Состязание взглядов. Битва решимости. Битва силы. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Дышать. Я снова забываю дышать. Где–то на заднем фоне звучный голос объявляет:

– А сейчас на сцену приглашается музыкальная группа «Пантегорны»!

– Твоя группа, – говорю с ухмылкой. – Иди на сцену, жених.

– Это подождет.

Что? Группа подождет? Его драгоценные Пантегорны подождут из-за глупой шутки со свадьбой? Роб крепче сжимает мою ладонь, глаз не отводит.

– Поприветствуем Пантегорнов!

– Пусти меня, – пытаюсь вырвать руку. – Пусти же!

Роб не шевелится.

– Да что ты творишь? – стискиваю челюсти. – Тебя зовут на сцену! Не хочешь спеть, нет? На лютне там сыграть?

Больно признавать, но я бы с радостью послушала. Как же я скучаю по его игре.

– Я сыграю для тебя, – говорит он. – Позже, на нашей свадьбе.

Игра зашла слишком далеко. Он же не серьезно? Это же Роберт – первокурсник, его, как и всех парней слово «брак» должно пугать до дрожи в коленках.

– Ладно, – встаю, вытягиваю шею. – Пошли во Дворец Бракосочетаний. Прямо сейчас.

Ну все, мальчик, поиграли и хватит. Видала я таких как ты. На месте ректора чего только не насмотришься. Выпендриваются – выпендриваются, а как доходит до дела, так идут на попятную. Но вместо нервного смешка Роб, сохраняя самое серьезное лицо на свете, ведет меня прочь с бала.

Спускаемся по ступеням. Летим. А в голове воспоминания с того дня. Роб и я. Мы так же сбежали с бала, не жениться, конечно, а просто. Натанцевались и решили продолжить вечер вдвоем. Тогда был один из лучших дней в моей жизни, а сейчас меня колотит от неизвестности.

У ворот стоит мотоцикл. Я не ездила лет двадцать… Это же… Роб садится за руль, мне подает шлем. Думаешь, я испугаюсь? Еще чего. Фыркаю, пристраиваясь за ним.

– Не боишься? – ухмыляется Роб.

– Еще чего.

Заводит мотор. Ну уж нет. Мы не станем заваливаться во Дворец Бракосочетаний ночью. Это сумасшествие.

– Ты пожалеешь! – кричу Робу на ухо.

– Я никогда ни о чем не жалею, – звучит ответ.

Не жалеет, а значит и не раскаивается, в этом–то его ошибка. И я злюсь, я хочу ударить его, хочу влепить пощечину. Знаю, эта версия Роберта еще не совершила того, что разобьет мне сердце, но совершит, потому что это его сущность, потому что он не может иначе. Он проигнорирует мое желание ради того, чтобы спасти мне жизнь и это будет стоить жизни…

– Стой! – воплю я и для надежности дергаю магию огня, заставляя мотор заглохнуть.

Магия высокого уровня, но Роб не задает лишних вопросов. Оборачивается на меня, ждет. О нет, снова я должна смотреть в его молодое невинное лицо.

– А как же свадьба? – спрашивает он.

– Я пошутила, – отвечаю, еле сдерживая слезы. – Прощай. Не подходи ко мне больше, никогда. Мы разные, слишком разные. Найди себе другую подружку, а меня оставь в покое.

Слезаю с мотоцикла и разворачиваюсь, чтобы идти.

– Я подвезу тебя до общежития, – говорит он.

– Нет, – поднимаю руку. – Все кончено.

– Как может быть кончено то, чего не было.

Для меня это была целая жизнь.

– Не приближайся ко мне, – повторяю снова и иду быстрым шагом.

Я пройду по улице столько, сколько придется.

– Сейчас ночь, – Роб хватает меня за руку, заставляя остановиться.

– Рука!

– Диана!

Вдохнуть и выдохнуть.

– Ты, – резко поворачиваюсь на него и наступаю. – Ты никогда не считался с другими. Было только твое мнение и твои решения. Ты эгоист! Научись уже слушать других, в жизни пригодится. И сейчас я хочу побыть одна. И до общежития пойду одна.

– Гордость ни к чему, – начинает он, но меня не переубедить.

– Я сказала, что пойду одна.

Наконец Роб ослабляет хватку, и моя рука выскальзывает. Прощай. И я ухожу, гордо подняв голову, но больше не пряча слезы. Их скроет ночь.

Я делаю вид, что не вижу, но я вижу, как он идет за мной по улице. Пешком. Медленно и осторожно следит за тем, чтобы я дошла в целости и сохранности. О, Роб, как же мне от тебя отвязаться?