Глава двадцать первая

В которой события в Европе несутся полным ходом

Бельгия. Спа. Отель «Британика». Бункер.

31 марта 1918 года

Ранним утром в небольшой бельгийский городок Спа прибыл поезд германского кайзера Вильгельма II. На вокзале императора встречали не так давно назначенные на свои должности начальник Большого Генерального штаба кронпринц Рупрехт Баварский и его первый заместитель, генерал от пехоты, Эрих Георг Себастьян Антон фон Фа́лькенхайн. Здесь, в этом курортном городке, известном своими целебными водами (в свое время тут лечился император Пётр I) располагался полевой штаб Deutsches Kaiserliches Heer. Этот бункер был построен в январе 1918 года как командный пункт для решительного наступления летом на Западном фронте по приказу Гинденбурга. Теперь он использовался новыми командующими германской императорской армией. Судьба арестованных Людендорфа, Гинденбурга и целого ряда военных поменьше масштабом всё ещё не была решена. Предать их казни кайзер не решался, Вильгельм планировал, чтобы они попали под амнистию, которая станет возможна после победы над Антантой во Франции.

Император не имел большого выбора военачальников, успешных и преданных ему лично. Макензена он вынужден был оставить контролировать Австрийского союзника, которому перестал доверять. Именно поэтому предпочтение пало на принца Рупрехта. Баварский военачальник хотя бы подавал надежды как командующий, действовал против англичан успешно. Правда, его действия в обороне были куда как удачнее проводимых им наступательных операций. Именно поэтому в помощь баварцу отрядили Эрика фон Фалькенхайна. Этот генерал уже командовал полевым Генеральным штабом с самого начала войны. Действовал достаточно успешно, но его карьеру прервал Брусиловский прорыв, после которого Эрик получил отставку и направился на Румынский фронт, где действовал весьма удачно: именно его усилиями был взят Бухарест, а потом захвачены Сербия и Черногория. Отозвали его из Османской империи, где он громил союзников по Антанте в Мессопотамии. И вовремя его оттуда перевели! Вскоре османы совершили финт ушами, но всё равно огребли от русских по полной программе, при этом кайзеру этих лживых предателей жалко не было ни на грош!

(отель «Британника» — современный вид и фото времен Первой мировой войны)

Как ни странно, но сплав осторожной горячности Виттельсбахов (королевской фамилии Баварии) и продуманного наступательного порыва Фалькенхайна давали неплохие плоды: план весенне-летнего наступления сил Центральных держав был готов. Согласно этому документу на Западном фронте сосредотачивались невиданные до этого силы. По данным разведки, союзники по Антанте ждали начала наступления не раньше первых чисел мая, когда дороги просохнут от весенних ливней и по ним сможет пройти пехота противника. Но они еще не знали, что кайзер и его генералы готовы рискнуть! Непогода — она ведь палка о двух концах: кому-то мешает наступать, но и обороняющимся никак не доставить на фронт боеприпасы и подкрепления. Точнее, всё утопает в непролазной грязи. Войска кайзера это уже не раз проходили.

Среднего роста, худощавый, с породистым лицом истинного Виттельсбаха (эта династия дала миру немало красавиц — королев и императриц, да и мужчины считались очень даже ничего), кронпринц Рупрехт ждал императора с некоторым волнением. На эту кампанию Германия ставила всё. И проиграть не имела никакого права. Иначе все усилия — коту под хвост! Груз ответственности давил на молодого главкома Генерального штаба, но баварец держался молодцом, а о его работоспособности уже ходили легенды. Последнее время он спал по четыре часа, и все время отдавал работе, не отвлекаясь на отдых и маленькие радости жизни.

Выйдя из вагона, император несколько лениво поприветствовал встречающих, в дороге государь не выспался, и настроение у него было ниже среднего. Но вдохнув сладкий пьянящий воздух Арденских гор, кайзер невольно прищурился, волна энергии прошла по немолодому уже телу, и он подумал, что решение разместить тут госпитали с солдатами Рейха было более чем правильным. Выслушав приветствия встречающих, Вильгельм сообщил, что сегодня он собирается посетить несколько госпиталей и провести там награждение отличившихся солдат и офицеров. Но это после совещания в полевом штабе, императора интересовала готовность войск к будущему наступлению. Вереница автомобилей подъехала к отелю «Британик», под которым был построен бункер, ставший местом размещения полевого штаба германской армии. Именно тут ковались планы победы. Кайзер спустился в бункер решительным шагом, сопровождаемый свитой и своими наиболее преданными военачальниками.

В зале совещаний была заранее установлена большая карта Севера Франции с нанесенными обозначениями частей и подразделений, готовых к наступлению.

— Ваше Величество! План весенней кампании предусматривает разгром британских экспедиционных сил, с целью заставить их эвакуироваться с континента. Тогда в ходе летне-осеннего наступления можно будет поставить на колени Париж. Мы обязаны воспользоваться моментом, пока еще американские войска не высадились во Франции, во всяком случае, по нашим данным, переброшено незначительное количество и они находятся пока что на территории Британии. Пока Российская империя не ведет боевых действий на Восточном фронте, создалась возможность наращивать силы на Западном направлении, уже сейчас мы можем говорить о двойном превосходстве в живой силе. И этим преимуществом необходимо воспользоваться в полной мере.

Принц сделал небольшую паузу и вышел к карте.

— Наше наступление начнется с операции под Аррасом. Город расположен всего в восьми километрах от линии фронта, а его занятие имеет важнейшее стратегическое значение. В тоже время противник хорошо укрепил его, по данным разведки, в каменоломнях у города устроены секретные казармы, в которых размещены большие силы противника. Первый удар нанесут наши цепеллины. Мы планируем использовать все четыре дирижабля для того, чтобы сбросить в районе каменоломен большое количество специальных бомб снаряженных фосгеном и хлорпикрином: в любом случае, частично или полностью этот резерв британцев будет нейтрализован. Далее войска атакуют Аррас. Британцы должны быть уверены, что главный наш удар — это по городу в лоб! Но главными направлениями наших атак будут два: от Камбре вдоль реки Сомма на Амьен, разрезая сообщение между французскими и британскими войсками, а также из Лилля вдоль реки Лис, чтобы отрезать Бельгийскую и Шестую французскую армию от британских сил. Австрийская армия начнет наступление из Лаона на Суассон, и Реймс, с целью выхода на Марну. Мы создали систему рокадных железных дорог, которые позволят оперативно перебрасывать резервы туда, где мы сможем развить наибольший успех.

В ходе затянувшегося обсуждения Рупрехту задавались вопросы, на которые кронпринц отвечал уверенно, чувствовалось, что данная операция продумана до мелочей. И, надо сказать, что мелочей в столь важном деле накопилось множество, и каждая деталь могла стать тем камнем преткновения, который мог пустить успех операции под откос. Кайзер этим обсуждением остался доволен. Критическая ситуация с поставками продовольствия и необходимых материалов оставалась острой, но не столь уж смертельной, как буквально пол года назад. Поставки пошли через Швецию по Балтике, где германский флот сумел загнать и пустить на дно три британские субмарины, активно мешавшие грузовому судоходству. Русский флот оставался на своих базах и даже провел частичную демобилизацию. Конечно, оставить на границе с Московией жиденькое прикрытие из ополчения — это был сильный риск. Но русские имели одно плохое для них свойство: они всегда выполняли договоренности. И сейчас это играло на руку Великого Рейха.

— Господа! Война не может длиться бесконечно! И мы обязаны ее прекратить. И единственный путь для этого — наша победа! Я уверен, что армия выполнит свой долг. Закаленные в тяжелых боях войска смогут сломить хребет врагу, я верю в гений наших генералов и мужество наших солдат и офицеров. Ничто не должно сломить нашу волю к победе! Хочу сообщить вам, что подводный флот Кайзерлихмарине добился грандиозного успеха! Нами потоплены четыре океанских лайнера, перевозивших американские войска на континент. Три американские дивизии уничтожены, даже не вступив на землю Европы! Даже если Вильсон решится продолжить участие в конфликте, графики и возможности переброски войск уже сорваны! Более того, кресло под их президентом сейчас качается, в стране идут акции протестов против участия в войне! И это дает нам больше уверенности в конечном успехе! За дело, господа! Приказываю: третьего апреля начать всеобщее наступление на Западном фронте!

* * *

Глазго, Шотландия, Великобритания, порт

6 апреля 1918 года

Генерал Першинг нервно курил сигару. Нет, это, конечно же, совершенно неправильно! Сигары курят, чтобы наслаждаться, для того, чтобы погасить нервное волнение и неудовольствие жизнью существуют сигареты, на крайний случай — сигариллы. Если надо подумать — тогда лучше выбрать трубку, но вот так как делал сейчас генерал! Это было вызывающе! Но Першингу на это было наплевать! Сейчас в нем был только крепкий заряд злости, который как могла, гасила эта дорогая Хавана, но и на ее стоимость генералу стало наплевать, простите, что повторяюсь. Сейчас полный генерал Джон Джозеф Першинг наблюдал за тем, как в порту Глазго грузятся на транспорты американские войска. И нет, он не отправлялись в Европу, где всего два дня назад началось крупное сражение под Аррасом. Они возвращались домой! Это было политическое решение, клятые болтуны отобрали у генерала славу, которая могла внести его имя в золотые скрижали истории! И именно это давило на генерала и вызывало в его душе чувство протеста.

Третьего числа этого месяца пришло сообщение, что у Вудро Вильсона случился инсульт. Врачи выдали заключение о временной недееспособности президента, согласно Конституции, во главе государства встал вице-президент Томас Райли Маршалл. Генерал воспринял это как неизменность позиции государства по отношению к союзникам. Ведь Маршалл считался сторонником вмешательства в европейские дела. Но все-таки свою роль сыграл провал военно-морского флота. Потеря такого значительного количества американских солдат слишком дестабилизировало внутреннюю ситуацию в стране. Пришлось для купирования беспорядков вводить в крупнейшие города части национальной гвардии. И, тем не менее, внутренняя ситуация оставалась напряженной. И тут неожиданный удар нанес Конгресс, в котором оставались довольно крепкими позиции изоляционистов. Республиканцы и демократы неожиданно синхронно проголосовали за вывод американских войск с континента. Вторым эдиктом народные избранники запретили президенту использовать военную силу в Европе и других частях света без согласования с конгрессменами. Эти решения поддержал Сенат США, Маршалл мог бы попытаться наложить вето, но, по всей видимости, политики как-то договорились между собой. Войска из Европы выводились, а вопрос об импичменте президента с повестки дня сняли, хотя для проведения этой заковыристой процедуры голосов насобирали бы с избытком. Возможно, что-то еще повлияло, но факт оставался фактом: утром пятого числа Першинг получил приказ, подписанный маршалом, по которому ему надлежало немедленно заняться отправкой войск обратно на родину.

По случаю, в порту Глазго оказался американский транспортный пароход «Буфорд»[1]. На нем было решено и отправить одно подразделение — два пехотных батальона, расквартированных в Шотландии, как раз неподалеку от порта. И сейчас генерал наблюдал за тем, как заканчивается погрузка первого контингента уходящих из Европы солдат и офицеров. Генерал прекрасно чувствовал, что его карьера перестала идти вверх, а это политическое решение ставит на его амбициях большой чугунный крест. И тут к генералу подошёл адъютант — лейтенант Барри Лоуренс в сопровождении какого-то гражданского шпыня: толстоватого, не слишком опрятного мужчины лет сорока-сорока пяти. На круглом лице застыла глуповатая улыбка, а глаза быстро шарили по окрестностям, в руках он сжимал блокнот и карандаш. Типичный репортер! А эту братию генерал на дух не переносил!

— Сэр! Этот человек рвется к вам. Уже третий день и охрана сегодня готова была его пристрелить! Чтобы избежать трагедии я взял на себя смелость и привёл его сюда. — доложил лейтенант.

— Томас Кубрик, сэр. Я корреспондент «Уошингтон Пост». Я прошу ответить вас всего на один вопрос, который очень интересует наших читателей, сэр!

Ровно через час репортер ворвался в корреспондентский пункт, в котором собирались американские журналисты. То, что он собирался взять интервью у генерала Першинга, который категорически отказывался общаться с журналистами, не было секретом, и даже делались ставки на то, получится у него что-то или нет. Томас ворвался в пункт и сразу же бросился к пишущей машинке, начав что-то на ней быстро печатать. Трещал «Ундервуд», но пока он писал, никто не рискнул лезть к нему с вопросами. И только когда корреспондент вытащил из машинки почти полную страницу текста, один из самых любопытных репортеров, Вэнс Гэлуэй решился спросить:

— Томас! Ты взял интервью у генерала Першинга?

— Я взял интервью у генерала Першинга! — с важным видом произнёс Кубрик.

— И что он сказал тебе? — удивленно спросил Вэнс.

— Он сказал: «Кубрик! Проваливай к дьяволу! И чтобы я тебя тут больше не видел!»[2]

[1] В РИ этот пароход известен как «Красный ковчег». На нём в 1919 году в Советскую Россию было депортировано 249 иммигрантов, не имевших документов — в основном анархистов, социалистов и коммунистов.

[2] Можно сказать, случай из жизни генерала Першинга.