Утро началось со звуков в соседней комнате.

Судя по богатырским охам и ухам – Дорна делала зарядку. Ничем другим я это объяснить не могла.

Я повернулась на другой бок и закрыла глаза, как вдруг раздался громкий стук дверью, а после в соседнюю комнату забарабанили и визгливо сообщили:

– Семь утра! Семь!!! Ты можешь тише?

Фальцет злой Лиры я узнаю из тысячи, хотя это не те способности, которые хотелось бы иметь и культивировать.

Скрип дверной створки и спокойный бас северянки были ей ответом:

– Могу. Я сейчас закончу и пойду бегать.

– А размяться сразу на улице не могла?!

– Дома всегда разогревали тело в тепле.

– Так у тебя дома и снег даже летом бывает! А тут и на улице прекрасно! Дай мне поспать, я легла три часа назад, потому что, в отличие от некоторых, училась!

– Ну так и кто тебе злобный таради́н? – невозмутимо поинтересовалась Дорна.

– Ты… ты… – Лира снова топнула и громко хлопнула своей дверью.

Вот и доброе утро.

Я поворочалась еще минут десять, но потом решила вставать. Насыпала корма Финику, который сладко сопел, свернувшись клубком на своей подстилке, и положила порцию возле клетки Хильды – та еще не вернулась с ночных полетов.

После отправилась в утренний душ.

Первое, что сделала, – достала новые упаковки шампуня, жидкого мыла и небольшой флакон с отбивающим запахи средством. Первое время я смешивала их порционно, когда мылась, но потом поняла, что срок годности готового состава примерно две недели и проще покупать небольшие баночки мыльных средств.

Набрала пипеткой из склянки и, отмерив ровно десять капель, добавила для начала в шампунь и как следует потрясла. Для тела требовалась дозировка чуть больше, но и там я справилась быстро, все же опыт за десять лет накопился внушительный.

После мытья заглянула в зеркало, проверила, что с глазами и волосами все в порядке, и с чистой совестью вышла в комнату.

Все же как хорошо, что ванная индивидуальная! Очень упрощает существование.

За окном уже сидела нахохлившаяся Хильда, и я поторопилась впустить верную птицу.

– Как ночь прошла? – с улыбкой наблюдая, как она жадно ест, спросила я.

– Не очень. Подралась с какой-то странной вороной, – пробубнила Хильда с набитым клювом.

– Это как?..

– Зайца не поделили. Сижу на суку, высматриваю добычу, тут он выпрыгивает из кустов прямо передо мной! Ушастый, жирный, даже не подозревает, что уже мой. Я уж собралась… А эта черная тварь как сиганет на меня сверху!

– Не поделили зайца с вороной?.. – уточнила я, потому что по всем имеющимся данным вороны вот совсем не охотники на живую и тем более такую крупную дичь.

– Вот я тоже удивилась, – ворчливо отозвалась Хильда, расправляя крыло и с видимым трудом укладывая обратно перо, выбившееся из ряда. – Особенно тому, что вороны бывают зубастые и матерящиеся. В итоге, пока выясняли отношения, заяц удрал.

– В Хармаре очень странные животные, – покачала головой я.

– А что, ты видела таких? – В желтых глазах фамильяры зажглось любопытство.

– У декана есть змея с четырьмя лапами.

– Предлагаю игнорировать странности и непонятности. – Сова переступила лапами по полу, и в ее голосе вновь появились занудные, почти учительские нотки: – Ты сюда учиться приехала, а не на декановых змей смотреть. Да и с вороной я больше постараюсь не сталкиваться… улыбчивая зубастая пасть на птичьей голове меня впечатлила дальше некуда.

Вообразив себе такое, я аж передернулась.

– Ладно, а что по моему поручению?

– Вроде все чисто и благополучно. Увидела парочку фамильяров, несколько представителей явно разумной нечисти, но так как они достаточно мелкие, то передо мной хвостами, разумеется, не крутили особо.

Хильда наелась, отодвинула лапой от себя кормушку и, перелетев на свою жердочку, принялась неторопливо перебирать перья, по одному возвращая их в идеальный порядок. Сверкнула на меня глазищами из-под крыла и вкрадчиво спросила:

– Полетать хочешь?

– Угу… вот сегодня днем и пойду.

Все самые тайные делишки лучше всего делать именно при полуденном солнышке.

Нет, ночью я тоже иногда летала, но в проверенных местах. Потому что и в лесу, и в городе были свои хищники, про которых стоит как минимум знать.

– Молодец! Жаль, мне с тобой нельзя… – с сожалением вздохнула сова.

– Жаль, – грустно кивнула я, вспоминая, как много лет назад Хильда учила меня летать и охотиться.

Тогда, в нашем поместье, я была счастлива и спокойна. Взрослая жизнь же накладывает куда больше ограничений. И чем больше ты про нее узнаешь, тем меньше хочешь рисковать из-за минутных развлечений.

Вожделенный момент наступил после обеда.

Я как раз сходила в столовую пораньше, а потому, когда вернулась, в нашем блоке никого не было. И хоть комнаты все равно закрываются, а выходить я собиралась не через дверь, а через окно, но так мне все равно спокойнее.

Закрыв замок, я распахнула оконные створки, завесила их шторами, оставляя небольшой зазор, и сама отошла в дальний угол комнаты. Хоть напротив дерево с густой листвой и вообще мы на третьем этаже, но осторожность лишней не будет.

Оборот всегда начинался одинаково – с легкого покалывания под кожей. Будто тысячи крошечных иголочек бежали по телу, напоминая, что кости могут быть гибче, глаза зорче, а душа свободнее.

Я выдохнула и позволила себе раствориться.

Мир дернулся, расплылся и собрался заново. Комната стала огромной. Шторы над головой нависали как облака, а пол оказался вон там, далеко внизу.

И это только звучит интересно, на самом деле во время первых оборотов меня накрывало совершенно иррациональной паникой. Тогда очень помогала Хильда, беря меня под свое крыло в самом прямом смысле и успокаивая теплом тела и невероятно быстрым стуком сердца.

Но потом я привыкла. Десять лет – достаточный срок, чтобы принять перемены, даже когда все внутри меняется до неузнаваемости.

Ощущение от нового восприятия хлынуло привычной волной. Я повертела головой, привыкая к новому углу обзора – почти круговому, как и положено сове. Когти царапнули пол, крылья сами собой расправились.

Белые. Пушистые. Мои.

– Красавица, – раздалось с насеста Хильды, которая смотрела на меня с непривычной нежностью. – Соскучилась?

– Да, – ответила я. Голос вышел чуть глубже, чем обычно, с легкой хрипотцой, так всегда бывало в этом облике. – Давно не оборачивалась.

– Конечно, соскучишься тут, – проворчала сова. – Сиди в четырех стенах, притворяйся, что ты человек.

– Так я и человек, – иронично ухнув, напомнила я. – Оборотни не являются нечистью, в которой звериного больше. А я еще и полукровка.

– Госпожа! – Финик выскочил из-под кровати и замер, глядя на меня круглыми глазами. – Вы… вы… вы огромная! И страшная! И красивая! Я запутался!

Я моргнула большими совиными глазами и склонила голову набок.

– Я хищник, Финик. Я должна быть страшной.

– Для врагов, – наставительно добавила Хильда. – А для нас ты просто пушистая. Ты была таким милым совенком…

Она умиленно вздохнула.

Я перебралась на подоконник, чувствуя, как лапы сами находят удобное положение. Ветка ближайшего дерева манила, но я сдержалась – сначала надо освоиться в теле, вспомнить, как им управлять. Взмахнула крыльями раз, другой, третий. Воздух послушно загудел под перьями.

– Слушай, – вдруг сказала Хильда, – а ты заметила, что у тебя перья в этом году гуще? И подпушек белее, чем обычно.

– Не замечала, – честно ответила я, выворачивая голову и стараясь объять взглядом себя прекрасную.

– А зря. – Сова продолжила с искренним интересом меня разглядывать. – У тебя сейчас очень хорошая форма. Крылья сильные, когти острые, оперение плотное. Если бы ты была дикой, самцы бы за тобой только так гонялись!

– Не могу сказать, что безмозглые пернатые самцы являются пределом моих мечтаний.

– А может, и зря. Отсутствие мозгов временами скорее большой плюс, чем минус. – Она вздохнула. – Ладно, лети уже. Времени не так уж много.

Я хмыкнула и, больше не раздумывая, оттолкнулась от подоконника.

Ветер подхватил меня сразу – упругий, свежий, пахнущий листвой и дальними землями. Я набрала высоту, заложила круг над деревьями и только тогда позволила себе выдохнуть.

Свобода.

Крылья работали легко, словно и не было этих месяцев заточения в человеческом теле. Я ловила восходящие потоки, кувыркалась в воздухе, гонялась за стайкой мелких птиц, которые с возмущенным чириканьем разлетелись в стороны. Потом села на самую высокую ветку старого дуба и просто смотрела.

Академия сверху казалась игрушечной. Башни, корпуса, парк, озеро – все это было когда-то чужим, а теперь станет моим. Я проживу тут три года… и они будут счастливыми! Обязаны таковыми стать!

Я видела, как где-то вдалеке тренируются боевики, как кто-то спешит по аллее к библиотеке, как завхоз Квинтус выходит из административного корпуса с папкой под мышкой.

И Кайшера. Он стоял у распахнутого окна в своей башне. Я заметила его случайно – белая рубашка, светлые волосы, знакомый силуэт.

Я сорвалась с ветки и полетела прочь, подальше от этой башни и от мыслей, которые там, в человеческом теле, старательно гнала от себя.

В небе не думалось о том, что правильно, а что нет. В небе вообще думалось по-другому – проще, яснее. Я – сова. Я – свободна. Все остальное потом.

Время летело незаметно. Я успела облететь парк, покружить над озером, понаблюдать за студентами, которые готовили полигон к вечерним занятиям, и даже чуть не поймала мышь – но в последний момент передумала.

Все же разум был еще слишком человеческим, и ему было дико представлять, что можно просто заглотить сырую добычу и быть совершенно счастливой по этому поводу.

Солнце начало клониться к закату, и я, подчиняясь внутреннему чувству времени, развернулась к общежитию.

Обратный переход занял не больше минуты. Я влетела в окно, коснулась лапами пола и… поднялась с него уже девушкой.

– Ну как? – спросила Хильда.

– Замечательно. – Я потянулась, возвращаясь к человеческим ощущениям. – Давно так хорошо не было.

– Тогда давай собирайся. – Сова кивнула на часы. – У тебя через час тренировка.

Я глянула на циферблат и ахнула.

– Вот же… а-а-а-а! Ну ничего, успею! – крикнула я, вытаскивая из шкафа штаны с рубашкой и поспешно натягивая на себя, и бросилась к дверям, на ходу заплетая волосы в косу.

Финик проводил меня взволнованным писком, а Хильда только головой покачала.

– Молодость, – проворчала она. – Вечно все в последний момент.

Но, к счастью, времени мне как раз хватало на то, чтобы быстрым шагом дойти до полигона.

Пока шла, подумывала о том, что, по идее, надо как-то умудриться продемонстрировать все свои таланты. Которых было настолько не очень много, что этому даже не было смысла посвящать последние часы перед встречей.

Нет, откровенной бездарностью я не была и простые щиты или среднего уровня вполне успешно ставила. Но в защитных чарах основной упор идет на синхронизацию вербальной магии и жестикуляции. И для жестов нужно очень уж своеобразно выгибать пальцы. У меня просто не хватало растяжки и энтузиазма, чтобы это как-то компенсировать. Потому что элементарно больно.

Так что щитовикам, которые на этом специализировались, оно, конечно, необходимо, а наша преподавательница по нечистеведению искренне считала, что на тех почти безобидных тварей, с кем мы работали, сильных щитов не нужно.

Да и с вербаликой все было не слава богу! Магический язык, он же лантуанский, сложный. Да и ударение не там поставишь – и все, ничего не получилось.

И была у меня по нему, понятно, тоже четверка! За дежурства поставленная… и потому что я хорошая студентка была, как уже говорила. Не такая шелковая, как Лирка, но тоже ничего.

Ладно, в конце концов, все можно попытаться свалить на неземную прелесть препода, в присутствии которого у меня отказывают мозги. Интересно, поверит?

Встреча у нас была запланирована на южном полигоне, что за башней нечистеведов. Туда вела отдельная дорожка, огибавшая виварий, – видимо, чтобы случайные студенты не забредали, когда на площадке работают с особо опасными экземплярами.

Когда я пришла, то закатное солнце только начинало окрашивать облака на западе и на пару пальцев не доставало до забора полигона. На котором, нахохлившись, сидела крупная ворона с желтыми глазами и внимательно за мной наблюдала. Фамильяра чья-то, что ли?

Не с ней ли подралась Хильда?

Хотя фамильяры не бывают настолько трансформированными, стало быть, моя питомица в лесу все же с нечистью, скорее всего, встретилась.

У тех же иглокрылых вранов клюв двуслойный и внутренняя часть может показаться зубами из-за неровности роговых наростов.

Но это все лирика!

А не лирика меня ждала в центре полигона в лице красавца-блондина, которому совершенно подло невероятно шел охотничий костюм с высокими сапогами. Кайшер повернулся, и на его идеальных губах появилась идеально же выверенная вежливая улыбка.

Но ею я уже не любовалась!

Потому что рядом с деканом сидела какая-то невозможная страхолюдь!

Страхолюдь, если по-умному, называлась hexapodis squamara, а если по простому – сквамара. Относилась к частично одаренным магией видам и принадлежала к третьему классу опасности из пяти.

Крупная, под два метра в длину, с массивным туловищем, покрытым темно-зеленой чешуей, и длинным хвостом, который лениво бил по земле, выбивая мелкую пыль. Шесть мощных лап, три пары глаз, смотрящих в разные стороны, и широкая пасть с внушительным арсеналом зубов.

Больше всего она походила на здоровенную помесь ящерицы и кошки.

В свете всей прелести зверюги, степень привлекательности декана настораживала вдвойне, потому что в первую очередь я обратила внимание на него, а уже потом на это двухметровое чешуйчатое нечто!

– Добрый вечер, мисс Тарри, – улыбнулся мне Эйдан и светски осведомился: – Как добрались? Благополучно нашли место?

– В Хармарской академии хорошие указатели, – не сводя взгляда с приготовленной, очевидно, для меня нечисти, ответила я.

Прелесть декана на таком фоне начинала блекнуть!

Я-то думала, что мы просто станем оттачивать щиты… ну, на умозрительных, так сказать, моделях! А он мне такую роскошную практику притащил…

«Практика» смотрела на меня не более восторженно, чем я на нее.

– Знакомьтесь, это Валуша. – Эйдан сделал приглашающий жест рукой. – Она любезно согласилась нам сегодня ассистировать и за это получит вкусный ужин.

Судя по взгляду, Валуша с большим удовольствием закусила бы моим бедрышком прямо сейчас, без всякого ассистирования.

Блин, третий класс! Я таких только на выпускном экзамене видела…

Это если добрый декан не накопал мне разумную сквамару! В таком случае весь четвертый, а то и пятый класс опасности. Зависит от возраста, опыта и степени владения магическими способностями.

– А Валуша, получается, разумна? – грустно спросила я, чтобы все же понимать размах проблем.

– Нет, но она хорошо дрессирована и умеет обращаться со студентами. Моя бессменная помощница уже лет десять. – Он ласково потрепал тварюшку по тому месту, где у нее гипотетически должно было быть ухо.

Интересно, а со студентами хорошо обращались или это зависит от настроения страхолюди?

– А если я не успею поставить щит? – уточнила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Успеете, – спокойно сказал он. – Иначе бы я не предлагал.

– Вы так уверены?

Как могло бы быть приятно от такого безоглядного доверия, но почему-то нет!

– Ваш дядя очень вас хвалил. – Декан чуть наклонил голову, и в глазах мелькнула знакомая усмешка. – И потом, я буду рядом.

От этих слов стало почему-то еще страшнее.

– Ну что, начнем? – спросил он и сделал шаг в сторону, давая Валуше полный обзор на меня.

Тварь клацнула зубищами и припала к земле, готовая к прыжку.

Я глубоко вздохнула, подняла руки и начала плести первый щит.

И не успела я даже наполовину его закончить, как демонова сквамара все же сорвалась с места и перепрыгнула через меня, сверкнув на заходящем солнце зеленым чешуйчатым пузом.

Я даже сама не поняла, как закончила заклинание и вокруг меня задрожала призрачная марь щита.

– Медленно и плохо, – «похвалил» меня Эйдан. – Если бы Валуша прыгнула на вас, то вы бы не успели.

– Но я же поставила щит!

Притом круговой, а не стеновой! А это, знаете ли, очень сложно!

– Когда она почти приземлилась позади. – Он сделал круг вокруг меня, щелкнул ногтем по зазвеневшему воздуху и сказал: – А щит, кстати, неплох. Пару ударов бы выдержал.

Я поймала себя на том, что слежу за его движениями – плавными, текучими, хищными. Зачаровывающими, как змеиные изгибы простую мышку. Или птичку. Я же птичка, вот только декан не змейка.

– Попробуете еще раз? – спросил он, вырывая из несвоевременных мыслей.

Я только кивнула и попыталась было сплести пальцы в нужную фигуру, но они откровенно подрагивали. Спустя несколько мгновений у меня все же получилось, но, пока я копалась, сквамара снова прыгнула и теперь развалилась не по левую, а по правую сторону от меня.

А щит появился, лишь когда она уже легла…

На третий раз лучше не стало. И на четвертый – тоже. На пятый – щит вообще дрогнул и рассыпался еще до того, как бронированная кошка ко мне приблизилась.

В итоге Валуша смотрела на меня тремя парами глаз и явно скучала. А вот профессор…

– Мм… Айлин, вы меня удивляете.

Вы меня тоже!

У меня же аспирантура, научная, между прочим, работа! Я просто не готова к тому, что мы тут не пассы отрабатывать будем, а мне придется по-настоящему защищаться от опасной нечисти!

Внутренняя истерика нарастала, и я понимала, что еще чуть-чуть – и совершенно не буду способна к адекватному диалогу, а потому решила форсировать события и сделать первый шаг сама.

– Профессор, вам же знаком термин «паркетные войска»?

– Вы заходите с очень неожиданной стороны. Но – конечно, да.

– Так вот, я – паркетный нечистевед! И меня впервые выставили против такой нечисти. – Я грубо ткнула пальцем в Валушу. – Я бы очень хотела, но я не натренирована, не умею с ними обращаться. И сейчас я ее откровенно боюсь, расстроена из-за своего провала и…

– Айлин… – неожиданно мягко начал Кайшер.

– Позвольте, я все же закончу? Так вот, боюсь и переживаю, что вы сложите с себя научное руководство такой бездарностью. Но я – не боевой практик! Вот так сложилось.

– Айлин, а теперь я закончу, хорошо?

– Да, – смутилась я.

– Во-первых, я рад вашей откровенности. Еще при нашем знакомстве я понял, что вы очень прямая леди, но с каждой новой встречей вы радуете меня все больше. А во-вторых, я взял с собой Валушу как раз для того, чтобы понять, как вы станете действовать в условиях стресса, потому что просто щит сплести я вас и в кабинете мог попросить. И свои выводы я сделал. Вы – далеко не бездарность, просто нет нужного опыта. Но мы не сможем без него обойтись, если вы хотите написать действительно интересную работу, потому что я не хочу следовать стратегии вашего прежнего преподавателя и работать только с безобидными существами. Как правило, интересны те, кто сложнее. А почти любая разумная нечисть имеет третий и выше классы опасности. Шаударский пересмешник, которого мы хотим сделать ключевой фигурой вашей диссертации, обладает четвертым. Но вы не напишете что-либо путное, если станете изучать его из-за решетки. А я не смогу быть постоянно с вами и страховать от всех возможных неприятностей.

– Я этого и не ожидала, – смутилась я.

– А зря. Я за вас отвечаю, и потому мы тут. – Декан вернулся к Валуше, погладил ее по широкой спине. На секунду его взгляд скользнул по мне – быстрый, оценивающий, такой, от которого хочется поправить прическу и одернуть рубашку, вдруг задралась? И тут же он отвернулся и, наклонившись к нечисти, потрепал ее по загривку. – Валуша, отдыхай.

Тварь довольно заурчала, свернулась клубком и прикрыла все три пары глаз.

– А теперь, – Кайшер вернулся ко мне, – покажите, что вы можете без паники.

– Я…

– Без паники, – повторил он. – Просто щит. Медленно. Как в университете. На счет «три».

Я сглотнула.

– Раз, – начал он.

Руки сами поднялись.

– Два.

Пальцы сплелись в знакомую фигуру.

– Три.

Щит развернулся надо мной, ровный, плотный, без дрожи.

– Хорошо, – сказал Кайшер. – А теперь удержите. И не переживайте, я не буду вас пугать. Просто стойте. Чувствуете, как покалывает кончики пальцев?

Я кивнула, боясь говорить.

– Запоминайте это ощущение. Это – ваш предел, но в спокойном состоянии, а в бою он будет меньше. Но наша задача в том, чтобы такой щит ты могла поставить в любой ситуации.

Он так затейливо скакал в обращениях с «ты» на «вы» и обратно, но сейчас я не могла даже толком изумиться по этому поводу.

– Ага… – сосредоточенно откликнулась я.

– Медленнее. – Бархатный голос словно обволакивал меня, погружая в трансовое состояние, когда слышать его, слушать и подчиняться тому, что Эйдан говорил, было самым естественным состоянием. – Не спешите. Четкие движения, ровное дыхание. Представьте, что щит уже есть, уже готов и вы просто его призываете.

Я попробовала. Пальцы слушались лучше, когда я не торопилась. Воздух передо мной дрогнул, начал собираться в знакомую призрачную сферу, пошел искрами, укрепляясь, а после… рассыпался, словно лопнувший мыльный пузырь.

Валуша подняла голову, принюхалась, но не тронулась с места.

– Еще раз, – велел Кайшер.

Я сбросила щит и начала заново.

Сделала еще раз! И еще. Пока движения не стали почти автоматическими, а щит не начал разворачиваться в тот самый момент, когда я заканчивала последний жест. И уж точно не лопался, ура!

Круговая защита все же много сложнее, у нас она была в области «задач со звездочкой» и в обязательную программу не входила, а потому я даже не особо расстраивалась, когда у меня не получалось поставить. А сейчас – вышло!

Вот что Валуша животворящая делает.

– Хорошо. А теперь быстрее. И попробуем со сквамарой?

Я кивнула, сжала пальцы и начала проговаривать формулу заклинания, не сводя глаз с неторопливо поднимавшейся с песка Валуши. Сквамара сорвалась с места. Но я успела! Щит встал за мгновение до того, как тяжелая лапа впечаталась в него.

Звон как от колокола. Наш преподаватель говорил, что сила ударов обычно, сталкиваясь с такой структурой щитов, преобразуется в звуковую волну, но я ни разу не слышала настолько мощного, густого звука. Не хотелось даже представлять, что может случиться, если попасть под сквамарью лапу без защиты!

А она лупила со всей дури, надо признаться! Звук гулял внутри щита, сбивая концентрацию, и я даже сделала шаг назад, но в этот момент Эйдан скомандовал:

– Держите!

Я держала. Валуша била снова и снова, и щит гудел, но не рассыпался.

Пока декан не скомандовал:

– Хватит!

Тварь отпрянула, отряхнулась и села на хвост, выжидающе глядя на хозяина.

– Неплохо, – сказал он и едва заметно усмехнулся. – Для паркетного нечистеведа.

Я опустила руки, чувствуя, как они дрожат от напряжения. Эйдан смотрел на меня – спокойно, с легким прищуром, и я выдохнула:

– Спасибо.

Его голос звучал ровно, и он не спешил отводить взгляд.

– Не за что. И, Айлин… – Губы едва заметно дрогнули, скорее обозначая улыбку, чем действительно ее демонстрируя. – Вы действительно молодец, не стоит быть к себе настолько критичной. Для этого есть все остальные, но всегда должен оставаться хоть один человек, который безусловно, в любой ситуации поддерживает. И надежнее всего, когда это – ты сам.

– Звучит прекрасно, но к реальности не всегда применимо. Нет более надежного критика – чем ты сам.

– Тогда, возможно, ты где-то свернула не туда? – Эйдан вдруг открыто, широко мне улыбнулся и подмигнул. Я едва головой не потрясла – не померещились ли мне подмигивающие деканы!

– А…

– Жду тебя… дня через три, как раз после начала учебного года все утрясется. До встречи, Айлин. – Он вдруг подался вперед, перехватил мою руку, которую я как раз поднимала, чтобы не эстетично, но физиологично почесать нос, и поцеловал кончики моих пальцев.

Почти сразу отпустил, развернулся и пошел к Валуше, оставляя меня посреди полигона с колотящимся сердцем и странным чувством, что только что произошло нечто важное.

Но что?..

В общем, выходила я с полигона на неровных ногах, и отпустило меня минут через десять! И то, не отпустило, а, скорее, отрезвило. Я ушла достаточно далеко по тропе от вивария, и спустилась к небольшому, явно рукотворному озеру.

Присев у воды, я чуть поплескала себе в лицо и… увидела, что на бледном лице брюнетки в отражении сверкают янтарем птичьи глаза.

Шус побери!

И давно это так?!