Выйдя на улицу следующим утром, я сначала даже растерялась от количества людей и прочих разумных, что радостно спешили на завтрак в столовую. Оказывается, за эти несколько дней тишина Хармарской академии меня разбаловала!

В столовой большая часть мест была заполнена, и слышался гул голосов. Я даже улыбнулась ностальгическим воспоминаниям. Когда-то и я впервые пришла в Торнвудский университет и, затаив дыхание, стояла под аркой главного входа, которая символизировала начало совсем новой жизни.

Это был интересный и непростой этап, и чего скрывать, я рада, что он позади. И совсем не рада, что два его осколка сейчас сидят со мной за одним столом.

Лира, как всегда, восседала с идеальной осанкой, лениво помешивая чай и бросая насмешливые взгляды в мою сторону. Кристиан, расположившийся через два места от нее, с энтузиазмом уплетал третью порцию каши и громко обсуждал с соседом преимущества боевых топоров перед мечами. Голос у него был такой, что слышно даже через весь зал.

В общем, учитывая общую оживленность атмосферы, пропустить момент, когда все переменилось, оказалось невозможно.

Как и все, я повернулась к дверям, где в сопровождении секретаря и со свитой проректоров, в число которых входил и Кайшер, появилась моя тетя.

Несмотря на годы, она была все еще очень красивой женщиной. Статной, фигуристой, с яркой, броской красотой, которая с годами не превратилась в пародию на саму себя. Черное платье строгого кроя, без единой лишней детали. Только серебряная брошь с гербом академии на вороте и тонкий серебряный пояс. Платиновые волосы гладко зачесаны назад и собраны в низкий пучок под ажурной сеткой, на которой сдержанной роскошью сверкали капли бриллиантов.

Образ строгой наставницы, а теперь и ректора, ей очень шел. Прямая спина, плавные уверенные движения – в ней чувствовалась порода, которую не купишь и не подделаешь.

– Доброе утро, студенты, – звучно произнесла леди Морвенна, проходя через зал. – Хорошего дня и отличной учебы.

– Спасибо, леди ректор, – нестройным хором раздалось со всех сторон.

Судя по всему, тетушка направлялась не на возвышение, где сидели остальные преподаватели, а в отдельный кабинет. Как мне рассказывала Дорна, здесь была и общая столовая, и малая – для почетных гостей и высшего руководства, если оно желало уединения.

Ректор на ректора не приходится.

Предыдущий был более, так сказать, «близок к народу», несмотря на герцогский титул и должность Второго лорда Королевской службы безопасности. А вот тот, кто был до него, напротив, всегда ел отдельно.

Путь тети лежал мимо нашего стола.

Она скользнула по нему внимательным взглядом и, остановив его на мне, медленно кивнула в знак приветствия. Яркие голубые глаза скользнули дальше, достигли едва ли не подпрыгивающей от воодушевления Лиры – и на этот раз тетя не просто кивнула, но еще и улыбнулась.

И проследовала дальше.

На пороге кабинета Эйдан ее окликнул, с легким поклоном поцеловал протянутую руку и развернулся, направившись к общему преподавательскому столу. Тетушка проводила его взглядом, в котором ясно читалось: предпочла бы, чтобы он остался.

И ни одна девушка в этом зале ее бы не осудила. Включая меня – если уж совсем честно.

На этом интересные события за завтраком закончились. Я направилась в библиотеку: в книгах, что рекомендовал профессор Эйдан, было несколько разделов по поведенческим паттернам разумной нечисти в условиях неволи, которые я подзабыла со времен университета. Стоило освежить память до того, как меня отправят в виварий и я опозорюсь перед первокурсниками.

Тема увлекла настолько, что из библиотеки я вышла только к обеду – и то планировала вернуться. Но злоупотребила десертом и настолько объелась, что поняла: все свободное место в моем организме занято едой и багаж знаний туда уже попросту не поместится.

Стало быть, лучше прогуляться, а не сонно клевать носом за книжками.

На улице испортилась погода, поэтому я решила побродить по самой академии – благо сейчас было время занятий и коридоры оказались почти пусты. Вышла в холл и, чуть подумав, свернула в сторону витражной галереи, что соединяла его с административным корпусом.

Немного распогодилось, и выглянувшее из-за туч солнце сейчас стояло под нужным углом и рассыпало по каменному полу цветные пятна – синие, золотые, густо-красные. Я шла медленно, задрав голову, разглядывая сцены, на которые в прошлый раз не хватило ни времени, ни настроения.

Здесь было на что посмотреть.

Витражи шли вдоль всей галереи – высокие, почти до потолка, каждый в собственной свинцовой раме. Исторические сцены, если верить подписям на латунных табличках внизу. Основание академии. Первые студенты. Какой-то торжественный момент с подписанием чего-то важного, где все участники смотрели друг на друга с видом людей, которые уже жалеют о принятом решении, но отступать поздно.

Я медленно шла вдоль стены, читая таблички.

И остановилась.

Предпоследний витраж был больше остальных – занимал почти весь простенок между двумя арками. Цвета здесь подобрали иначе: не торжественные синие и золотые, а холодные серебристые с зеленым. Изображен был мужчина – судя по одежде, ученый или маг – и рядом с ним существо.

Огромное и гибкое. Змей, но не совсем – с большим сине-зеленым гребнем вдоль хребта. Серебристая чешуя была передана мастером удивительно точно: казалось, она переливается даже в сером свете пасмурного дня.

Я подошла ближе и прочитала табличку, на которой витиеватым шрифтом значилось:

«Талион Фэрст и его великий союзник. Год основания кафедры разумной нечисти».

– …и вот именно поэтому наш факультет считается уникальным! Нигде больше на континенте нет ничего подобного! – донеслось откуда-то сзади и справа.

Я обернулась.

Метрах в двадцати от меня обнаружилась группа. Человек пятнадцать студентов – явно первокурсники, потому что на их лицах было то особое выражение одновременного восторга и легкого ужаса, с которым смотришь на все в первые недели в новом месте. А перед ними, с видом человека, которому дали любимую игрушку и неограниченное количество времени, стоял Ревор.

Взлохмаченный, с блокнотом под мышкой, жестикулирующий с таким энтузиазмом, что блокнот периодически угрожал отправиться в свободный полет.

Он меня заметил, расцвел и помахал рукой.

Я помахала в ответ, собираясь двигаться дальше, но Ревор решительно вовлек меня в происходящее с искренностью человека, которому не приходит в голову, что кто-то может быть против.

– Айлин! Отлично, что ты здесь! – Он подтащил меня к группе без малейших церемоний. – Коллеги, это Айлин Тарри, аспирантка профессора Эйдана, между прочим выпускница Торнвуда! Живое доказательство того, что на наш факультет берут лучших.

Пятнадцать пар глаз уставились на меня.

Вот так вот с разбегу оказаться лучшей было неожиданно, потому я нервно помахала им рукой.

– Добрый день.

– Мы как раз остановились у моего любимого витража. – Ревор развернулся к стеклу так торжественно, будто сам его расписывал. – Кто-нибудь знает, кто здесь изображен?

Студенты уставились на витраж. Я тоже посмотрела – уже во второй раз за сегодня, но теперь иначе, со стороны, глазами человека, который видит впервые.

Серебристый змей с гребнем занимал добрую половину стекла. Рядом с ним – фигура мага, небольшая на его фоне, но явно не напуганная. Скорее… равная. Табличка внизу была отсюда не видна.

– Это ламир, – неуверенно сказала девушка с косичками.

– Именно! – Ревор просиял с видом преподавателя, у которого впервые за день ответили правильно. – Талион Фэрст и основатель нашей кафедры. Лично.

– То есть кафедру разумной нечисти основала… нечисть? – уточнил очкастый паренек. В голосе его читалось вежливое недоверие человека, который считает красивую легенду красивой легендой и не намерен этого скрывать.

– Соосновала, – поправил Ревор с удовольствием. – Совместно с Фэрстом. У них даже было несколько совместных научных работ… И это не выдумка, а задокументированный исторический факт! У нас в архиве хранятся письма Фэрста, его дневники, протоколы заседаний совета основателей – и везде упоминается соучредитель кафедры. Везде!

– Но ламиры же вымерли, – сказал кто-то из студентов. – И вообще про них очень мало известно. Собственно, основные данные предоставлены именно Хармарской академией.

Я с усмешкой покосилась на очкастого паренька, в речи которого отчетливо читалось то, что ламиры красивая легенда, в истинность которой он не верит. А Хармару в принципе скорее выгодно муссировать это дело и не давать забыть о том, кто именно стоял у истоков факультета.

– Вымерли, – охотно согласился Ревор. – Именно потому это так интересно! Последний задокументированный контакт с представителем расы – и он не где-нибудь, а здесь, в Хармаре.

Он явно наслаждался возможностью поделиться своими знаниями и подискутировать на очевидно любимую тему. Я тихонько придвинулась ближе – просто чтобы лучше слышать. Исключительно из профессионального интереса! Я нечистевед, в конце концов.

– А как он вообще здесь оказался? – спросила девушка с косичками.

– Вот! – Ревор воздел палец. – Прекрасный вопрос. Фэрст нашел его в Иммерзильских болотах. Там раньше была Ламирия – царство ламиров. После гибели расы от нее остались только развалины и болота. И вот Фэрст, будучи человеком феноменального бесстрашия и, надо признать, несколько безрассудным исследователем…

– Или просто безрассудным, – пробормотала я себе под нос.

Стоявшая рядом со мной девушка – видимо, отбившаяся от группы – хихикнула.

– …заключил с ним соглашение, – закончил Ревор. – Взаимовыгодное. Детали в дневниках не уточняются, но результат мы видим: кафедра разумной нечисти существует вот уже несколько столетий и является лучшей в стране.

– Это все равно звучит как легенда, – упрямо сказал кто-то из первокурсников.

Ревор просиял. Видно было, что именно этого возражения он и ждал.

– Понимаю скептицизм! – объявил он. – Но у меня есть аргумент, который, как мне кажется, закрывает вопрос окончательно.

Студенты переглянулись, и я решила озвучить явно витающий в воздухе вопрос:

– Какой же?

– Герцог Эол Девиальский, – продолжал Ревор, – бывший ректор нашей академии. Дракон. Второй лорд Королевской службы безопасности. Человек, который за свою жизнь не позволил себе ни одного необдуманного публичного жеста. – Он сделал паузу. – Этот человек воздвиг в южном парке статую ламира с памятной табличкой. Лично. За собственные средства!

– И?..

– Герцог Девиальский, – повторил Ревор, явно смакуя момент, – не стал бы увековечивать то, чего не было. И вообще, учитывая, что драконы и ламиры являются природными врагами, то этот жест – не что иное, как уважение к деяниям прошлого!

Возразить было нечего. Я сама не нашла бы что сказать, а уж первокурсники и подавно.

Что там дневники и прочие доказательства, если сам герцог-дракон, занимавший не так давно кресло местного ректора, отгрохал статую за кровные баблишки. Точно можно верить!

Вдруг в кармане у Ревора что-то резко и пронзительно завизжало.

Он дернулся так, что блокнот с заметками выпал из-под мышки и вокруг разлетелся веер листочков вкладышей. Но аспиранту было не до них! Он вытащил небольшой артефакт, плоский, округлый, и побледнел, глядя на пульсирующий красным прозрачный камень в центре. С лица Ревора моментально сошло все лекторское воодушевление.

– О нет…

– Что? – спросила девушка с косичками.

– Защитный периметр вивария. – Он уже смотрел не на студентов, а куда-то поверх их голов с выражением человека, мысленно оценивающего масштаб катастрофы. – Кто-то из третьего ангара…

Ревор осекся. Сгреб листочки и блокнот с пола, поднялся и, окинув группу изучающим взглядом, остановил его на мне:

– Мисс Тарри! Отлично, что вы здесь. – Он просиял так, словно ему улыбнулась редкостная удача. – Продолжите экскурсию?

– Подождите, я…

– Спасибо огромное! – Ревор уже пятился. – Немного про академию, немного про процесс обучения и нечисть. Не обязательно нашу – просто нечисть! А первокурсники очень хорошие и спокойные! Даже смирные, правда!

И исчез за углом, бросив меня на растерзание студентам!

Я посмотрела на пятнадцать пар глаз, которые уставились на меня с вежливым ожиданием.

Потом на витраж с серебристым змеем.

Потом снова на студентов.

– Ну, – сказала я. – Кто хочет посмотреть на статую?

Пятнадцать пар глаз оживились.

Южный парк, южный парк… Ревор сказал: южный парк и озеро. Озеро я видела – оно было там, внизу, куда я спускалась после вивария. Значит, просто идем к озеру и ищем статую. Элементарно.

Я двинулась вперед с видом человека, который прекрасно знает дорогу.

Группа потянулась следом.

– А вы давно в академии? – спросила девушка с косичками, пристраиваясь рядом.

– Недавно. Только поступила в аспирантуру.

– И как вам?

– Интересно, – честно ответила я. – Виварий уже видели?

Виварий они не видели, и, пока мы шли через внутренний двор и дальше по дорожке вдоль главного корпуса, я в общих чертах описала, что их ждет.

Заодно выяснилось, что группа смешанная. Трое с боевого, четверо с теоретического, остальные – нечистеведение. Боевики держались чуть в стороне с видом людей, которые согласились на экскурсию из вежливости, но вообще-то у них есть дела поважнее. Теоретики слушали внимательно и периодически записывали что-то в блокноты. А вот нечистеведы забрасывали меня вопросами!

– А правда, что на третьем курсе отправляют в Шаударский лес?

– А ша’аргал действительно умнее некоторых преподавателей?

– А Карл хоть иногда разговаривает или совсем?..

– Идеологически не общается, – уточнила я, словно не сама вчера впервые увидела Шаударского пересмешника. – Это разные вещи.

Мы дошли до озера, и я немного замедлила шаг, якобы давая группе возможность полюбоваться видом, а на самом деле осматриваясь. Дорожка раздваивалась. Я выбрала правую: она вела дальше от озера, а статуя логично должна стоять на каком-то открытом месте, а не у воды…

Хотя бы потому, что вчера, когда я там свои глазоньки после тренировки рассматривала, я ничего такого не видела.

В итоге статуя нашлась на небольшой круглой площадке, окруженной живой изгородью. Высокая – метра три, не меньше. Серебристый камень.

И надо сказать, что я ожидала чего-то величественного!

Величественного не было.

Змея изваяли в позе, которую можно было охарактеризовать только как очень странную. Гребень слегка набок. Хвост загибался под каким-то совершенно невообразимым углом. И морда – морда у него была такая, что хотелось спросить, все ли у него хорошо!

Глаза косят, а общий вид, как говорила наша кухарка, «лихой и придурковатый».

На постаменте табличка: «В память о тех, кто стоял у истоков. С уважением, Э. Д.»

Не знаю, что за скульптор ваял это творение, но чтобы так испохабить величественное существо – действительно нужен недюжинный талант!

Рядом со статуей спиной к нам стоял Кайшер. Руки в карманах, и, судя по тому, как напряжены плечи, лицезрение прекрасного будило в нем весьма двойственные чувства.

Чуть в стороне клубился туман, который периодически принимал очертания женской фигуры, растекался обратно и снова собирался.

– …нет, ну я просто говорю, – донеслось из тумана, – что скульптор явно старался. Очень… творческое прочтение.

– Пусинда, – сказал Кайшер тоном человека, у которого заканчивается терпение.

– Что? Я хвалю! Хвост особенно удался… и глубокомысленное выражение морды. Сразу видно – основатель тревожился за судьбы мира. Ой, смотри…

Туманная сущность явно нас заметила, замолчала на полуслове и, собравшись в многолапую змею, расположилась на плечах у декана.

– Ого, – тихо сказала девушка с косичками.

– Это нечисть? – шепотом спросил кто-то за моей спиной.

– Думаю, про это расскажет декан, – так же тихо ответила я. – Если захочет, конечно.

Хотя бы потому, что я наконец-то поняла, что собой представляет его оригинальный питомец. Это же ухмара! Именно туманный облик позволил окончательно определить вид нечисти. Он – ее стартовый, так сказать начальный.

Только вот эта нечисть явно разумная. Чего вроде как раньше не встречалось… Интересно, о ней уже написано тридцать три научные статьи и двенадцать диссертаций?

Если нет и тема свободна – я бы встала в очередь! Заранее.

Первокурсники тоже притихли, разглядывая непонятную диковинку.

Кайшер, почувствовав или услышав нас, обернулся.

Секунду он смотрел на меня, потом на пятнадцать первокурсников за моей спиной.

Потом снова на меня.

Я широко улыбнулась, искренне радуясь встрече. Правда смотрела не на декана, а на мою будущую докторскую. А она точно на нее потянет!

Интересно, свободная или профессор Эйдан ей прямо-таки хозяин? Если да, то, к сожалению, придется договариваться с ним, а вот если туманная нечисть свободная… у-у-у, перспективы открываются головокружительные.

– Слушай, Кайшер, а нормально, что на меня с таким восторгом смотрят? – с опаской спросила ухмара.

– Я не Кайшер – но не надо нервничать! – едва не потерев руки, сказала я в ответ. – Все очень даже в рамках обыденного!

– Вот сейчас я запереживала еще больше! – Ухмара посмотрела на меня, потом на студентов и снова на меня. Пришла к каким-то выводам и сообщила: – Я, пожалуй, пойду. Спешу очень – много дел.

– Надеюсь, что мы еще встретимся! – действительно с надеждой сказали хором несколько нечистеведов.

Ухмара лишь что-то буркнула, развеялась туманом и унеслась в сторону живой изгороди, а после затерялась в сумраке парка.

Мы остались маленькой, но теплой компанией. Я, декан, первокурсники и статуя с придурковатой мордой.

Назревала потребность что-то сказать, но я мучительно не понимала, что же именно! Про статую? Представить декана и кинуть в него студентами, а самой сбежать?

К счастью, первым решил исполнить свои преподавательские обязанности собственно профессор Эйдан.

– Добрый вечер, дорогие первокурсники. Мы с вами уже виделись на официальной церемонии, но представлюсь еще раз. Я – Кайшер Эйдан, декан факультета нечистеведения.

– Здравствуйте, – раздался в ответ нестройный хор голосов.

– Раз уж вы здесь, – продолжил он, – можете задавать вопросы. Наверняка у вас накопилось некоторое количество.

Первокурсники немедленно зашевелились. Нечистеведы полезли вперед, боевики подтянулись с показным безразличием, теоретики открыли блокноты.

Я отошла чуть в сторону, предоставив декану разбираться с энтузиастами самостоятельно. Первые вопросы были ожидаемо робкими – расписание, зачеты, практика. Потом кто-то с боевого набрался смелости и спросил про ша’аргала. Можно ли на него посмотреть вживую.

– Смотря зачем, – ответил Кайшер.

– Ну… просто посмотреть.

– Тогда нет.

Боевик потух. Зато один нечистевед немедленно воспользовался моментом:

– А правда, что он умнее некоторых преподавателей?

– Правда, – сказал Кайшер, и его губы едва заметно дрогнули в улыбке. – Некоторых.

Кто-то хихикнул.

Потом девочка-теоретик, явно долго собиравшаяся с духом, спросила, можно ли трогать нечисть, которая свободно ходит по академии. Кайшер ответил, что можно, если нечисть не против, а выяснять это лучше заранее и желательно словами.

– А если она не говорит?

– Тогда по выражению морды.

В разгар оживленной беседы из-за угла живой изгороди на площадку вылетел запыхавшийся Ревор, но увидел декана и резко сбавил темп.

– Профессор Эйдан… Добрый вечер.

– Ревор, – кивнул тот.

– Я тут ненадолго оставил группу с мисс Тарри, она любезно согласилась…

– Я видел. Дайте нам несколько минут на последние три вопроса, я вижу, что есть желающие, и после вы сможете продолжить экскурсию.

– Да, конечно!

Ревор отступил в сторонку, как раз туда, где стояла я.

– Спасибо!

Я пожала плечами – мол, все нормально, не благодари.

– Ты в итоге очень быстро справился.

– Да все в порядке, ничего страшного! Сумрачная гиена решила проверить периметр, но тот устоял. – Он покосился на декана и понизил голос: – Слушай, а он сам вышел или ты его нашла?

– Он стоял тут, когда мы пришли к статуе.

– Ясно, – со сложночитаемым выражением лица ответил аспирант.

– Он что, такой страшный и суровый? Или ты хотел инцидент не доводить до начальства?

– В идеале да. Вдобавок я же поручил тебе свою ответственность… ну, перваков. А сам декан хороший, просто хочется оправдывать его доверие, а я, получается, накосячил.

Видимо, проблемы с периметром были не стихийными, а Ревор что-то недоработал. Ну, в целом дело житейское. Главное, что без последствий.

Через несколько минут вопросы студентов иссякли, и профессор Эйдан, пожелав им удачи в учебном году, отступил в сторону, и Ревор тут же шагнул к первокурсникам с восстановленным энтузиазмом.

– Коллеги, вернемся к экскурсии! У нас на очереди еще библиотека и виварий! Господин декан дал нам даже доступ во второй ангар, а этим не все могут похвастаться, потому что…

Он продолжил разглагольствовать, постепенно удаляясь от площадки, и группа потянулась за ним.

Мы с Кайшером остались вдвоем.

Я уже собиралась сказать что-то необязательное и откланяться, но декан двинулся в сторону дорожки, ведущей к общежитиям, бросив через плечо:

– Пойдемте, провожу.

Ы-ы-ы-ы… а зачем?