Вопреки моим предположениям, Финик спал. Шуршик тревожно дрыгал задними лапками, шевелил усами, и его хвост то прикрывал мордочку, то метался из стороны в сторону.

Я ласково улыбнулась, осторожно накрыла его шерстяной тканью, заменявшей шуршику одеяло, и сама села за стол, разложив по стопкам выданную мне литературу.

Впрочем, на этом тяга к знаниям скончалась в муках.

Покачавшись на задних ножках стула, я решила сначала разобрать вещи – благо не сделала этого вчера. Открыла чемодан, разместила немногочисленные пожитки в шкафу, а большую косметичку отнесла в ванную.

Уже там расставила все баночки-бутылочки и, наклонившись к зеркалу, посмотрела, хорошо ли прокрасились вчера корни волос. Но почти сразу заметила: если с корнями было все в порядке, то радужка глаз начала просвечивать моим родным золотистым светом.

Очень неудобно не быть человеком, когда тебя им все считают.

Хлопотно.

Я достала одну из маленьких пипеток и задумчиво встряхнула ее. Обычно я старалась пользоваться каплями перед сном – они все же раздражают слизистую, но к утру покраснения проходят. Сейчас я бы тоже не изменяла своим привычкам, но слова аспиранток за завтраком и анонс встреченного завхоза меня насторожили.

Получается, ко мне в любой момент могут прийти…

А потому я решительно открутила крышечку и сунула пипетку в мутный раствор. В худшем случае скажу, что как пришла – рыдала из-за тоски по дому! Вполне себе дельное оправдание для юной и трепетной девицы.

Но если юности во мне к двадцати трем годам еще теплилось некоторое количество, то трепетности поубавилось. Вот лет десять назад как начало убавляться, так и не остановить.

После окончания косметических манипуляций глаза защипало, но я мужественно проморгалась и вышла обратно в комнату. Заметив за стеклом пролетевший белый силуэт, открыла окно. Хильда, усевшаяся на ветке напротив, вспорхнула и приземлилась на подоконник.

– Нагулялась? – спросила я, закрывая створку на щеколду.

– Вполне, – кивнула сова. – Тут большой парк, а за ним лес. А в нем мышки! И змейки.

– Получается, тебя уже не кормить?

– Да там маленький ужонок был, я и отпустила, – чуть смутилась фамильяра. – Так что от еды не откажусь.

– Как скажешь. – Я спрятала улыбку.

– Но я же к другому веду! – воодушевленно продолжила она, распахнув клюв и активно жестикулируя черно-белыми крыльями. – Лес-то густой и, можно сказать, дремучий. А вокруг Хармарской академии забор, конечно, есть, но зачарован на проникновение крупной нечисти соответствующего класса опасности. Меня спокойно пропустили туда и обратно.

– Ты и не нечисть.

– Да и ты тоже. – Круглые глазищи уставились на меня с жирным таким намеком. – А волю себе надо иногда давать.

– Хм-м-м… интересно. – Я мечтательно улыбнулась, представляя, что можно будет дать свободу второй ипостаси. Наконец-то! – Но все же давай сначала обживемся.

– А от кого тут скрываться?

– Должны соседки поселиться. И повезет, если это будет не Лира Олис.

Я кратенько рассказала о сегодняшнем столкновении.

Хильда негодующе встопорщила перья и громко ругалась – не только потому, что помнила, сколько гадостей сделала мне эта особа, но и потому, что сама неоднократно с ней сталкивалась. В университете мы частенько должны были работать в паре с фамильярами, так что Хильда на дух не переносила как саму Лиру, так и ее фамильяра – наглого дымчатого кошака Ллойда.

– Так что вот так вот, – закончила я.

Решив чем-то занять руки, взяла список литературы, что дал мне профессор Эйдан, и, сверяясь с ним, рассортировала книги на две стопки. Большая отправилась в книжный шкаф, а меньшая осталась на столе, причем каждый том обзавелся соответствующей тетрадкой для конспектирования.

Так-с… Два тома по эволюции разума, монография по классификации… На первые недели чтения точно хватит.

– Много? – поинтересовалась Хильда, грузно садясь мне на плечо и смешно вытягивая голову вперед, чтобы заглянуть в список.

– Нормально, – вздохнула я, раскрыла блокнот и начала набрасывать примерный план на завтра. Утром – завтрак, потом встреча с Эйданом, потом можно засесть в библиотеку. Если получится, узнать, кто еще из аспирантов на факультете.

– Интересно, – сказала я вслух, – я тут одна такая или есть еще?

– Думаю, не одна, – отозвалась Хильда. – Вон у той, Лиры, на теоретической магии компания есть. У тебя тоже должна быть.

– Надеюсь, они поприятнее окажутся.

– Хуже уже точно некуда, – философски заметила сова и принялась чистить перья, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась к обучению и просидела за книгами оставшееся до обеда время. А после приема пищи, на котором, слава всему, разминулась с Лирой, решила, что идти в общежитие не хочется. А хочется гулять!

И не видела ни единой, просто таки ни малюсенькой причины себе отказывать!

Тем более когда я смогу еще побродить по корпусам, в том числе и учебным, пока нет столпотворения?

Длинные коридоры с высокими потолками, уходящие в полумрак лестницы, таблички на дверях: «Теория заклинаний», «Практикум по артефакторике», «Лекционный зал № 3»… Я заглянула в одну из аудиторий – ряды столов, тщательно отмытая магическая доска, сверкающие магические светильники под потолком и огромное окно во всю стену. В углу притулилась кафедра, вся испещренная рунами – видимо, для усиления голоса лектора.

Я прошлась по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Где-то уже мыли полы, где-то раскладывали пособия – академия готовилась к приему студентов. Но суеты не было, только деловитая, спокойная подготовка.

Вообще, что я поняла за прогулку, так это то, что от недостатка финансирования Хармарская академия явно не страдала и была оснащена по последнему слову артефакторики и прочего.

Из учебного корпуса я через длинный переход перешла в административный, а там вышла на улицу из какой-то неприметной двери.

Ухоженная дорожка вывела меня на главную аллею, и, покачавшись в задумчивости на каблуках, я решительно повернулась и пошла в сторону башни моего факультета. Ведь где-то за ней располагались виварии и чуть в стороне полигоны для боевиков и тех же нечистеведов.

Обойдя башню сбоку, я двинулась дальше по дорожке, справа от которой сквозь кусты можно было увидеть аккуратные домики высшего преподавательского состава. Интересно, декан там же проживает или где-то в городе?

Поняв, что интересуюсь тем, где красавчик-профессор проводит ночи, я помотала головой, вытрясая из нее эти вредные мысли, и ускорила шаг. Очень вовремя из-за поворота показались ангары вивариев. Я дошла до ближайшего, с массивной металлической дверью и табличкой: «Посторонним вход воспрещен. Опасно для жизни».

– Обнадеживает, – пробормотала я и толкнула дверь.

Внутри пахло сеном, влажной землей и еще чем-то неуловимо звериным – тем самым запахом, который любой нечистевед узнает из тысячи. Из-за дверей доносились странные звуки: то ли шипение, то ли мурлыканье, только в десять раз громче.

– Вы кто? – раздалось откуда-то сбоку.

Я обернулась. Из-за стеллажа с банками с непонятным содержимым, а также кастрюлями и закрытыми ведрами, выглядывал взлохмаченный парень в форменной куртке с эмблемой Хармарской академии. В руках он держал огромный черпак, которым, судя по всему, недавно что-то мешал.

– Здравствуйте! Я – Айлин Тарри, аспирантка с факультета нечистеведения, – представилась я, стараясь говорить уверенно. – Решила осмотреться, пока тихо. Не думала, что в виварии кто-то есть.

– Есть, – вздохнул парень, вылезая из-за стеллажа. – Я всегда есть. Кормлю, убираю, лечу, успокаиваю. Особенно успокаиваю. – Он почесал затылок ручкой черпака, но потом сообразил, покраснел и опустил руку. – Меня, кстати, Ревор зовут. Я тоже учусь на аспирантуре, только у меня уже третий курс. Выпускной!

– Ого! Тогда вдвойне приятно познакомиться!

– Мы про тебя слышали! – Парень скрылся за стеллажом и чем-то загремел. – Ты у Корвиса третьей аспиранткой должна была стать, но вот как все сложилось.

– Да, мне уже рассказали… надеюсь, с его рукой все будет в порядке.

– Ой, да тут никаких сомнений, – отмахнулся на диво черство относившийся к вопросам отгрызания конечностей Ревор. – Это у него не первый раз.

– Без руки остается?..

– Нет, в прошлом году у него гульяны ногу по колено оттяпали. Корвису было интересно узнать, на какой стадии он начнет чувствовать боль. Ну ты знаешь, у гульянов же в клыках яд, как у комаров, и потому жертва очень долго не чувствует, что ее едят.

– Знаю. Вот только мне и в голову не приходило, что можно захотеть проверить силу этого своеобразного анестетика!

– Ну а магистру нашему пришло! И не только это… в позапрошлом…

И мне порассказали!

Оказалось, что магистр Корвис – местная легенда. И легенда эта ходила по академии исключительно в жанре «а вот недавно с ним произошел еще один случай».

– И после этого он еще жив? – удивилась я.

– Жив и даже почти здоров, – подтвердил Ревор. – Ну, насколько может быть здоров человек, который однажды пытался подоить василиска.

– Зачем?!

Нет, я слышала, что артефакторы, из тех, кто работает с органическими веществами, периодически пытались сотворить несотворимое из доступных средств. И про молоко василиска тоже много баек ходило… и редким оно было до невозможности. А то и вовсе в природе не существующим, потому что они вообще-то рептилии!

– Хотел проверить, будет ли оно превращать камни в золото. Василиск оказался мужского пола. И обидчивым.

Я представила эту картину и поняла, что мой будущий научный руководитель, возможно, не так уж плох.

– В общем, на мой взгляд, декан не столько тебя спас, сколько магистра наказал, – резюмировал Ревор. – Потому что кроме аспирантки он также лишил его экспедиции в Иммерзильские болота и поездки в Шаударский лес с пятикурсниками, которая запланирована на одну из ближайших практик. А потерять это, думаю, для магистра гораздо больнее, чем рука.

Хм, вот оно как оказывается? Я даже не знаю, облегчение испытываю от того, что это не благосклонность, а стечение обстоятельств, или, наоборот, немного расстроена…

– Ладно, – сказала я, решив не забивать голову сложными вопросами. – А что тут у вас еще интересного? Можно посмотреть зверинец?

– Конечно! Правда, времени у меня немного, а одну бродить пока, сама понимаешь, отпустить не могу. Тут личный допуск декана нужен – как получишь, так на здоровье. Или нет…

Последнюю фразу он добавил, когда в прутья клетки справа от нас смачно впечаталась зубастая пасть.

Я оценила размер клыков сумрачной гиены и двинулась дальше, разглядывая, кто есть в коллекции Хармарской академии. Нечисть была размещена в разных вольерах. Кто-то в клетках, кто-то в силовых контурах, а некоторые вовсе в символично выглядящих загонах, как те же лисы-огневки.

Так мы и шли, переходя от экземпляра к экземпляру, пока я не замерла, потому что в ближайшей клетке, за толстыми прутьями, опутанными светящимися рунами, сидело нечто.

Помесь ящерицы и птицы, с переливающимся оперением и явно недовольным выражением морды. Оно посмотрело на меня желтым глазом и презрительно отвернулось.

– Это же?.. – выдохнула я.

– Да, наш красавец. – Парень подошел ближе. – Пересмешник шаударский. Молодой еще, потому и злой. Профессор Эйдан велел за ним приглядывать – говорит, для занятий пригодится.

– Пересмешники же относятся к виду разумной нечисти?.. – заинтересованно уточнила я. – Как у него с речью?

– Теоретически да, относятся. Но Карл не разговаривает.

Судя по презрительному взгляду, он не то чтобы не разговаривал, скорее идейно не общался.

– Может, вырос в социуме без возможности тренировать артикуляцию? – повела плечами я, по-прежнему с интересом изучая наполовину чешуйчатую птичку.

Мой интерес был понятен и закономерен. Потому как, несмотря на специализацию, что значилась у меня в дипломе, в Торнвудском университете кафедра нечистеведения была откровенно слабой.

К нам привозили только безопасные и самые распространенные виды, так что познакомиться поближе с такими вот диковинками можно было только на полевой практике. Но, как назло, наша преподавательница не любила отсутствие банальных удобств и пачкать руки, потому выезды наши были тоже не особо интересны.

А тут – пересмешник в непосредственной близости! Которых я только на картинках и видела.

Но долго и вдохновенно изучать тварюшку не вышло, потому что Ревор потащил меня дальше.

И от открывающихся перспектив у меня аж голова закружилась! Тут были и миленькие пушистенькие эшмари, которые оборачивались в жуткую жуть, и ужасный, но величественный ша’аргал, да и в целом экспозиция в виварии внушала уважение.

И это только один ангар!

В остальных, по словам аспиранта, содержалась необходимая для обучения нечисть. А в самом дальнем проводились вскрытия добытых экземпляров, потому что на кафедре медленно, но верно формировалась новая специализация «врач-нечистевед». Правда, пока таковых было только два аспиранта выпускного года, которых вел лично профессор Эйдан.

Тяжеловато завлечь целителей в нашу сферу, но если уж приходят, то по-настоящему преданные своему делу.

В общем, спустя некоторое время мы расстались с Ревором взаимно довольные друг другом. Он обещал как-нибудь на досуге показать мне Хармар, а я – поделиться последними выпусками научных журналов, которые привезла с собой из столицы.

И дело, и польза – люблю такое!

КАЙШЕР ЭЙДАН

Иногда ты долгие годы живешь и считаешь себя порядочной высшей нечистью. Этичнее некоторых людей уж точно!

Ты принимаешь себя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками твоей природы и ошибками прошлого.

Ты даешь себе слово, что раз, согласно некоторым особенностям физиологии, тебе недоступны длительные и стабильные отношения, то не стоит вообще пытаться и проще ограничиваться легкомысленными дамами, которым будет наплевать, что ты пропал из их памяти. Но они порадуются найденным сережкам или колечку, оставленным на постели после очевидно бурной ночи непонятно с кем.

Ты даже не принуждаешь к браку ту единственную женщину, на кого твои способности не действуют!

И то, что она тебе нравилась в первую очередь как друг, ничуть не оправдывает и не меняет ситуацию. Потому что когда на кону стоит вечное одиночество, то, как ни странно, вкусовщина в плане внешности отходит не то чтобы на второй – на десятый план.

В общем – благородный ты!

От всей змеиной души благородный.

Тем ироничнее, что, оказывается, любое душевное качество имеет свойство заканчиваться. Даже порядочность.

Потому профессор Кайшер Эйдан, достопочтенный декан факультета нечистеведения, он же проректор Хармарской академии магии, он же последний принц ламиров Ксилот… стоял у окна в своем кабинете и наблюдал, как мимо башни энергичным шагом идет Айлин Тарри.

Довольная, солнечная и не подозревающая о том, какая же угроза нависла над ее черноволосой головкой.

Потому что собранному, ответственному, «застегнутому на все пуговицы» мужчине очень хотелось зажать девчонку в каком-нибудь углу.

Останавливало только то, что зажимание будет первое и последнее. А хотелось длительности и разнообразия.

За свою длинную жизнь он уже давно понял, что к его токсину у жертв может выработаться толерантность. И если действовать поступательно, то вполне можно сделать так, чтобы девушка его не забыла. Сначала прикосновения, после поцелуи в шейку, плечики, а там можно и до первых прикосновений к губам добраться. Главное – не торопиться…

Но все же мутить роман со своей же аспиранткой – редкостная пошлость!

Эйдан с сожалением вздохнул.

Но была еще одна деталь, которую ламир просто не мог игнорировать. Компас, что он держал в ладонях, вновь дрогнул.

Кайшер перевел на него взгляд – сияющая стрелка снова указывала в сторону Айлин, хотя девушка была уже далеко.

На все сто процентов человеческая девушка. Даже аура у нее была безупречна, можно сказать, образцово показательна – хоть в палату мер и весов приводи как идеальный образец homo sapiens. Даже подозрительно!

Так и хочется устроить маленькую проверку. Осталось только дождаться удобного момента.

И если подозрения не подтвердятся, то можно будет с радостью рухнуть в пучину разврата, уже не беспокоясь о том, что его невоздержанность лишит остатки его народа последнего шанса.

А ведь если компас не врет… если она действительно та…

Он не закончил мысль. Даже себе не хотел признаваться, как сильно надеется на это «если».