Но и «родичи» красавцев-жеребцов, вечные трудяги и упрямцы ослы не забыты Пушкиным. Впервые, вероятно, довелось ему увидеть осликов в Бессарабии. И что за цыганский табор без них! Пёстрая картинка поблекла бы…
Шатры разобраны; телеги
Готовы двинуться в поход.
Всё вместе тронулось – и вот
Толпа валит в пустых равнинах.
Ослы в перекидных корзинах
Детей играющих несут…
Осликам вверены жизни маленьких цыганят, – самое дорогое, что есть у вольных жителей молдаванских степей.
Удивительно, но с осликами сопряжены и другие, уже потаённые строки, правда давным-давно разгаданные знатоками. Относятся они напрямую к «Евгению Онегину», – ведь именно с них начинается славный роман:
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог;
Его пример другим наука;
Но, Боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Читатель вправе воскликнуть: но при чём здесь упрямец-ослик?!
История весьма любопытна. Случилась она в 1819 году, на одном из светских вечеров в Петербурге, о чём и поведала воспетая поэтом красавица Анна Керн: «Мне очень нравилось бывать в доме Олениных, потому что у них не играли в карты, хотя там и не танцевали, по причине траура при дворе, но зато играли в разные занимательные игры и преимущественно в charades (шарады. – фр.), в которых принимали иногда участие и наши литературные знаменитости – Иван Андреевич Крылов, Иван Матвеевич Муравьев-Апостол и другие».
Гости, а в их числе были Пушкин, Иван Крылов Алексей Плещеев, Пётр Вяземский, затеяли игру в фанты. Крылову выпал необычный фант – сидеть под столом, пока не сочинит басню! Однако дородный баснописец так и не сумел забраться под маленький стол, – пришлось для него сделать послабление в правилах.
Осёл в цилиндре. Шаржированный рисунок Пушкина.
И вновь мемуары Анны Петровны: «Не помню, за какой-то фант Крылова заставили прочитать одну из его басен. Он сел на стул посередине залы; мы все столпились вкруг него, и я никогда не забуду, как он был хорош, читая своего Осла! И теперь ещё мне слышится его голос и видится его разумное лицо и комическое выражение, с которым он произнёс: “Осёл был самых честных правил! ”»
Позднее крыловская басня обрела известное ныне название «Осёл и Мужик»:
Мужик на лето в огород
Наняв Осла, приставил
Ворон и воробьев гонять нахальный род.
Осёл был самых честных правил:
Ни с хищностью, ни с кражей незнаком:
Не поживился он хозяйским ни листком,
И птицам, грех сказать, чтобы давал потачку;
Но Мужику барыш был с огорода плох.
А всё потому, что, гоняя птиц с крестьянского огорода, длинноухий «страж» из-за рвения по службе вытоптал грядки с будущим урожаем, и свой убыток мужик со злобы «выместил дубиной» на слишком усердном осле, коему порученное дело явно было не по уму.
А я скажу, не с тем, чтоб за Осла вступаться;
Он, точно, виноват (с ним сделан и расчет),
Но, кажется, не прав и тот,
Кто поручил Ослу стеречь свой огород.
Такова мораль сей остроумной басни, что так полюбилась Пушкину. Его будущий биограф, автор трудов об отрочестве и юности поэта, Василий Авенариус приводит забавный диалог, что имел место на одном из знаменитых вечеров Жуковского. По субботам в кабинете Василия Андреевича, – в то время он, как наставник цесаревича, жил в Зимнем дворце, – собирался весь цвет «литературной аристократии». А начался тот занятный разговор с просьбы Пушкина к баснописцу:
«– А что, Иван Андреевич, прочитали бы вы нам которую-нибудь из ваших басен?
– Не умею я читать…
– Вы-то не умеете? Как сейчас помню: у Олениных играли в фанты; вам вышел фант – прочитать басню. Усадили вас на средину залы, и стали вы читать басню: “Осёл и Мужик”, – да как этак многозначительно огляделись:
Осёл был самых честных правил! – мы все, обступившие вас, так и покатились со смеху.
Самому Крылову, должно быть, припомнилось описанное чтение, потому что он чуть-чуть усмехнулся и вздохнул:
– Да, бывало, бывало!
– Не только бывало, но можно сказать, – бывывало, – поправил Пушкин.
– Можно сказать даже “бывывывало”, – подхватил Вяземский.
– Можно-то можно, – с самым серьёзным видом согласился Крылов, – да только этого и трезвому не выговорить.
Пушкин залился таким звонким, заразительным хохотом, что никто не мог устоять…»
Памятник Пушкину и Крылову в подмосковном Пушкино. Скульптор К. Константинов. Фотография Л. А. Черкашиной. 2023 г. Публикуется впервые.
Надолго запомнились Александру Сергеевичу и сама басня, и её эксцентричное начало, – так крыловский «Осёл» и пушкинский «дядя», – оба столь несхожих «героя», оказались одних и «самых честных правил»!