Утром пришло письмо от Эола – объемное, с тремя печатями и характерным гербом в виде дракона на конверте. Кайшер налил себе кофе, сел в кресло и начал читать.
Подчиненные герцога Девиальского всегда работали очень основательно. Три страницы убористого почерка: о роде Тарри, виконтстве, матери – Элизе Тарри, урожденной Рейнвуд… все, о чем Кайшер и так подозревал, но хотел получить подтверждение.
Он дочитал, отложил письмо и подошел к окну.
Голос Многоликого приехал три дня назад. Кайшер видел его в виварии – высокого оборотня средних лет с короткими платиновыми волосами с темными прядями и янтарными глазами, которые он узнал бы среди тысячи других. Совиный клан. Один из самых закрытых, один из самых редких.
Он не слепой – и мало того, что заметил сходство, так еще и проверил компасом. Тот реагирует на Голос Многоликого так же, как на Айлин. Так что не нужно быть математиком, чтобы сложить два и два.
Притом, скорее всего, девочка красится. Судя по досье на Элизу Тарри, та была блондинкой. Также в эту схему отлично ложится неподвижная аура Айлин…
Кайшер сложил письмо и убрал его обратно в конверт.
Итого: она полукровка. Оборотень-сова по отцовской линии. Проводник воли – исключительная редкость… возможно, даже активированный, но для целей профессора Эйдана это не имело значения.
Он медленно покрутил на пальце перстень.
Интересная ситуация. Очень интересная. И требующая осторожности – ведь если Голос Многоликого узнает о дочери раньше времени, то все, что Кайшер выстраивал последние недели, может рухнуть в одночасье. Оборотни не отдают своих проводников.
Вот только, к сожалению, они уже встретились сегодня… и, судя по очень заинтересованному взгляду оборотня, он слепым не был.
Неужели все-таки придется на ней жениться?
Надо же как-то достаточно весомо застолбить женщину и не позволить ее увести в далекие дали? А оборотни определенно попытаются забрать Айлин… если, разумеется, догадаются, что она не человек. В целом внешняя похожесть еще ничего не решает.
Запрета на скрещивание с людьми в среде двуипостасных не было, но такие браки не одобрялись. По очень тривиальной причине. У людей, несмотря на всю их слабость, короткую жизнь и прочие недостатки, были очень сильные гены. Очень.
Потому в межрасовых браках, как правило, рождались люди.
А вот Айлин мало того, что явно сова, так еще и со способностями Голоса. В нее вцепятся и с песнями утащат в леса.
Но если на ней жениться…
Он прокрутил эту мысль в голове. С одной стороны, варварский способ решения проблемы, а с другой – единственный, который оборотни однозначно поймут. У них все просто: чья-то – значит чужая.
Кайшер усмехнулся. Надо же, до чего дошло… брак как оборонительная стратегия!
Хотя, если быть честным с самим собой, идея не такая уж неприятная.
А если совсем уж честным, то очень, просто очень приятная.
Кайшер с удивлением осознал, что ради того, чтобы заграбастать в свои руки это сокровище и уже потом разбираться, что с ним делать, он готов даже на такие шаги.
А что, если так подумать – отлично все складывается.
Король и так рекомендовал ему обзавестись женой-ширмой, а тут, возможно, даже притворяться не придется. Айлин хотелось иметь рядом. Обнимать, целовать, касаться… слушать.
Они знакомы всего ничего, но девушка уже намертво поселилась в его мыслях.
И не исключено, что по банальной причине: она раз за разом настойчиво демонстрировала, что его, Кайшера Эйдана, в ее мыслях нет. Несмотря на все способности ламира, да и просто физическую привлекательность.
Он усмехнулся.
Итак, если решение принято, то, возможно, стоит начать наступление?
Вот только… последняя их встреча и попытка пригласить на ужин закончилась просто феерическим провалом. Айлин решительно отказывалась узнавать профессора Эйдана поближе. И что же делать, не заставлять же?
Хотя если ей не нравится декан, то, может, просто предложить что-то попроще и подоступнее? Например, обаятельного аспиранта Кая.
Конечно, финал той прекрасной ночи его красавица благополучно забыла, но все остальное-то помнит?
Не пора ли ему снова появиться в ее жизни?
Пятница у меня получилась днем писем.
Сначала мелодично пискнула шкатулка, и, открыв ее, я увидела письмо с гербом рода Рейнвуд на сургучной печати и аккуратно выведенную подпись: «Моей любимой племяннице».
Почерк я знала, да и обращение всегда заставляло улыбаться. Приятно быть не просто любимой, но еще и всегда эту любовь и заботу чувствовать, а дядя Теодор давал мне это в достатке, что до гибели отца, что тем более после.
«Айлин, дорогая!
Как дела в академии? Надеюсь, ты уже освоилась, но пока не нырнула с головой в процесс, забывая про еду. Знаю, что аспиранты – народ увлеченный, но без сил науку не двигают.
Я буду в Хармаре по делам в конце следующей недели. Если у тебя найдется свободный вечер, буду рад поужинать в городе. Знаю одно хорошее место, где кормят не хуже, чем дома. Да и поболтать нам есть о чем.
Передавай привет своим пернатым и пушистым.
Жду ответа. Твой дядя Тед».
– Что там, госпожа? – Финик запрыгнул на колени, оттуда приподнял край моей рубашки и нырнул под нее, чтобы спустя несколько секунд высунуть нос из-под воротника. – Плохие новости?
Щелкнув поганца по этому самому носу, я расстегнула пуговицу, достала шуршика из-за пазухи и посадила на стол, как раз рядом с развернутым письмом.
– Нет. – Я взяла послание в руки и перечитала еще раз. – Хорошие. Дядя приезжает!
– О! – Шуршик оживился. – А он привезет гостинцы?
– Финик!
– Я просто спросил, – обиженно пискнул он. – В прошлый раз он привозил сушеные яблоки и орехи. И еще тот браслет вам в подарок, который я потом… который потом случайно потерялся.
– Ты его спер, – уточнила Хильда.
– Я его нашел и планировал отнести в шкатулку Айлин. Просто что-то пошло не так, – поправил Финик с достоинством. – Это большая разница.
Все же как хорошо, что сейчас он тырит исключительно бижутерию за три медяка и только мою. А то проблем бы не обобралась, конечно…
Но пора было сочинять ответ! Я взяла лист бумаги и перо.
«Дорогой дядя Тед!
В академии все хорошо, учеба идет, мне очень повезло с научным руководителем.
Счастлива, что у тебя получится приехать, и с радостью поужинаю вместе!»
Надеюсь, конечно, что ужин будет не семейный и тетку не притащат… Хотя дядюшка прекрасно знает о наших взаимоотношениях, так что о присутствии леди Морвенны он точно предупредил бы заранее.
Хильда заглянула через плечо.
– Напиши, что мы его ждем и надеемся на вкусный ужин.
– И что я тоже жду гостинцы! – добавил Финик.
– Ты их ждешь всегда, – заметила сова.
– Но в этот раз особенно, – парировал шуршик.
Я усмехнулась и дописала:
«Ждем с нетерпением. Передаю привет от пернатых и пушистых. Твоя Айлин».
Свернула письмо, запечатала и опустила в шкатулку. Крышка мягко щелкнула, и я представила, как письмо исчезнет из нашего ящика и появится в почтовом ящике дяди Теда. Магия, конечно, удобная штука.
– Хотя что это я про вкусный ужин? – продолжала рассуждать вслух Хильда. – Ты же, наверное, одна поедешь и нас не возьмешь?
– Скорее всего, – немного подумав, кивнула я и отправилась в ванную приводить себя в порядок.
Надо было и голову помыть, как следует подержав средство для того, чтобы пигмент впитался в волосы, и в глаза закапать. Привычная и уже даже умиротворяющая рутина.
После водных процедур я как следует вытерлась, нанесла все кремушки и, завернувшись в халат, вернулась в комнату, прикидывая планы на будущее.
А еще надо будет не забыть, когда я через месяц поеду к маме на выходные, взять с собой артефакты по коррекции ауры и отнести знакомому специалисту, чтобы зарядил.
Прошлая тренировка все же опустошила артефакт на две трети!
Интересно, а когда можно ожидать следующих?..
Мне бы хотелось? Несмотря на то что методы профессора Эйдана не назвать щадящими, результаты все равно были очень, просто очень полезными. Хотя бы потому, что при визите в виварий я в загонах с особо опасными тварьками просто вешала на себя самый первый, тоненький щит, который реагировал на чрезмерно резкие движения рядом с моим телом.
До этого я сама додумалась, но что-то подсказывало, что в Торнвуде я бы сделать это не смогла.
Пока я размышляла о пользе, полученной от декана, в окошко постучали.
Я выглянула – на подоконнике сидела бумажная птичка-посланник, сложенная из плотной белой бумаги, с едва заметным серебристым блеском на крыльях. Такие отправляли, когда хотели, чтобы письмо не потерялось и попало точно в руки адресату.
Я открыла окно, птичка вспорхнула, сделала круг над моей головой и опустилась прямо на раскрытую ладонь. Я развернула ее.
«Здравствуй, Айлин!
Это Кай. Помнишь меня? Надеюсь, ты не забыла нашу встречу – я бы не хотел, чтобы она стерлась из памяти.
Если у тебя будет время в субботу, давай встретимся у Фонтана Вечной Скромности в Хармаре, в двенадцать дня. Будет тепло, можно погулять, поговорить.
Если не сможешь – я пойму. Но буду ждать.
Кай».
– Это кто? – тотчас полюбопытствовала Хильда.
– Знакомый с посвята, – как можно более небрежно сказала я.
– Парень? – подозрительно уточнила сова.
– Угу, – невнятно ответила я, убирая письмо Кая в ящик.
– Слушай, не то чтобы я тебя воспитывала… – начала было фамильяра, но я, уже предчувствуя, чем может все закончиться, торопливо вставила:
– Он просто друг, и я намерена пойти погулять!
На меня несколько секунд о-о-очень пристально смотрели круглые желтые глаза, а после сова медленно кивнула.
Финик вдохновенно шебуршал под кроватью и даже, кажется, что-то напевал, потому я малодушно решила переключить внимание на него.
– Откуда он вообще свои сокровища берет?
– Гуляет много сейчас. Всякие желуди приносит, красивые камешки, тряпочки и так далее.
– Финик, ты изменил драгоценностям?! – шокированно выдохнула я, и подцепила мыском ноги край покрывала, чтобы осветить просторы подкроватья.
Оттуда немедленно высунулась шуршикова мордочка и с достоинством ответила:
– Не изменил, а расширил свои горизонты прекрасного.
– Дай-то бог… любой, меня все устроит.
– Хозяйка, не переживайте. Я просто гуляю. В основном в преподавательской части, там домики красивые и… хозяева у них ласковые, – вдруг смутилась животина.
– В смысле? – насторожилась я.
– Ну, кормят, чешут…
– Тебя тут, что ли, плохо чешут?! – не на шутку возмутилась почему-то Хильда.
– Хорошо, просто иногда хочется новизны впечатлений…
– Изменщик! – припечатала сова.
Они продолжили ругаться, а я бочком-бочком сбежала сначала в гостиную, а оттуда в комнату к Дорне. То, что фамильяра переключилась на шуршика, мне скорее на руку!
Потому что если бы она начала расспрашивать о Кае вдумчиво и конкретно, то, вынуждена признать, мне было бы совершенно нечего ей рассказать.
А хотелось бы, чтобы это был мой личный выбор, а не дефицит информации! Потому я отправилась к северянке его восполнять.
Потому что, если я иду на эту встречу, хотелось бы понимать, к кому именно я иду. Кто он такой, что делает в Хармаре, как давно здесь находится. Элементарные вещи, которые нормальные люди выясняют при первом знакомстве, а мы как-то умудрились проговорить несколько часов и разойтись, так и не узнав ничего конкретного.
Но, к сожалению, Дорна меня не порадовала. Нечистеведа с хорошими навыками она действительно помнила и периодически видела его в академии, но так как сама она боевичка и, как у аспирантки, у нее своих дел воз и маленькая тележка, то не заостряла на парне внимания.
Ладно, может, Ревора потом порасспрашиваю… или самого Кая? Его я увижу точно быстрее, чем рассеянного любителя витражей и древних легенд.
На деле если в пятницу после получения письма я была собранна и уверенна, то в субботу утром меня зачем-то накрыло волнение.
Потому что опыт свиданий у меня на самом деле очень скудный, а точнее, практически весь этот багаж состоял из рекомендаций дяди Теодора. А там у меня задача была не понравиться и узнать друг о друге побольше, а отвадить.
А тут… у нас вообще свидание? Или просто дружеская встреча? А мы друзья для таких встреч, чтобы прямо вдвоем гулять? Вроде как обычно это происходит в компаниях, если стаж, так сказать, знакомства еще небольшой!
В общем – волновалась я.
Все усугублялось тем, что мне нельзя было это показывать той же Хильде, которая зорко следила со своего насеста за тем, как я одеваюсь. Любая лишняя эмоция точно была бы использована против меня.
Так что я с самым равнодушным лицом натянула практически первое попавшееся платье, дополнила его жакетом и… незаметно сунула в сумку кружевной воротничок и атласную ленту для волос.
– Ты что-то прячешь? – не оборачиваясь, спросила сова.
– Ничего, – ответила я, застегивая сумку с видом оскорбленной невинности.
– Ага, – хмыкнула Хильда, но комментировать не стала, лишь пристально смотрела, как я вышла-выбежала из комнаты.
Воротничок нацепила уже в холле общежития, а вот ленту решила все-таки не вязать, а то действительно наряжаюсь так, словно очень хочу понравиться.
По выясненным данным, Фонтан Вечной Скромности находился через две остановки магтрамвая. Это оказалось достаточно удобно.
Интересно, почему встреча сразу в городе, а не в академии?
Хотя мне же это удобнее. Учитывая, какие слухи про меня поползли, я бы не смогла спокойно гулять с Каем и не реагировать на косые взгляды. Как минимум они бы подпортили мне настроение, к сожалению, я пока еще не нарастила достаточно прочную шкуру для того, чтобы вообще на такое не реагировать.
Сегодня было достаточно пасмурно, потому я на всякий случай взяла с собой зонт, хотя погодники ливня и не обещали.
Да-да, стихийный факультет еженедельно вывешивал в главном холле прогноз погоды, но он сбывался с вероятностью пятьдесят процентов. Дождь либо будет, либо нет!
Но мне все равно нравились и все оттенки серого в небесах, возможно потому, что деревья продолжали окрашиваться в разнообразные оттенки. Как раз пару дней назад в желто-оранжевом покрове начали появляться первые багряные листья, и теперь они расшивали кроны деревьев, как нити седины волосы молодящейся красотки. Вроде по-прежнему хороша, но серебро увядания уже появилось.
В данном случае багрянец, конечно.
Ничто не стареет с таким буйством и размахом, как мать Природа.
Потому я запрыгнула в как раз приехавший трамвайчик и, не став садиться, прислонилась к перилам недалеко от входа, наблюдая, как за прозрачными дверьми проплывают улицы Хармара.
Вот и Площадь Справедливости, на которой фонтан…
Деловые снующие люди, торговцы в аккуратных костюмах и прогуливающиеся дамы, которые аккуратно держали над головой кружевные зонтики, охраняя белоснежную кожу от уже отсутствующего солнца.
Но я смотрела не на них, а на большую статую в центре фонтана и сидевшего на ее бортике парня. Он что-то писал в небольшом блокноте, периодически сводя брови к переносице.
Я подходила тихо, почти подкрадывалась и жадно разглядывала своего недавнего знакомца.
Почему-то было очень важным успеть посмотреть на него до того, как он меня увидит, почти что заново познакомиться. Во многом потому, что ночью, в пляшущем свете костра, – это одно, а вот при свете дня – совершенно иное.
Но, увы, что в ночь посвята, что сейчас он был возмутительно интересен. Светлые волосы, немного смуглая, тронутая загаром кожа, совершенно обычная одежда, которая, впрочем, лишь подчеркивала атлетичное телосложение, и как маленький знак протеста против обыкновенности – серьга в правом ухе.
Почему увы? Красивые мужчина, как и красивые женщины, – это зло!
Но, в отличие от Кайшера Эйдана, этот парень был не идеален. Легкая ассиметрия черт, длинноватый нос (по-настоящему, а не то, что я предъявила декану, лишь бы хоть что-то предъявить) – в общем, все то, что делает человека не совершенной картинкой, а настоящим, живым.
Тем, что очень мне нравилось, к сожалению. Я не склонна к самообману и прекрасно понимала, почему сердце бьется так громко, а в горле пересыхает и хочется облизнуть губы.
Может, и зря ты пришла, Айлин…
Именно в этот момент он вдруг поднял взгляд и, увидев меня, протянул:
– Все же пришла.
– Добрый день, – поздоровалась я, приближаясь и присаживаясь рядом на бортик. – Ты сомневался?
– Конечно, – совершенно спокойно признал Кай, закрывая блокнот и убирая его в поясную сумку, которую небрежно сдвинул набок. – Но надеялся на лучшее. Добрый день, Айлин…
И замолчал, глядя на меня таким же долгим, изучающим взглядом, что и я пару минут назад.
И если честно, то с каждым мгновением нарастала неловкость. Потому что сейчас я не знала, о чем с ним разговаривать, а просто пялиться в его, как оказалось, темно-зеленые глаза до бесконечности было нельзя.
Паузу нарушил именно Кай:
– Хоть наблюдать за тем, как ты краснеешь, невероятно приятное занятие, но все же предлагаю пойти погулять.
Стоит ли говорить, что после этого я покраснела еще больше?!
– Кстати, ты голодна? Тут есть превосходная кофейня, и мы можем начать нашу встречу с приятного – с десерта.
– Интересно, что встречу с собой ты к приятному не приравниваешь, – подколола в ответ я.
– Просто предлагаю делать выводы уже постфактум, – совершенно невозмутимо ответил парень. – Ну и элементарно, я все же не золотая монетка, чтобы всем по умолчанию нравиться, а вот клубничный торт в этом плане занимает позиции чуть выше, как мне кажется!
– Или шоколадный, – протянула я, пытаясь понять, хочу сейчас есть или нет. – В целом я не голодная, завтрак в академии был не так давно.
Мы неторопливым шагом углубились в одну из улочек, лучами расходившихся от площади. Мостовая здесь была вымощена старым, потертым булыжником, по которому мои каблуки выстукивали бодрый ритм.
– Слышу в твоем голосе задумчивость, а стало быть, рискну предположить, что для вкусняшек место все же осталось. Пойдем, Айлин, сначала я сделаю тебе хорошо так, а после расширим программу альтернативными методами. – Он несколько секунд смотрел на меня совершенно серьезно и даже строго, а после все же не удержался и рассмеялся. – Все же краснеешь ты феноменально легко!
– А ты попробуй не говорить мне феноменальные двусмысленности – возможно, вернется нормальный цвет лица.
– Это же скучно, Айлин, – покачал головой аспирант, открывая передо мной дверь кофейни. – Кстати, добро пожаловать в лучшую, на мой взгляд, кофейню Хармара. Зерна сюда доставляют напрямую из южных портов, прямо с кофейных плантаций. И вообще, судя по всему, владелица искренне любит свое дело. Она сама готовит все десерты, и ручки у нее поистине волшебные!
Кофейня оказалась маленькой, уютной, с запахом корицы и свежей выпечки – из тех мест, где столики стоят так близко друг к другу, что слышен чужой разговор, но почему-то это не мешает, а, наоборот, создает ощущение, что весь мир стал ближе. На стенах висели старые фотографии, а на подоконниках стояли крошечные горшочки с живой мятой.
Мы прошли за один из дальних столиков и сделали заказ у шустрой официантки в форменном платье и белом накрахмаленном переднике. Взяли по куску торта – шоколадного, потому что клубничного не было, – и кофе, который принесли практически сразу.
– А ты всегда такой? – спросила я, отпивая маленький глоток. Кофе оказался крепким, с шоколадным послевкусием и даже пикантной ноткой каких-то специй. Необычно, но вкусно!
– Вообще нет, – покачал он головой. – Просто хочу как-то обозначить свой интерес и, возможно, делаю это слишком грубо.
– Нечистеведы в Хармаре все такие обезоруживающе прямые? – вздохнула я, проводя пальцем по краю чашки.
– Возможно… а кто еще тебя смутил?
– Не то чтобы смутил, но ваш, то есть наш декан – тоже весьма откровенен.
– Возвращаясь к теме прямоты… – Кай тоже пригубил принесенный кофе. – Разве это плохо? Мне, наоборот, казалось, что жизнь станет проще, если каждый даст понять, в чем на самом деле заинтересован. И там уже либо да, либо нет.
– А что, если собеседник не готов к таким темпам… сближения, например?
– Ты не поверишь, Айлин, но про это тоже можно сказать.
Десерт как раз принесли, и порция оказалась такая, что пришлось в итоге заказывать еще и чай, потому что осилить это с кофейной чашкой не представлялось возможным!
Ну а дальше слово за слово, мы болтали обо всем и ни о чем, и я с удивлением поймала себя на том, что совсем не чувствую той неловкости, что владела мною в начале встречи.
Но все хорошее рано или поздно подходит к концу, даже если это шоколадный торт.
– Куда сейчас? – спросила я, отодвигая пустую тарелку.
– В мое любимое место Хармара. Сколько раз бываю – не надоедает! Хотя благородной даме вроде тебя, может, и не понравится, конечно. Но в таком случае в следующий раз мы можем сходить на выставку или, например, в театр… тут иногда дают весьма милые постановки. Ради такого я даже надену костюм. Хочешь увидеть меня в костюме?
– Не исключено. – Я спрятала улыбку, поднимаясь со стула и принимая руку любезного Кая. – Так куда мы?
– Увидишь, – улыбнулся он, и напомнил: – Нужно же сохранять динамику нашей встречи? Чтобы тебе было непонятно, но очень интересно.
– Не перестарайся, – вполне серьезно посоветовала я в ответ.
Местом, куда меня привел Кай, оказался старый рынок в двух кварталах от фонтана – длинная крытая галерея с низкими сводами, вдоль которой тянулись прилавки. Здесь пахло всем сразу – пряностями, воском, дымным и сладким, старой кожей и еще чем-то неуловимым, но приятным.
Чего тут только не было!
Артефакты сомнительного происхождения соседствовали с засушенными цветами, рядом лежали карты неизвестных земель и клубки светящейся в темноте нити, а один прилавок был полностью завален маленькими стеклянными шарами, внутри которых что-то шевелилось.
– Что это? – Я остановилась.
– Понятия не имею, – сказал Кай. – Поэтому и интересно.
Торговец, маленький и верткий, с хитрыми глазками, тут же оживился.
– Снежные шары! Встряхнешь – и там будет буря. Маленькая, но настоящая. Говорят, если загадать желание, пока буря не утихла, оно сбудется.
– Говорят, – с иронией повторила я.
Кай взял один шар и встряхнул его. Внутри закружилось что-то серебристое – действительно похожее на маленькую метель. Он молча протянул его мне.
Я тоже потрясла шар, наблюдая за тем, как белая взвесь закружилась и начала оседать.
– Загадала? – спросил Кай.
– Не успела.
– Значит, надо еще раз. – Он уже доставал монеты.
– Ты собираешься купить мне стеклянный шар с метелью внутри? – недоверчиво уточнила я.
– Уже купил! Теперь загадывай.
Я секунду смотрела на него, а после перевела взгляд на шар.
Ерунда это все, конечно, но говорят, что если озвучивать свои желания, то они проще сбудутся.
И я хочу… я хочу счастья без последствий – вот! Чтобы мне было хорошо и потом за это ничего не было, потому что, как показывает практика, основная проблема взрослой жизни как раз в этом.
Я кивнула, убрала подарок в сумку, и мы двинулись дальше.
Дальше по галерее было не лучше – в смысле соблазнов. Я едва удержалась, чтобы не схватить маленькую сову из темного стекла, Кай задумчиво изучал артефактный компас, который показывал не стороны света, а «туда, где интереснее»… В итоге мы оба купили по пакетику каких-то орехов в пряной глазури и пошли дальше, хрустя ими.
И нет, я не лопну!
– Ты давно в Хармаре? – спросила я, закидывая в рот орешек.
– Достаточно давно, – уклончиво ответил Кай.
– Это не ответ.
– Это честный ответ. – Он покосился на меня. – Просто точную цифру назвать сложно. Кажется, что давно, а потом смотришь и понимаешь, что не очень.
– Философски.
– Я стараюсь быть для тебя загадочным. – Мне подарили самую коварную усмешку.
Мы гуляли по городу. Кай водил меня по узким улочкам, показывал старые дома с резными ставнями, рассказывал истории, которые вряд ли были правдивы, но от этого они становились только интереснее.
В конце концов мы вышли на набережную, и я поежилась от налетевшего ветра и застегнула жакет. Река оказалась темной и спокойной, над ней низко нависло осеннее небо, и где-то вдалеке играли музыканты. Через реку был перекинут старый каменный мост с фонарями и табличкой на перилах.
Я подошла ближе и прочитала вслух:
– «Влюбленные, разделившие поцелуй на этом мосту, никогда не расстанутся». – Я выпрямилась. – Надо же.
– Надо же, – согласился Кай, и в его голосе не было ни капли иронии. – Хочешь проверить?
Ого! Вот это заход с козырей!
Я покосилась на него.
Он смотрел на меня со спокойным выражением лица, которое было трудно понять: то ли он ничего не имел в виду, то ли имел в виду именно то, что кажется.
– Это просто городская легенда, – сказала я.
– Возможно.
– Таких мостов в каждом городе по три штуки.
– Не исключено. И что, предлагаешь совсем не проявлять любопытства?
– Я предлагаю скептически относиться к городским легендам, – твердо сказала я.
– Значит, нет?
Я посмотрела на него. На реку. Снова на него.
Музыканты все играли свою медленную мелодию, фонари отражались в воде длинными золотыми полосами, а ветер трепал мои волосы.
Все было настолько невыносимо романтично, что хотелось поддаться моменту.
– Это было бы крайне легкомысленно, – сказала я.
– Крайне, – согласился он.
И сделал шаг ближе.
Я не отступила – не знаю почему, просто не отступила. Стояла и смотрела, как он медленно наклоняется, давая мне время сказать «нет», но почему-то я не говорила.
Поцелуй был легким. Теплым. Коротким – он не давил и не торопил, а лишь легко-легко прикоснулся к моим губам. Невиннее поцелуя сложно себе представить… И он был совсем не таким, как… как что?
Я не успела додумать.
Кай отстранился, так же медленно, как наклонился, и некоторое время молча смотрел на меня.
– Что ж, – сказал он наконец, – если легенда сработает, то, по крайней мере, в Хармаре мы уже не расстанемся.
– Логично, – согласилась я, чувствуя, как предательски горят щеки.
Он улыбнулся – по-настоящему – и протянул руку.
Я секунду раздумывала. Потом вложила свои пальцы в эту большую теплую ладонь.
И мы пошли дальше по набережной, а музыканты все играли свою медленную музыку, фонари отражались в темной воде, и было так хорошо, что я старалась не думать о том, что это когда-нибудь закончится.
Уже в маленькой таверне на набережной, в которой было тепло и пахло мясом и пряным вином, он вдруг спросил, пристально глядя на меня:
– После того вечера на посвящении ты думала обо мне?
Я замялась и потерла запястье, раздумывая, как и что сейчас сказать. Честный ответ был бы таким: «Конечно, да!» Но вот умный и дипломатичный звучал бы совсем иначе.
– А ты думал? – ответила я вопросом на вопрос.
– Я – да, – просто сказал он. – Именно поэтому и написал.
Я подняла взгляд. Его темно-зеленые глаза были невозмутимы. И в этом спокойствии мне померещилось что-то такое, от чего внутри все перевернулось. И спуталось. Мысли не хотели складываться в стройные предложения, а сердце билось так, что, казалось, его слышно в соседней комнате.
Что он за человек? Почему так легко говорит о том, о чем другие молчат? И почему меня это не пугает, а… нравится?
– Ты странный, – сказала я наконец.
– Знаю. – Он усмехнулся, но глаза оставались серьезными.
– Обычно люди… ну, они говорят о погоде, о книгах, о чем угодно. А ты сразу…
– О главном? – закончил он за меня.
– О том, о чем не говорят при первой встрече, – поправила я.
– А у нас не первая, – возразил он. – И потом, я не люблю откладывать.
– Что – откладывать?
– Все, – сказал он. – Жизнь короткая, даже у тех, кто живет долго. А я… я хочу быть с тобой честным. Хотя бы в моменте.
Очень важное и интересное уточнение, на самом деле.
Но сейчас я предпочитала об этом не думать…
За окном таверны темнело, но было так тепло и спокойно, что уходить совсем не хотелось.
Но время шло, и пора было возвращаться. Кай проводил меня до самых ворот академии, но на территорию почему-то не пошел.
– Дальше сама? – спросил он.
– Дальше сама, – кивнула я.
– Тогда до встречи.
Он взял мою руку и поцеловал – легко, почти невесомо, в тыльную сторону ладони.
– До встречи, Кай, – ответила я.
Он улыбнулся, развернулся и ушел в темноту.
А я осталась стоять, чувствуя, как на губах все еще горит поцелуй, хотя случился он уже давно. И в груди разливалось что-то теплое и тревожное одновременно.