— Ну ты силен, сибиряк! — похвалил Сергей, когда я подошел к ним с Мариной после игры.

На таблицу кивает. Я там благодаря скорости над Карповым, то есть — на первом месте.

— Неплохо разыгрался, — согласился я. — А вы тут как?

Марина спрятала глаза — кажется, понимаю — а Сергей ответил:

— Да че там, у меня — отпуск, а Маринка на автоматы идет. Делать нечего, решили на пару дней слетать в славный город Куйбышев, чемпионат посмотреть.

— Это правильно, — сделал я вид, что поверил. — Надо расширять кругозор, — и почему бы и нет? — Я, если честно, здесь кроме шахмат ниче не видел, пойдемте погуляем?

— Это по-нашему! — хлопнул в ладоши Сергей. — Идем. Я в шахматах, если честно, слабо понимаю.

— Это нормально, — по пути к выходу пожал я плечами. — Владимир Ильич как-то сказал, что «Шахматы — слишком наука для игры и слишком игра для науки». Полагаю, с такой головой до гроссмейстера он бы дорос, но у него проблемы поважнее шахмат были.

Марину плохонькая шутка рассмешила хорошо, Сергей — пофыркал.

Мы вышли на крыльцо.

— А день-то какой хороший! — потянулся я, впервые за долгое время ощутив тепло солнечных лучей на лице, запах расцветших деревьев и легкую нотку неизбежного в городах выхлопа.

— Погожий, — согласилась Марина. — А когда у вас финал?

Вопрос простой, но девушке дался непросто — вон, ушки порозовели.

— Через три дня. С Карповым буду играть. Смешно — у нас обоих фамилии рыбные.

Под звонкий Маринин смех и фырканье Сергея мы миновали площадь ДК и подошли к остановке.

— Чем же может порадовать странников славный город Куйбышев? — спросил я.

— Я думал, ты уже куда-то нацелился, — улыбнулся Сергей.

— А я думал, что вы, как сознательные туристы, хотя бы достопримечательности наметили, — парировал я.

Посмеялись, но проблемы это не решило. Первым импульсом было пойти на Волгу, погулять по набережной — по карте на остановке видно, что она рядом, но реки для меня пока слишком сильно пахнут Таней. Эх, что же ты, принцесса?

Мир снова начал меркнуть, апатия возвращалась. Принцессы. Уже вторая на мою голову свалилась. Сама в руки идет, да еще и брата для прикрытия с собой взяла. Как-то странно все это. Странно, но логично — понравился деревенский рубаха-парень. И та же фигня, полагаю — паренек деревенский, но одновременно перспективный.

Посмотрев в отражающие солнечный свет глаза Марины, я усилием воли отогнал лишнее. К черту — мне что, не жить теперь? Симпатичная девчонка из хорошей семьи, вон до куда слетать ради меня не поленилась. Будь, что будет.

К остановке подошел мужик средних лет, усатый и в теплой рубахе с закатанными рукавами. Сергей проявил инициативу:

— Здравствуйте, товарищ. Вы местный?

Окинув нас взглядом, мужик солидно ответил:

— Здорова, молодежь. Туристы?

— Туристы, — улыбнулся Сергей. — Хотим красоты Куйбышева посмотреть.

— Это правильно! — оживился мужик. — Я в Куйбышеве родился и вырос, каждый двор знаю. И меня все знают — любого про Фильку с четвертого комбината спросите, вам расскажут.

— Спросим, — пообещал Сергей.

— А зачем? — нахмурился мужик. — Вы что, мне не верите?

— Так вы же сами сказали — «спросите», — влез я.

— И что? — пожал он плечами. — Я специально сказал «спросите», чтобы вы поняли, что я говорю правду. Тьфу, — сплюнул на асфальт. — Все вы там в своей Москве тупые.

— Так, уходим, — решил я. — Спасибо, товарищ, — поблагодарил мужика.

Мы перешли дорогу — Марина удивленно оглядывалась.

— Странный какой, — заметил Сергей.

— Мож у него жена к москвичу ушла, — предположил я.

— Или весеннее обострение, — предположил он. — Нужно еще попробовать.

— Попробуем пенсионерок, они обычно в курсе.

Первая пенсионерка послала нас подальше, вторая долго жаловалась на свою пожилую подругу, пока мы не ушли. Повезло на третьей:

— В такую погоду лучше всего набережная или Загородный парк. Еще у нас есть площадь имени Куйбышева и площадь Чапаева. На ней же — драмтеатр Горького, — подумав, она добавила. — Билеты доставать замучаешься.

К остановке подъехал автобус номер три, мужик уехал, и мы вернулись ждать следующий.

— Ну че, Чапаев? — предложил Сергей.

— Годится, — согласился я. — Марин? — посмотрел на девушку.

Моментально порозовев, она отвела глаза и кивнула.

Прогулка получилась замечательной — мы посмотрели площадь с памятником и театром, посидели в скверике неподалеку с купленными в ларьке рядом пирожками, дошли пешком до площади Куйбышева и конечно все это время общались.

— Говорил, в отпуске? А где работаешь, если не секрет? — спросил я Сергея.

— Не секрет, — улыбнулся он, но не ответил. — Не о чем рассказывать, в конторе сижу, бумажки перебираю.

Ух, подозрительно! Либо и впрямь «ничего особенного» или вообще комплексы от недостойной сыночки из элитной семьи карьеры, либо — «контора» имеется ввиду та самая. Или милиция. Или армия — в нашей стране традиционно огромное количество силовиков, и почти все они не шибко любят рассказывать малознакомым людям о работе.

Решив больше не тратить на Сергея силы — а зачем он мне такой недоверчивый и подозрительный? — я целиком переключился на Марину. Девушка на вопросы отвечала охотно и подробно.

— В МГУ, на журфаке учусь. Может про финал очерк напишу, вдруг возьмут где, — улыбнулась девушка.

— Это правильно, — одобрил я. — Про меня не забудь написать, что я — «сибирский самородок» и «феномен шахматного мира».

— Людям нравится, когда «феномен», — согласился Сергей.

— И скромные нравятся! — рассмеялась Марина.

— Скоро вместе в МГУ учиться будем, — поведал я. — Меня все, из Красноярска в Москву переводят, для удобства.

— Ботвинник?

— Ботвинник, — кивнул я. — Грустно немного — от родителей далеко, с ребятами подружиться успел, — вздохнул. — Но делать нечего, в Красноярске перспектив для меня меньше.

— Кто по-настоящему тебя ценит — тот поймет, — посерьезнев, поддержала Марина. — А кто не поймет… — пожала плечами. — С теми жизнь бы все равно развела. Не переездом, так другим чем.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Ты права, лишние так и так отсеются.

Посидев в сквере, мы все-таки сходили на набережную. Прошлись, покормили уток, поговорили еще. Мы с Сергеем время от времени косились на горизонт, где копились обещающие дождь тучи. Примерно прикинув подлётное, я решил закругляться, отметив, что делать этого не хочется — неплохо время проводим.

— Безумно жаль расставаться, но до завтра нужно немного потренироваться, — прикрылся я уважительной причиной.

— До завтра, — протянул руку Сергей.

— Мы придем за тебя поболеть, — улыбнулась Марина.

* * *

Дождик зарядил с вечера и продолжил лить весь день. Зонтика у меня не было, поэтому я с благословления Шилова (вчера вечером не забыл его покормить, потому что мастер сам не догадался) вызвал такси за его счет и с комфортом приехал на турнир. Водитель оказался любителем, поэтому «феномену» в своей машине радовался, задавал интересные шахматные вопросы, а напоследок дал мне номер телефона — «не на смене буду — на своей довезу куда надо в лучшем виде. Дешевле будет, чем по счетчику» и пожелал победы.

В отличном настроение пробежавшись до входа, я добрался до зала и первым делом направился ко второму ряду — «мажоры» уже на месте. Такие себе «мажоры», если честно — не зажравшиеся, не чванливые, а то, что Сергей время от времени меня завуалированно «прощупывает», можно списать не на недоверие к колхознику, а на беспокойство за неожиданно влюбившуюся сестренку.

— Утро! — поздоровался я.

— Удачи! — пожелали они, и я пошел искать свой стол.

Игра заняла меньше часа — поняв, что не вывозит, соперник сдался где-то в середине миттельшпиля. Не красуйся мое имя на первой строчке таблицы, скорее всего еще бы потрепыхался, а так не увидел смысла и пожелал мне удачи в финале.

— Быстро, — оценил Сергей, когда я подошел к ним.

— Это вы в Москве долго запрягаете, чтобы быстро ехать, а мы в Сибири с места в карьер предпочитаем, — отшутился я. — На улице беда, мож ко мне или к вам? Пожрать че-нибудь сварим, чаю попьем.

— К тебе, — решил Сергей.

— Интересно с твоим учителем познакомиться, — добавила Марина.

Чуть не рассмеявшись этому заявлению, я повел «мажоров» на выход.

— Ты случайно за ночь машиной не обзавелся? — спросил я Сергея.

— Пытался, но… — он изобразил скорбный вздох.

— Надо стараться лучше, — заявил я ему.

— Я буду, — скромно шаркнул он ногой.

Посмеялись.

— Давайте придумаем план, — предложил я.

— Давайте, — согласилась Марина.

— Давайте, — кивнул Сергей.

Немного посовещавшись, мы решили, что я плачу за такси (на самом деле Шилов, но мы же с ним почти семья) до ближайшего к моей гостинице рынка, а «мажоры» платят за продукты. Я в изрядном плюсе!

Долго бродить по рынку мешал дождь, поэтому мы быстро нашли курицу, нужные приправы, картошки на гарнир и широким шагом переступая лужи добрались до гостиницы. Успешно убедив тетеньку на ресепшене в том, что распивать вредное и шуметь мы не собираемся, мы поднялись в номер. Двери в СССР запирают редко, но я от этой дурной привычки так и не избавился, поэтому открыл дверь своим ключом.

— Юрий! — раздался полный гнева голос мастера спорта. — Я звонил Гордееву, — он появился в прихожей, одетый в халат и мягкие тапочки. — Он рассказал мне о том, что случилось! Почему ты ничего не сказал мне?

Если до Шилова дошло, значит минимум вся Сибирь уже в курсе. Деревня, блин. И поднимать эту тему сейчас прямо не в тему.

— Да че там, было и было, играть не мешает, — выкатил я главный аргумент и попытался переключить внимание. — Знакомьтесь, товарищи — это Шилов Юрий Степанович, главный в Сибири мастер спорта и мой наставник. Юра, это мои друзья — Сергей и Марина.

— Какие друзья? — не захотел поиграть в гостеприимство Юра. — Какие могут быть друзья, когда эта подлая гадина тебя предала⁈

Всё, теперь придется рассказать хоть что-то — Марина от «предавшей гадюки» прямо в лице изменилась. Сергей, конечно, это заметил, но в первую очередь попытался свалить:

— Ладно, у вас тут спортивные разборки, давай мы лучше в другой раз придем.

Загородив собой проход, я воззвал к мастеру:

— Юра, у нас гости!

Лидия успела вбить в супруга некоторые рефлексы, поэтому он пожевал губами, подумал и буркнул:

— Точно, гости. Извините, товарищи, за ученика переживаю, — протянул руку Сергею. — Юрий.

— Сергей, — представился тот.

— Марина, — ответила кивком на кивок девушка. — А что у вас случилось?

— О, у нас случи-и-илось, — неприязненно протянул Шилов. — Проходите, — махнул рукой и пошел в гостиную, на ходу рассказывая. — У Юры была большая и светлая любовь с одной мымрой. Она оказалась образцом женского коварства! Пока Юра готовился к турнирам и учился, она со своей мамашей поехала на курорт. Новый год отметить, как это сейчас называют, — добавил в голос сарказма.

Я тем временем морщился и выдавал гостям тапочки.

— Там она, как это у непорядочных женщин принято, загуляла вместе со своей мамашей. Загуляла, залезла в постель к какому-то «герою-любовнику», и естественно вернулась беременной!

Марина охнула, Сергей покачал головой — плохо со всех сторон, как ни крути.

— Много дней я голову ломал, отчего это мой ученик как в воду опущенный ходит. Обидно, Юра! — выглянув, укоризненно приложил меня Шилов. — Неужели ты мне не доверяешь?

— Доверяю, — честно ответил я. — Просто не хотел проблемами своими грузить — смысл? Играть-то не мешает.

— Это ты думаешь, что «не мешает», — не согласился Юра. — А на самом деле — очень даже мешает! Пропадаешь где-то целыми днями, друзей непонятных приводишь…

— Че это «непонятных»? — парировал я. — Не обижай хороших людей. Мы в Москве познакомились, на Воробьевых горах.

— И об этом я тоже узнаю только сейчас, в Куйбышеве! — всплеснул руками Шилов. — Почему держал это в себе, как будто я — посторонний? Я твой тренер. Я твой учитель. Я тот, кто готовит тебя к чемпионату РСФСР, а ты молчишь, словно это какая-то мелочь. Это недопустимо. Недопустимо с точки зрения логики, дисциплины и элементарного доверия.

— Может мы пойдем все-таки? — предпринял вторую попытку свалить Сергей.

— Извините за это, щас кончится, — не дал им уйти я.

Марина, впрочем, и не стремилась — стояла в тапочках, ждала когда мы пойдем вглубь номера. Туда я гостей и повел, пока Шилов продолжал ругаться:

— Юра, ты — один из талантливейших шахматистов, которых я когда-либо встречал. У тебя ясная голова и, самое главное, присутствует дисциплина. А эта… — он подобрал слово. — Особь женского пола чуть не сломала вам нервную систему перед важнейшим чемпионатом! Она не только лгала, манипулируя общественным мнением, но и пыталась прикрыть свою моральную гнилость вашим именем…

— А она пыталась? — спросил я.

— Это неважно! — отрезал Шилов. — Я в бешенстве, Юра! Не от того, что она обманула вас — с такими, как она, иначе и быть не могло. Я зол, что вы не рассказали мне. Вы были обязаны прийти и выложить мне всё как на доске. Я бы помог тебе разобраться в этой грязи холодно и системно, а не оставлял вариться в собственном соку!

Я подошел, положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза:

— Прости, Юр. Больше не повторится. Первое место в таблице, в финале Карпова разделаю. А сейчас у нас гости. Мои друзья.

Вздохнув с видом «ну что с тобой сделаешь», Шилов посмотрел на гостей за моей спиной:

— Простите за эту некрасивую сцену, товарищи. Хотите в шахматы поиграть?

— Мы курицу по секретному фамильному рецепту делать, — указал я.

— С удовольствием помогу, — заявил переключившийся в гостеприимного хозяина Шилов.

Кухни в номере, конечно, нет, но кастрюльки нашлись — три штуки, комплект, для Юриной мамы подарок. Готовить пойдем на кухню служебную, при гостиничной столовке. По крайней мере попробуем — почему бы не пустить за хороший например коньяк? Он у нас без дела стоит, изначально через меня дарил Шилову один из участников турнира, но мы — непьющие. Курицу разделывать я ему не доверил — подрядил Серегу. Марина чистила лук с чесноком, а я готовил маринад с условным названием «Советский KFC» из приправ и имевшегося в холодильнике кефира. Для грудки — один вид, для крыльев — острый, для ножек — острый, но помягче. Закончив, мы замариновали ингредиенты.

— Хотя бы часик пусть постоит, — заявил я.

Помыв руки и оставшуюся без дела посуду, мы пошли в гостиную.

— А как та девушка, о которой вы рассказывали, прикрылась Юрой? — набравшись смелости, спросила Шилова Марина.

— Многозначительным, хитрым молчанием! — заявил тот, усевшись на диван перед табуреткой с шахматной доской. — Она же как вернулась на больничный села, ни слуху, ни духу. Потом все про аборт узнали. Та стерва — молчок, в институт носа не казала, и все решили, что ребенок был от Юры — мол, охмурил бедную девочку, ребенка заделал, и бросил. Ох поливали его… — Шилов вздохнул.

А я ни ухом, ни рылом. Спасибо, что не сказал, Костя — мне и без этого худо было.

— А потом ее герой-любовник в институт с цветами приперся. Так все и узнали об истинной природе этой вертихвостки.

На «ребенка заделал» Марина походу представила процесс и залилась краской. Остальной рассказ слушала с интересом и косилась на меня. Сочувственно косилась.

— Да уж, история, — вздохнул Сергей.

— Вот почему когда на лыжах катались ты такой хмурый был, — заметила Марина.

— Да че там, было и было, — поморщившись, отмахнулся я. — Жизнь идет, чемпионат выигрывается, скоро в Москву переезжать. Все хорошо.

Судя по лицу Марины, мой ответ гордого страдальца с разбитым сердцем и железной волей ей понравился.

— Сергей, давайте сыграем, — пригласил Шилов. — Какой у вас уровень?

— Нижне-любительский, — ответил тот и подвинул к табурету кресло.

— Первый раз я вас щадить не стану, — заявил Юра. — И, извините, не помню вашей фамилии.

Я, кстати, тоже.

— Лапины мы, — ответил он, опустившись в кресло. — Не щадите, мне очень интересно узнать, сколько я смогу продержаться против мастера.

Ответ мы получили через пять ходов.

— Мат.