На этом фоне даже побледнело беспокойство от встречи с мужиком, на которого я подозрительно походила лицом.

В конце концов, вряд ли он годы искал потерянную дочь, если вообще знал о ее существовании. А про отношение оборотней к детям-полукровкам я вообще ничего не знала и узнавать на личном опыте не горела желанием.

Вдобавок все это было сопряжено все с теми же репутационными рисками, которых я кровь из носа старалась избежать.

А потому решила сконцентрироваться на более насущных проблемах.

Именно поэтому сейчас уверенно шла к той единственной, с кем у меня вроде как сложились хорошие отношения и она могла пролить свет на происходящее.

Вот только один вопрос меня мучил: почему Дорна не сказала раньше?

Но его я тоже могу задать напрямую, верно?

Дорну я нашла в гостиной – она сидела на диване с конспектами и яблоком и при виде моего лица тут же отложила и то и другое.

– Что случилось?

– Лира дома?

– Нет, пока не вернулась. Говорила, что ей доверили какие-то административные задачи, и она понесла профессору Эйдану на подпись что-то. Очень довольная, разумеется!

– Разумеется, – эхом откликнулась я, внимательно глядя на северянку.

Дорна выдержала мой взгляд, не отводя глаз, но в уголках губ уже заиграла легкая усмешка.

– Давай к делу, – безошибочно уловила настрой она. – А то я не пойму, на меня твоя агрессия направлена или на кого-то иного. Проще говоря, мы между собой драться станем или кого-то третьего бить.

– Пока неизвестно, кого бить, кто так сказать, виновник торжества.

– Так что случилось?

– Пока ничего конкретного, – сказала я, садясь в кресло напротив. – Но мне кажется, что обо мне ходят какие-то слухи. Нехорошие.

Дорна секунду помолчала, озадаченно сведя брови к переносице.

– С чего ты взяла?

Я кратко пересказала свои размышления – про косые взгляды старшекурсниц, про боевика в столовой, про то, как девушки за углом перешептывались. И про намек Ревора.

Дорна слушала, не перебивая, и лицо ее становилось все серьезнее. Она задумчиво покрутила косу в пальцах и сказала:

– Может, правда только из-за родства? Вот это я слышала, но вскользь.

– Из-за одного родства такого не бывает, – покачала головой я, вспомнив старшекурсниц в коридоре. Они явно смотрели на меня нехорошо и… сравнивали, что ли?.. – Быть может, я просто мнительная, Дорна, но хотела бы удостовериться и спать спокойно.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

– Поняла тебя. – Дорна откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. – Смотри, как-то так сложилось, что я не сплетница принципиально, а потому со мной такое не перетирают обычно. Но завтра вечером намечаются посиделки у старшаков, и я думаю туда завалиться – уши погреть. Благо алкоголь многим языки развязывает. Так что принесу тебе в клювике самые свежие сплетенки.

– Спасибо!

– Да было бы за что. – Она усмехнулась и протянула руку, сжав ее в кулак. – И да, если все же пойдешь куда-то бить морды – зови!

– Обязательно, – совершенно серьезно пообещала я, касаясь ее кулака своим.

– Во-о-от, наша девчонка! – расхохоталась она. – Если что, то поехали со мной вместе на север, там за тебя точно самые лучшие мужики биться будут!

– Прям-таки разбегутся и будут, – расхохоталась я от внезапности этого предложения.

– А ты зря так. Если еще лет двадцать назад чем невеста была менее образованна, тем больший за нее давали выкуп, то теперь все меняется. А уж маг, да еще и такая красотка, как ты… и нечистевед! У нас же там не как у вас на равнинах, у нас только шасть за пределы двора – и вот тебе самая что ни на есть дикая нечисть!

– Звучит заманчиво, – кивнула я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. – Но сначала разберемся с тем, что здесь творится.

– Тоже верно, – кивнула Дорна.

Я поднялась, подхватила свою сумку и уже у двери обернулась.

– Дорна… спасибо.

– Не за что пока еще. – Она махнула рукой. – Иди уже! Там, судя по звукам, что доносились часа два назад, твой шуршик догрыз кровать – не иначе.

– Я ему корягу притащила зубки почесать, наверное, это была она, – невольно улыбнулась я в ответ.

– Дай-то бог. Но если у тебя подломятся ножки у кровати – я предупреждала!

– Не, ты что. Финик воспитанный, – улыбнулась я и отправилась в свою комнату.

Воспитанный Финик сидел на столе и старательно делал вид, что занят: перекладывал с места на место какую-то блестящую пуговицу, которую я никогда раньше не видела и происхождение которой предпочла не уточнять.

– Госпожа вернулась! – обрадовался он, тут же отложив пуговицу. – Как прошел день?

– Интересно, – ответила я, снимая куртку.

– Хорошо интересно или плохо интересно?

Я секунду подумала.

– Пока непонятно.

Финик озабоченно пошевелил усами, явно не удовлетворенный таким ответом, но приставать с расспросами не стал: видимо, что-то в моем лице его остановило. Вместо этого он деловито потрусил к кровати, нырнул под нее и воодушевленно чем-то зашуршал.

Я поняла, что надо все же принять стратегическое решение и достать его сокровищницу, просто ради того, чтобы удостовериться в том, что в ней только мои вещи!

Но сейчас… сейчас сил не было даже думать об этом. Казалось, что последняя вспышка эмоций, пусть и радостных, в разговоре с Дорной совсем меня высосала.

– Что-то случилось, – в упор глядя на меня констатировала Хильда.

Ох уж моя любимая фамильяра… всегда она чувствует, когда с ее совенком что-то не так.

Я опустилась на кровать, откинулась на подушку и уставилась в потолок. Сил не было даже на то, чтобы разобрать сумку.

– Завтра узнаю точнее. А пока даже фантазировать о плохом не хочу.

Хильда помолчала. Потом слетела с насеста и устроилась рядом – не вплотную, просто рядом, как она умела, когда чувствовала, что слова не нужны.

За окном шумел ветер, где-то в отдалении слышались голоса и смех. Академия жила своей ночной жизнью.

А мне надо было дожить до завтра.

* * *

Вообще ожидание – самая противная штука, которую только можно представить.

А я еще вдобавок совсем не люблю ждать! Хотелось действовать, куда-то бежать, что-то менять… что угодно, только не ждать!

Да элементарно прижать вот ту мерзавку, что толкнула меня сейчас с книгами в библиотеке и бесценные тома разлетелись по полу.

Я подняла голову и посмотрела на нее в упор.

А девица-то сказочно хороша! Блондинка, с идеальной фигуркой, на которой форма сидит настолько хорошо, что явно пошита в ателье, а не куплена в магазине готового платья.

И сережки на ней с драгоценными камешками, колечки, браслетики… дорогая, кем-то любимая девочка.

– Ой, как жаль, – фальшиво раскаялась она.

– Очень жаль, – с каменным лицом согласилась я, а потом повернулась к выходу из читального зала и громко позвала: – Госпожа Таринис!

– Что вы делаете? – почему-то растерялась и даже испугалась блондиночка.

Я не успела уйти далеко, как в дверном проеме появилась библиотекарша.

– Что случилось?

– К сожалению, эта студентка налетела на меня и я не удержала книги. Как нам поступить в такой ситуации?

Блондиночка точно не была готова к молниеносному возмездию, потому лишь раскрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Это не я! – наконец опомнилась она. – Это ты сама меня снесла!

Но тут такая интересная ситуация, что свиты у нее сейчас нет, некому подтвердить. Недальновидно!

Потому я по-крокодильи улыбнулась и, скрестив руки на груди, с достоинством ответила:

– Боюсь, что в данном случае ваше слово против моего. Но в целом мы можем найти решение… госпожа Таринис, подскажите, есть ли у вас библиотечные духи?

Судя по тому, как побледнела студентка, о том, что можно расспросить еще и призрачных сущностей, она просто не подумала.

Сая Таринис несколько мгновений смотрела сначала на меня, потом на красотку, а потом поманила к себе упавшие книги, и они одна за другой приземлились на стол возле нее. Бегло осмотрев их на повреждения, библиотекарша сказала:

– К счастью, последствий нет, но на будущее стоит вести себя аккуратнее.

– Но… – попыталась было возмутиться красотка.

– А вот врать – нехорошо, – сказала, как отрезала, госпожа Таринис и, развернувшись на каблуках, вернулась к себе.

Книжки окутались золотистой сетью и полетели вслед за своей повелительницей, и мы с нежданной-негаданной противницей остались одни.

– Ну и? – Я изогнула бровь. – Вопросы, претензии, проблемы?

Блондинка секунду смотрела на меня с выражением лица человека, который привык, что все решается по-другому, и сейчас мучительно перестраивается. Потом вздернула подбородок и грозно, но неубедительно сказала:

– Ты пожалеешь!

– Обязательно пожалею, – согласилась я. – Как только найду для этого свободное время. А сейчас – всего доброго.

Она развернулась и вылетела из читального зала с такой скоростью, будто за ней гнались.

Маленькая победа. Но на душе все равно было погано.

Я сходила на занятия, вернулась, поела, немного поработала над конспектами. В библиотеку повторно не пошла, сейчас моя комната в общаге воспринималась как маленькая крепость, куда не сунется никто лишний. А Лирку я не боялась, да и она практически всегда отсутствовала. Кажется, у нее все свободное время занимали не то подработки, не то просто благотворительные общественные работы на благо администрации.

Впрочем, ничего нового, не так ли? В Торнвуде она вела себя так же, а тут моя тетя в роли ректора появилась, так что для Лиры это хорошая возможность карьерного роста.

Дорна появилась уже довольно поздно вечером, поманила меня к себе в комнату, плюхнулась на диван и некоторое время просто молчала, глядя в потолок.

– Дело плохо, – наконец проговорила она, поднялась и пошла ставить чайник.

Я не торопила, так как и сама уже понимала: слухи обо мне распустили такие, что просто загляденье.

Дорна налила нам чаю в большие кружки, одну передала мне, а свою обхватила двумя ладонями, сделала большой глоток и посмотрела на меня.

– Во-первых, про леди ректора практически не говорят. Все уверены, что место в аспирантуре тебе прикупил добрый дядечка, пожертвовав на нужды академии очень кучерявую сумму.

– Что?.. Да он всегда так делает, где бы тетя ни работала! В смысле, оказывает финансовую помощь. Это, по сути, на ее хотелки и ее исследования, которые временами весьма дорого стоят.

– Ну вот про это молчат, а про то, что надо было пристроить очень тупую племянницу, – очень даже разговаривают.

– Прямо очень тупую? – невесело усмехнулась я.

– Как пробка. Ты не представляешь, насколько ты дерево, Айлин. Рядом с тобой даже Кристиан как минимум академик!

– Лестно, – сказала я. – Рассказывай дальше, это ведь явно не все.

Дорна сделала еще глоток. Секунду помолчала – так человек собирается с духом не потому, что боится, а потому, что ему неприятно говорить.

– Дальше – хуже. – Она смотрела на меня в упор. – Говорят, ты бессовестно вешаешься на профессора Эйдана. Совершенно бесстыдно, разве что юбку не задираешь. Версия такая: надо писать диссертацию, а голова для этого не приспособлена. Вот и решила работать по старой схеме. Говорят, в Торнвудском университете ты тоже диплом не головой зарабатывала.

Слов нет. Вот вообще, у меня полный шок и… даже цензурно не скажешь.

– Короче, грязь и мерзость, – закончила Дорна. – Прости, что приходится это говорить.

Да… Грязь, которую кто-то старательно размазывает по моей репутации.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

В комнате стало очень тихо. Только чайник где-то в углу тихо щелкал, остывая.

– Это все? – спросила я.

– В основном да. – Она поставила кружку. – Слушай, я не знаю, откуда это пошло, но пошло широко, потому что уже успело обрасти сопутствующими историями, которые появляются только после многочисленных пересказов и додумываний. Но, кстати, не все этому верят. Часть ребят с тобой еще в посвят познакомились, и ты не показалась им ни глупой, ни доступной. Да и тот же Ревор с нечистеведения отзывается очень хорошо о профессиональных навыках… так что люди с мозгами особо уши не развешивают.

Эх, зато сколько людей без мозгов или с нежеланием их напрягать…

– Спасибо, что сказала.

– Ты не злишься? А то такая спокойная… можно подумать, что у тебя эмоциональный диапазон табуретки. Вообще не переживаешь!

– Злюсь, – честно ответила я. – А переживания? Что переживания… проблему проще и быстрее решать без них. Если переживания где-то помогут, то я буду в первых рядах!

Дорна посидела, задумчиво прокручивая кружку в руках, и спросила:

– А что делать-то будем?

– Мы?

– Мы. Не знаю, как ты, а я уже решила, что в этом году мы будем дружить. Потом я уеду на север, ты станешь приезжать ко мне на каникулы, но рано или поздно обязательно встретишь у нас настоящего мужика и останешься там жить, – совершенно серьезно поделилась она планами на мою жизнь. – У нас красиво, кстати!

– Верю. – Мои губы дрогнули в улыбке. – А на тему «что делать» – не вестись. Нужно, во-первых, пережить этот период, потому что студенческая жизнь – она такая: поводов посплетничать много, и я не буду вечно в топе тем на обсуждение.

– Ну да, чем громче кричишь опровержения, тем больше будут уверены в том, что, как говорится, «рыльце в пушку».

– И это тоже. – И, с улыбкой вспомнив дневную встречу в библиотеке, я добавила: – А во-вторых, я не настолько безобидна, как может показаться.

Хотя, конечно, в следующий раз девица все же может прийти не одна, м-да.

– Кстати, а хочешь смешное? – вдруг разулыбалась Дорна.

– Ну-ка? В этой ситуации есть забавное?

– Ну, я поржала. Короче, как ты знаешь, Кайшер Эйдан свои похождения никому не светит, если они и есть, и ведет на редкость аскетичный образ жизни, потому все местные дамочки и считают его чем-то вроде национального достояния. Он ничей и этим привлекателен.

– Ну и?

– В общем, по официальной версии он, бедолага, от тебя по коридорам уже шугается, по башням прячется и трусами отмахаться не может! – расхохоталась северянка.

Вообразив себе отмахивание деканскими труселями, я тоже не удержалась от улыбки, потом хихикнула и, наконец, в голос рассмеялась. Это, конечно, скорее всего, было нервное, но даже такой смех – помог.