На самом деле вопрос был вовсе не риторическим!

И вариантов имелась просто тьма. Прикинуться обычной совой?

Маскироваться под Хильду – идея рабочая, исключительно пока не начинаешь с кем-либо близко общаться, потому что, как ни крути, личности мы разные, хоть и птичьи.

Хотя никто не заставляет меня делиться с Эйданом секретиками и своим мнением по всем вопросам, не так ли? Иметь мнение вообще дело не хитрое, если честно, для этого даже наличие мозгов, как правило, не обязательно.

Декан остановился в паре метров от меня, засунул руки в карманы и уставился на закат.

– Хорошо здесь, правда? – неожиданно сказал он, явно вызывая на диалог.

Я не шелохнулась.

– Я часто сюда прихожу, когда хочу побыть один. – Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Прямо в глаза! – Но сегодня, кажется, у меня будет компания.

Я выразительно моргнула на него в ответ и повернула голову едва ли не на сто восемьдесят градусов. Очень уж это меня увлекало – до сих пор! Хотя с первого оборота уже прошло много лет.

Но за спиной не было ровным счетом ничего интересного, а вот рядом подозрительно хрустела черепица, так что я от греха подальше развернулась обратно. Вновь встретилась взглядом с зеленющими, как тот самый грех, глазами декана, и он, заметив мое внимание, улыбнулся в ответ. Той самой легкой, чуть насмешливой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

И почему-то факт того, что сейчас я в том виде, в котором никак не могу интересоваться им как женщина, – вообще ничего не менял!

Хотя, может, происходит какое-то воздействие на мозги? Они-то у меня как были девчачьи, так и остались. Как говорит Хильда – слишком много человеческого. И мышей не жрешь и на мужиков залипаешь – сплошные недостатки.

– День сегодня был суетливый, но в целом положительный, – продолжил Кайшер, вставая рядом, и… выдал просто роскошную подборку совершенно ненужной мне информации: – На мой факультет на удивление большой набор первокурсников, и это, конечно, приятно, но с другой стороны – большая ответственность. Да и еще теперь придется корректировать расписание и немного подвинуть амбиции профессора Урса, который курирует боевой факультет. Раньше полигоны большей частью были в его распоряжении, но с этого года все поменяется.

Пока я мучительно размышляла, что же делать, он присел в полутора метрах от меня, покопался в карманах штанов и неожиданно добыл оттуда мешочек с каким-то загадочным содержимым, румяное красное яблоко и нож. Разложил весь этот живописный натюрморт между нами.

Я с еще большей опаской наблюдала за ним.

– В идеале, конечно, будет добиться от нового ректора разрешения на постройку новых полигонов специально для нечистеведов. Да и еще один виварий для лечения не помешал бы. Ко мне сегодня подошли несколько студентов с целительского, сказали, что записались на факультативы и в будущем хотели бы поступить в аспирантуру! А у меня даже куратора или научрука для них нет. Нужно приглашать преподавателя, а это тоже бюджет, знаешь ли…

Не знаю.

Но с таким энтузиазмом общается! С первой попавшейся совой, между прочим… ничего о ней не зная! «Как можно быть таким доверчивым?!» – сказала бы Хильда и была бы права.

– Хотите орешки? – внезапно предложили мне, развязывая мешочек.

А хочу!

Хотя бы потому, что драпать со всех крыльев уже, наверное, поздно. Почему бы и не посидеть? Так что я запустила лапу в протянутый мешочек и, положив перед собой орешек, ловко ухватила его клювом.

А потом еще один орешек. И еще! Вкусно оказалось. Как и яблоко.

– Понимаю, совы едят мышей, а не фрукты, – улыбнулся декан, наблюдая за мной. – Но вдруг вы исключение? И я угадал!

Тю, какой вежливый, а? На «вы» с какой-то птицей.

Мы сидели так довольно долго. Он говорил – о погоде, о студентах, о том, что сегодня хороший закат. Я слушала и молчала.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, декан на некоторое время замолчал, а после вдруг спросил:

– Фамильяра?

Я ухнула и недовольно распушила перья.

– Разговаривать принципиально со мной не хотите? – вдруг понимающе усмехнулся он. Поднялся, отряхнул брюки и посмотрел на меня. – Ладно, это личное дело каждого. Но я буду рад, если вы прилетите еще. Мне понравилось, как мы общались.

Мужчины! Хлебом не корми – дай свободные и молчаливые уши.

Я лишь ухнула в ответ, а он рассмеялся, махнул на прощание рукой, несколькими шагами миновал расстояние до чердачного окна и ловко пролез в него.

Немного посидев и доев последний кусок яблока, я вспорхнула с крыши и направилась к общежитию.

Время вечернее, по идее, скоро должна прийти Дорна. А я как раз пропустила ужин и очень даже обрадуюсь ее пирожкам!

Надеюсь, что северянка относится к еде и обещаниям ответственно и не забыла!

* * *

К счастью, Дорна была добросовестным человеком. Когда зверски голодная я вернулась в общагу, обернулась и, переодевшись, вышла в гостиную, она меня там уже ждала.

– Айлин! – приветливо улыбнулась рыжая северянка, помахав мне с дивана все той же яркой книжкой.

– Привет. – Я столь же искренне улыбнулась в ответ и, присев на соседнее кресло, спросила: – Что читаешь?

– О, увлекательную историю про горца и красотку-аристократку из столицы, – хихикнула девушка с боевого факультета. – Ее выдали замуж, и теперь она там активно страдает.

– И… нравится такое читать? – осторожно спросила я.

Вопрос был не праздный. У нас многие девчонки читали любовные романы, но делалось это настолько втихаря и маскировалось всевозможными обложками, что я была удивлена, встретив такую честность в читательских предпочтениях.

– Еще как! – подтвердила мои первые выводы Дорна. – Оно очень смешное! Стереотипы о северянах крайне милые.

– Что вы грубые, очень сильные и всегда готовы подраться?

– И не моемся по полгода, – кивнула девушка. – Собственно, именно это является препятствием на пути к супружескому долгу в данной книге.

– Че-е-его?!

– Ну, девушку, разумеется благородную и утонченную, выдали замуж за горца. А он могуч, потрясающе красив, силен и даже умен настолько, насколько позволяет свободное от сражений время. Минус один – редко моется и, стало быть, воняет. Потому все возбуждение девицы теряется, стоит ей перестать задерживать дыхание от великой страсти, которую в ней все же пробуждают.

– Необычный сюжетный троп…

– А я и говорю – очень смешно! – Дорна хлопнула ладонью по обложке. – Но чувствую, что скоро переспят, так как в данный момент мужик упал в реку и самоотверженно борется с течением. Как победит и отмытый природой вернется в замок, то наверняка судьба его наградит за такие испытания, и жена наконец-то даст!

– Помолимся же за бедолагу Единому, чтобы ему наконец-то повезло, – хихикнула я.

– Ну, к жене ноль претензий. Если бы парень мылся раз в полгода, я бы тоже не давала, хотя севернее меня еще поискать!

– А откуда ты?

Северные земли делились на три области: прибрежные фьорды с их рыбацкими кланами, суровые каменистые плоскогорья, где добывали редкие руды, и Ледяной Кряж – самый суровый и закрытый край, откуда выходили лучшие воины континента. Потому что на Кряже обитала самая лучшая и опасная хтонь, континента, разумеется.

И вообще говорят, что именно на севере скрываются последние ламиры – древние змеи, страна которых ныне погребена под Иммерзильскими болотами!

– Ледяной Кряж, – с гордостью сказала она.

– О-о-о-о!

– Да, у нас самые сильные воины.

– Слушай, а можно прямой вопрос?

– Мы вроде уже как откровенничаем, так что – валяй.

– Ты ведь девушка. С севера. Вроде как у вас в культуре место женщины скорее у очага, а ты мало того, что боевой окончила, так еще и на аспирантуру осталась.

Дорна отложила книжку, и ее лицо стало чуть серьезнее.

– Мой отец – вождь клана. Ярл по-нашему. У меня есть брат-близнец, но, к сожалению, он… не ходит. – Она помолчала. – Он очень сильный маг, но вести за собой войско не сможет. Потому ему нужен… у вас это называют генерал, а у нас – ярлов клинок. Если бы я была младшей или старшей, то у нас бы так не получилось. Но мой народ верит в то, что близнецы – это две стороны одного целого. Потому мой брат сможет стать вождем, если я буду его клинком.

Угу. И потому аспирантура. Даже на севере тактику и стратегию никто не отменял.

– Тебе нравится? – осторожно спросила я.

– В каком смысле? – открыто усмехнулась Дорна.

Вот это кокетка, а? Притом, на мой взгляд, момент для этого не то чтобы неуместный, а скорее откровенно провокационный, потому что она прекрасно поняла, о чем я.

– Хочешь ли ты быть ярловым клинком?

– М-да… У нас такие темы пошли, а никакого достойного сопровождения, – вдруг подорвалась с дивана Дорна. – На трезвую голову я так далеко заходить не готова. Как насчет крепенькой медовухи?

– Я обычно не пью.

– А мы в чай добавим, так, для согрева, – подмигнула мне рыжая, скрываясь в своей комнате, и через пару минут вышла с подносом, на котором стоял артефактный чайник и две большие кружки. – Минутка!

Она вновь скрылась у себя и вернулась уже с мешком, из которого на свет появился бумажный пакет с выпечкой, а также вяленое мясо, сушеные ягоды и орехи в меду. Артефактный чайник оказался удобной штукой: достаточно нажать на крышку, и через минуту внутри закипала вода, мягко светясь теплым оранжевым. Я разлила кипяток по кружкам, пока Дорна раскладывала угощение на низком столике.

В заключение она извлекла пузатую бутылочку из темного стекла.

– А это, – она подняла ее к свету, – наша гордость. Мед на северных травах. Согревает лучше любой печи, потому что лучшее тепло – это то, что идет изнутри!

– Звучит хорошо.

– Ощущается еще лучше. Так вот, предлагаю тост за знакомство и за откровенность! – радостно заявила северянка, от души набулькав мне в чашку из бутыли. – Чтоб наша дружба была крепче, чем лед в Ледяном Кряже, и теплее, чем шерсть инеистого волка!

Мы чокнулись кружками, и я сделала осторожный глоток. Чай стал тягучим, с приятной горчинкой и медовым послевкусием. Тепло разлилось по телу, унося остатки дневной тревоги.

– Хорошо, – выдохнула я.

– То-то же, – довольно кивнула Дорна и, взяв пирожок, откинулась на спинку дивана. – Итак, ты хотела узнать, довольна ли я тем, что мне досталась мужская доля, или втайне хочу заплетать венец о двух косах и ждать своего мужа в каменном доме? Это достаточно сложный вопрос.

– Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отделаться только этим ответом, – хмыкнула я.

Дорна сделала большой глоток, поставила кружку и подалась вперед, опираясь локтями на колени.

– Ла-а-адно. Беда в том, Айлин, что я попробовала на вкус обе доли, и они мне нравятся. До семнадцати лет я была любимая и балованная ярлова дочь. Много славных воинов приносили дары отцу и говорили, что нет меня краше не только в Ледяном Кряже, но и во всех северных землях. Но отец дары принимал, а обещаний никому не давал, потому что прочили меня в невесты ярлу Халгану Серебряному, что держит в крепкой руке четыре из семи кланов фьордовых земель. Но потом случилось нападение снежных йотунов, мы потеряли треть лучших воинов клана и… почти потеряли наследника. Три дня и три ночи вейла боролась за его жизнь с духами и отмолила.

Она сделала большой глоток из своей кружки и медленно закончила:

– Но не целиком.

– На равнине в таком случае можно взять другого мужчину в свой род, – вспомнила я. Именно так в свое время сделала тетя Морвенна.

– На равнине почему-то не считают утратой силы, если над родом стоит не тот мужчина, – покачала рыжей головой Дорна и весомо добавила: – А у нас считают.

– Слушай… – Я чуть-чуть порозовела. – Если все так серьезно, то как род будет продолжен? Ты все же выйдешь замуж?

– Мой брат сохранил… все что нужно. Но невесту из хорошего клана для калеки будет найти гораздо труднее, – вздохнула Дорна. – Пока отец крепок. Но он не вечен. И тогда новому ярлу будет нужен клинок, чтобы отстоять честь там, куда не могут дойти его ноги.

Она замолчала, уставившись в свою кружку. Я не торопилась нарушать тишину – чувствовала, что ей нужно время.

– Что-то мы все о грустном да о грустном, – наконец сказала Дорна, встряхнув головой. Она отставила кружку, поправила выбившуюся из косы прядь и хитро прищурилась. – Давай теперь про интересное!

Она пододвинулась ближе, оперлась локтями на стол и улыбнулась так, что стало ясно – сейчас начнется что-то веселое. Ну, как минимум для одной из нас.

– Например?

– Рассказывай, как тебе наш профессор!

– Что? – Я поперхнулась чаем от такой резкой смены темы.

– Ну, научный руководитель твой. Говорят, он с тобой на полигон ходил, лично щиты проверял. Лирка от зависти ежедневник погрызла!

– Прямо так уж? – удивленно расхохоталась я.

– Зуб даю – с левого края! – Дорна хлопнула ладонью по столу, изображая клятву. – Так что не томи, а рассказывай! На профессора Эйдана тут томно смотрят решительно все, но раньше не было ни единого лица женского пола, которое могло бы стать ему ближе остальных.

– Слушай, ну ты сейчас преувеличиваешь. – Я покачала головой. – Административный состав, другие преподаватели, да те же студентки, которых он постоянно и ежедневно учит. Все они видят его чаще, чем я.

– Вот только ты наедине. Почти интимно!

– С чего это?

– Ты плохо Эйдана разглядела, что ли? С ним, считай, все интимно, если нет кучи свидетелей! Так что рассказывай.

– Он… хороший преподаватель, – осторожно подобрала я слова. – Не хочет, чтобы мне отгрызли что-нибудь в виварии, а потому тренирует.

– И красивый, – добавила Дорна с хитрой улыбкой.

– Это не обсуждается, – покачала головой я, но все же не сдержала улыбки. – Хотя бы потому, что это неопровержимый факт.

А вообще даже страшно представить, как несчастному мужику живется с такими-то экстерьерными характеристиками!

– О, значит, обсуждается, но ты не хочешь. Пока еще! – Дорна хохотнула и откусила пирожок. – Ладно, еще пара кружечек, и мы вернемся к этой теме.

Впрочем, продолжить посиделки и допиться до непринужденного обсуждения мужиков мы не успели.

Дорна уже открыла рот, чтобы продолжить, но звук шагов в коридоре заставил ее замолчать. Мы обе перевели взгляд на дверь. Ручка повернулась, створка отворилась, и на пороге возникла Лира – с несколькими папками в руках, усталая, но довольная.

– Добрый вечер! – радостно поздоровалась она, скидывая туфли у входа. – А вы тут как? Я только-только освободилась!

– Чай пьем, – улыбнулась я в ответ, приподняв кружку. Видимо, медовуха у Дорны хорошая не только на вкус, потому что даже Лирка меня пока не раздражала, как обычно.

– О, чай – это хорошо. – Лира сняла жакет и, аккуратно повесив его на входе, пошла к нам.

Я допила свою кружку и протянула Дорне, которая ухмыльнулась и намешала в ней все тот же горячий северный коктейль.

– Вы что, пьете?! – потрясенно ахнула Лира.

– Ну да, – спокойно признала Дорна.

– Как можно?!

– Ты возмущаешься, что тебе не налили? – по-своему поняла это рыжая, но, судя по дрогнувшим уголкам ее губ, скорее забавлялась.

– Нет, конечно! И вообще… я сегодня в ректорате была, – начала Лира, поправляя прическу. – Помогала с документацией. Знаете, там столько всего! Но ничего, я быстро разобралась. Меня даже похвалили.

– Кто? – спросила Дорна с вежливым любопытством.

– Сама Морвенна Рейнвуд, – Лира произнесла это имя с таким придыханием, будто говорила о богине. – Она сказала, что ценит инициативных молодых ученых. И что такие, как я, нужны академии.

– Такие? – переспросила я, не удержавшись.

– Ну, ответственные. Умные. – Она посмотрела на меня с легкой усмешкой. – Кому-то и настоящую работу делать надо.

Я промолчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Она вообще сказала, – продолжала Лира, воодушевляясь, – что после аспирантуры для меня найдется теплое местечко. Возможно, даже в ректорате. Представляешь? Помощник проректора – это же отличный старт для карьеры!

– Поздравляю, – сказала Дорна, и в ее голосе даже не было иронии! Почти. – Ты, наверное, очень старалась.

– Старалась? – Лира аж привстала в кресле. – Я всю жизнь старалась! У меня всегда были лучшие оценки, лучшие рекомендации. А кто-то, – она бросила быстрый взгляд в мою сторону, – даже не представляет, как ему повезло оказаться здесь.

Я сжала кружку. Дорна, почувствовав неладное, налила себе еще чаю и демонстративно отхлебнула, с интересом переводя взгляд с меня на Лирку и обратно.

– Ты это о ком? – спросила я ровно.

– О, ни о ком конкретно. – Лира улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило зубы. – Просто рассуждаю вслух. Не всем же дано поступить по знакомству.

– По знакомству? – Я невольно усмехнулась. – Лира, я сдавала те же вступительные, что и ты.

– Ну да, конечно. И дядя твой знаком со всем руководством тоже по счастливому стечению обстоятельств.

Ну не рассказывать же ей, что все свои права и возможность лоббирования дядя почему-то продолбал, когда потратил желание, которое ему был должен Эйдан, на то, чтобы у нас с ним состоялось свидание?

Тогда, чую, Лирку вообще прямо тут порвет на множество маленьких, «очень талантливых и способных» девочек, которые сразу же взорвутся от злости.

Неловко получится.

А потому…

– Спорить с тобой бесполезно.

– Потому что тебе нечего возразить!

– Пусть так, – с благожелательной улыбкой кивнула я.

А Лира гордо задрала голову и, громко стуча каблуками по полу, прошла через гостиную и скрылась в своей комнате.

– Зря она от чаечка отказалась, – флегматично проговорила молчавшая доселе Дорна. – Действительно успокаивает же.

– И примиряет с действительностью.

– На севере это часто пригождается, – кивнула Дорна. – У нас даже поговорка есть: «Холод в груди туши медовухой, а глупость в голове – молчанием».

– Хорошая поговорка. – Я сделала еще один глоток. – Я бы взяла на вооружение.

– Бери, – хмыкнула Дорна. – У нас таких много. Северяне вообще народ запасливый – и на еду, и на мудрость.

В итоге, поболтав еще минут пять о пустяках – о погоде, о том, где в Хармаре можно купить настоящую северную соль и почему южане никогда не научатся правильно солить мясо, – мы разошлись по своим комнатам.

Я убрала кружку, проверила, спит ли Финик (шуршик свернулся клубком на подушке и тихонько посапывал, причмокивая во сне), погладила Хильду по голове. Сова притворялась, что дремлет, но на самом деле следила за мной одним прищуренным глазом.

– Все хорошо, – сказала я ей тихо.

– Знаю, – так же тихо ответила она. – Спи.

Я легла, укрылась одеялом и долго смотрела в потолок, слушая, как за окном шумит ветер. И почему-то вспоминала не тетю, не Лиру, не тревожные новости, а светлые волосы, собранные в небрежный хвост, изящные пальцы…

Глупости одни в голове были, в общем.