Однако не всё так легко и безоблачно в столичной жизни для Александры: порой на неё находят приступы ипохондрии, – надежда на замужество, увы, тает с каждым новым балом. По сему поводу она иронизирует в письме к брату Дмитрию: «Нет, право, как жаль, что бедная Любка так мучилась. Одна моя Ласточка умна, за то и прошу её беречь!.. Никакой свадьбы. Пусть она следует примеру своей хозяйки. А что? Пора, пора! А пора прошла, того и гляди – поседеешь».

И всё же сквозь насмешливые строчки о лошадях Любке и Ласточке (видимо, одна из них неудачно ожеребилась) проступают боль и обида далеко уже не юной барышни.

Похоже, подобное «самобичевание» доставляет ей успокоенность, да и, слава Богу, есть кому излить душу. Но письма к брату наполнены и прозаическими мольбами: Александрина, впрочем, как и старшая Катя, постоянно теребит его: денег, денег и ещё раз денег! Вот они, самые частые просьбы, слегка закамуфлированные под насмешливой улыбкой: «Твой образ, в окладе из золота и ассигнаций, всегда там – у меня на сердце».

Дмитрий высылает незамужним сёстрам немалое по тем временам содержание – каждой по четыре с половиной тысячи рублей в год. Но что значат эти деньги в Петербурге?! Уходят, как песок меж пальцев. Ведь надо иметь дорогие туалеты для выхода в свет, тратиться на экипажи, горничных, да мало ли ещё всяких непредвиденных расходов?

Так Александра просит Дмитрия об одной услуге, и, как всегда, в своей излюбленной саркастической манере: «Я предполагаю взять учителя музыки, и если бы мой братец был так мил, он бы дал мне для этой цели 40 рублей в месяц; право, сделай такое благодеяние, было бы жаль пренебрегать таким прелестным талантом».

Она, как и прежде на Полотняном Заводе, находит утешение в игре на фортепиано, и отголоски её музыкальных пристрастий звучат в письмах к Дмитрию:

«Ваню (брата Ивана Гончарова. – Л.Ч.) целую, пришлю ему на днях славный вальс Шопена»;

«У меня есть для него (Ивана) славная штучка: новая опера “Норма” Беллини, хочет ли он, чтоб я ему прислала или сам он за ней приедет. Чудо как хороша»;

«Ты, наверное, знаешь, что я беру уроки пиано… Это единственная вещь, которая меня занимает и развлекает. Только занимаясь моими заданиями, я забываю немножко мои горести».

В чём же они? Александра вроде бы откровенна со старшим братом: «Я тебе расскажу, о чём думает девушка двадцати четырех лет; не всегда же о мушках».

«Но о чём же тогда, спросишь ты? – тотчас вопрошает она. – Ах, прости, я забыла, что это тема, которой я не должна касаться…» Тема и вправду болезненная – лучше лишний раз её не затрагивать. Но Дмитрию и не нужно ничего объяснять.

Волнуют Александру не только её личные обстоятельства, не забывает она ещё в апреле напомнить брату: близится «день рождения Пушкина 26 числа, невозможно нам обойтись без подарка». Следовательно, для сего случая просит его выслать денег.

А.Н. Гончарова. Неизвестный художник. Конец 1820‐х —1830‐е гг.

Но прежде Александре довелось стать свидетельницей другого дня рождения: в середине мая на свет появился племянник Григорий.

Спустя две недели она адресует брату обнадёживающее письмо: «Таша чувствует себя, слава Богу, довольно хорошо, но всё же она пока довольно слаба; она ещё не покидает своей комнаты…»

Сёстрам пришлось изрядно поволноваться, видя все немыслимые мучения младшей. Но и порадоваться её материнскому счастью, которого им ещё не довелось испытать. И доведётся ли?!