Прошла неделя.

Странная неделя – не сказать чтобы плохая, но и безоблачной ее было не назвать.

Лучше всего дела, наверное, обстояли в области учебы. Я почти закончила работать с теми книгами, что взяла в первый раз, – сделала выписки, набросала план первой главы диссертации и даже нашла пару интересных цитат, которые можно будет использовать в будущей статье. Орнитофауна оказалась темой на удивление увлекательной, и чем глубже я погружалась в материал, тем больше понимала, что выбрала правильное направление.

Помогало и то, что материал я отрабатывала не только по книгам. Ревор – аспирант выпускного курса – несколько раз звал меня помочь ему в виварии. Так что я уже успела поработать с парой птичьих видов, которых в Торнвудском университете отродясь не держали, и каждый раз убеждалась, что практика – это совсем другое дело по сравнению с описаниями в учебниках. Живая нечисть всегда сложнее, интереснее и непредсказуемее, чем любая схема!

Карл, пересмешник шаударский, например, после нескольких визитов уже меня узнавал. Идейно не общался по-прежнему, но хотя бы не разворачивался спиной при приближении!

В остальном все было ровно, разве что тренировок в ближайшее время не ожидалось. Но оно и понятно, так как начало триместра – это горячее время: надо распределять кураторов, согласовывать расписание, решать кучу мелких, но важных вопросов. Это сложно, даже если ты не декан.

* * *

В выходные мы с Дорной выбрались в город.

Я уже успела соскучиться по нормальной еде – столовая, конечно, кормила неплохо, но иногда хотелось чего-то… другого. Дорна, как истинная северянка, знала в Хармаре все мясные лавки. Мы зашли в одну – маленькую, с низкими потолками, к которым были подвешены венички северных трав, пахнущие мятой и чабрецом. В углу тихо потрескивал камин, а на полках вдоль стен громоздились банки с соленьями и копченостями. Хозяин, здоровенный мужик с рыжими усами, узнал Дорну и сразу заулыбался.

– Высоких гор, дочь ярла! – Он приветственно поднял руку. – Да не оскудеет твой стол, а меч – не затупится!

– Торгрим, сын Хрольва, да не оскудеет твой погреб, а сердце – не очерствеет, – ответила Дорна, коснувшись кулаком груди, а после кивнула на меня: – Это моя соседка, Айлин. Она хорошая!

Настолько простодушной и одновременно приятной характеристики я не слышала уже давненько.

– Для хорошей девушки у меня всегда найдется лучший кусок. – Хозяин подмигнул и, не спрашивая, отправился в подсобку.

– Тут можно купить мясо, и тебе тотчас его приготовят! – громким шепотом сказала северянка, с интересом осматривая витрину, где на «холодных камнях» лежал разнообразный ассортимент мясной продукции. Камни мягко светились голубоватым светом, сохраняя свежесть, а от самого прилавка, к удивлению, ничем не пахло – видимо, работали закрепленные по краям артефакты.

Хозяин вернулся с огромным куском мяса с мраморными прожилками и такого аппетитного вида, что у меня потекли слюнки.

– Вот это да… – выдохнула я.

– Торгрим знает толк в мясе, – усмехнулась Дорна.

Пока хозяин жарил стейки прямо на открытом огне, мы сидели за шатким деревянным столом. Масло шипело на раскаленной плите, и этот звук вместе с запахом дыма и пряностей казался самой уютной музыкой на свете. Где-то за спиной звякнула посуда, хозяин рявкнул на подмастерье, но все это было фоном – я смотрела на огонь и слушала Дорну.

Она рассказывала о северных обычаях. О том, как ее клан празднует солнцеворот, о том, как в их домах даже летом топят печи, о том, что самый страшный враг для северянина – не дракон и не чужой воин, а вьюга.

– Вьюгу нельзя победить мечом, – говорила она. – Ее можно только переждать. И если ты не готов сидеть взаперти неделями, север не для тебя.

Мясо оказалось невероятно вкусным – сочным, с хрустящей корочкой и запахом дыма. Я ела и чувствовала, что впервые за долгое время просто отдыхаю. Без мыслей об учебе, о тренировках, о Кайшере.

Особенно о последнем. Если честно, я была очень рада, что он занят и мы не можем видеться. Потому что поведение красавчика-декана наводило на мысли, и они мне не нравились.

Нет, с одной стороны, очень нравились! Любой девушке приятно внимание такого мужчины, но с другой – это самое внимание мне совсем не нужно и даже вредит.

А откровенный, истинно мужской взгляд Кайшера Эйдана мне тогда явно не померещился. Как и его руки, сжавшиеся на моей талии, когда он меня поймал. Помнится, он говорил, что планирует брак… Может, передумал и все же решил жениться на мне? Иначе я не понимаю, к чему все это!

– Ты чего задумалась? – спросила Дорна, заметив, что я уставилась в одну точку.

– Так. – Я отмахнулась. – Вспомнила кое-что.

Она не стала расспрашивать. Дорна вообще обладала одной совершенно прекрасной, на мой взгляд, чертой: умела вовремя замолчать.

Мы еще поболтали о пустяках – о погоде, о том, где в Хармаре можно купить настоящую северную соль и почему южане никогда не научатся правильно солить мясо. Потом расплатились, поблагодарили Торгрима и вышли на улицу.

Город уже зажигал фонари, и вечернее небо было усыпано звездами. Мы шли не спеша, наслаждаясь прохладой и тишиной. Где-то вдалеке слышались голоса, но здесь, в этой части Хармара, было спокойно.

У самого общежития нас ждал сюрприз.

У крыльца, засунув руки в карманы, стоял Кристиан. Увидев нас, он расплылся в улыбке и сделал шаг навстречу.

– Дорна! А я тебя ищу!

– Нашел. – Она так покраснела, что я заметила это даже в сумерках, и, повернувшись ко мне, добавила: – Айлин, я немного погуляю. Не жди.

– Не буду, – ответила я, пряча улыбку.

Кристиан кивнул мне, бросив короткое: «Привет, Айлин», и они с Дорной ушли в сторону парка. Я смотрела им вслед и мысленно посмеивалась над первой характеристикой, которую Дорна – не так давно, между прочим, – дала Кристиану: «очень красивый и очень тупой». Неужели все же нашлись другие достоинства?

Я вошла в блок, скинула туфли у порога и прошла в гостиную. И замерла.

В дверях своей комнаты, скрестив руки на груди, стояла Лира. Она пристально смотрела на меня, и от этого взгляда по спине пробежали мурашки.

В последние дни Лира держалась странно. Она не подходила, не язвила, не пыталась завести разговор. Просто смотрела – иногда из-за угла, иногда в столовой, иногда в коридоре. Взгляд у нее был тяжелый, изучающий, и каждый раз, когда я его ловила, внутри появлялось неприятное предчувствие.

– Ты поздно, – сказала она.

– Гуляла, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– С Дорной?

– С Дорной.

– Понятно.

Она помолчала, потом развернулась и ушла в свою комнату, не закрыв дверь. Я мельком заглянула внутрь – там было чисто, вылизано, кружевные занавесочки, фарфоровые статуэтки и идеально заправленная кровать. Все аккуратненько и по своим местам.

Вообще весь этот образ кружевной, воздушной комнаты напоминал мне про ту жизнь, что была до гибели отца. Когда я была любимой и единственной дочкой, которую баловали, покупали кукол и любые игрушки, и в подругах у меня были такие же залюбленные девчонки.

На их полочках и подоконниках тоже часто стояли фарфоровые безделушки, какие я видела в комнате Лиры.

Я вошла в свою комнату и закрыла дверь.

На контрасте с Лиркиной стерильностью мое жилье выглядело обжитым, полным, как я это называю, небрежной уютности. Хильда не соглашается и говорит, что бардак есть бардак!

На столе громоздились книги, блокноты, исписанные листы, а один из стульев уже превратился в мини-филиал шкафа. Надо развесить все же все по местам… На подоконнике Хильда устроила себе подобие гнезда, где сейчас, распушившись, спала, а под кроватью, в коробке, Финик оборудовал тайник. И я подозревала, что туда стекаются все мелкие блестящие вещицы, которые он умудрялся стащить. Как минимум пары подвесок и браслетика я недосчиталась в последнее время!

Я плюхнулась на кровать, обняла пискнувшего шуршика и, довольно вздохнув, еще раз осмотрела комнату.

Все же именно место жительства обычно несет на себе самый яркий отпечаток владельца. А так как у меня особо не было близких подруг, то и в гостях я бывала буквально несколько раз.

Вообще, к моменту моего взросления случился грустный каламбур. Я носила благородное имя, и мы всеми силами пытались сохранить остатки состояния Тарри, но жить в соответствии с виконтским титулом уже не могли.

Дети – в целом злой народ, а подростки еще и повторяют за взрослыми, несмотря на весь показной бунт. Потому прежние подруги последовали примеру своих матушек и перестали с нами общаться. Да и о чем с тобой говорить, если ты не была на последнем пикнике, не ездила с папенькой на оздоравливающие воды и тем более не собираешься дебютировать в высшем свете? Ни в шестнадцать лет, когда в первый раз показывают будущих невест обществу, ни в восемнадцать, когда им уже начинают искать женихов.

Нет, дядя хотел оплатить мой дебют! Но мы с мамой были против. Хотя бы потому, что это подсадило бы нас обеих на иглу обеспечения Теодора Рейнвуда – ты не можешь один раз заказать три платья и в них ходить. А одними платьями дело не ограничивается! Туфли, шляпки, драгоценности, экипаж для выездов… все те бесполезные траты, без которых мы отлично бы обошлись.

И «дебют» – это не один бал, а целый сезон мероприятий, которому ты должна отдаваться полностью. И обычно ты либо образованная, либо светская. В данный момент третьего было не дано, особенно если учесть, что летом мне приходилось заниматься, чтобы в течение года как-то тянуть университетскую программу.

К моему большому сожалению, я не хватала звезд с небес и в плане вгрызания в гранит науки была скорее упорным работягой, чем очень умной девицей.

Ну и зачем в принципе выезжать, если замуж выходить тебе противопоказано по тривиальной причине, которую ты еще и объяснить никому не можешь?

В общем, от желания дядюшки помочь мы с трудом, но отбились, сообщив, что его любимая племянница влюблена в знания. Но он все равно посылал меня на свидания, надеясь, что однажды что-то щелкнет не в мозгах, а в сердечке.

Я вздохнула, отпустила чуть придушенную моей любовью животину и, напоследок почесав Финика за ухом, пересела за стол.

Завтра нужно было идти в библиотеку – сдавать книги и брать новые, а стало быть, надо все заранее подготовить. Откопать листок, на котором записаны названия того, что я должна взять в следующую очередь, например.

Финик, как следует отряхнувшись, перепрыгнул с кровати на столешницу, а точнее, на одну из бумаг на ней, и проскользил на листе почти до стены. С трудом остановился, отдышался и с укоризной спросил:

– Госпожа, вы опять будете работать? Уже поздно! Вам нужно спать!

– Мне нужно найти список, – отрезала я, перебирая стопки.

– Список подождет, – вмешалась проснувшаяся Хильда с подоконника. – А здоровье – нет.

– Я всего пять минут.

– Твои пять минут всегда превращаются в час, – парировала сова. – Ложись. Завтра разберешься.

Я хотела возразить, но поняла, что они правы. Глаза слипались, в голове шумело, и строчки из книг вряд ли сложатся в осмысленные предложения.

– Ладно, – сдалась я, отодвигая стул. – Уговорили.

Финик довольно запищал и первым умчался к кровати, свернувшись клубком на подушке. Я переоделась, погасила свет, и комната погрузилась в тишину.

Лежа в темноте, я слушала, как за окном шумит ветер, и думала о завтрашнем дне. Пожалуй, кроме прочего, стоит воспользоваться опрометчивым приглашением Ревора и прийти в виварий, как минимум помочь, а как максимум… хотелось бы, чтобы у меня появилась зона ответственности!

Как понимаю, декан не нагружает сразу, но мне очень уж хочется начать вливаться в местную жизнь.

* * *

До библиотеки я в итоге добралась уже после обеда. Поднялась по ступенькам и толкнула тяжелую, массивную створку входной двери.

В просторном помещении с уходящими под потолок стеллажами было тихо и пахло пылью. А еще тем особым запахом, который бывает только в старых книгохранилищах, а Хармарской академии уже не одно столетие. Где-то в глубине зала мерно тикали часы, и этот звук, ровный и спокойный, настраивал на работу лучше любых слов.

Я подошла к стойке, сдала стопку и протянула список новых изданий.

– К сожалению, – библиотекарша виновато развела руками, – многих из этих книг сейчас нет в наличии. Кто-то взял их на прошлой неделе и до сих пор не вернул.

– Все? – поразилась я. – Даже подшивки журналов?!

– Поразительно, но да!

– А когда вернут?

– Не могу сказать. – Она покачала головой. – Книги вы можете заказать, но, к сожалению, придется ждать.

Очень, ну просто очень странно, что большая часть списка вдруг испарилась из доступа! Притом тома-то не в единственном экземпляре! Как вообще такая ситуация могла сложиться?!

– Подборка находится у одного человека? – подозрительно уточнила я.

Девушка за стойкой поправила очки и ответила:

– Сами понимаете, я не могу разглашать личные данные. Но касаемо вашего вопроса – книги брали несколько студентов.

Очень интересно. Зачем кому-то настолько специфическая литература, да еще и студентам? Аспирантов же на кафедре не так много, да и библиотекарша не о них говорила…

И что делать? Идти к декану и говорить, что этого нет и дайте мне другой список?.. Я вздохнула, нервно постучала пальцами по столу и спросила:

– А есть ли что-то похожее по тематике?

– Минуточку… – Библиотекарша повернулась к магической картотеке – высокому шкафу с мерцающими ячейками, где хранились сведения обо всех книгах. Она провела рукой по одной из панелей, что-то прошептала, и в воздухе загорелись едва заметные руны. – Вместо вот этого, «Сравнительной анатомии высших птичьих видов» магистра Торвальда, я могу порекомендовать вам труд «Орнитоморфные формы в эволюции разумной нечисти» леди Сильваны Эрре. Но, к сожалению, он находится в золотой секции читального зала и выносить его нельзя. Но есть еще несколько книг навынос.

– Меня устроит, спасибо!

Библиотекарша кивнула и проводила меня в дальний угол, где за высокими стеллажами прятались столы и лампы с зелеными абажурами.

Через несколько минут она вернулась со стопкой книг. Среди них были два толстых тома в темно-зеленых переплетах. На корешках золотом вытиснено название и имя автора. Я провела пальцами по корешку, чувствуя под подушечками тисненый узор.

– Если понадобится помощь – обращайтесь, – сказала библиотекарша и откланялась.

Я раскрыла первый том, достала блокнот и тетради, настроила артефактную ручку и погрузилась в работу.

Слышала, как где-то вдалеке пробили часы – три удара. Потом четыре и затем пять. Потом я перестала считать. Делала выписки, конспектировала главы и перерисовывала схемы – в общем, работа горела!

Солнце за окном опускалось все ниже, и на определенном этапе мне стало не хватать верхнего света. Зажгла «светлячок» под зеленым абажуром. Теплый свет упал на страницы, делая их золотистыми, почти живыми, и я ласково провела ладонью по старой бумаге.

Я уже исписала немало листов, когда услышала шаги.

– Айлин? – раздался знакомый голос. – Ты тоже здесь работаешь?

Лира стояла в проходе и приветливо мне улыбалась, словно и не она вчера вечером зыркала на меня так, будто я лично разорила все ее семейство.

– Как видишь, – ответила я, вновь опуская голову.

Интересно, ты же догадливая девочка и уйдешь сама?

– Можно я присяду? В основном зале шумно, а мне нужно кое-что дописать.

К сожалению, девочка была не сообразительная, а потому, не дожидаясь моего согласия, села напротив и поставила на стол принесенную с собой кружку с чаем. Кружка была красивая – фарфоровая, с ручной росписью. Пар поднимался над ней тонкой струйкой, пахло мятой и липой.

– Здесь можно пить и есть? – Я указала на напиток.

– Вообще нет, – лукаво улыбнулась аспирантка с теоретического, доставая свои бумаги и книги. – Но леди Сая разрешает мне немного шалить. Как уже говорила – я на хорошем счету. А как твои успехи? Тяжело учиться?

– Нормально, – ответила я, стараясь не отвлекаться.

– Это просто чудесно, а то говорят, что тебе уже несколько тренировок понадобилось. – Она улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило зубы. – Только поступила в аспирантуру, а уже столько контактов с научным руководителем. Феноменально! Я со своим за первый триместр раза два виделась.

Я промолчала, прекрасно поняв, куда эта зараза клонит, и решив, что самая лучшая стратегия – ее попросту игнорировать. Лучше сосредоточусь на учебе, как раз страница недоконспектирована.

– Ты только не переутомляйся, – продолжала Лира. – А то знаешь, как бывает: стараешься, стараешься, а потом – бац! – и все зря.

Моего благого настроя быть тихой паинькой хватило ровно на полминуты. Я отложила ручку и, подавшись вперед, прямо спросила:

– Лира, ты к чему ведешь?

– Ни к чему. – Она пожала плечами и потянулась за кружкой. – Просто беседую.

Я снова уткнулась в конспекты, стараясь не обращать на нее внимания. Но шансов проигнорировать дальнейшие события у меня было ноль целых ноль десятых.

Лира потянулась за чаем, пальцы скользнули по гладкой поверхности, и кружка опрокинулась прямо на мои листы! Темная жидкость растеклась по бумаге мгновенно, впитываясь, размывая чернила, превращая часы работы в бесформенные кляксы.

Я успела отодвинуть книги – они не пострадали. Но конспекты… мои бедные конспекты!

– Ой! – воскликнула Лира, хватаясь за носовой платок и пытаясь промокнуть лужу. – Айлин, прости, я такая неуклюжая!

Она суетилась, промокала лужу, но я заметила, что ее глаза блестят. Не от огорчения – от удовольствия.

– День работы, – тихо сказала я, ощущая вымораживающую пустоту внутри.

– Ой, прости, пожалуйста! – Лира не переставала причитать. – Я нечаянно. Ты же веришь, что я нечаянно?

Я посмотрела на нее. На испуганное лицо, на дрожащие руки, на кружку, которая стояла слишком далеко от ее бумаг и слишком близко к моим.

– Верю, – сказала я ровно. – Конечно, верю.

Лира облегченно вздохнула, собрала свои вещи и ушла, бормоча что-то про «ужасный день» и «надо же быть осторожнее».

Я осталась сидеть, глядя на испорченные листы, и слушать, как голос виновницы происшествия стихал за стеллажами.

Злость пришла не сразу. Сначала было просто пусто – как бывает, когда понимаешь, что тебя только что обыграли, и даже возразить нечего, потому что формально все случайность. Подумаешь, кружка упала. Бывает! А то, что упала именно так, именно туда, именно сейчас, так это совпадение, и поди докажи обратное.

Я аккуратно сложила мокрые листы, закрыла книги, поблагодарила леди Таринис и вышла, спустилась по ступенькам и остановилась, зажмурившись. Просто постояла секунду, чувствуя, как ветер трогает волосы.

Ничего страшного, Айлин. Перепишешь. Ты все помнишь, это займет часа два, от силы три.

Но уговаривания не помогли и злость не ушла. Лишь стала сдержаннее, осела где-то под ребрами и лежала там, не требуя немедленных действий. То, что Лира пакостница, известно давно. Даже не знаю, почему я решила, что в Хармаре что-либо изменится?..

Но в этот раз я точно не собиралась позволить ей портить мою жизнь! Правда, пока не знаю, просто ума не приложу, что можно сделать взамен. Гадости, которые она мне устраивала раньше, казались слишком или мелкими, или подлыми, чтобы возвращать их в ответ.

Не хотелось опускаться до подобного.

Ладно! Я заправила за ухо выбившуюся из прически прядь и, поправив сумку на плече, прерывисто выдохнула, глядя вдаль.

Над академией плыли низкие облака, и фонари уже зажглись, хотя до темноты было еще далеко. Я спустилась по ступеням, прижимая к груди стопку книг, и уже почти свернула к общежитию, когда едва не врезалась в человека, идущего к лестнице.

– Осторожно.

– Профессор. – Я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Говоря откровенно, профессор Эйдан – последний, кого я хотела бы видеть в таком злом, уязвимом состоянии!

Потому что его присутствие не успокаивало, а волновало, будоражило… Он мужчина-проблема, а не мужчина-отдушина.

– Мисс Тарри. – Декан чуть наклонил голову. – Выглядите расстроенной.

– Просто день неудачный, – ответила я, делая шаг в сторону, чтобы обойти его и просочиться между высокой фигурой и каменными элементами перил крыльца.

К сожалению, он и не подумал поиграть в джентльмена и сдвинуться с пути, наоборот, развернулся так, что сбежать стало трудновато. Разве что прямо протискиваться между ним и каменным столбом!

– У всех бывают неудачные дни, – сказал декан спокойно. – Не хотите рассказать?

Я с некоторым удивлением подняла на него глаза, пытаясь понять, откуда вообще взялась такая настойчивость. Он слепой и не видит выражение моего лица?

Да нет, явно все понимает… вон какой внимательный взгляд.

– Не хочу, – честно ответила я. Не желалось даже представлять, как я делюсь типично бабскими подлянками и неприятностями.

– Хорошо. – Он пожал плечами, но, к моему удивлению, пропускать дальше и не подумал. – Айлин, у вас волосы выбились.

Протянул руку и, прежде чем я успела отшатнуться, поправил прядь, упавшую на лицо. Кончики пальцев скользнули по щеке легко, почти невесомо, будто случайно.

– Так лучше.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле, в голове шумело, а единственное, что я могла, – это стоять и не дышать.

Декан же пристально смотрел на меня – спокойно, без улыбки, но с выражением, которое я не умела правильно назвать. Да и не хотела, если быть совсем уж откровенной.

– Ты голодна?

Вопрос был настолько неожиданным, что я лишь недоуменно хлопнула ресницами.

– Что?

Даже не знаю, что меня больше озадачило, – очередной переход на фамильярное обращение или суть его вопроса.

– Ты работала несколько часов, – сказал он. – В столовой сейчас уже пусто. Здесь рядом есть приличное место, всего минут пятнадцать идти.

– Вы приглашаете меня поужинать? – уточнила я, потому что предпочитала называть вещи своими именами.

– Да, – сказал он без малейшего смущения.

И, главное, смотрит так прямо, бесстрастно… и ждет. Красавчик-декан явно не имеет привычки повторять дважды? И отказы, подозреваю, получает нечасто.

А еще этот взгляд я уже видела. Тогда, когда он поймал меня в саду и его руки сжались на моей талии чуть дольше, чем требовалось. Опасный взгляд.

– Я ценю предложение, – медленно начала я, – но у меня семь страниц конспектов, которые нужно переписать до завтра.

– Конспекты подождут час, – безмятежно ответил мне мой научный руководитель, который, вообще-то, должен радеть за мою диссертацию!

– Боюсь, что если подождут, то я забуду половину. Книги не разрешают выносить.

– Значит, после того, как перепишешь. Я подожду.

– Я поздно закончу!

– Меня это не смущает.

Ужас какой!

Я посмотрела на его совершенно невозмутимое лицо, на спокойную уверенность человека, которому не приходит в голову, что может быть иначе, – и поняла, что просто жизненно необходимо показать самоуверенному господину, что иначе быть может.

– Ой, но я совсем не могу, меня ждет Дорна, это моя новая подруга с боевого, – с улыбкой начала я. – У нас уже планы, и было бы нехорошо заставлять ее ждать, не так ли? Но вы такой вежливый, мне очень приятно!

– Мм… как скажете. – Эйдан задумчиво-оценивающе на меня посмотрел и медленно кивнул. – Всего доброго, мисс Тарри.

А вот оно и заветное «вы», показывающее, что мы свернули обратно на рельсы рабочих отношений.

Вопрос – как надолго?

Еще раз кивнув на прощание, я быстро пошла к общежитию. А по дороге лихорадочно пыталась придумать, что же мне теперь делать?!

Неужели он действительно передумал и решил жениться?

Или просто хочет приятного приключения?.. Но, право, он же мало того, что декан и самая вожделенная цель всех дам в академии, так еще и в целом очень красивый мужик.

Он, по идее, может найти себе развлечение решительно везде, так зачем следить на собственной территории?..

В общем – ничего не понимаю!

И самая рабочая стратегия, по всей видимости, – «прелесть какая дурочка».

А если дурочка нам не поможет, то придется играть в открытую, чего, конечно, не хотелось бы. Открыто посланные мужчины превращаются в такие замысловатые бумеранги…

Возвращаются просто крышесносно.

А это не всегда хорошо!