Серый утренний свет проник через зарешеченное окошко в мою комнатушку.
Четыре тридцать. Еще немного, и меня передадут моему мужу. Тому, кто владеет мной. Тому, кто поклялся, что теперь мне конец.
Около пяти утра в комнату вошла женщина-полицейский, сказала, что ее зовут Шош, и передала мне завтрак. Последняя трапеза осужденного…
Свежий хлеб и мягкий сыр, украшенный листьями мяты. Я почувствовала знакомый запах хлеба, и сердце мое забилось сильнее. Неужели все это передала мне Рухама?
Значит, пианист нашел ее. Выпустили ли они кота? Сказал ли он, что я все ей объясню? Она должна знать, как я ценю ее, Самеди, Вики, Йерухам.
Но есть я была не в состоянии. Внутри у меня все сжалось. Боялась ли я? Страх преследовал меня с того времени, когда была опубликована статья. В каждой проезжающей мимо машине я видела опасность. Мне следовало немедленно убраться отсюда, но расставаться с новыми друзьями было тяжело, и я продолжала надеяться, что все обойдется. Теперь же, когда Шука настиг меня, страх уступил место отчаянию. Все потеряно…
Дверь снова отворилась, и Шош передала мне газету и большой полиэтиленовый мешок, в котором я обнаружила пахучее мыло, зубную щетку, бордовое полотенце из тех, что я приобрела для парикмахерской, тушь для ресниц и крем для лица, сделанный Вики из оливкового масла и пустынных цветов.
Вики? И до нее добрался пианист? Может, все это – намек? В глубине души затеплилась надежда. Они не забыли меня. Они не оставят меня в беде.
– Умойся, – посоветовала мне полицейская.
Вымыв лицо, я нанесла на него немного крема и решила поесть. Но кусок не лез в горло. Кто, спрашивается, способен есть в таком состоянии?
Раздался негромкий стук в дверь, и в комнату шагнула Вики.
Я хотела кинуться к ней на шею, но, заметив выражение ее глаз, в смущении остановилась. Она, наверное, сердится на меня. Да и кто бы не сердился на ее месте? Ведь все это время я бессовестно ей врала.
– Ну что? – сердито спросила Вики.
– Прости меня, Вики, – прошептала я.
Она молча села на кровать, жалобно скрипнувшую под ее весом.
– Пожалуйста, Вики. У меня не было выбора.
– Ты и в самом деле сбежала от него?
– Да.
– Бросила дом, мужа, сестру…
– Я убежала, потому что…
Вики продолжала сидеть, наклонив голову влево, как она всегда делала, когда размышляла.
– И зовут тебя…
– Гили-Билли.
– Брось, – поморщилась Вики. – Он сказал, что тебя зовут Рут.
– Звали когда-то.
– И что ты учительница фотографии, а раньше была фотографом в газете.
– Была. А сейчас я специалист по мытью головы.
Вики даже не улыбнулась.
– А этот Шука…
– Мой муж.
– От которого…
– Я убежала.
– Ненормальная, почему ты не сказала мне правду?
– А ты взяла бы меня тогда на работу?
– По правде говоря, не знаю. Я взяла тебя, потому что ты… отчаянно хотела ее получить.
– А что мне оставалось делать?
– Эх, Гили-Билли, или Рут, или кто ты там еще, а я-то думала, что мы подруги. Почему же ты потом не рассказала мне все как есть и даже имени своего не назвала?
– И что бы ты тогда сделала?
– Не знаю, – призналась Вики. – Наверное, принялась бы разыскивать твоего мужа.
– Именно этого я и боялась.
– Но зачем было врать? Разве можно так жить?
– Лучше так, чем умереть, – прошептала я.
– О чем ты говоришь? – с удивительной легкостью Вики вскочила с кровати.
– Ты права, Вики. Наверное, нужно было поговорить с тобой. Но я решила молчать. Все это время твоя дружба была для меня…
Я не могла продолжать, слезы душили меня. Нет, не сейчас. Не время рыдать.
Вики смотрела на меня, ожидая продолжения, но я не знала, что еще ей сказать.
– Что не так с твоим мужем?
– Я не могла оставаться с ним…
– Врач, красавчик. Не понимаю, чем он плох?
Вместо ответа я задрала вверх рубаху.
– Что ты делаешь?
– Дотронься, – и я положила ее пальцы на шрамы, украшавшие мою спину, руки, живот, голову… – Вот этим.
– Да ты… Господи… – В глазах ее заблестели слезы.
– Перестань, Вики.
– Вот гад! Ну почему ты мне не сказала? Почему…
– Я надеялась, что он не сможет разыскать меня и в итоге забудет. А теперь все потеряно…
– Что потеряно?! – закричала Вики. – Ну-ка, держи выше голову. Мы этому гаду тебя не отдадим. Мы все здесь. Я и Рухама. И Моти. И пианист.
– Бедняга! Ты даже не знаешь, что я сделала…
– Расскажи мне все. Тебе повезло, что ты его встретила.
– Он все понял.
– Не теряй надежду. Гили-Билли никогда не сдается. Мы еще ему покажем…
Заключив меня в объятия, она принялась гладить мои шрамы, словно хотела стереть их, облегчить мою печаль. И я смогла, наконец, дать волю слезам на ее широкой груди, вдыхая постоянно сопровождающие ее запахи чеснока и мяты.
– А теперь хватит. У нас еще куча дел. Ничего не бойся. У тебя есть друзья, Гили-Билли.
– Минуточку, Вики…
– Куча дел, – повторила она и исчезла за дверью.
Я достал из шкафа серый костюм – все, что осталось от важного менеджера с собственным кабинетом и личной секретаршей, – и критически оглядел его. Слегка помялся, но все так же элегантен.
Собирая перед отъездом свои немногочисленные пожитки, я сомневался, стоит ли брать костюм с собой. Но решил, что однажды он может мне пригодиться, и положил его на заднее сиденье. И вот теперь этот момент настал.
Серый костюм… Яира настояла на том, чтобы мы выбрали его вместе.
– Ты мне не доверяешь? – спросил я тогда с улыбкой.
– Разумеется, нет. У тебя никогда не было вкуса.
– Но сумел же я выбрать тебя.
– Что правда, то правда. В женщинах ты разбираешься.
И мы засмеялись. В то время мы еще смеялись вместе.
Объяснив что-то продавщице, Яира уселась в кресло, скрестила свои красивые ноги и заставила меня перемерить несколько костюмов, пока я не наткнулся на этот серый.
– Знаешь что? – объявила она, распуская волосы. – Если бы я не знала тебя и сейчас зашла в магазин, я влюбилась бы в тебя еще раз.
Яира, моя Яира.
Я снова мог думать о ней с любовью. Бремя гнева больше не давило на меня, все плохое ушло, и остались лишь хорошие воспоминания. Надо завтра позвонить ей, спросить, как у нее дела. Может, мы теперь вместе навестим Лиора, положим на его могилу букет полевых цветов, которые он так любил.
Через несколько часов нам с Моти предстоит сыграть последнюю сцену разразившейся этой ночью драмы. От волнения я не мог заснуть. Заварив кофе, вышел на балкон, чтобы обдумать план действий. Я должен был подготовить все необходимые документы. Принтера у меня нет, а будить соседей было неудобно. Единственным местом, где я мог ранним утром распечатать документы, был культурный центр.
Я допил кофе и вышел из дома.
Через десять минут я уже улыбался ночному сторожу Нахуму, отпиравшему мне ворота.
– Ночной концерт? – спросил он.
– Мне надо распечатать несколько листов.
Было видно, что Нахум заколебался.
– Не беспокойся, – пообещал я. – Завтра я схожу в дирекцию и все объясню. Они не будут на тебя сердиться.
– Я тебе верю, Лист, – произнес Нахум, пожимая мне руку.
Через полчаса у меня на руках были все бумаги, необходимые для осуществления разработанного нами плана.
На приготовления у меня оставался только час.
Я погладил костюм и начистил туфли. Затем пошел в ванную, побрился и зачесал волосы назад. Когда я одевался, в дверь позвонили. На пороге стоял Моти.
– А тебе идет, – засмеялся он. – Прямо как заправский адвокат. Готов?
– Еще как!