Но задавать такой вопрос вслух было еще более некорректно, чем провожать студентку, а потому я со вздохом двинулась следом.
Мы шли молча, и молчание было уместным. Те минуты, которые почему-то не хочется заполнять пустой болтовней. Академия вокруг жила своей жизнью – где-то хлопнула дверь, из окна верхнего этажа донесся чей-то смех, в кустах справа кто-то загадочно шуршал.
Когда мы дошли до развилки у главного корпуса, декан внезапно заявил:
– Сегодня ночью посвящение.
Я покосилась на него.
– Я уже не первокурсница.
– Знаю. – Он остановился у крыльца общежития. – Именно поэтому советую.
Я открыла было рот – и закрыла. Потому что вопрос «что именно вы имеете в виду» прозвучит глупо, а ответа на него я все равно не получу.
– Всего доброго, мисс Тарри.
– Всего доброго, профессор Эйдан, – эхом откликнулась я и, махнув рукой, взбежала вверх по ступенькам, спиной ощущая пристальный взгляд мужчины.
Массивная дверь хлопнула позади, и я передернула лопатками, избавляясь от ощущения чужого взгляда.
Вообще, посвят, конечно, штука интересная.
В Торнвудском я была только на официальной части – торжественной, с речами и свечами. Неофициальная начиналась вечером, когда старшекурсники тащили первокурсников в парк или в общаги, и там уже было все то, о чем потом вспоминают со смехом или с легким стыдом.
Но туда меня мама не пустила.
Правда, я особо и не рвалась: в семнадцать лет перспектива провести ночь в шумной компании незнакомых людей казалась мне куда менее привлекательной, чем книга и горячий чай.
Ну и маскировка. Куда без нее.
Много алкоголя и мало контроля – не лучшее сочетание, когда тебе есть что скрывать.
Поднявшись на свой этаж, я зашла в седьмые апартаменты и обнаружила, что дверь в комнату Дорны приоткрыта. Изнутри доносилось негромкое пение – северянка явно была в прекрасном расположении духа.
– Айлин, это ты? – позвала она, видимо услышав стук входной двери.
Я скинула туфли и, пройдя через гостиную, сунула голову в комнату соседки.
– Ага. Привет!
– Заходи-заходи, – поманила меня рукой Дорна и вновь отвернулась к зеркалу, чтобы поправить кружевной ворот.
И вообще сегодня северянка была чудо как хороша – рыжие кудри распущены, легкое платье, которое я раньше не видела. Она и так очень симпатичная, но сейчас выглядела так, что я с охотой поверила бы, что за нее сражались лучшие воины фьордов.
Я с любопытством огляделась.
В комнате Дорны царил характерный для переезда беспорядок – разбросанные вещи, коробки, в которых явно долго копались, пытаясь найти что-то, при этом не разбирая все остальное. Разве что щит с родовым гербом уже висел над кроватью, клинки тоже нашли свое место на стене. На подоконнике выстроились в ряд костяные фигурки, а на столе среди учебников сидела потрепанная кукла в национальном костюме.
– Это что? – Я кивнула на куклу.
– Бабушкин подарок. – Дорна даже не обернулась. – Не трогай.
Я и не тронула. У каждого свои неприкасаемые штучки, и хорошо, когда их обозначают сразу, а не когда ты уже сломала что-нибудь ценное и пытаешься объяснить, что это случайно.
– У тебя так много всего… – покрутила головой я.
– Вынуждена признать: я весьма сентиментальна по части вещей, – усмехнулась девушка, прищурив один глаз и другой подкрашивая черным карандашом. – Где ни бываю – постоянно притаскиваю что-нибудь интересное, а потом думаю, куда это впихнуть. И то, что в Хармаре аспирантам дают комнату, весьма меня расслабило, конечно. Так что вот уже сколько дней как переехала, у Лирки все вещи по полочкам-вешалочкам, а я, можно сказать, «живу на чемоданах».
– И как тебе новое здание? – Я обвела рукой все вокруг.
– Светлое, чистенькое, новенькое – как оно может не нравиться? – Дорна наконец повернулась. – Ладно, хватит о быте. Ты в Хармаре первый год, так что я тебе все объясню. Ты же идешь на посвят, само собой?
Я кивнула и устроилась на диванчике, ощущая воодушевление. Надо же, как удачно все складывается! У меня, судя по всему, будет сопровождающий на сегодняшнем празднике жизни!
– Конечно, иду!
– Тогда слушай.
Она повернулась и принялась объяснять с видом человека, которому этот рассказ доставляет искреннее удовольствие и не на шутку воодушевляет.
– Обожаю хармарские праздники! Они тут прямо особенные, если честно! Даже жаль, что у меня последний год… В общем, днем была официальная церемония, а сейчас вечер и начинается, по сути, все самое интересное. Сначала каждый факультет расходится по своим местам, ну и там всякие посвяты разной степени жесткости, а после выжившие собираются на большой поляне в южном парке. Там уже общая тусовка до утра – еда, музыка, костры.
– А преподаватели? Они нормально на все это реагируют?
– Посвяты дело интересное, и на них ходят не только студенты!
– А кто еще? – откровенно удивилась я.
– Административный состав, да и нет-нет некоторые преподы. – Дорна подмигнула.
– Прям преподы?!
– Ну, под масками-иллюзиями. Но мы особо не присматриваемся, это вредно для веселья.
– А зачем они-то ходят?!
– Потому что веселье у нас очень буйное, и, как понимаю, ректоры достаточно либеральные и запрещать его не планируют. Вот не знаю, как станет мести новая метла леди Рейнвуд, но надеюсь, что в этом плане ничего не поменяется.
– То есть они контролируют, чтобы развлечения не вышли за рамки?
– По мне, скорее развлекаются сами, – хмыкнула Дорна.
– А как их отличить?..
– А стоит ли? Приятное приключение с опытным мужчиной еще никому не повредило, – подмигнула она.
– Понятно, – сказала я нейтрально.
Приятное приключение с опытным мужчиной…
Именно такой вроде как рекомендовал мне сегодня не сидеть дома, не так ли? Может, я себе и надумываю, конечно…
Так, лучше вообще про это не думать сейчас!
– Ну и отлично. – Дорна снова повернулась к зеркалу. – Кстати, у меня на эту ночь обширные планы.
– Какие?
– Планирую взять в оборот твоего этого… – Она прищелкнула пальцами. – Очень красивого и очень тупого. Мы еще на боевом пересекаемся, его из Торнвуда направили… почему-то.
Кандидатура была всего одна, и я, хихикнув, озвучила имя:
– Кристиан?
– Да, но не суть. Беру в плен горячих объятий и не отпускаю до утра, – промурлыкала девушка и подмигнула мне. – Пока не скажет стоп-слово.
– Дорна, ну ты… – Я даже восхищенно развела руками.
– Но так как он тупой, то стоп-слова не скажет. Удобно, а? – расхохоталась северянка.
– Не могу сказать, что буду за тебя болеть, но точно порадуюсь.
– Благородно, – кивнула она. – Ладно, беги прихорашиваться. Мы с тобой сначала пойдем в общагу боевиков, я тебя познакомлю с приятными ребятами-пятикурсниками, а потом уже на общую поляну все вместе двинем!
Я лишь кивнула и, пританцовывая под мурлыканье северянки, пошла одеваться сама.
На контрасте с комнатой Дорны моя была аккуратной, чистой и даже какой-то… безликой, что ли. Из памятных безделушек у меня только Хильда и Финик. Притом о сове напоминал сейчас разве что пустой насест, а шуршик просто дрых, соорудив гнездо из покрывала и одеяла на моей кровати.
И надо бы шикнуть на звереныша – мы все же специально ему домик сделали, – но он так мило дергал ушками и носиком… в общем, я слаба.
Двинулась к шкафу и, распахнув дверцы, критически обозрела ассортимент.
Итак, в чем же можно пойти вливаться в студенческую компанию?
Вариантов, честно говоря, было немного.
Костюмы отпадали сразу, парадное платье тоже мимо, не хватало еще явиться на поляну, как на бал. Я перебрала несколько вешалок, задумчиво покусывая губу.
Длинное, темно-синее – красивое, но в нем я буду похожа на преподавательницу. Точно нет. Светлое, с кружевом – слишком нежное, его бы на свидание, где нужно хлопать ресничками и легкомысленно хихикать.
А вот это…
Я вытащила платье, которое взяла почти в последний момент, когда собиралась в Хармар. Простое, темно-вишневого цвета, с длинным рукавом и неглубоким вырезом. Сидит по фигуре, но не в обтяжку. Удобное. И цвет – неброский, но в сумерках будет смотреться хорошо.
– Пожалуй, – сказала я вслух.
Особенно если добавить узкий пояс и длинную цепочку с крупной, но лаконичной подвеской. Волосы распустим, глазки накрасим и даже можно капнуть чуточку духов на запястье – не приключений для, а настроения ради!
В итоге я крутанулась возле зеркала и осталась безусловно довольна собой. Темные волосы спускались по плечам, обрамляя узкое лицо с темными же глазами, ну и вишневый цвет оттенял белизну кожи.
Нормально. Даже хорошо!
Хотя, наверное, с настоящим цветом волос это все смотрелось бы в разы более эффектно. Но тут уж ничего не попишешь!
Финик приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с кровати и снова закрыл.
– Красивая, госпожа, – пробормотал он сквозь сон. – Только осторожнее там. А вдруг монстры? Или злодеи.
– Финик, это студенческий праздник.
– Ага, – сонно согласился он. – Монстры точно будут.
Финик перевернулся на спину и теперь лежал, раскинув лапки, с видом существа, у которого нет никаких проблем в этом мире.
Счастливчик.
Я тихонько прикрыла за собой дверь.
Дорна уже ждала. В легком платье, с распущенными волосами и серьгами-лунами в ушах, она выглядела так, будто сошла с картинки из тех самых северных легенд, которые я читала в детстве.
– О, всего десять минут – и такой результат, – оценила она, оглядев меня с ног до головы. – А ты умеешь собираться.
– Стараюсь, – усмехнулась я. – Идем?
– Идем.
Академия уже праздновала: слышалась музыка, смех, чьи-то восторженные крики.
– Слушай, – сказала Дорна, когда мы свернули на дорожку к общежитию боевиков. – Ты же понимаешь, что твой профессор тоже может там быть?
– Что? – удивилась я, никак не ожидавшая такой темы.
– Ну, под маской. Или под иллюзией. Я же говорила: преподы иногда приходят.
Вот зараза, а?!
– Дорна, ты специально?
– Конечно, – хохотнула она. – Твое лицо того стоило. Не бойся, даже если он там будет – ты его не узнаешь.
– Обнадежила, – буркнула я.
Но от ее слов внутри все равно поселился маленький червячок тревоги. Или предвкушения?
– Ладно, – сказала я, встряхнув головой. – Веди уже, воительница. Познакомишь меня со своими ребятами.
Дорна улыбнулась и ускорила шаг.
Кайшер вошел в спальню и щелкнул пальцами, зажигая магические светильники. На столе у окна уже ждала небольшая шкатулка. Он открыл инкрустированную драгоценными камнями крышку и достал базовый амулет для коррекции внешности. Сильных изменений и не нужно – скорее упростить то, что уже есть.
Посвящение было одной из немногих традиций, которые Кайшер Эйдан не просто терпел, но и искренне ценил.
Она появилась давно – еще в те времена, когда Хармарская академия была совсем молодой и студентов едва хватало на два факультета. Тогда он впервые надел иллюзию и вышел в ночь вместе со всеми – просто чтобы посмотреть. И остался там до утра.
Это единственный вечер в году, когда можно позволить себе побыть кем-то другим. Не деканом, не ламиром, не последним принцем вымирающей расы, остатки которой Кайшеру едва ли не пинками приходилось сгонять на собрания.
Он снял сюртук, повесил на спинку стула. Рубашку оставил, только закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц. Ну что, осталось сменить штаны и натянуть любимые высокие ботинки. Ну, и кожаная куртка, куда ж без нее.
Девушки почему-то очень любят парней в коже. А если артефактную серьгу в ухо добавить – в целом можно и без природного обаяния справиться.
– Наряжаешься? – раздалось с подоконника.
Кайшер покосился в сторону ухмары. Пуся сидела в своем излюбленном змеином облике, свесив хвост вниз, и смотрела на него с откровенным любопытством.
– Ты еще здесь? – спросил он. – А должна быть с новым письмом у Фейна!
– Письмо подождет! – Она подплыла ближе и зависла туманным облаком у его плеча. – Там будет интересно. Там будет и нечисть, и студенты, и вообще жизнь кипит, а я тут как почтальон – туда-сюда.
– Фейн уже второй месяц не отвечает, – терпеливо сказал Кайшер, снимая с пальцев узнаваемые кольца-печатки и убирая в шкатулку. – Сбор Круга через месяц, и мне нужен ответ.
– Он скажет, что придет, и не придет. Как всегда.
– Вот поэтому не просто отнеси ему мое письмо, а дождись, пока эта рептилия напишет ответ и пришлепнет личной печатью.
– Да стоит ли с ним вообще возиться? – возмутилась Пусинда. – Он же вообще в последний раз напрямую сказал, что «пока коллеги не решат вопрос с бабами – собираться смысла нет!».
Кайшер только усмехнулся. Он бы и сам не отказался решить вопрос с бабами! Но для этого нужно как минимум поговорить с Многоликим. А чтобы поговорить с Многоликим, надо, во-первых, найти оборотня-проводника, на чей зов бог ответит, а во-вторых, достать артефакт, который позволит разговору состояться.
И, к сожалению, в отличие от проводника, артефакт им какой угодно не подойдет. Нужен тот самый, что до сих пор хранится в подземельях царского дворца бывшей Ламирии.
Куда спускаться – чистое самоубийство. Но сейчас, видимо, придется, потому что проводник, хотя и не оборотень, у него странным образом появился. Но сначала стоит все же удостовериться, хотя поделиться информацией с другими ламирами Кайшер планировал уже сейчас.
А Фейн… с годами его характер становится все более отвратительным и грубым. У северян нахватался, что ли?
С этим ламиром у него всегда были паршивые отношения, потому что тот считал (и небезосновательно), что во всех бедах виноват именно последний принц Ксилот.
– Давай я утром слетаю? – продолжала канючить Пусинда. – Возьми меня с собой! Или просто дай остаться! Посвят – это же куча эмоций. Я смогу покушать!
– Я тебя кровью недавно кормил.
– Сравнил мне деликатес с плотным обедом.
– Не обсуждается.
Ухмара обернулась вороной, явно матерно каркнула в сторону хозяина и, схватив лежащее на подоконнике письмо, вылетела в окно.
Туда ей и дорога, в самом деле!
Кайшер ходил на посвящения, совмещая приятное с полезным: нужно проследить, чтобы буйные студенческие гулянки не переросли в нечто, требующее вмешательства администрации, ну и позволить себе небольшое приключение, если звезды сойдутся. Обычно они сходились.
В прошлом году ухмара высунулась из стены в самый неподходящий момент, и у преподавательницы с кафедры стихийников мгновенно испортилось настроение. Ночь была безнадежно испорчена.
Кайшер усмехнулся, вспомнив об этом.
В позапрошлом году та же преподавательница была вполне доступна. Ночь прошла неплохо. Притворяться студентом было откровенно забавно – она так и не поняла, с кем провела время, хотя наутро, судя по всему, у нее появились подозрения.
В общем, посвяты профессор Эйдан искренне любил. Потому что именно в эту ночь у него была возможность стать мужчиной или даже парнем, которому не триста лет, а ровно столько, на сколько он выглядит.
Он надел амулет.
Теплая волна пробежала по лицу, щекоча кожу. Иллюзия накладывалась мягко, привычно – он проделывал это сотни раз. Чуть темнее волосы, мягче черты лица, никакой усталости в глазах. Застегнул куртку, поправил воротник…
– Что ж, – сказал он своему отражению, – посмотрим.
Поляна гудела. Треск пламени костров, музыка, смех – все это доносилось еще с дорожки, и Кайшер невольно замедлил шаг, просто чтобы послушать. Сотни лет, а каждый раз одно и то же – молодость шумит одинаково.
Он легко и привычно влился в толпу. Много лет практики сделали свое дело – он знал, как держаться, как двигаться, чтобы не выделяться. Взял у кого-то протянутый бокал, кивнул в знак благодарности.
Преподавательницу стихийников заметил сразу – она уже зажимала в углу какого-то счастливого третьекурсника. Ну и отлично. Кайшер мысленно пожелал им всего наилучшего и пошел дальше.
Потому что сегодня у него были совсем другие планы.
Айлин Тарри.
Когда они встретились в первый раз, девушка была яркой, дерзкой и острой на язык. Она не заискивала, не строила глазки, не пыталась понравиться. Вместо этого рассказывала про камнегрызов, врала про косметологию и предложила уменьшить ему нос.
Это было… освежающе.
После того, как они вновь увиделись в академии, она четко держала дистанцию, несмотря на осторожные попытки ее преодолеть. Кивала, улыбалась, но не подпускала ближе, чем на вытянутую руку. И каждый его осторожный шаг навстречу встречал вежливый, почти незаметный шаг назад.
Что само по себе было интересно.
А еще… еще ему хотелось проверить.
В своей реакции он не сомневался. Но понять, понравится ли девушке, – было необходимо.
Как ламир, он мог вызвать влечение у любой барышни. Это было в его природе – легкая, почти незаметная эйфория, которая кружила голову, но быстро проходила. С годами он научился различать: где естественное притяжение, а где – его проклятый дар, играющий с жертвой, как кошка с мышью. И теперь уже никогда не путал.
Возможно, поэтому он так легко отдал девушку Тасю ее нынешнему мужу – Эолу Девиальскому. Потому что, когда случился все же поцелуй… он безошибочно понял: никакой искры не было. Ни с его стороны. Ни с ее.
И без сожаления отдал ее Эолу, который к тому же явно был влюблен по уши и вел себя соответственно.
А тот ему в ответ такую гадость – статую!
Может, портрет дракона в ответ заказать и подарить на годовщину свадьбы? Ну а что, подарок отличный. Он много заплатит! Очень много. Возможно, даже найдет того скульптора и спросит, а не умеет ли он рисовать. И чтобы дракон у него вышел еще лучше, чем изваянный ламир.
Отойдя в сторонку, Кайшер покачал в руках бокал.
Айлин еще не было.
Но вот старшекурсники-боевики совместно с его аспирантом как раз тащат какую-то крупную нечисть для показательных боев.
Валушу, что ли?
Идиотизм не лечится. Хорошо, что он сегодня пришел все-таки!