Свежий воздух. Это единственное, что сможет мне хоть немного помочь. Опускаюсь прямо на холодные ступени и прячу лицо в ладонях. Я ревную. Больно признавать, но это так. А я не должна, прошло двадцать лет, к тому же это я его бросила.

– Диана?

Поднимаю голову на подошедшую профессора Динару. Она только спешит на балл, опаздывает, а тут опа – и я сижу у входа.

– Здравствуйте, – с печальной усталостью откликаюсь я.

– Диана, ой я не сразу тебя узнала, – профессор смотрит на меня с удивлением и заботой.

Ох, сутулая Динара, в будущем мы станем подругами, а пока я для тебя лишь студентка. Непривычно. Смотрю на нее, такую молодую, в отличие от нашей последней встречи. Время… Странная штука, оно бессердечно стирает события, но сохраняет чувства. Профессор, я буду наблюдать вашу старость и увижу увядание. А Роб… От мыслей о нем к глазам все же подступают слезы. И я плачу, как девчонка.

– Я реву, – тыльной стороной ладони выступаю проступающие слезы. – Представляете, реву! Я. После стольких лет, меня довел какой–то глупый танец, – меня уже не остановить. – Это все возраст. Знаете, говорят, лобные доли формируются до двадцати семи, а значит у меня сейчас все еще мозги подростка, бушуют гормоны и вообще я не особо стабильна. Я как лодка на ветру. Меня вроде уже запустили, но ветер шатает из стороны в сторону.

Динара разглядывает, и кажется серьезнее. Неужели я ее напугала?

– Обычно я не такая, продолжаю я. – Хотя мы только познакомились и вряд ли вы вообще могли понять какая я.

– Я разбираюсь в людях, особенно в тех, кто поступает без связей и денег. Это требует определенных личностных качеств. Нет–нет, я не хочу сказать, что ты нищая…

– А я нищая. Не надо этой тактичности. Называйте вещи своими именами, на правду обижаются только неженки и дураки. К счастью, я ни к тем, ни к другим не отношусь.

Динара с любопытством склоняет голову и пристраивается рядом со мной на ступени.

– Я думала, что смогу, – меня не остановить. – Думала, так просто начать жизнь сначала. Просто делай другие поступки и все, но нет. Я не могу отпустить то, что было. Не могу убежать от самой себя и от того, что чувствую. Весь мир другой, но я помню и это разбивает сердце, и не выходит притвориться такой, как все. Мне казалось, что испорчен весь мир, но была испорчена только я. Я… Интересно, если бы я могла стереть память, то была бы счастлива? Стереть и превратиться в простую восемнадцатилетнюю или сколько там мне сейчас лет девчонку с ветром в голове…. Вот только я не смогу и так. Иначе повторятся те же ошибки, и я снова пойду по старому пути. Но это невыносимо. Смотреть. Как он танцует с моей подругой.

Поток слов иссякает, и я могу только спрятать голову в ладонях. Столько лет прошло, так почему я ревную? Ревную, как девчонка! Я должна уехать. Сесть на первый поезд и начать жизнь с чистого листа на другом конце света.

– О ком ты говоришь? – голос профессора Динары звучит словно откуда–то издалека. – Кто танцует?

Кто? Кто… вопрос звучит эхом и меня пробирает дрожь. Поджог. Я об этом не думала, но сейчас мысли накрывают с головой. Кто–то из профессоров поджег академию и собирался меня убить. Если бы не Роб, у них бы получилось. Кто–то из моих людей оказался предателем. Профессор Динара, не вы ли это?

Динару окликает кто–то из преподавателей, и вот я остаюсь одна смотреть ей вслед. Уехать и забыть, или остаться и выяснить правду? Но как я отыщу предателя, когда будущее еще не произошло? Зажмуриваюсь, встряхивая головой. Как бы хотелось все оставить на самотек, но это моя Академия, и, если я не предприму что–нибудь в прошлом, то в будущее повторится.

– Вот и ты, – звучит за спиной.

И я не верю своим ушам. У меня помутнение рассудка или это голос Роберта? Это он. Точно Роберт. Но что он тут делает?

– Тебя здесь быть не должно! – пораженная оборачиваюсь на Роба.

Нет, уйти с глаз моих, пожалуйста. Я не вынесу всего этого снова. Молодой и безбашенный, тот же прямой нос и скулы, тот же уверенный взгляд и веснушки. Много веснушек, как было во времена его молодости. Он кажется таким молодым, без бороды и морщин, такой же подтянутый, но еще совсем юный. Ему только восемнадцать, невероятно… Хочется коснуться его лица, чтобы убедиться – это не сон, реальность. Но я отвожу глаза, чтобы лишнего не думать.

– Ты сегодня звезда танцпола, перетанцевала с половиной парней? – Роб садится рядом, я же отодвигаюсь. – Понравилось?

Нет, ни капельки не понравилось. Я не могла нормально танцевать, потому что высматривала тебя, Роб.

– Очень понравилось, – бросаю я. – Обожаю мужское внимание! А что насчет тебя? Ты весь вечер выплясывал то с одной, то с другой…

– Ревнуешь?

– Ревную? Я? Да с чего бы мне ревновать, мы же только познакомились.

– Это ты мне ответь, откуда ревность?

– Так хватит, – встаю, пораженная происходящим. – Мы с тобой кто друг другу? Ни–кто. Мы незнакомцы, даже имен друг друга не знаем.

– Тебя зовут Диана.

Как узнал? Да неважно уже, пусть только денется куда–нибудь.

– А я имени твоего знать не знаю, – отвечаю Роберту. – Так что уходи туда, откуда пришел и не лезь ко мне…

Достаточно резко? Надеюсь.

– Послушай, – его рука касается моей, и мурашки пробегают по коже.

Теплая рука, сильная. Перед тем, как попасть в прошлое, Роб держал меня за руку так, и это было… точно такое же прикосновение. Отчаянное, заботливое, уверенное, но в то же время бесконечно нежное. Втягиваю воздух, надеясь, что станет легче. Мне должно стать.

– Обед, – говорит Роб. – Я приглашаю тебя на простой обед.

Да что же это такое? Я не должна была ему понравиться. Я сделала все, чтобы ему не понравиться. Ладно, Диана, успокойся. Оттолкнуть мужчину гораздо проще, чем привлечь. Чего боятся мужчины? Властных самодостаточных женщин, которые проявляют слишком много инициативы? Проклятье. К сорока годам я именно такой и стала. Смаргиваю эту мысль. Надо действовать решительнее. Надо притвориться ненормальной и слишком поторопить события, и он отстанет.

– А почему только обед? – резко перехватываю его руку. – Может, поженимся сразу? Ты, я и будем жить у моих родственников в деревне. Поселимся в комнатке на чердаке, ты и я, и будет нам счастье. А, Роберт?

Любой бы после этого отстал. Скривился, пробормотал: «Ненормальная» и ушел бы по своим делам. Роб, ты, конечно, всегда был особенным, но сейчас ты всего лишь восемнадцатилетний мальчишка, вряд ли тебя привлекут безумные.

– Все–таки ты знаешь мое имя, – вдруг говорит он и растягивается в широкой улыбке.

Что–то в этой улыбке иначе. Не так, как я помнила. Она… печальная? Или мне только так кажется? Или это мне сейчас грустно, вот и перекладываю свои эмоции на других?

– Отлично, – продолжает Роб. – Давай поженимся. Готова прямо сейчас?

У меня челюсть отвисает. Что от такое несет?

– Да, – подбородок повыше. – Прямо сейчас! Поехали.

– Поехали.