Нет. Нет–нет–нет.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Ладони влажные. Еще немного — и он окажется рядом, наклонится, заговорит низким голосом, и я не знаю, что буду делать.

– Он идет! – подпрыгивает Шарлотта. – Он хочет быть со мной в паре!

Ах, если бы, милая Шарлотта. Он идет. Может, пронесет? Может, он куда–то не к нам и…. Роб останавливается, лукаво смотрит на нас. На меня.

— Роберт! — Шарлотта светится от восторга, ее глаза сияю,т— Я согласна быть с тобой в одной…

И в этот момент я хватаю ее за руку. Резко. Так, что Шарлотта поднимает на меня огромные круглые глаза.

— Мы с тобой в паре, — говорю я громко, даже слишком, так что несколько студентов оборачиваются. Голос дрожит от напряжения, но я стараюсь сделать его твердым. — Я буду в паре с Шарлоттой. Мы давно договаривались.

– Ничего мы не договаривались! – она пытается вырвать руку, но моя хватка крепка.

– Ты просто забыла, – настаиваю я. – Профессор, запишите, пожалуйста, мы будем в паре с Шарлоттой.

Шарлотта моргает, словно не понимает, как я так просто и нагло разрушила ее маленькую мечту. Она снова дергает руку, но я не отпускаю. Вцепилась в нее мертвой хваткой, как в спасательный круг.

Роберт вскидывает брось, не обиженный, не расстроенный, он словно... Играет. Легкая усмешка в уголках губ, взгляд, который он будто видит меня насквозь. Не произнеся ни слова, Роб поворачивается и идет к соседнему столу. Пронесло? Пронесло.

– Что ты наделала? – ворчит Шарлотта. – Мы должны были быть с Робертом! Я и он! Ты все испортила!

– Да? – невинно спрашиваю я. – А я думала, ты хочешь быть со своей лучшей подругой.

– Да какие мы после этого подруги? Когда ты обламываешь мне личную жизнь!

– Лучшие. Потом еще спасибо мне скажешь.

Шарлотта дуется, не отводя глаз от Роберта. Я же уже собираюсь идти к профессору за ингредиентами, как вдруг вспышка, и все необходимое само телепортируется на наш стол. Вот это портальная магия в действии. Я и забыла, что в те времена профессор телепортации любила телепортировать ингредиенты сама. Шарлотта, позабыв про обиды, хлопает в ладоши, как ребенок. А я… Тысячи раз видела подобный трюк, и сама его прекрасно умею показывать, но я все равно улыбаюсь, потому что по эту сторону снова нахожусь впервые за двадцать лет.

Мы приступаем к работе. Я знаю, как смешать ингредиенты, чтобы вышел камень, а потом как придать ему необходимую форму и прорезать тонкие линии символов так, чтобы магия шла мягко. Я знаю слишком много для простой студентки, поэтому позволяю Шарлотте взять все в свои руки. Пусть думает, что она самая умная. Я делаю вид, что внимательно смотрю на ее движения, соглашаясь с ними и восхищаясь, но сама украдкой слежу за Робертом.

Я чувствую, как внутри меня разгорается целая буря — смесь нежности, обиды и той самой боли, что прячется под грудой времени и молчания. Как же хотелось бы просто подойти, коснуться его руки, рассмеяться. Как же хотелось бы стереть память и прожить все эти моменты заново, ведь в прошлом эту лабораторную мы с Робом делали вместе и получили за нее свою заслуженную двойку, ведь плевали мы на работу и болтали, узнавая друг друга. Смотрю на него, такого же, как тогда, на Роберта, который когда–то был моим миром. Но я не могу думать об этом. Не могу вспоминать. Нельзя повторить старых ошибок. Я не вынесу этого снова.

Отворачиваюсь, надо отвлечься. Скоро я все узнаю насчет профессора–предателя и исчезну отсюда. Лучше придумывать план. И действовать как можно скорее.

– Он смотрит на меня, – говорит Шарлотта с обидой. – А мы могли бы работать вместе.

Роберт смотрит на меня. Глубокий вдох. Действовать нужна не просто как можно скорее, сегодня. Да, вот так. Ночью я прокрадусь в Академию и обойду кабинеты всех преподавателей. Проверю каждый угол, каждую полку. Если повезет, найду хоть намек на машину времени. А если нет, тогда придется обыскивать комнаты профессоров. Надо будет думать, и я придумаю. Обязательно. Да хоть портальную магию применю, выманив их всех из своих комнат, а сама шух – и с обыском. План греет душу и дает хоть какое–то чувство определенности.

– Время вышло! – гремит голос профессора. – Кто хочет выступить первым? Роберт?

Роберт не похож на того, кто желает быть первым, но он нехотя отводит от меня взгляд и кивает, выходя к доске.

– Мы тоже готовы! – Шарлотта подскакивает с места. – Мы добровольцы. Будем первыми!

Что ты творишь, глупая? Кривлюсь, ощущая стыд за ее странную настырность. На что рассчитываешь? Что Роб тебя заметит? Что он как–то оценит твою… даже жертвенностью это называть не хочется.

– Я уступаю дамам, – разводит руки Роб. – Выходите, девочки.

– Нет, не уступаешь, – профессор встает с места, через ряды смотрит на нас с Шарлоттой. – Отлично, выходите тоже. Будет у вас соревнование командами.

Еще рядом у доски стоять нам не хватало! Стискиваю челюсти, чтобы не наговорить лишнего слишком инициативной Шарлотте.

– Кто из вас пойдет? – спрашивает профессор. – Девочки, кто?

– Диана! – успевает выкрикнуть Шарлотта быстрее, чем я сказала бы ее имя.

– Так, послушай меня, – наклоняюсь к ней. – Это была твоя идея.

– Ничего не знаю. Я мешала камень, теперь твоя очередь отдуваться за команду.

– Диана, выходи, пожалуйста, – говорит профессор. – Продемонстрируй, что вы с Шарлоттой приготовили.

Словно «приготовили» звучит с насмешкой. Ого, в нас не верят. Раньше я не замечала этого, но сейчас интонации в голосе слышны лучше. Разминаю шею и встаю. Не знаю, что там приготовила Шарлотта, но я выйду к доске и поведу себя уверенно.

И вот мы рядом. Слишком близко. Роберт и я. У доски, исписанной формулами.

— Камень сделали? — спрашивает он, когда мы подходим к кафедре.

– Да, – крепче сжимаю в кулаки недоразумение, которое Шарлотта назвала портальным камнем.

– Что ж ты не помогла своей подруге? – Роб видит, какой убогий у нас вышел камень.

– Шарлотта хорошо справилась.

– Не сомневаюсь.

Сказал он голосом сомневающегося человека. Сама смотрю на его камушек. Квадратный и прозрачный. Узнаю почерк. Роберт. Так делал только Роб. У него всегда получались чистые и аккуратные камни, и прозрачные. Он придумал какой–то новый способ изготовления и выпендривался этим. Но… Мне казалось, он додумался делать прозрачные камни позднее. В конце второго курса, а никак не на первой паре.

– Это не по правилам, – киваю на его камень удивительного мастерства. – Ты смешал не те ингредиенты и вышел не тот цвет.

– Не по правилам? – усмехается он. – Плевать, главное результат. А мой камушек рабочий. А твой?

Позер!

– Результат? – вскидываю бровь. - Конечная цель? Так ты из тех, кто считывает, что цель оправдывает средства?

– Я считаю, великая удача увидеть цель, ради которой ты будешь готов на все.

Смело и решительно. В этом весь Роб.

– И как? - спрашиваю. - У тебя есть такая цель? Есть что-то ради чего ты готов пойти на все? – и понижаю голос. – Даже на убийство?

Роберт застывает и замолкает. Мне не стоило этого говорить. Это его, наше будущее. Для Роба еще ничего не произошло.

– Ты бы убил? – повторяю я. – Ты бы сделал этот выбор?!

– Вся наша жизнь состоит из выборов, – говорит Роб. – И иногда правильного выбора нет, а тебе должно хватить смелости выбрать одно зло, чтобы не допустить большего.

Его взгляд. Взрослый, мудрый… Не так. Это взгляд пожившего человека, мне даже мерещатся морщинки в уголках глаз. Смаргиваю – морщин как ни бывало.

Вокруг студенты перешептываются, но я уже не слышу их. В груди — горячая тяжесть, в висках стучит. Перед глазами — его руки, его улыбка из прошлого, тот вечер под звездами, когда я сказала: «Да»… и все, что случилось потом. Все, что не должно было случиться.

— Может, ты просто боишься идти дальше? — говорит Роб почти шепотом.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Меня он пугает. Я помню Роба не таким. Двадцать лет назад он бы так не сказал. Он бы так не посмотрел… А, может, просто надумываю лишнего?

– Продемонстрируйте свои камни, – мы наконец доходим до профессора Динары.

Мы с Робом показываем свои творения на ладонях, Динара с любопытством разглядывает. Мне тяжело в груди. Словно сдавили сверху, словно… Задыхаюсь.

– Теперь, ребята, – говорит она аудитории. – Я продемонстрирую работу портала. Вам пока не хватает навыков, но поверьте, к концу третьего курса каждый сможет создать хотя бы самый простой портал.

Динара берет сначала мой камень, втягивает магию, смотрит. Издает горловое медитативное: «Ррр». Ничего. Эта показуха все равно не запустит портал, если камень плохенький.

– Не переживай, – Динара возвращает камень мне в руку. – В первый раз мало у кого получается. Роберт, теперь твоя очередь.

Как это странно. Переживать подобное снова. У Роба был талант к портальной магии, но вряд ли на первом же занятии его камень сработает. Это невозможно. Ему не хватит навыка.

Нехотя вспоминается его первый созданный портал. Тогда он очень скучал и… перенесся ко мне. Прямо в комнату женского общежития, обойдя законы и порядки. Мы обнимали друг друга у окна, тихо, чтобы не разбудить мою соседку, а потом мы телепортировались снова, уже вместе и гуляли по ночному парку за руку. Его прикосновение. В груди все тяжелее. С тех пор этот парк стал особенным. Нашим парком.

Он сделал мне предложение в том парке. Опустился на одно колено и спросил: «Выйдешь за меня!». Я, не раздумывая, сказала: «ДА» и бросилась Робу на шею. Как же давно это было. Словно в другой жизни. Но это была хорошая жизнь, и эти счастливые воспоминания снова и снова разбивали сердце, да, но порой бессонными холодными ночами они его и согревали. И теперь эти воспоминания остались только у меня.

От осознания своего одиночества к глазам подступают слезы. Эгоистично и неразумно, но я хочу, чтобы Роберт тоже помнил. Я плачу. Позорище. Перед всеми, по глупому поводу. Они еще решат, что дело в неполучившемся камне, а камень–то ни при чем. Дышать, я подышу и успокоюсь. Подумаешь, лицо все сейчас покраснеет, глаза опухнут?

– Мой камень, – протягивает Роб, двигаясь к профессору, но в этот миг он спотыкается о стол и содержимое какой–то колбы с вязкой фиолетовой жидкостью летит мне на платье, оставляя темные пятна.

Ахаю я. Ахает профессор. Ахают все, кроме Роба.

— Ой, какая жалость, — произносит Роберт с притворным сожалением. — Твоя форма.

Облил меня! Обляпал! Да как ему наглости хватило!

— Диана, выйди и умойся, — ровно говорит Динара.

Я поворачиваюсь и быстро выхожу из аудитории, ощущая бесконечное облегчения. Я сбежала. За дверью облокачиваюсь на стену. Пальцы дрожат. Глаза наполняются слезами. И, наконец, я позволяю им упасть — хоть здесь, хоть ненадолго, где никто не увидит, я плачу, навзрыд, за все те годы, когда не могла себе позволить слезы.