Глава пятнадцатая

В которой оказывается, что остерегаться мартовских ид следовало не только Цезарю

Румыния. Констанца

13 марта 1918 года

В феврале-марте болгарская армия сосредотачивалась в районе Констанцы. Небольшими партиями морем их отправляли на родину. Не спеша. Фактически, братушки оккупировали все причерноморское побережье Румынии, оказывая косвенное давление на не слишком уступчивого кондукэтора Презана. От объединенного королевства остался огрызок Валахии, после отделения Молдовы ситуация вообще стала катастрофической: в армии шло массовое дезертирство, румыны-молдоване (не путайте их с бессарабцами, которых у нас сейчас называют молдаванами) тикали из своих частей, прихватив с собой винтовки, в родные места, воевать точно никто уже не хотел. В Яссах стояли русские войска, воевать с ними тоже особо желающих не было.

Как только в Бухарест вернулся король Фердинанд I, русские солдаты заняли королевскую резиденцию и плотно — под охрану всю королевскую семью. Но тут Презан перестраховался: в качестве заложника у него оказался Кароль — старший сын Фердинанда, которого официально призвали в армию и которых находился в каком-то из гарнизонов, причем место его пребывания тщательно скрывалось. Настолько тщательно, что даже звон золотых монет не мог приоткрыть эту тайну. Маршал же вступил в длительные переговоры с королем, при этом русские в эти переговоры не вмешивались. Они своё получили: король подтвердил аренду Констанцы и Плоешти Российской империей и теперь Дроздовский давил на правительство Презана, чтобы эти договора были ратифицированы. Он не угрожал, просто уточнил, что расходы на вывод болгарской армии лягут на правительство Румынии, проиграли — платите, русские вам отбили страну, а дальше уже сами. А если болгары вдруг передумают и снова начнут воевать с Румынией, то на сей раз мы точно вмешиваться не будем! Со своими мухами справляйтесь сами!

Кем-кем, но дураком Константин Презан не был. Гарантии, которые ему дали англичане и французы не стоили даже глотка воды: как союзники по Антанте могли бы помочь румынам, если страна блокирована со всех сторон? В то, что русские пустят в Констанцу для выгрузки войска союзников Презан не верил ни на грош, а еще в то, что союзники станут драться с русскими за румын, не верил вообще! Погрозят, повоют, но сделать ничего практически не смогут! Впрочем, позиции короля Фердинанда тоже оказались, мягко говоря, слабоваты — его никто не поддерживал кроме небольшой группы прибывших с ним приближенных и нескольких мелких боярских родов, которые, к сожалению, ничего в стране не решали. Десятого марта стороны подписали Меморандум Доверия и Свободы. Согласно этому документу Гогенцоллерны-Зигмарингены, отказывались от прав на престол в Бухаресте. Румыния становилась президентско-парламентской республикой с пожизненным президентом Константином Презаном во главе. Собранный парламент этот Меморандум ратифицировал, как и приложение к нему: согласие на аренду Констанцы и района Плоешти Российской империей в благодарность за освобождение страны от иностранной оккупации. Срок аренды устанавливался в девяносто девять лет и один день.

Тринадцатого марта в порту Констанцы царил управляемый хаос: болгарские войска грузились в подошедшие транспорты. В море находился конвой сопровождения: крейсер «Кагул», год назад прошедший капитальный ремонт и серьезную модернизацию: ему установили новые 130-мм пушки с отличной баллистикой, которые превосходили по своим характеристикам старые 152-мм орудия, противосамолётные пушки и пулемёты. На «Кагуле» находился сам адмирал Колчак, чему поначалу никто не придал никакого значения. Компанию крейсеру составили три эсминца и четыре тральщика. Достаточно серьезные силы прикрытия, непонятно только было, кого командование Черноморского флота опасалось, ведь Турция объявила о своем выходе из войны, даже грозилась объявить войну своим бывшим союзникам — Германии и Австро-Венгрии. Но пока что османы медлили, что-то выжидая. Во всяком случае, война на Кавказе и в Персии продолжалась, хотя и не так активно.

13 марта в порту закончилась погрузка целой дивизии со всем положенным снаряжением. Караван вышел из Констанцы и покинул гостеприимные румынские территориальные воды.

* * *

Болгарское царство. Хасково. Штаб 1-й болгарской армии

14 марта 1918 года

Генерал-лейтенант Климент Бояджиев с самого утра был не в духе. Март на Балканах месяц не самый теплый и не самый благоприятный, слишком грязно! Перебазировать армию, пусть и не такую большую — всего три пехотных и одна кавалерийская дивизия из Салоникского фронта сюда, на юг Болгарии, почти что на границу с Османской империей… Это оказалось непросто. Армия расквартировалась по населенным пунктам в районе Хасково. Только-только наладили быт. И тут пришла телеграмма с приказом вскрыть конверт. Генерал прекрасно знал, какой именно. И подозревал, о чем пойдет речь. Надо сказать, что Бояджиев заслуженно считался одним из лучших болгарских военачальников. Был одно время и министром обороны. Когда приняли решение вступить в войну на стороне Центральных держав в восторге от такого политического маневра не оказался. Но и протестовать не думал. Его назначили командующим армией и направили на фронт против греков, где войска под его началом действовали довольно неплохо. Но вот в разговорах генерал стал критиковать подготовку армии к войне, Намекая даже не на нового министра обороны (это ему сошло бы с рук) а на самого Фердинанда Великолепного! (так прозывали царя критически настроенные военные, и было за что!). В общем, отправлен царем в отставку, а вот при новом правительстве тут же получил приказ вернуться на место командарма. Климент Евтимович (это если его именовать на русский манер) вызвал начальника штаба и командующих дивизий, которые прибыли по его приказанию примерно за час с четвертью. В их присутствии генерал-лейтенант вскрыл пакет, взломав печать. Перед этим все присутствующие убедились в его (пакета) целостности и сохранности. Открыл, пробежал глазами, весьма грустно так усмехнулся, после чего произнёс:

— Господа! Завтра Болгария присоединится к России в войне с Османской империей. Нам приказано перейти завтра поутру границу и двигаться на Одрин[1]. Нам предстоит его взять и оттуда развивать наступление в сторону Царьграда.

Произнеся эту краткую речь, генерал тут же размашисто перекрестился.

— Ну вот и закончился этот противоестественный союз с османами! — прошипел кто-то из штабных, пока Бояджиев молился, развернувшись к иконе — списку с Афонской Богородицы Троеручицы. Генерал на шепот за спиной внимания не обращал, помолившись: кратко, но горячо и искренне, генерал развернулся к своим подчиненным и произнёс:

— Господа, наш план действий, следующий…

В шесть утра следующего дня, пятнадцатого марта, Климент Бояджиев с невысокого холма наблюдал за выдвижением колонн его армии. Первыми за линию условной османской границы ушли кавалерийские разъезды. Генерал зябко ежился: утром еще очень темно и очень холодно, но дорогу осилит идущий: сейчас надо было отправить конницу, чтобы навести у Одрина шороху. Например, блокировать город и не дать подойти подкреплениям, пока к укреплениям не доберется болгарская пехота. Его армия штурмовать Одрин (Эдирне) не будет: как только подойдет пехота кавалерию отправят на Стамбул в далекий рейд, но сами снимутся и передадут позиции Второй армии, которая сосредоточилась в Пловдиве. Вторая и будет штурмовать город — на осаду Адрианополя времени планом наступления, которого по настоянию русского царя назвали Операция «Кирдык[2]», отводилось не более недели. Извините, что сделаю небольшое отступление от темы, но назвать так военную операцию Петру (императору Михаилу II) подсказал дух его друга и соратника Якова Брюса. У этого товарища царя и при жизни юмор оказывался довольно мрачным, а после смерти и говорить нечего.

Надо сказать, что приказ пройтись по османам пришёлся в болгарской армии по душе не только солдатам, но и большинству офицеров. Им долгое время претило воевать плечом к плечу со своими заклятыми врагами. Экс-царь Фердинанд тут дал маху, не учитывая мнение своих подданных. Надежды царька на то, что за эту помощь им отвалят и кусок от Сербии, и от Турции были несколько наивны. Может быть, что-то дали бы отщипнуть, но не так уж и много, и точно не от османского государства. А вернуть себе хотели много чего, да тот же Одрин, например! Впрочем, не надо быть наивным и переоценивать патриотизм болгар и их любовь к русским и России. Если бы царь не наступил на брыжейку местной аристократии, в первую очередь, крупным землевладельцам, которые и были самыми богатыми людьми государства, сидел бы на троне и правил до очередного кризиса или поражения в войне, которое было не за горами.

* * *

Стамбул. Дворец верховного визиря

15 марта 1918 года

Как бы там ни было, но войска болгар вступили на землю османов. В семь часов утра болгарский посол в Стамбуле передал едва разлепившему глаза визирю Талгат-паше меморандум о вступлении Болгарии в войну с Турцией. Великий визирь происходил из этнических болгар, но с молодости примкнул к движению младотурок и оказался одним из инициаторов геноцида армян. Как у многих османских политиков того времени, у него не только руки были в крови, зверюга тот еще! Он выдвигал и продвигал идею пантюркизма: по его далеко идущим замыслам Османская империя должна занять земли вплоть до Жёлтого моря! Аппетиты у этого субчика те еще! И вот тут — такая низменная подлость от этих бывших союзников, впрочем, Талгат-паша понимал, что всё это происки Москвы, которая так и не прекратила боевые действия против османов, хотя те и заявили о своем нейтралитете. Пока еще Талгат-паша не решался рекомендовать правительству объявить войну Центральным державам, хотя бы потому, что та же турецкая армия держится на серьезной помощи германских военных специалистов. Инструктора, да не только! Многие турецкие командиры имели слишком уж гордый тевтонский профиль. А береговые батареи Босфора и Дарданелл? Без немецких офицеров-артиллеристов местные топчи если и будут палить, то в белый свет, как в копеечку! Кисмет!

И всё-таки Талгат-паша сумел обуздать свой гнев. Он не приказал казнить всех болгарских послов как подлых предателей, а только бросил их в темницу. Он мог бы поступить и иначе, хотел, очень хотел… Но надо было пытаться сохранить хотя бы видимость норм цивилизованного западного мира. Правда, плохие сюрпризы этого утра не закончились. В покоях главного визиря появился Барчан-ага, один из его доверенных людей, армянин на службе у турецкого султана. Он принёс весть, которая могла бы стать плохой, очень плохой, а могла бы стать и шансом… По указанию посольства, немецкие специалисты массово уходили в отставку и возвращались в Германию. Не критично, но всё-таки… Может быть, надо всё же принять предложение пока еще не послов, а только представителей стран Антанты — Великобритании и Франции, чтобы вступить в войну с Центральными державами. А почему бы и нет? Объявить Рейху войну, но пока что не воевать — мы сосредотачиваем силы, которые пошлём на фронт против австрийцев, но не сейчас… чуть позже. Султан Мехмед? Он поддержит мою позицию, если мы выступим одним фронтом. Надо немедленно переговорить с Энвер-пашой и Джемаль-пашой, тем более, что оба они сейчас в Истамбуле.

Совещание тройки руководителей младотурок прошло бурно, но продуктивно. После чего все они были приняты султаном, который подтвердил выработанное решение. Диван выдал фирман, в котором Османская империя официально присоединялась к Антанте и вступала в войну со своими бывшими союзниками — Германией, Болгарией и Австро-Венгрией. Вечером султан принял верительные грамоты от представителей Лондона и Парижа, которые стали официальными послами своих государств. Немецкие военные специалист были арестованы и свозились в большой концентрационный лагерь неподалеку от столицы. По восточной традиции, посольства Германии и Австро-Венгрии оказались в тюремном замке, хотя и в условиях, которые разительно отличались (в лучшую сторону) от болгар.

* * *

Босфор

16 марта 1918 года

Вице-адмирал Александр Васильевич Колчак еще пятнадцатого числа перенес свой флаг с крейсера «Кагул» на дредноут «Екатерина Великая». Сейчас, когда почти все ударные силы Черноморского флота подходили к Босфору, он казался единственным, кто не волновался совершенно. Можно гадать, была ли причина в кокаине, к которому адмирал пристрастился, когда вернулся из спасательной экспедиции в северных льдах, либо в том, что наконец сбылась его мечта- провести самую мощную десантную операцию русского флота, кто знает? Но тем не менее, адмирал вёл себя совершенно спокойно, в бинокль с мостика рассматривая позиции боевых кораблей флота. За ними шли караваны транспортных судов, до отказа забитые десантом. В первой партии высадки шла Отдельная Черноморская десантная дивизия под командованием генерал-майора Александра Андреевича Свечина, а также Четвёртая пехотная дивизия Болгарской армии под командованием генерал-лейтенанта Пантелея Киселёва. Как вы понимаете. Сразу после государственного переворота полковнику Киселёву вернули звание генерал-лейтенанта, а его дивизия, как одна из лучших на Румынском фронте была отобрана для проведения десантной операции. Пётр решил, что, ежели болгары хотят приращения территорий, то за сие надо сражаться — и не с кем-либо из славян, а самым природным врагом всего славянства — османами.

Турки укрепили Босфор батареями, причем фортификационные работы и установку орудий проводили под руководством немецких специалистов. Еще труднее было обучить турецких артиллеристов работать с новыми пушками. Командованием батареями занимались те же германцы, которые сейчас (по воле султана и великого визиря) оказались под арестом и были отправлены под конвоем в концентрационный лагерь.

(батарея османов на страже Босфора)

Эскадра подошла к Босфору ранним утром, пока еще туман мешал разглядеть ударную армаду и идущий за нею следом караван с десантом. Для Колчака сразу несколько факторов сложились самым благоприятным образом: относительно спокойное для марта месяца море, туман, отсутствие на батареях германских военспецов, расхлябанность османских топчи (времена, когда османы громили своих врагов отличной артиллерией канули в Лету), прибавьте к этому растерянность самих османов. Какую? Для них Сиятельная Порта стала сначала нейтралом, а потом и союзником Антанты. И русского флота тут никто не ожидал. Да и разведка Истамбула дала тут маху. Уверенная, что болгарские части направляются из Констанцы прямиком в Варну. Направлялись-то туда, а приплыли сюда, можно сказать: берега попутали!

Выйдя на дистанцию уверенного поражения, броненосные силы Черноморского флота стали перемешивать прибрежные батареи с камнем и грязью, которых тут оказалось с избытком. Снаряды экономить адмирал не велел: среди транспортов сопровождения были и корабли-артиллерийские погреба. Они держались на приличном расстоянии от десантных посудин, тщательно охраняемые от возможного (но маловероятного) визита субмарин противника. Под прикрытием огня броненосцев пошли многочисленные тральщики. Которые стали пробивать путь через минные поля, частично их конфигурацию получили от императора Вильгельма (операцией по минным постановкам руководил германский адмирал Сушон). После полуторачасового обстрела батарей началась высадка десанта. На Анатолийский берег высаживался Корниловский полк, на Европейский — Нахимовский. Полки Отдельной Черноморской десантной дивизии назвали в честь великих русских флотоводцев, руководивших обороной Севастополя. Исключением был только Царегородский полк, но и название у него было действительно исключительное!

После удачной первой волны десанта к побережью подошли подготовленные баржи. Которые заякорили и стали причалами для кораблей с небольшой осадкой, которые принялись перебрасывать основные силы десанта. Болгарскую дивизию — на Европейский берег, русскую — Анатолийский. Пока Киселёв и Слащёв занимались созданием и укреплением плацдарма, собираясь развивать наступление вглубь вражеской территории, тяжелые бронированные корабли Черноморского флота пополнили артиллерийские погреба. Тральщики занялись расчисткой фарватера Босфора, который оказался не настолько загажен минами, как подходы к нему. Туда сбрасывали взрывоопасные подарки не только османы, но и русские, которые постарались блокировать пролив, чтобы не выпускать в Черное море германские крейсера, переданные османам.

К вечеру подошла вторая волна десанта, намного более внушительная: две болгарские пехотные дивизии и три русские — из состава Резервной армии. Над Стамбулом нависла угроза падения.

[1] Он же современный Эдирне, он же тогда более известен как Адрианополь, но его болгарское название — Одрин.

[2] На тюркских языках (в т.ч. турецком) «кирдык» означает крах, конец, пипец…