Как ныне, так и в стародавние времена, «кошка на окошке», кот в доме, городском ли особняке, сельской ли хижине – любимец всей семьи, хозяин дома. Кот – и своеобразный домашний астролог. Всё-то он знает: и что за погода назавтра будет – мороз или тепло, и когда гости вдруг пожалуют. На то он и кот учёный!
И пушкинская Татьяна Ларина искренне верила всем преданиям и приметам «простонародной старины»:
Таинственно ей все предметы
Провозглашали что-нибудь,
Предчувствия теснили грудь.
Жеманный кот, на печке сидя,
Мурлыча, лапкой рыльце мыл:
То несомненный знак ей был,
Что едут гости.
Не случайно художник Николай Кузьмин, иллюстрируя роман, изобразил заглядевшуюся в окно юную мечтательницу с ласкающимся к ней котом.
В примечаниях к «Евгению Онегину» поэт приводит строки народной обрядовой песни:
Зовёт кот кошурку
В печурку спать.
Поясняет их значение как предвещающих близкую свадьбу.
В сцене гадания Татьяны Лариной осталась строчка: «Милей кошурка сердцу дев». Такую подблюдную песню, что распевали молодые крестьянки, мог слышать и Пушкин:
Уж как кличет кот кошурку:
Слава!
Ты поди, моя кошурка, в печурку спать,
Слава!
У меня, у кота, есть стеклянница вина,
Слава!
Есть стеклянница вина и конец пирога,
Слава!
У меня, у кота, и постеля мягка,
Слава!
Домашние коты издавна пользовались благосклонностью со стороны монашеской братии. Вот и в юношеском творении Пушкина «Монах» встречаем тому подтверждение:
Наш труженик не слишком был богат,
За пышность он не мог попасться в ад.
Имел кота, имел псалтирь и чётки,
Клобук, стихарь да штоф зелёной водки.
Всего-то и имущества у бедного старца-отшельника! Но первым, самым большим его богатством, именован любимец-кот! Однако не дремлет бес Молок, искушая святого старца, являясь в келье по ночам в образе… юбки. И монах Панкратий предаётся греху уныния:
А наш монах, увы, лишён покоя.
Уж он не спит, не гладит он кота…
Так в ранней поэме отрок Пушкин рисует житие и все искушения святого Иоанна Новгородского, сподвигшего беса-искусителя везти себя в Иерусалим.
«Грешною мечтой» разгорячён и герой одноимённой поэмы граф Нулин. И вот уж искатель любовных приключений устремился в спальню к молодой хозяйке:
Так иногда лукавый кот,
Жеманный баловень служанки,
За мышью крадется с лежанки:
Украдкой, медленно идёт,
Полузажмурясь подступает,
Свернётся в ком, хвостом играет,
Разинет когти хитрых лап
И вдруг бедняжку цап-царап.
По словам самого Пушкина, «Граф Нулин» принёс ему множество хлопот. Журналы, будто соревнуясь меж собой, не уставали хулить новое его творение. Так на страницах одного из них явилась статья «Литературные опасения за будущий год» критика Николая Надеждина: «Удивительно ли после того, что мастерское изображение влюблённого кота, в пылу неистового воскипения страсти цап-царапствующего свою любимицу, могло составить занимательную эпизодическую картину в одном из пресловутейших пиитических наших произведений?»
С критиком Надеждиным крайне остроумно вступает в спор поэт: «В “Вестнике Европы” с негодованием говорили о сравнении Нулина с котом, цапцарапствующим кошку (забавный глагол: цапцарапствую, цапцарапствуешь, цапцарапствует). Правда, во всём “Графе Нулине” этого сравнения не находится, так же как и глагола цапцарапствую; но хоть бы и было, что за беда?»
Ну а сам «рецензент» читал «Графа Нулина» явно невнимательно, – ведь речь вовсе не о кошачьих страстях, баловень-кот нацелился-то на мышку!
Остались и черновые вариации (весьма характерные!) на «кошачью» тему:
Как резвый баловень служанки,
Амбара страж, усатый кот
За мышью крадется с лежанки,
Протянется, идёт, идёт…
Коты – довольно редкие персонажи в стихотворных творениях. Сообразуясь со своей кошачьей повадкой, они мягко и вкрадчиво вторгаются в поэтическую ткань пушкинских творений. С удивительным, присущим только котам чувством юмора…
Улыбка гения – поэма «Домик в Коломне». Но что за дом на петербургской окраине без котов?!
А дочка – на луну ещё смотрела
И слушала мяуканье котов
По чердакам, свиданий знак нескромный…
Когда-то и сам Александр Сергеевич после окончания лицея жил на правом берегу Фонтанки, в той части Петербурга, что издавна именовалась Коломной, и, без сомнения, впечатления тех далёких лет отразились в поэме…
Так бы мирно и протекала жизнь вдовы и её дочери, если бы однажды не случилось несчастья: в ночь перед Рождеством внезапно умерла стряпуха:
Об ней жалели в доме, всех же боле
Кот Васька.
Гурман Васька удостоился чести быть запечатлённым и на пушкинском рисунке: поэт изобразил ту самую кульминационную сцену, когда возвратившаяся от обедни вдова-старушка застаёт свою «кухарку» Маврушу… за бритьём! А на переднем плане рисунка – толстый котище Васька, философски созерцающий людские страсти…
Подобных «васек» поэт почему-то особенно любил рисовать. Действительно, пушкинский рисунок до гениальности прост: два быстрых движения руки – овал и полукружие над ним, над полукружием – треугольники ушей, а к овалу пририсовывается кошачий хвост. И Васька предстаёт во всей своей кошачьей красе – настоящий пушкинский кот-талисман! Такие же вальяжные коты удобно «устроились» на рукописных страницах «Евгения Онегина» и «Руслана и Людмилы».
Маврушка бреется. Рисунок Пушкина к поэме «Домик в Коломне». 1830 г.
Александр Сергеевич посвятил котам несколько страниц в так называемом Ушаковском альбоме, принадлежавшем одной из приятельниц поэта, Елизавете Ушаковой. Есть в альбоме Ушаковой-младшей и нарисованная поэтом милая кошечка, очень уж похожая на барышню Лизоньку, ласково взирающая на воинственного мышонка в камзоле и при шпаге. Уж не её ли жениха представил так Пушкин?
«Елизавета Миколаевна в день Ангела Д. Жуана». Надпись и рисунок Пушкина в альбоме Елизаветы Ушаковой. 1829 г.
Надо отдать ей должное – в отличие от Екатерины, старшей сестры, принуждённой из-за ревности мужа уничтожить свой альбом с бесценными пушкинскими автографами и рисунками, Елизавета Михайловна свой девичий альбом сохранила. В то время (шёл 1829 год) к ней сватался полковник в отставке Сергей Дмитриевич Киселёв, и Пушкин, обыгрывая звучание её будущей фамилии «кис-кис», делал шутливые зарисовки в её альбом. Вот Елизавета Михайловна с котом на руках, а вот на другой странице она уже в окружении целых шести котов (или котят), из коих старший в очках перед пюпитром дирижирует кошачьим хором. Дружеский намёк на будущую счастливую супружескую жизнь своей приятельницы и её многочисленное потомство. Настоящая «кошачья пушкиниана»!
Не из детских ли воспоминаний и эти пушкинские строки о весёлых игривых котятах?
Нет на свете царицы краше польской девицы:
Весела – что котёнок у печки,
И как роза румяна, а бела, что сметана…
Любимая забава детворы – забавляться с кошкою да с котятами. А сама забава не претерпела с годами никаких изменений: как ныне, так и в былые времена котята потешно пытаются изловить бумажку, привязанную к верёвке. Будто походя упоминает о том и приятель поэта Алексей Вульф, доверяя дневнику свои сердечные тайны: «Лихардова опять любезничала со мною: ей бы очень хотелось видеть меня у ног своих, но я не котёнок, которого дразнят привязанной на нитке бумажкою».
И в «Станционном смотрителе» жена пивовара, к коей обращается с просьбой герой повести, велит мальчику: «Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу».
Поминается котёнок и в «Борисе Годунове», – в жалостливой песне, что поёт юродивый Николенька на Красной площади:
Месяц светит,
Котёнок плачет.
Юродивый, вставай,
Богу помолися!
«Здорова ли ты? Здоровы ли вы все? – вопрошает Александр Сергеевич свою Наташу в письме из Казани. – Дорогой я видел годовую девочку, которая бегает на карачках, как котёнок, и у которой уже 2 зубка. Скажи это Машке…» Ведь дочь Маша – ровесница той самой безымянной девочки, что напомнила поэту милого забавного котёнка.