И немного о благородных жуках. Обратимся вновь к пасквилю Фаддея Булгарина, точнее, к его «рецензии» на роман «Евгений Онегин»: «Вслед за этим описание вечера:
Был вечер. Небо меркло. Воды
Струились тихо. Жук жужжал.
Вот является новое действующее лицо на сцену: жук! Мы расскажем читателю о его подвигах, когда дочитаемся до этого. Может быть, хоть он обнаружит какой-нибудь характер. При тихом журчании вод и жужжании жука Таня идёт в поле, видит перед собой господский дом и входит в него: это дом Онегина».
После всех «глубинных разбирательств» критик сокрушался: «Лиры знаменитые остались безмолвными, и в пустыне нашей поэзии появился опять “Онегин”, бледный, слабый… Сердцу больно, когда взглянешь на эту бесцветную картину!»
Литературное «жужжание» самого Фаддея Булгарина едва различимо в минувшем веке, и тем более в нынешнем двадцать первом. Ну а пушкинский жук, настоящий красавец мира насекомых, по-прежнему победоносно трубит со страниц бессмертного «Онегина»!
Бьётся о невидимую преграду на страницах романа и крохотный «невольник» – радужный мотылёк:
Так бедный мотылек и блещет
И бьется радужным крылом,
Плененный школьным шалуном…
Так схож незавидный удел трепетного пленника-мотылька с участью бедной Тани Лариной!