Забытая запись, что сделал в позапрошлом веке некий заезжий немец, оказавшийся в Северной Пальмире. Однажды, на одном из островов «Петербургской Ривьеры», среди великолепных дач, утопающих в садах, где он имел обыкновение прогуливаться, мимо него пронеслась всадница, в амазонке и шляпе с пышным страусовым пером. «Это было как идеальное видение, как картина, выступавшая из пределов действительности и возможная разве в “Обероне” Виланда», – восхищённый путешественник не верил собственным глазам. Тем прекрасным видением была… Натали Пушкина.

Сохранилось множество портретов самой загадочной красавицы XIX столетия. Свою невесту, а позже и жену любил рисовать сам Пушкин: на рукописях, рядом со стихотворными строфами соседствуют начертанные рукой поэта портреты его «Царицы», его «Кумира», его «Ангела»!

Как верно заметил однажды Стендаль: «Красота – это лишь обещание счастья». Божественные черты Натали запечатлены на живописных полотнах и бумажных листах: маслом и акварелью, карандашом и орешковыми чернилами. Её портреты принадлежат кисти модных художников, обласканных вниманием высшего света и августейших особ: Александра Брюллова, Вольдемара Гау, Ивана Макарова, Томаса Райта, Тимолеона фон Неффа.

Осталось немало портретных зарисовок, сделанных близкими людьми Наталии Николаевны: племянником Николаем Ланским, невесткой Софьей Пушкиной, кузиной Наталией Фризенгоф.

Но это все зримые образы Натали Гончаровой-Пушкиной-Ланской. Есть в потаённой галерее её ликов и другие, ассоциативные, – такой она виделась современникам. Словно в античной трагедии Натали принуждена менять маски, примеряя чужие легенды и судьбы на собственную жизнь, как маскарадные костюмы: Психея становится Ундиной, Ревекка обращается Венерой, Евтерпа предстаёт Мадонной.

Итак, мистический маскарад! И по законам жанра звучат голоса из прошлого. Голоса людей, давно канувших, как и сама героиня, в небытие… И вновь воскрешённых силою слова!