Рут

Стоит отчаянию однажды проникнуть в сердце, и избавиться от него становится нелегко. Подобно упрямому сорняку оно всюду сеет свои семена и при любом проявлении слабости шепчет на ухо: ты ничего не стоишь.

И ничего лучшего не заслужила.

Откажись от надежды.

Шука – это все, чего ты достойна.

Ури

Дверь открыла немолодая, но все еще красивая женщина.

– Кого это ты привел, Моти? – изумленно спросила она.

– Мой друг. Послушай, Рухама…

– Я… всего лишь пытаюсь помочь вашей подруге, – попытался объяснить я. – Она просила… Можно войти?

– Не понимаю, – прервала меня Рухама, оставив нас стоять у двери. – Что она просила мне передать? Когда?

– Перед тем, как ее забрали в полицию.

– Какая еще полиция? – Она посмотрела на нас таким взглядом, словно сомневалась, в уме ли мы.

– Она сказала, что надо выпустить кота из клетки… Да, и еще что-то про воробья… – добавил я, протягивая Рухаме ключи, но она отпрянула, будто они были отравлены.

– А сама она где?

– В полиции.

– О господи! Что она натворила?

– Ее муж сказал, что она сбежала из дома. Сейчас она в участке.

– Муж? Откуда у нее муж?

– Он нашел ее.

Услышав эти слова, Рухама шагнула назад, показывая, что не желает больше слушать.

– Этого не может быть! – почти закричала она и добавила шепотом: – Ее муж умер!

– Он жив. Он очень долго искал ее. И теперь нашел.

– Кто? Муж?

– Он нанял частных детективов. Говорит, что чуть с ума не сошел от тревоги.

– Плохо, очень плохо, – пробормотала Рухама себе под нос. – От хорошей жизни не бегут, бегут – от плохой. Кто он вообще такой?

– Врач, – сообщил Моти.

– Врач? – Рухама снова посмотрела на нас, как на ненормальных. – До недавнего времени она работала уборщицей в парикмахерской у Вики. Какой еще врач?

– Глазной врач, – уточнил Моти.

– Странно…

– Что странно? – спросил я.

– Значит, она убежала из дома и прикатила сюда, чтобы морочить нам голову? – Лицо Рухамы покраснело, а голос стал пронзительным. – Чтобы переждать и двинуться дальше?

– Где ты, мама? Что случилось? – раздался девичий голос откуда-то из глубины квартиры.

– А ты иди спать, – приказала Рухама, даже не обернувшись.

– Кто это, мама?

В прихожую вышла девушка в просторных хлопчатобумажных штанах и длинной блузке в горошек. Бросив на нас быстрый взгляд, она обняла Рухаму и прижалась к ней.

– Я Самеди, – объявила она, улыбнувшись.

– Послушай, Самеди, эти двое говорят, что Гили-Билли вовсе не Гиля, а какая-то сумасшедшая Рут, сбежавшая от мужа-врача, который теперь нашел ее.

– Глупости, – немедленно отозвалась Самеди.

– Ну почему же? – возразил Моти. – Он искал ее несколько месяцев. Все уши нам прожужжал о том, как он ее любит, как соскучился по ней…

– А она?

– Я вообще ничего не понимаю, – вмешался я в разговор. – Мы встретились случайно… Она просила передать вам ключи и позаботиться о коте.

– И о воробье, – добавил Моти.

– Еще она просила передать, чтобы вы не беспокоились, обещала вернуться и все объяснить.

– А что этот ее доктор? Доволен? – спросила Самеди, словно не слыша меня.

– Похоже, да.

– А может, он все врет, может, на самом деле просто хочет похитить ее. Такая мысль не приходила вам в голову?

– Полиция проверяет и эту версию.

– Хватит, Самеди, – вмешалась Рухама.

– Чего ему надо? – продолжала Самеди, чуть не плача. – Пусть оставит ее в покое и убирается ко всем чертям.

– Не хочу больше о ней слышать, – вынесла вердикт Рухама. – Разве приличный человек обманывает своих друзей?

– Ты же сама сказала, что от хорошей жизни не бегут. Может, ее там так допекло…

– Допекло? А для чего же тогда семья, друзья, полиция, наконец? Не бегут же вот так с бухты-барахты?

– Она нашла нас, и мы стали ее новой семьей.

– В точности как ты, – шепнул мне Моти. – Одному богу известно, что тебя сюда привело, но теперь ты мне как брат.

– Хватит, мама, – произнесла Самеди. – Мы должны пойти к ней.

– Ну хорошо, – внезапно согласилась Рухама. – Заходите, не стесняйтесь. Простите, что я так раскричалась.

Рухама и Самеди скрылись в дальней комнате и вскоре вернулись, облаченные в черные джинсы и черные кожаные куртки. Приготовились к бою, промелькнула у меня мысль.

– Прямо амазонки, – усмехнулся Моти, но они никак не отреагировали на его замечание.

Еще раз извинившись, Рухама зашла на кухню и вышла оттуда с белым бумажным свертком, источающим умопомрачительный аромат.

– Ее знаменитый хлеб, – прошептал Моти. – Ты такого в жизни не пробовал.

Тем временем Самеди спустилась в квартиру на втором этаже и вернулась, неся на руках белого кота с перевязанной лапой, который громкими воплями выражал свое негодование. «А воробью, – объяснила она, – нужен еще хотя бы один день, чтобы пойти на поправку».

– Надо заехать к Вики, – сказала Рухама. – Она всегда знает, что делать.

– Вики?

– Это хозяйка парикмахерской.

Через несколько минут мы оказались на небольшой площади, окруженной тремя зданиями, выкрашенными белой краской. Пара фонарей скудно освещала площадь.

– Жди меня здесь, – приказала Рухама, но Самеди, словно боясь оставаться в нашем обществе, пошла за ней.

Женщины вошли в дом, а мы остались дожидаться их возвращения в машине.

– Ну и влипли же мы, – произнес Моти. – Зачем ты ввязался в эту историю? Что на тебя нашло?

– Я видел ее глаза, Моти. Она напугана, она в отчаянии.

– Ты что, знаешь ее?

– Я почувствовал. Это невозможно объяснить словами.

– Рыцарь отправился спасать принцессу.

– В данном случае мы оба – рыцари, – ответил я, и Моти засмеялся.

Через несколько минут уже три женщины сидели в машине.

– Вики, – представилась незнакомая толстуха с обворожительной улыбкой.

– Я вас знаю, – ответил Моти. – Моя жена делает у вас прическу.

– А вы – пианист, верно?

– Вынужден признаться.

– А она где?

– В полиции.

Все умолкли. Моти завел мотор, и мы отправились в путь.

– Дурочка, – буркнула вдруг Вики.

– Кто?

– Да я, кто же еще. Мне казалось, что я помогаю ей. Кофе его угощала…

– С печеньем? – попыталась Рухама рассмешить ее.

– Чувствовала я, что он дерьмо! Но говорил складно…

– Хватит, – прервала ее Рухама. – Какая от твоих сожалений польза?

Все снова замолчали.

– Мне надо поговорить с ней, – снова начала Вики. – Всего десять минут. Как вы думаете, разрешат?

– О чем?

– О крокодилах. Разве не ясно?

– Нет проблем, – отозвался я. – У Моти в полиции есть свои люди.

– Какие еще свои люди? Ребра? Он все еще служит? Мне казалось, он ушел.

– Ты спутала его с Хези.

– А кто старший в утренней смене?

– Ронен Яалом.

– Сложный человек.

– Но с добрым сердцем. Его жена – моя постоянная клиентка. Я зайду к нему.

– Вы знаете, где он живет? – удивился я.

– В новых домах возле парка.

– Его дочь учится играть на виолончели, – напомнил мне Моти. – Та, что с кудряшками.

В этом весь Йерухам, подумал я. Мой Йерухам. Мое убежище. Небогатый провинциальный городок на краю света, но люди здесь прекрасные.

* * *

Через час Вики зашла в здание полиции. Выйдя оттуда спустя сорок минут, она принялась о чем-то оживленно перешептываться с Рухамой и Самеди, которые ждали ее снаружи. Окончив шептаться, женщины подошли к нам. Их лица сияли.

– Ну что? – спросил Моти.

– Все в порядке.

– Что в порядке?

– Пианист был прав, – ответила Вики.

И мы сели составлять план. С такой командой мы просто обязаны победить.