Глава пятая

В которой Пётр опять ругается с союзниками и думает: союзники это или нет?

Винница. Отель «Савой». Полевая Ставка Российской императорской армии

1 февраля 1918 года

Разговор со своим потомком и, одновременно, троюродным или четвероюродным братом дался Петру нелегко. Сухой, нескладный, вытянутый, как глиста с массивным крючковатым носом, король Фердинанд-Виктор-Альберт-Мейнард Гогенцоллерн-Зигмаринген, именуемый Фердинандом I оказался человеком не самым приятным для общения. Тем более что причина визита напрямую касалась военных дел и от Петра требовали именно то, чего русский император хотел бы избежать: немедленной атаки на Бухарест.

— Брат мой, поясни своему недалекому сородичу, почему Я должен брать Бухарест для ТЕБЯ? Если твои храбрые воины никак не могут прорвать фронт у Галаца? — вспылил Пётр примерно на шестой минуте разговора.

— Как это зачем? — Фердинанд неплохо владел русским языком, всё-таки он правнук Александра II, поэтому Михаилу Александровичу правильнее считать его племянником… троюродным, скорее всего. — Именно потому, что мы никак не можем взять этот проклятый бастион Браилэ…

Ну, знания русского языка всё-таки имели у Гогенцоллерна некоторые нюансы. Обозвать крепость бастионом он сумел, но даже термин «бастион» для укреплений, которые болгары воздвигли в окрестностях довольно крупного румынского города, было явным преувеличением. Обычные полевые укрепления — траншеи, ДЗОТы, крепостью их делала стойкость болгарских солдат и продуманные позиции артиллерии. Да и снабжение было более-менее адекватным. Обеспечение всем необходимым Румынской армии лежало на плечах французов. Но то ли их интенданты плохо знали свое дело, то ли воровали вместе с румынскими, так, что диву можно было даваться, но факт остается фактом: в плане боеприпасов (в первую очередь снарядов) королевская армия испытывала голод. А попытки задавить массой и прорваться нахрапом разбивались о стойкость «братушек» с завидным постоянством. И вот Ферди додумался обратиться к дяде Мише за помощью.

— Брат мой, вы вступили в войну, не посоветовавшись с нами и потом серьезно облажались. И нам пришлось бросить сюда три армии, чтобы не дать австрийцам и болгарам оккупировать всю Румынию. И чтобы всего этого не случилось достаточно было благожелательного нейтралитета! Но тебе, брат Фердинанд, понадобилось урвать чуток у Венгрии, чуток у Болгарии, и вообще, как получится… Жадность — это плохо, очень плохо, ваше величество…

Последнее титулование прозвучало больше, как издёвка. Повелитель мамалыжников насупился и уподобившись насупленному глисту, стал быстро говорить, при этом кончик его большого крючковатого носа смешно двигался в такт произнесенным фразам. Пётр еле сдерживался, чтобы не засмеяться корольку прямо в лицо.

— Мы выполняли долг перед союзниками, разве можно нас за это осуждать, никто не предполагал, что нас смогут так быстро разбить. Но сейчас румынские части намного более боеспособны. И нужен всего лишь один удар, чтобы окружить болгарские армии. Надо им обрезать снабжение. И тогда Фердинанд Болгарский вынужден будет капитулировать.

— Не объясняй мне основы геополитики и стратегии — прервал тараторившего короля император. — Вопрос в другом, на кой ляд мне класть в землю своих людей и брать Бухарест? Тебе — понятно, это столица и ее освобождение — большой политический козырь, который заставит твоих недругов притихнуть. А что мне с этого? Вывести Болгарию из войны, так Болгария России войну не объявляла! Она с сербами и румынами воюет. Ну, так-то она России враг, это понятно, но зачем лить кровь русских солдат?

Пётр про себя густо матерился. Тупость румынского короля превосходила самые грустные слухи о его народе. Но тут Пётр был не прав, Фердинанд был достаточно образованным и умным правителем, стоявшем на стороне прогресса (как он сам его понимал), он просто пытался вытащить из Михаила Александровича обещание взять столицу королевства и ничего не предложить взамен.

— Мне сейчас брать столицу не выгодно: там стоит крепкий австро-болгарский гарнизон. В то, что при подходе наших войск население восстанет и выгонит захватчиков — я не верю. Это глупость, которая ни на чем не основана. У меня в Плоешти кавалерия. Ею брать укрепления под Бухарестом — просто глупо. Надо подтянуть пехоту, а она занята тем, чтобы обеспечить фланги прорвавшейся группировки, надо запечатать горные перевалы и не дать австрийцам провести контрнаступление. Какими силами я буду брать Бухарест?

Фердинанд задумался. Пётр решил его еще чуть-чуть подтолкнуть к принятию нужного именно России решения.

— Конечно, можно перебросить пару твоих корпусов по железной дороге в Плоешти и оттуда начать наступление на столицу, наша кавалерия поддержит этот удар. Но это… две недели, как минимум, во всяком случае, так считает Брусилов, а я ему доверяю. В принципе, за эти недели враг может укрепить оборону столицы, кроме того, нельзя давление на Браиле останавливать, иначе болгары оттянут резервы с фронта.

— Если бы вы дали мне парк химических снарядов… — попытался перевалить с больной головы на здоровую король.

— С чего бы это? — оборвал зарвавшегося королька Пётр. — Снабжением твоих армий занимались французы, мы ни пули, ни снаряда из эшелонов, тебе предназначавшихся не взяли! У них надо было химию и просить. Кроме того, к нам никто с таким вопросом не обращался. Если бы ты или твои генералы его подняли, очень может быть, что-то выделить смогли бы.

Не найдя иных аргументов, Фердинанд Румынский задумался. Скрипя сердцем, всё-таки спросил:

— Что ты, брат мой, хочешь?

— Аренда Плоешти и всех нефтяных промыслов на девяносто девять лет.

Пётр положил перед Фердинандом золотую Николаевскую пятерку (пока еще монетный двор деньги с ликом нового императора печатать не начал).

— Бери деньги — и мы в расчете!

— Но это… грабёж! — трепыхнулся королек.

— Это справедливая компенсация за жизни русских солдат, которые сложат голову при захвате Бухареста. Не нравится –штурмуй столицу сам. Твоя столица — твои проблемы. Я воюю в Австрией, а не с Болгарией!

— Хо-ро-шо…

По слогам, по-русски произнёс Фердинанд, а император тут же подсунул ему договор об аренде, на трех языках: русском, румынском и французском, последний был пока что общепринятым языком дипломатов и международные договора дополнительно переводились и на язык Гюго и Наполеона.

После этого непростого разговора император удалился перекусить, ибо беседа с племянником забрала у него слишком много сил. Обедал Михаил Александрович вместе с Брусиловым, Лариса умчалась в типографию, где печатали ее брошюру по крестьянскому вопросу. Она сумела убедить Петра, что подписанный им закон для простого крестьянина слишком сложен, она стала уточнять его положения и сумела написать о них простым доступным языком. Так что император читал и сам поражался, как можно было без обилия канцеляризмов и прочей словесной шелухи изложить материал просто и по делу. Указала Лариса и на самый большой недостаток этого «декрета о земле» (так она сей документ обозвала) — это исполнители… местная бюрократия, которая не захочет его исполнять, ибо дать крестьянам, которые отвоевали, землю — это ущемить себя, прочих тыловых крыс, которые в земгорах наживались на войне. Уж эти-то им ручки точно позолотят! А что получишь от крестьянина? И с такой политикой на местах чиновники имеют все шансы получить штык или вилы в пузо! И наплевать им на государство Российское. Ибо свой карман к телу ближе! Посему, необходимо прописать: кто будет наделять солдат землей, к кому обращаться, сроки рассмотрения заявки, к кому апеллировать в случае отказа или недолжного исполнения, кто будет это всё контролировать. Она назвала контролеров «комиссарами», но этот Петру пришлось не по душе. В его время комиссары имели несколько иное значение: не проверяющие, а управляющие казенными заводами, например. Посему контролеров назвал «слуги государевы». И решено было создать отдельную канцелярию слуг государевых, вот только кого поставить во главе? Проклятый кадровый голод! И теперь Лариса поехала за пробным экземпляром брошюры, который ей предстояло вычитать и исправить ошибки, каковые там найдутся, без всякого сомнения.

Надо сказать, что Пётр удивился, как ему с Ларисой повезло. Она была интересна не только в постели, хотя досталась царю не девственницей, показала себя дамой весьма умелой и очень даже горячей штучкой! Главное — она оказалась интересным собеседником и неожиданно — помощницей императору в его делах. У Рейснер проявился весьма живой ум, цепкий взгляд и умение смотреть на вещи с нескольких точек зрения, что позволяло выносить весьма разумные суждения. При этом решение всех важных вопросов она предоставляла мужчине, то есть, она выкладывала какой-то вопрос, разбирала его, предлагала варианты решения, но воле императора никогда не противоречила. Если так подумать — идеальная боевая подруга… И не только.

Именно такая помощница была Петру нужна, даже необходима. Впрочем, он уже раз обжегся, когда поломойку сделал императрицей и получил за это флакон яду, которым его потчевали в качестве десерта. Но мысль сделать Ларису императрицей его пару раз посещала, не будет же император кривить душой? Посетила и укатила! Пока что государю было не до матримониальных планов. Надо было как-то выпутаться из этой проклятущей войны!

Обед был удручающе прост: всё, как и любил Пётр в этом времени. Жареный картофель (он столько усилий приложил, чтобы это «чёртово яблоко» прижилось в России), квашеная капуста, соленые огурцы, жареные перепела и на десерт кофе с шарлоткой. Скажем так, он мог питаться и кашей с тушёнкой, но это уже совсем в полевых условиях, не брезговал отведать и у солдатского котла — оценить качество пищи воинов для полководца первейшая из задач. Солдат, накормленный, напоенный и имеющий, кроме патронов, еще и курево в кармане практически непобедим! Оказалось, что вот эти самые пять-шесть глотков кофейной жижи и есть последние секунды отдыха, ибо в приемной уже столпились дипломаты стран Антанты, точнее, двух ее главных стран: Англии и Франции. Надо сказать, что вместо выбывших по воле Петра глав посольств ни Лондон, ни Париж постоянных послов так и не назначили. Бриты прислали временного поверенного в делах России Фрэнсиса Освальда Линдли, который долгое время состоял помощником Бьюконена и оказался в курсе всех тайных «делишек» британской миссии в России. Французы в качестве временного поверенного в своих делах в России избрали бывшего министра иностранных дел, ярого противника Германии, сторонника сближения с Лондоном — Теофиля Делькассе. Уже по этим двум личностям можно предположить, что союзники будут выкатывать очередные требования, среди которых — наступление на Германию.

И надо заметить, что иностранные господа «союзники» ничем императора не разочаровали. Они требовали в один голос: разорвать перемирие с Германией, немедленно! Начать наступление в Восточной Пруссии, причем сразу же, с первыми днями весеннего тепла! Не заключать с Германией сепаратного мира и подтвердить это намерение на бумаге. Остановить наступление в Румынии. И раз уж зашла речь о королевстве, то отказаться от концессии на месторождения Плоешти, ибо Франция имеет на них намного больше прав!

— Мы не для того вооружали Россию, чтобы она предпринимала действия безо всякого согласования с нами! — довольно эмоционально наседал на русского императора Линдли. — Как это получилось, что о вашем зимнем наступлении никто из руководства Антанты не был поставлен в известность.

— Это было сделано из соображений соблюдения секретности. — сухо прокомментировал претензии англичанина Брусилов.

— Но Ваше Высокопревосходительство! Разве вы настолько не доверяете союзникам? — удивился Делькассе. Линдли вежливо промолчал. Но тут в разговор встрял Пётр. Он несколько презрительно бросил:

— Господа союзники, почему-то, как только мы сообщаем вам о наших планах, они неизменно становятся известны командованию противника? И нет, господин посол, это не подозрения, это факты! Как и встречи, которые регулярно проходят между агентами правительства Британии и Германии в той же нейтральной Швейцарии. Посмотрите сами на эти фотографии!

Император бросил на стол пачку фотографических снимков, на которых были зафиксированы беседы даже не дипломатов, а именно разведчиков-профессионалов двух воюющих между собой империй.

— Не понимаю, в чем тут проблема? — сделал невинное лицо Линдлей. — Это было обсуждение гуманитарных вопросов, связанных с содержанием военнопленных. Одна или две встречи… они никакой роли не играют. Совсем никакой!

— Для разрешения гуманитарных вопросов содержания пленных есть Красный Крест. Незачем для этого отправлять в Берн своего кадрового разведчика, господин посол. Я вынужден констатировать, что доверие между союзниками стран Антанты находится на крайне низком уровне. Хочу также заметить, что для летнего наступления мы запросили определенные ресурсы, которые нам союзниками поставлены не были, хотя за них уже внесен аванс. Список недопоставленного заберете у генерала Брусилова. И никакой информации о наших военных планах я вам сообщать не разрешаю никому из своих доверенных лиц. Это будет расцениваться как шпионаж в пользу противника! Кроме того, так и остались не решены вопросы кредитов для России на эту войну. Наше справедливое требования уменьшения процентных ставок никто не услышал. Мы начнем наступление только тогда, когда получим новый кредит под минимальные проценты, которые покроют все суммы предыдущего кредитования. Вы слишком дешево цените русскую кровь, господа союзники!

— Но это, в основном частные деньги! — вспыхнул британец.

— И, Ваше Величество! Как вы можете сравнивать цвет французской нации и русских лапотных мужиков? — неожиданно презрение прорезалось в голосе Делькассе, провал дипломатического этикета был столь вопиющ, что француз прикусил бы себе язык, да поздно! Но русский царь не вспылил! Он был хладнокровен, хотя и заговорил почти сквозь зубы, ибо желание пройтись тростью по спинам этих иноземных ублюдков возникло просто жесточайшее!

— Господа «союзнички» хреновы! Прошу передать вашим правительствам, что не позднее пятнадцатого февраля в Петрограде должна состояться конференция союзников в составе Великобритании, Франции и России. Вопросы, которые на конференции ДОЛЖНЫ быть решены. Первое: поставки оружия, медикаментов, боеприпасов и оборудования согласно нашим договоренностям. Второе: механизм расчета за эти поставки, аванс за кои вами уже получен. Мы будем настаивать либо оружие в обмен на наши ресурсы по довоенным ценам, либо по ценам во время войны, но и то, и другое. И никак иначе! Третье: отмена кабальных условий военных кредитов, полученных Россией. Четвертое: выдача России льготного кредита для ведения боевых действий. Пятое: снятие запрета на поставки в Россию продовольствия из Южной Америки. Шестое: Публичное подтверждение декларации по поводу Проливов. На этом всё.

— Но как же вопрос Плоешти? — вновь подал голос Делькассе.

— Это не компетенция стран Антанты, а наши договоренности с королем Румынии. Они будут закрыты, как только русские части освободят Бухарест. И ни Лондон, ни Париж к ним касательства не имеют! Благодарю за внимание к этому вопросу!