Скоро в коридор выходит недовольная Шарлотта. Ой, узнаю этот взгляд. Хорошо, что мои слезы уже почти высохли.

– Он хотел быть в паре со мной! – начинает Шарлотта. – А ты все испортила.

– Чего?

– А чего это у тебя глаза красные? – Шарлотта замечает. – Ревела что ли?

Да, ревела еще мягко сказано. Если бы ты вышла пять минут назад, то застала бы и трясущиеся губы, и рваные вдохи, и то, как я сидела на полу, согнувшись.

– Шарлотта, ты чего хочешь? – спрашиваю ее уверенным тоном, совсем не соответствующим моему потрепанному виду.

– Я придумала как все исправить, – говорит Шарлотта. – Я просто должна подойти к Роберту и извиниться. Заметь, за тебя извиниться. За твою непроницательность.

– Извиниться?

– Ну, конечно. Это отличный повод поговорить, и не будет выглядеть навязчиво. Прямо сейчас пойду и, – она уже отворачивается, чтобы уйти, но я быстрее и хватаю ее за запястье.

– Не приближайся к нему! – выдыхаю я. – Прошу тебя.

– Да что с тобой такое? – Шарлотта трясет рукой, силясь вырваться. – Прекрати, а то я подумаю, что уже нравится тебе и ты ревнуешь?

– Что? Нет, конечно, нет! Еще чего.

– Тогда я не понимаю.

– Он страшный человек, – говорю, понизив голос. – Ему совершенно нельзя доверять. Он думает только о себе и своих желаниях. Он зло во плоти, поверь мне!

Шарлотта смотрит на меня, сморщившись, и тут за спиной звучит:

– О, Роберт, спасибо. Как ты добр!

Оборачиваемся и видим картину – Роберт помогает профессору Динаре с книгами. Весь из себя заботливый, добрый, порядочный, перехватывает у нее стопку и несет по коридору в сторону библиотеки.

– Зло во плоти? – переспрашивает Шарлотта, усмехаясь.

– Это ничего не доказывает, – отмахиваюсь я. – Кроме того, он тебе не подходит. Он нищий!

Это–то должно отпугнуть богатенькую девушку. Роб и правда не из богатой семьи, хотя всегда был предприимчивым и деньги у него водились.

– Зато я из богатой, – говорит подруга беспечно. – Я могу его содержать.

– Ты думай–то, что говоришь!

– А что не так? Я богата, он хорош собой. Пусть песни мне пишет, а о достатке позабочусь я.

– Это же ужасно.

– Так выглядит семейное счастье, Дианочка.

Песни ей пишет! Закипаю от негодования. Роб писал песни только для одной женщины, для меня.

– Или ты просто ревнуешь? – Шарлотта наклоняется и хитро щурит глазки. – Поздно, я первая его присмотрела. Знаю, лакомый кусочек, но кто успел, тот и съел.

– Как ты можешь к мужчине относиться как к торту?!

Шарлотта смеется и, небрежно махнув рукой, бежит догонять Роберта.

Ну разве можно на это спокойно смотреть? Нет, нельзя. Втягиваю воздух и мысленно снова и снова повторяю: «Все это закончится. Закончится. Обязательно закончится». Я уеду из всего этого кошмара завтра, а пока… надо найти деньги на дорогу.

Денег у меня нет, зато есть соблазнительное платье и туфли, за которые получится выручить кругленькую сумму. Все видели красное платье на мне на балу, поэтому покупателей ищу среди студентов–первокурсников.

– Хотите платье? – подхожу к кучке беседующих девиц. – Писк моды.

– И сколько?

Я купила и платье и туфли за три золотых, но сейчас… было бы неплохо выручить хотя бы две монеты. Этого бы хватило и на дорогу, и на пару месяцев жизни в гостинице.

– Шесть золотых, – говорю я цену в три раза большую, чем планировала.

– Шесть? – переспрашивают девушки. – Не слишком ли… Я свое платье–то купила всего за два, а тут…

Ну же, вы же все богачки, к тому же…

– Это платье привлекает мужчин, – говорю я. – Оно прошито нитью харизмы, в нем любая девушка станет привлекательнее.

Нить харизмы я выдумала, но и плевать уже. Скоро меня здесь не будет, и девчонки предъявить мне ничего не смогут.

– Но шесть золотых, – мнется одна из девушек. – У меня нет таких денег.

– Давайте за три, а? – встревает другая девушка. – За три я куплю.

А я за три с удовольствием продам, но надеваю на лицо улыбочку.

– Пять, – говорю я. – Я и так скинула целый золотой. Пять монет и все мужчины будут вашими.

Так я заработала себе и на дорогу, и на полгода жизни в любой гостинице, и с чувством уверенности направилась готовиться к ночи. Ночью наступит время обыска.