Мое утро началось со сложностей.

Вечным женским вопросом «Что же надеть?!».

– Какая-то ты нервная – заметила Хильда, наблюдая, как я в десятый раз перебираю вещи в шкафу.

А ведь когда я собиралась дома и покупала новый гардероб, то была уверена, что мне с ним можно и в пир, и в мир, и в добрые люди! Опять же, если добавить к этому строгому, в общем, платью кружевной воротничок и манжеты, то образ сразу становился более нежным и воздушным.

Только стоит ли его таковым делать? Или, быть может, лучше, напротив, придерживаться строгости и показывать, что я настроена только на работу?

– Айли? – вновь позвала сова, не дождавшись ответа.

– Я в порядке, – ответила, доставая классический темно-синий костюм с длинной юбкой. – Просто выбираю, в чем идти на встречу.

– С профессором?

– С ним. – Я критически покрутила вещь на вешалке.

– А, ну тогда понятно, – философски заметила сова. – Давай тот, который с юбкой подлиннее. Чтобы не думал лишнего.

– Хильда!

– Что? Я мудрая. Мне можно.

– Не припомню, чтобы у тебя были предпосылки для таких гипотез.

– Как раз таки все имеются. Судя по всему, мужик восхитительно прям и откровенен. Потому как только он решит, что твои вложенные сто золотых все же не прошли втуне, то может начать действовать.

– Пошлячка. Не наговаривай на достопочтенного профессора.

– Когда это достопочтенность и ученое звание превращали мужчину в монаха? Наоборот, вспомни Торнвудский университет. У вас там половина преподавателей не считала зазорным лазить под юбки.

– Этот не такой.

– Опасные у тебя мысли и выводы, Айлин Тарри. Обычно все проблемы начинаются именно с этой фразы.

Я закатила глаза и малодушно порадовалась, что Финик по утрам у нас спит без задних лап и никак ситуацию комментировать не может. Минутка паники от шуршика определенно была бы лишней. А иных стратегий поведения мой нечистик, кажется, либо не знает, либо идейно отрицает.

В любом случае через минут пятнадцать я уже бодрым шагом двигалась по направлению к главному корпусу, а точнее – к столовой.

Интересно, каков шанс наткнуться на Лиру за завтраком?

Как оказалось – никакого, хотя бы потому, что Лира всегда любила поспать. Зато прямо в холле главного корпуса меня подстерегали новые неприятные сюрпризы!

Глядя на высокого, мощного брюнета, под натиском плеч которого чуть не трескалась рубашка, а синие глаза могли соревноваться своей яркостью с небесами, я изумленно округлила глаза.

Кристиан Дивт.

Звезда боевого факультета Торнвудского университета. Тоже закончил его этим летом. Очень красивый. Очень… как бы помягче сказать… неперегруженный интеллектом.

И вот он стоит в Хармарской академии магии.

Зачем – загадка века. Потому что с его родом, внешними данными и красным дипломом, заслуженным явно не мозгами, весь наш курс был уверен, что дальше мальчик уйдет украшать собой паркетные войска королевского дворца.

И мы с ним не встретимся, так как Кристиан тоже был в числе любимых студентов тетушки. В отличие от той же Лиры, он не вредил, но осадочек почему-то все равно оставался.

Пока я думала о том, что же делать, синие глаза нашли меня среди немногочисленных людей в холле и просияли от радости.

– Тарри! – заорал он так, что обернулись даже на другом конце холла. – Ты тут?!

– Дивт, – кивнула я, приближаясь. – Здравствуй. Потише можно?

– А? – Он посмотрел на меня с искренним недоумением. – Я же нормально говорю.

– Ты орешь, – мягко, но с нажимом ответила я.

– Нет, – уверенно сказал он. – Я ору, когда на полигоне. А здесь я просто разговариваю.

Я решила не спорить – бесполезно.

– Ты зачем в Хармар приехал? – спросила я, надеясь перевести тему.

– В аспирантуру! – гордо объявил он. – На боевой.

– Понятно. – Я помолчала, но все же решила задать прямой вопрос, который по иронии не так давно озвучивала Лира, но по отношению ко мне: – А почему не в столице остался?..

Кристиан наморщил лоб и задумался. Процесс явно требовал концентрации.

– Ну… Папа сказал, что без аспирантуры только в сержанты возьмут. А так – сразу лейтенантом, а после можно еще выше подняться. Командиром! – Он довольно улыбнулся. – А я хочу командовать! Чтобы все строились и слушались. Красота же?

– А учиться? – осторожно спросила я. – Там же теория, стратегия, тактика…

И прочие очень важные для профессионального военного предметы, где все же требуется если не интеллект, то хотя бы умение читать и запоминать!

– А, это ерунда, – отмахнулся он. – Главное – сила, а сила у меня есть. – Он поиграл бицепсами для наглядности. – А эти ваши книжки… ну, если надо, почитаю. Мама сказала, что без них никак. Я ей верю.

Я представила, как этот бугай читает учебник по стратегии, и едва не фыркнула.

– Слушай, а ты куда? – спохватился он. – Может, вместе пойдем?

– Я в столовую. На завтрак.

– О, отлично! Я тоже хочу есть! – Он с готовностью пристроился рядом, и мы двинулись к большим дверям на той стороне холла. – Слушай, а тут кормят хорошо? А то я вчера в городе ел – так себе. А готовить я не умею. Мама говорила, что мужику на кухне делать нечего.

– И как ты выживал в университете?

– Там столовая была. И мама.

Резонно.

– Так и тут есть. Тебе при передаче документов не выдали конверт с картой и сводом правил?

– Выдали. Но я пока не открывал, там обычно текстов много, а мне на такое морально настроиться нужно!

Я остановилась и посмотрела на него.

– На буквы?

Напоминаю, нет, даже не так… НАПОМИНАЮ, что у него КРАСНЫЙ диплом о ВЫСШЕМ образовании!

Прости господи… любой, в целом.

– Ну да. – Он ни капли не смутился. – Я лучше сразу дело делать стану. Там, подраться, пробежаться, мечом помахать, огненным шаром в кого засветить. А буквы… они скучные. И мелкие. – Он помолчал и добавил уже тише: – И вообще, я больше по людям читаю. По глазам. По лицу. Это полезнее.

Я удивленно на него посмотрела. Вроде простак простаком, а иногда выдает интересное.

– Пошли уже, – сказал он, снова становясь прежним улыбчивым увальнем. – Жрать охота, сил нет.

Мы дошли до столовой, и Кристиан с восторгом уставился на магическое меню.

– Ого! А это как работает? Тыкаешь и оно появляется? А если ткнуть два раза? А если три? А можно мясо без гарнира? А можно два мяса?

Я вздохнула и придвинулась ближе, чтобы показать.

За завтраком он болтал без умолку. Про полигон (еще не был, но очень хочет), про василиска в виварии, о котором слышал (обязательно пойдет смотреть), про то, что ему тут нравится, потому что «коридоры хоть и одинаковые, но красивые».

Я слушала вполуха, ела свою кашу и думала. С одной стороны, Кристиан – ходячее бедствие. С другой… в его компании было как-то спокойно. Он не интриговал, не подкалывал, не пытался ничего выведать.

Приятно, когда никому ничего не надо.

– Вот и наемушки! – Парень откинулся и похлопал себя рукой по животу. – Ладно, мне пора… скоро занятие по прокачке резерва.

– Удачи! – Я помахала вилкой с нанизанным на нее куском тортика, которым дополнила утренний кофе.

– Слушай, Айлин, а ты давно с Лирой виделась? Мы ж вроде все из Торнвуда, надо бы встретиться, посидеть, вспомнить, как весело было.

Я замерла, а кусок торта трагически шлепнулся вниз, хорошо хоть, на блюдце, а не в напиток.

– С Лирой?

Не могу вспомнить моментов, когда нам с ней одновременно было весело.

– Ну да. – Он улыбнулся своей солнечной улыбкой. – Она же тут, я ее видел. Сказала, что вы уже встречались. Хорошая девчонка. Правда, любит командовать, но я привык. Мама тоже любит.

– Мы… да, встречались вчера, – осторожно ответила я.

– Ну и отлично! – обрадовался он. – Тогда давайте втроем как-нибудь посидим. Я угощаю! – Он подмигнул и ушел, насвистывая какой-то бравый марш.

А я раздраженно отхлебнула кофе, досадуя, что Крис убежал раньше, чем я отказалась от совместных посиделок. Может, догнать? Но это будет выглядеть странно…

– Доброе утро, – раздалось сбоку. – Знакомый?

Я обернулась. Рядом стояла Дорна – та самая рыжая северянка с боевого факультета. Она смотрела вслед Кристиану с выражением, в котором смешались восхищение и охотничий азарт.

– Можно и так сказать, – ответила я. – Учились вместе в Торнвуде.

– Красивый, – констатировала Дорна. – Очень.

– Очень, – согласилась я.

И корректно замолчала, потому что в случае с Крисом, как никогда, лучше быть объективной и только объективной.

– Мм… а у него девушка есть? – хищно прищурилась северянка.

– Не знаю, – совершенно честно ответила я.

– Выясним. Познакомишь как-нибудь?

Выполнять роль сводницы мне не хотелось, потому я попыталась аккуратно вывернуться:

– Возможно, уместнее попросить Лиру. Они ближе общались.

– Лиру? – Дорна скривилась. – Спасибо, я лучше сама. Эта стерва мне еще в прошлый раз…

Она махнула рукой, не договорив.

Я не стала уточнять. С Лирой у многих были проблемы, но не у всех хватало смелости признаться.

Оставшееся время завтрака прошло в тишине. Я быстро доела, допила кофе и, попрощавшись, вышла из столовой.

* * *

Башня нечистеведов встретила прохладой и гулким эхом шагов. Тут было еще более пустынно, чем в остальных корпусах. Я поднялась на третий этаж и постучалась в деканский кабинет. Получив разрешение, открыла дверь и, как и в прошлый раз, никого не заметила за массивным столом.

Разве что змея теперь сидела не на подоконнике, а обнимала всеми лапами подставку для самопишущего артефакта. Сегодня она даже не притворялась спящей – откровенно пялилась на меня своими желтыми глазищами, а после расплылась в зубастой усмешке и подмигнула.

Я склонила голову набок и нахально улыбнулась ей в ответ.

Змейство тихо хихикнуло, но почти сразу замерло, потому что из-за стеллажей показался… видимо, все-таки хозяин.

Я оглядела его непринужденный образ: брюки, рубашка по фигуре с небрежно закатанными рукавами, обнажавшими руки до предплечий. Подлой вишенкой на этом тортике искушения были две расстегнутые верхние пуговицы на рубашке и убранные в низкий хвост платиновые волосы.

Мне, как никогда, захотелось стать радетельницей приличий и форменной одежды! Где пиджак, а? Галстук?! Жилеточка, между прочим?!

– Доброе утро, Айлин, – сказал он, одаривая меня приветственной улыбкой, от которой окончательно помутнело в голове от восторга. Но я ущипнула себя за запястье, и стало чуть легче жить с этой совершенно невыносимой красотой бытия в лице научного руководителя. – Присаживайтесь. Я сейчас закончу.

Я села в уже знакомое кресло и с тоской задумалась: это я стала неадекватной девицей, которой ничего, кроме личика, и не надо, или достопочтенный декан обладает совершенно непостижимой животной привлекательностью?

Может, оборотень? Я постаралась незаметно принюхаться.

Обоняние у меня, конечно, не такое острое, как у млекопитающих видов, но все равно вполне неплохое. Но от Кайшера Эйдана пахло только… мужчиной. Запах тела и ароматы мяты и полыни, видимо, входящих в состав мыла.

А жаль. Это бы многое объяснило и меня успокоило.

– Итак. – Кайшер наконец отложил перо и поднял на меня глаза. – Я подготовил для вас предварительный план работы.

Он протянул мне несколько листов, исписанных аккуратным, чуть наклонным почерком. Я пробежалась глазами – список тем, сроки, рекомендации, несколько пометок на полях.

– Спасибо, – сказала я искренне. – Это очень… подробно.

– Я предпочитаю, чтобы мои аспиранты понимали, куда движутся. – Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – По поводу статей. Как вы знаете, вам нужно написать несколько работ для авторитетных журналов. Я думаю, мы можем совместить это с практической работой.

Декан сделал паузу, и я почувствовала, что сейчас будет что-то интересное.

– В виварии сейчас находится на лечении Карл – шаударская сова-пересмешник.

– Я смогу его изучить?!

Мое удивление можно было понять. Пересмешник относится к разумной нечисти повышенного класса опасности. К таким допускают только после краткого курса щитов и долгого изучения поведенческих реакций конкретного вида из конкретной области. Характер нечисти часто зависит от среды, в которой особь выросла и осознала себя как личность. В целом в этом плане нечисть не сильно от остальных рас отличается: если с раннего детства жизнь тебя с энтузиазмом забрасывает проблемами, то доброй лапочкой ты не станешь, сколь бы пушистым ни был изначально.

– Да, но нам потребуется выделить несколько вечеров на тренировки. Я, конечно, доверяю вашему «хорошо» по защитным чарам, которое стоит в аттестате, все же Торнвудский университет…

Это он зря, между прочим. «Защиту» я сдавала исключительно благодаря своей усидчивости и природной жалостливости нашего магистра, у которого рука не поворачивалась ставить что-то плохое за очень хорошее поведение.

– Но предпочту проверить лично, – закончил Эйдан. – Не хочется, чтобы мою аспирантку потрепал какой-то пересмешник.

Действительно, неловко получится.

– Хорошо.

– Отлично, тогда завтра вечером предлагаю встретиться на южном полигоне. – Он подтянул поближе толстый блокнот. – Сейчас сверюсь со своим расписанием… мм… девятнадцать часов подойдет?

Поздновато, конечно, для занятий, но я понимаю, что декан – существо занятое, а потому лишь кивнула.

– Да, конечно.

– Отлично. Тогда до встречи. – Мне снова лучезарно улыбнулись.

Поняв намек, я попрощалась, забрала все любезно предоставленные материалы и покинула кабинет.

Физически. Сделать это мысленно получилось далеко не сразу, но, стоит отдать должное, мысли мои занимал вовсе не замечательный мужик, а его питомец.

Интересно, фамильяр или нечисть?

Мое любопытство было вполне понятно, хотя бы потому, что навскидку я вид декановской тварюки определить не смогла. А я далеко не худшая студентка и помимо базовой программы ходила на разного рода факультативы. Так вот – нет такой нечисти!

Разве что она может менять свой облик, но видов, обладающих морфизмом, не так уж много – наверное, только ухмары или пэли. Но и те и другие – неразумные, а ухмары еще и практически вымершие. Эти существа относились к оружию древней цивилизации Ламирии, и сосуды с ними до сих пор находили в районе Иммерзильских болот. Незнающие люди вскрывали их и выпускали на волю свою смерть. И ладно бы только свою! Последнее появление ухмары зафиксировано лет пятьдесят назад: тогда пробудившаяся от долгого сна нечисть выпила целый маленький поселок, пока не подоспели королевские маги.

Но суть в том, что они неразумные. Можно, конечно, путем опытов рекомбинировать магическое существо и добиться зарождения ума – есть спецы, хоть это и не поощряется. Но это же туманная сущность! Как ее рекомбинировать?

Выходит, все-таки фамильяр? Но про таких я тоже не слышала. Фамильяров создают на базе видов обычных животных.

Ладно, загадка на потом.

Я поймала себя на том, что снова думаю о декане, и мысленно дала себе подзатыльник. Кажется, я хотела контактировать с ним по минимуму и уж точно не желала о нем думать. Так что лучше поразмышлять о чем-то более приземленном и реальном. И уж точно не уноситься мыслями в завтрашний вечер, где Эйдан будет проверять мои защитные навыки.

Именно с этими мыслями я дошла до общежития, и там у меня уже не было ни малейшего шанса от этой самой реальности абстрагироваться!

Мечты сбываются, блин.

КАЙШЕР ЭЙДАН

Стоило двери закрыться, как фигура змеи вновь развеялась туманом и превратилась в девичью, правда, очень маленькую, не больше книги в высоту.

– Щиты-ы-ы… – протянула ухмара, присаживаясь на ежедневник. – Отработать, подкорректировать технику исполнения… А ты хитер!

– Безопасность превыше всего. – Но губы декана все равно дрогнули в улыбке. – Ладно… Пусинда, есть задание.

– Для тебя все что угодно! – Ухмара сначала развеялась черной дымкой, а потом собралась в фигуру воодушевленно виляющей хвостом собаки.

– Отнеси письмо.

– И все? – Туманная собачья морда разочарованно вытянулась. – Я уж думала, что в планах маленький подвиг, а ты опять меня используешь как почтальона.

– Надо отнести Фейну.

– О… все-таки подвиг? – оживилась ухмара. – В прошлый раз он меня едва не прибил чисто из спортивного интереса и желания тебе нагадить. Ты уверен, что стоит продолжать дружить?

– А мы и не дружим. – Кайшер взял со стола запечатанный конверт. – Просто ламиров осталось не так много, и мы вынуждены как минимум общаться, а как максимум сотрудничать. Сбор Круга Десяти через месяц, и я хотел удостовериться, что все будут. Фейн единственный, кто не ответил на обычное письмо, потому хочу послать тебя.

– Иногда я пытаюсь осознать весь трагический юмор вашей ситуации. – Собака плюхнулась на попу и смачно почесалась за ухом. – Древняя цивилизация оборотней, которых проклял их собственный бог…

– Это всего лишь легенда, – заметил Кайшер. – Ламиры – не оборотни, а высшая нечисть.

– Не важно. А после проклятия у вас умерли все свои бабы, а новые перестали рождаться.

– И где тут юмор?

– Десять последних мужиков, которые все никак не вымрут! Красивых, идеальных хищников, но ни создать семью, ни толком размножиться.

– Не смешно.

– Ну, так я же говорю – трагический юмор. – Ухмара вздохнула. – Просто мне сложно вас от души жалеть. Ведь именно ты меня, считай, создал, а после заточил в сосуд, а после освобождения из сосуда дважды грохнул и заставил служить.

– Могу грохнуть третий, счастливый раз. Хочешь?

– Нет.

– Вот и лети к Фейну, а не строй из себя трепетную деву.

– Сложно отучиться, я все же девой больше двадцати лет прожила, пока с тобой снова не встретилась, – философски отозвалась ухмара, обращаясь в крупную ворону и протягивая когтистую лапу вперед. – Ладно, давай свое письмо. Бука ты, Кайшер.

– У меня золотое терпение. А то сидела бы ты или там, – он указал на клетку, – или там. – На этот раз палец декана указал на невзрачную вазу на полочке.

– Ладно, ладно… – пошла на попятную ухмара. – Я же любя.

– Ты не знаешь, что это такое, – едва заметно улыбнулся Кайшер.

– Да почему… – Птица нахохлилась. – Человека определяет бытие. За то время, что я была человеком, я многому научилась. Любить, дружить… это ты почему-то за все годы так и не осознал все плюсы данных процессов.

Декан молча встал, открыл окно, выпустил посланницу на улицу и, глядя вслед постепенно пропадающей в небе птице, тихо сказал:

– Возможно, потому, что каждая попытка «осознать» плохо для меня кончалась?..