Так долго о невесте поэта говорили лишь как о «малообразованной шестнадцатилетней девочке»! В одной из чудом уцелевших тетрадок Наталии Гончаровой есть сочинение о просодии – искусстве стихосложения, поражающее глубиной литературных познаний Таши. А ей-то всего сравнялось десять лет! В свои столь юные годы она могла не только отличить «ямб от хорея», но и достаточно свободно ориентироваться в русской поэзии.
История – дама с причудами: ныне в особняке на Большой Пироговке хранится и перешедший туда архив Коллегии иностранных дел, документы которого Пушкин тщательно изучал во время работы над «Историей Петра» и где даже на одном из дел вроде бы сохранилась его пометка.
Теперь, быть может, на соседних стеллажах рядом с древнейшими манускриптами хранятся и ученические тетради Наталии Гончаровой. На их последних страницах, исписанных круглым детским почерком, синеют маленькие прямоугольники штампов: «Государственный архив древних актов». Детские Наташины тетрадки тоже стали достоянием истории, документами государственной важности.
Ученические записи хранят немало размышлений, любопытных заметок, поэтических описаний и наблюдений. В архивном собрании собраны тетради по всемирной истории, синтаксису, географии, античной мифологии. Все это – своеобразная лаборатория становления её личности, духовного мира. Это её шаги навстречу к Пушкину.
Да, случись всё иначе, учили бы её лишь рукоделию, танцам, этикету, как то и принято было в дворянских семьях начала девятнадцатого века, и превратилась бы Натали Гончарова в милую уездную барышню, воспитанную на «чувствительных романах»…
Большинство её записей на французском языке и требуют особо бережного перевода. Это поистине бесценные сокровища – непознанная духовная Атлантида, – с помощью которых легко возродить мир детства ушедшей эпохи.
Вряд ли Пушкину довелось читать сочинение будущей избранницы об искусстве стихотворчества. «Просодия учит стопосложению и механическому составу стихов…» – приступает к теме Наташа Гончарова. И далее размышляет о том, чем различаются между собой ямб и хорей, дактиль и анапест и в чем особенность пиррихия.
Пишет «о стихе дактило-хореическом» и «анапесто-ямбическом», о рифмах, кои «разделяются на мужские и женские, на богатые и полубогатые», и о том, как «сочетание мужских стихов с женскими производит красоту в стихотворстве».
Приводит в пример неровные стихи, которыми «по большей части пишутся басни и сказки»:
Хор галок и ворон
Жестокие врали и прозой и стихами!
Какому Соловью петь можно вместе с вами!
И как неожиданно сбылись те строки, что когда-то Натали девочкой записала в ученическую тетрадку. Ныне же в этих безыскусных строках старой басни чудится некое предчувствие беды…
Суть басни проста и гениальна: никогда истинному певцу не ужиться с крикливым вороньим хором.
Какому Соловью петь можно вместе с вами!
Это последняя строка. Перевёрнута последняя страница… А чуть ранее вот оно, двустишие:
…звезду златую
Смерть сорвала.
В тетрадке по русской грамматике – тоже неожиданная строка: «На тебе рука моя!» Другая запись мудрой девочки Таши Гончаровой: «Люди с неудовольствием смотрят на совершенства других, думая, что их слова помрачают их, что их добрые качества унижают их».
Спустя два столетия, когда о судьбе Наталии Гончаровой столь много известно, кажется, что те её детские откровения несут некий провидческий смысл.