Вечером того же дня отец Чжо Яня, знаменитый своей любовью к жене, вернулся домой из-за болезни супруги.

– Приветствую господина командующего.

Очевидно, Чжо Янь уже предупредил отца, что наследный внук императора скрывает свой статус, поэтому когда Чжо Шоу поприветствовал Чжу Юйхэна по-военному, они оба сели.

Краем глаза заметив А-Нань, развалившуюся на лежанке рядом, Чжо Шоу удивился, но затем подумал, что это просто возраст, ничего странного, что наследный внук императора возит с собой наложницу.

Вот только…

Наследный внук императора сидел ровно и собранно, с прямой спиной, как отточенный стальной клинок. А женщина рядом, мягко облокотившись на подушку, будто бы соскальзывала вниз, позой напоминала кошку, пристроившуюся на лежанке – бесформенная, вялая и ленивая.

Более того, хотя ее можно было назвать симпатичной, но смуглая кожа, яркие, кошачьи глаза, расслабленная осанка… Все это резало глаза.

Что случилось со вкусом Его Высочества, что выбрал такую женщину?

Чжо Шоу не смог сразу угадать статус А-Нань и решил сделать вид, что ее не существует, сначала извинившись перед Чжу Юйхэном:

– Господин командующий почтил мой скромный дом своим визитом, а ваш подчиненный отсутствовал и не смог лично встретить, мне очень стыдно!

– Что вы, это я прибыл слишком внезапно, да еще и предупредил.

Слушая эти скучные церемониальные беседы, А-Нань не удержалась и закатила глаза, взяла семечек из стоявшего рядом блюда и начала щелкать.

Игнорируя ее нетерпение, Чжу Юйхэн спросил:

– Говорят, ваша супруга нездорова?

– Не взыщите, господин начальник, увы, после несчастного случаю жена всегда была слабого здоровья, при поместье есть собственный врач, мы уже привыкли, – с натянутой улыбкой ответил Чжо Шоу.

От поедания семечек захотелось пить, А-Нань взяла чашку чая и принялась неспешно потягивать напиток, разглядывая командующего гарнизоном Интяньфу.

Ему было лет сорок пять – сорок шесть, широченные, как у тигра, плечи, талия под стать им – было что-то медвежье в его облике. Лицо военного было весьма властным, можно было легко представить, как он отдает приказы в походе. Если говорить о родственном сходстве, Чжо Янь был очень похож на отца чертами лица, но его горделивая фигура была куда субтильнее…

Наслушавшись церемониального обмена ничего не значащими любезностями, А-Нань не выдержала, тихонько бросила семечкой в спину Чжу Юйхэна и, когда он повернул голову, беззвучно произнесла одними губами: «Важное дело».

Чжу Юйхэн с бесстрастным лицом повернулся обратно и спросил:

– Командующий гарнизоном Чжо, знаете ли вы, что Бянь Цуньань из оружейной мастерской Вангун приходил к вашей супруге?

– Бянь Цуньань? Кто это? – удивился Чжо Шоу.

– Нынешний начальник оружейной мастерской Вангун. – Чжу Юйхэн придал голосу небрежности. – Он пришел расспросить кое о чем, так как ваша супруга из семьи Гэ.

– Хотя моя жена и носит фамилию Гэ, но весь этот род был сослан, от них уже больше двадцати лет не было никаких известий, да и жена с ними не связывалась. Боюсь, евнух Бянь приходил напрасно.

– Евнух Бянь и вправду ушел с пустыми руками, – ответил Чжу Юйхэн. – Ваша супруга действительно претерпела много горя – из-за пожара двадцатилетней давности на всю жизнь оказаться запертой дома, не иметь возможности выйти. Это тяжело.

– Ничего страшного, – Чжо Шоу, как и многие мужчины, не отличался мягкостью сердца. – В том пожаре так много людей погибло, а жена, по крайней мере, сохранила жизнь, это уже можно считать милостью Небес.

– На всех почтовых станциях есть колодцы и противопожарные средства, почему же не удалось предотвратить такой сильный пожар?

– Господин, видимо, не в курсе всех деталей, тот пожар разгорелся при весьма загадочных обстоятельствах. – Чжо Шоу, очевидно, до сих пор хорошо помнил те события. – В тот день стояла ясная погода, и вдруг глубокой ночью раздались глухие раскаты грома, гремело отовсюду, а затем вся станция внезапно вспыхнула, огонь мгновенно охватил все вокруг. Из-за грома даже начались подземные толчки, мы все оказались в ловушке, и десятки людей сгорели заживо, зрелище было ужасающим!

А-Нань ахнула, ее лениво развалившееся на лежанке тело сразу выпрямилось, даже глаза заблестели:

– Господин Чжо, не могли бы вы подробнее рассказать о событиях того дня?

Чжо Шоу окинул ее взглядом, но не успел ответить, как Чжу Юйхэн спросил:

– Действительно жуткая история. Как же вам с супругой удалось спастись?

– Ваш подчиненный – военный, поэтому при первом же раскате грома насторожился, – в ответ на вопрос наследного внука императора Чжо Шоу принялся копаться в памяти. – Сквозь сон я услышал раскат грома, еще не разобрав, где его источник, сразу вскочил, подумав, что мы на поле боя и враг атакует. Поднявшись, услышал еще три удара с юга, запада и востока, и тогда понял, что первый был с севера. Раскаты грома были слишком частыми, а их источники располагались близко друг от друга. Тут ваш подчиненный услышал снаружи крики паники, сразу схватил меч у изголовья и побежал к Я-эр [116]… Кхм, то есть к моей тогда еще невесте.

Выбежав за дверь, Чжо Шоу внезапно услышал оглушительный грохот над головой, поднял лицо – небо было объято пламенем, окрасившим его в ослепительный ярко-красный цвет. Чжо Шоу инстинктивно зажмурился, и в этот момент раздался еще один грохот, земля под ногами сильно задрожала. Те, кто сумел быстро среагировать и успел выбежать на улицу, попадали на землю, двор мгновенно наполнился криками и стонами. Вокруг уже клубился дым, Чжо Шоу, полагаясь на полученные в боях навыки, из последних сил поднялся на ноги, бросился, расталкивая толпу, сквозь густую черную пелену и вышиб дверь в комнату, где спала Гэ Чжия. Сваха, сопровождавшая невесту, лежала мертвая под кроватью, ее тело ярко полыхало, а Гэ Чжия забилась в угол, огонь отрезал ей путь к бегству. Чжо Шоу ворвался в комнату, схватил девушку и потащил наружу.

– Кто же знал, что, выходя за дверь, Я-эр споткнется о порог и упадет лицом прямо на горящую занавеску, ох… – Чжо Шоу явно было тяжело вспоминать все это, он горестно вздыхал. – Мне так жаль, что Я-эр пришлось постоянно носить покрывало, она так за все годы и не согласилась показать лицо.

События того дня на почтовой станции даже спустя двадцать лет все еще заставляли сердца сжиматься от ужаса.

Чжо Шоу, беспокоясь о жене, после краткой встречи с Чжу Юйхэном поспешил попрощаться. Едва тот ушел, А-Нань спрыгнула с лежанки и воскликнула:

– Шестиконечный гром! Это точно шестиконечный гром семьи Чу!

Чжу Юйхэн вопросительно посмотрел на нее.

– Это особое мастерство, вроде твоих просчетов девяти ходов в го, «Правила пяти элементов» Господина и «Восьми фигур» семьи Чжугэ. Очень вероятно, что тот гром и пожар на станции двадцать лет назад – дело рук семьи Чу из Ханчжоу, – А-Нань оперлась на стол и подняла на Чжу Юйхэна пылающий завистливый взгляд. – Но ты все равно намного сильнее, потому что всему остальному можно научиться, а твой дар – целиком результат уникального таланта, если его нет, то и не будет, за всю жизнь не освоишь.

Чжу Юйхэн не ответил, очевидно, не придавая значения своим способностям. Взгляд юноши был устремлен в окно, словно он размышлял о чем-то другом.

– Пустая трата дара Небес, – пробормотала А-Нань, сделала круг по комнате, а затем вдруг подпрыгнула перед Чжу Юйхэном и сказала: – Нужно расследовать! Срочно нужно выяснить, где сейчас живет семья Чу! Мы же в Ханчжоу, найти их будет легко!

– Действительно, нужно разобраться. – Чжу Юйхэн наконец откликнулся на ее слова и медленно кивнул. – Ведь в день пожара Трех больших дворцов тоже была гроза, гром гремел со всех сторон без перерыва.

– А? – удивилась А-Нань. – Шестиконечный гром – это гром, приходящий со всех сторон: с севера, юга, востока и запада, а также из зенита и надира [117], когда все шесть пределов содрогаются, укрыться невозможно нигде. В день пожара в Трех больших дворцах тоже были гром, огонь и толчки, пришедшие одновременно с неба и из-под земли?

Чжу Юйхэн, сжав губы, задумался, затем осторожно сказал:

– Не так явно, но если разбираться, есть что проверить…

В конце концов, огонь, извергавшийся вверх из двенадцати колонн с драконами, можно считать небесным огнем, а обрушение дворца, возможно, как раз и произошло из-за подземных толчков. События той ночи, все, что произошло, пока он был в сознании, казалось бы, глубоко врезались в память, но теперь все вспоминалось смутно. Прямо как кошмар: чем больше пытаешься воссоздать его в своей голове, тем больше забываешь ужасные подробности.

Увидев его странное выражение лица, А-Нань похлопала юношу по плечу, не позволив ему углубляться в размышления:

– Не думай об этом, А-Янь. Сейчас нужно найти семью Чу, это точно поможет.

– Я распоряжусь, – слегка кивнул Чжу Юйхэн.

Поиски одного человека в огромном Ханчжоу могли показаться сложной задачей, но система дворовой регистрации хозяйств при нынешней династии была крайне строгой. На деле для обнаружения нужного человека требовалось лишь перелистать несколько подворных списков.

Солнце уже клонилось к горам, но небо еще было светлым. Они пересмотрели уже все проживавшие в Ханчжоу семьи с фамилией Чу и наконец добрались до очередной семьи однофамильцев, проживавших в переулке Утун рядом с кварталом Цинхэ.

– Чу Юаньчжи… – А-Нань сжала тонкий листок, на ее лицо расплылась наглая улыбка, словно она уже приготовилась устраивать расправу. – Это точно он, поехали!

Быстро поужинав, они верхом добрались до переулка Утун. Стояли душные сумерки, казалось, вот-вот пойдет дождь.

Войдя в переулок, А-Нань подняла голову. Небо разрезала молния, озарив мрачный проход между домов впереди.

В конце переулка виднелся обветшалый маленький дом с двориком, ворота явно давно не ремонтировались и были плотно закрыты. Стоя за оградой и глядя внутрь, можно было разглядеть лишь густой слой сорняков, растущих на крыше. Было похоже, что дом принадлежал некогда процветавшей семье, ныне пришедшей в упадок и растерявшей последние деньги.

А-Нань осмотрела ограду, а затем принялась стучать по ней. Простучав около четырех-пяти чи, она остановилась, скрестила руки на груди, нахмурилась и подняла взгляд.

– Ну что, нужно приказать людям войти внутрь? – спросил ее Чжу Юйхэн, наклонившись с лошади.

– Не сегодня, – покачала головой А-Нань, указывая на ворота. – На воротах механизм, соединенный с оградой. К тому же сегодня как раз гроза, а семья Чу славится своим умением управлять громом и молнией. Уверен, что хочешь рискнуть выступить против них, когда на их стороне силы Неба и Земли? Забыл, что случилось с солдатами Отряда чудесных механизмов, когда они ворвались в мой дом?

– Эта семья Чу настолько могущественна? – спросил Чжу Юйхэн, слегка нахмурившись и осматривая старые ворота.

– Это родовое поместье семьи Чу. У тех, кто способен управлять громом и огнем, врагов за жизнь наверняка немало накопилось, конечно же, они превратили свой дом в железную крепость. Если ворваться сюда без приглашения, смерти не избежать. – А-Нань мотнула головой в сторону выхода из переулка. – Ты готов спокойно смотреть, как твои подчиненные пойдут на верную смерть?

Чжу Юйхэн промолчал и лишь недовольно уставился на ограду.

– Так или иначе, семья Чу никуда не денется, мы сначала разведаем побольше информации, потом все обдумаем и, например…

Не успела А-Нань договорить, как до их слуха донесся звук гонга, кто-то бежал, крича:

– Пожар на почтовой станции, скорее тушите огонь! На помощь!

Они подняли головы и увидели слабый отблеск пламени на северо-западе, как раз в направлении почтовой станции Ханчжоу.

А-Нань тут же вскочила на лошадь:

– Я подумаю, как лучше всего проникнуть в дом Чу. Поехали, сначала посмотрим, что случилось на станции! – Она пришпорила коня и помчалась в направлении пожара.

Жители Ханчжоу среагировали очень быстро, благодаря своевременным мерам к моменту, когда они прискакали, пожар на станции был в основном взят под контроль, только черный дым все еще клубился над зданием. Три восточных флигеля станции сгорели дотла, несколько смежных комнат тоже вот-вот должны были рухнуть. Сотрудники станции пытались спасти их, подпирая поврежденные балки деревянными подпорками.

– Всего сгорело три комнаты, две из них были пусты, а в первой комнате с восточного края… – Начальник станции вел пальцем по страницам, листая учетную книгу. Увидев список зарегистрированных постояльцев, он вздрогнул и вскрикнул: – Ох… кто-нибудь видел евнуха Бяня? Того евнуха из дворца, который недавно поселился в первой комнате с восточного края!

А-Нань как раз подъехала на лошади поближе, чтобы посмотреть на суматоху, и услышала это. Удивленно переглянувшись с Чжу Юйхэном, она спросила:

– С евнухом Бянем что-то случилось?

Начальник станции обернулся к ним, увидел строгого и величественного Чжу Юйхэна, сразу определил, что это явно человек не простой, и ответил:

– Евнух Бянь вернулся днем и, кажется, все это время не выходил из комнаты, а тут внезапно разразился этот пожар, уж и не знаю, все ли с ним в порядке…

Не успел он договорить, как кто-то из тушивших остатки огня в руинах станции, воскликнул:

– Мертв… мертв! Кто-то сгорел!

Начальник станции в испуге шагнул в еще теплые руины, заглянул внутрь и ужаснулся:

– Евнух Бянь!

Услышав его крик, А-Нань сразу спрыгнула с лошади, быстро прошла через ворота двора и взбежала по ступенькам, чтобы осмотреть тело. Маленький обугленный труп лежал на обрушившейся оконной ставне, он сам и все вокруг было сожжено до черноты, ужасное зрелище. А-Нань с первого взгляда все поняла: когда начался пожар, Бянь Цуньань попытался сбежать через окно, но то рухнуло вместе с балкой, придавило и оглушило его, в результате чего он и сгорел заживо.

– Это евнух Бянь? – спросила А-Нань начальника станции, разглядывая обугленное тело под обломками.

– Да, это он. Евнух Бянь жил в этой комнате, да и телосложением похож… – Высокопоставленный евнух из столицы сгорел на его станции, начальник побледнел от страха и, не смея дольше смотреть на обугленное тело, отвернулся и тут увидел на земле табличку. – Смотрите, разве это не ему принадлежало?

А-Нань поковыряла носком ботинка мокрую золу, увидела почерневшую медную табличку с узором в виде облаков по верхнему краю и узором в виде волн внизу. Посередине были отлиты иероглифы, в которых смутно угадывались пять знаков: «Старший евнух оружейной мастерской Вангун».

Сзади подошел Чжу Юйхэн, А-Нань как раз носком перевернула табличку, на обратной стороне было написано: «Бригада Чжун, номер один».

– Он был начальником оружейной мастерской Вангун, вполне логично, что и пропуск у него с первым номером, – подтвердил Чжу Юйхэн.

– Я и подумать не могла, что евнух Бянь, постоянно работающий с порохом и серой, так хорошо знакомый с огнем, погибнет в пожаре на почтовой станции.

– Искусный пловец тоже может утонуть, воля Неба непредсказуема.

От воды, использованной при тушении, на пожарище было влажно, грязно и душно. Чжу Юйхэн поднялся на ноги и взглядом спросил А-Нань, не хочет ли она уйти. Однако девушка присела и принялась внимательно осматривать правую руку обугленного трупа, лежавшую на оконной раме. Чжу Юйхэн не ожидал, что она захочет даже руку трупа рассмотреть, и невольно нахмурился.

– А-Янь, иди сюда, взгляни, – поманила его А-Нань.

Чжу Юйхэн по ее указанию взглянул на пальцы обугленного трупа.

На обгоревшей доске, как и на том «тысячелетнем шипе» из Трех больших дворцов, была крошечная царапина, очевидно, Бянь Цуньань перед смертью, как и Цзи Чэнмин, хотел оставить некое сообщение и выцарапал его своим ногтем.

Поскольку труп был прижат под перевернувшийся створкой, иероглиф тоже был перевернут, А-Нань наклонила голову и увидела нацарапанный иероглиф «Линь», а под ним одну горизонтальную черту и крюк.

– Линь?.. – А-Нань задумчиво посмотрела на Чжу Юйхэна.

– Чу [118], – ответил тот.

А-Нань присмотрелась к иероглифу «Линь» с горизонтальным крюком, он действительно был более плоским, чем должен был быть, будь он самостоятельным. Вполне вероятно, что это и правда была верхняя часть иероглифа «Чу».

– Какое совпадение, мы как раз собирались расследовать дело о шестиконечном громе семьи Чу, а тут на месте пожара обнаруживается иероглиф с их фамилией. – Сказав это, А-Нань подняла голову и обратилась к стоявшему рядом начальнику станции. – Дедушка, не происходило ли чего-то странного в момент, когда начался пожар?

Начальник станции беспокойно посмотрел на Вэй Ханчжи и других солдат, стоявших на страже у пожарища, и покачал головой:

– Нет, совершенно ничего. Я как раз разбирал документы в комнате, и тут вдруг внезапно разгорелся огонь. Эх, если начальство решит наказать меня, я даже не знаю, как объясниться…

А-Нань заметила, что пока он говорил, стоявшая рядом служанка скривила губы, а на лице ее выразилось явное несогласие. Девушка спросила ее:

– Тетушка, а вы видели что-то необычное?

Служанка была крепкого телосложения, волосы ее были гладко зачесаны назад, с первого взгляда видно – расторопная и внимательная. Она указала на небо и сказала:

– Уж не знаю, обычное это или необычное, но я впервые в жизни днем увидела зловещий ветер!

– Зловещий ветер? – удивилась А-Нань.

– А что еще? – уверенно закивала служанка. – Я тогда как раз заметила, что жара скоро спадет, ну и понесла воду, чтобы подмести и вымыть полы в галерее у западного флигеля. Подняла голову – а евнух Бянь как раз шел закрывать дверь. Представьте только, его одежда постоянно взлетала к небу, словно кто-то тянул его за полы, они без остановки устремлялись вверх. Я присмотрелась еще, прядей волос на висках евнуха Бяня тоже поднялись вверх – разве не странно?

– Зловещий ветер, дующий вверх? – в раздумье спросила А-Нань.

– Если бы это был просто ветер, дующий вверх! Что, мы смерчей не видели? Но я посмотрела вокруг – травинки и ветки деревьев не шевелились, бабочка сидела на цветке и быстро-быстро махала крылышками. Девушка, скажите мне, разве этот ветер не странный? Он будто бы тянул вверх только одежду и волосы евнуха!

Чжу Юйхэн, все это время молча слушавший, наконец не смог сдержать эмоции, на его лице отразилось трудно скрываемое изумление.

Рассказ служанки снова вызвал из памяти ту ночь пожара в Трех больших дворцах.

«Такое же небо, такие же странные ощущения.

Вокруг был только глухой гром, ни малейшего ветерка, но он четко помнил, как за мгновение до пожара его одежду и волосы потянула некая странная сила, словно что-то невидимое потащило их вверх.

А еще тот «тысячелетний шип», который должен был навеки остаться закрепленным в балке. Что за невообразимая огромная сила могла оторвать всю крышу и поднять ее в воздух, полностью выдернув его?

Что это за жуткая сила? Откуда она взялась?»

– А-Янь? – У его уха раздался голос А-Нань, Чжу Юйхэн понял, что слишком глубоко задумался и не услышал, как она звала его.

А-Нань поднялась, стряхнула пыль с юбки и сказала:

– Пришел осмотрщик трупов, давай вернемся, нам тут делать больше нечего. В конце концов, тело евнуха Бяня не только обгорело, но еще и балкой было раздавлено. Не хочу больше на этот ужас смотреть, лучше вернемся и подождем отчет осмотра трупа.

Чжу Юйхэн кивнул и последовал за ней на улицу, где вскочил в седло.

Доехав до выхода из переулка, А-Нань пнула его лошадь в круп и спросила:

– Что с тобой такое, рассеянный ты мой?

Чжу Юйхэн ничего не сказал, только поджал губы.

А-Нань не готова была так легко его отпускать, повернулась в седле, схватила его поводья, притянула их к себе и, уставившись на него, спросила:

– Что-то не так с тем зловещим ветром?

В квартале Цинхэ уже давно зажгли уличные фонари, их свет озарил две верховые фигуры. В отблесках огней глаза А-Нань казались яркими, как бесновавшиеся в фонарях искры.

Чжу Юйхэн инстинктивно натянул поводья, долго смотря в ее сияющие глаза, а затем опустил ресницы, избегая ее пристального взгляда:

– Я видел тот зловещий ветер… прямо перед пожаром в Трех больших дворцах, он был точно такой же.

– Это правда был зловещий ветер? И… такой же, как во время пожара в Трех больших дворцах? – Даже всегда невозмутимая А-Нань не смогла сдержать удивления, она схватила его за рукав и попросила: – Расскажи мне, что именно произошло в ту ночь!

– Очень похоже на рассказ той женщины. Только мне кажется, что та сила не просто способна вздуть вверх одежду и волосы, она намного мощнее.

На длинной улице прохожих было мало, Чжу Юйхэн спокойно рассказал ей тихим голосом о своих странных ощущениях перед пожаром в Трех больших дворцах и об обнаруженном позднее шипе в виде лунного месяца. Двигаясь вперед при свете уличных фонарей, А-Нань немного призадумалась, а затем спросила:

– Значит, тот зловещий ветер может не трогать травинки и ветки, но тянуть волосы и полы одежды, и даже сносить все на своем пути, отрывая от стен целые крыши?

– Да, – кивнул Чжу Юйхэн.

– Откуда в нашем мире взяться такой жуткой силе… – А-Нань облокотилась на шею лошади и уставилась на Чжу Юйхэна. – Если бы та женщина не рассказала такую же историю, я бы действительно подумала, что ты меня обманываешь.

– Хотя с тех пор прошло почти три месяца, события того дня навсегда останутся в моем сердце. Их не стереть, так что ошибка исключена.

– Но звучит это правда невероятно… Кроме того, при чем тут тот недописанный иероглиф «Чу», оставленный Бянь Цуньанем? Неужели пожар на почтовой станции, и даже похожий пожар в Трех больших дворцах, связаны с семьей Чу? – размышляла вслух А-Нань, как сзади вдруг донесся шум и смутно различимые голоса.

– Что случилось? – спросила А-Нань, оглянувшись.

Чжу Юйхэн заметил, что Вэй Ханчжи и другие солдаты, кажется, окружают кого-то. Ему в сердце сразу закрались подозрения и, увидев, как Вэй Ханчжи изо всех сил оттесняет кого-то на другую улицу, он все понял: вероятно, это сбежавший Сы Цзю или другой их сообщник пришел искать А-Нань.

Тогда он принял равнодушный вид, развернул лошадь и сказал:

– Ничего серьезного, наверное, просто обнаружили подозрительного человека… Ой, а это не переулок Шилю впереди?

А-Нань подняла голову, присмотрелась и рассмеялась:

– Ага, мы тогда как раз сюда вернули Наньнань. Сегодня Пиннян подарила мне корзину персиков, как думаешь, стоит ли мне отблагодарить ее?

Чжу Юйхэн только рад был переключить внимание девушки. Он указал на придорожную лавку со сладостями:

– Та девочка, кажется, любит конфеты.

А-Нань была легкой на подъем, сразу спрыгнула с лошади, купила по упаковке кедровых и кунжутных конфет. Тут она увидела на прилавке несколько окрашенных в красный цвет вещиц в форме граната: круглые снизу, с пятью острыми уголками сверху, довольно милые.

– Что это? – А-Нань взяла две маленькие фигурки, завернула их в специальную бумагу, лежавшую рядом, отдала свертки Чжу Юйхэну и сказала:

– Очень симпатично, Наньнань точно понравится.

Пожилая торговка, державшая лавку, увидев это, фыркнула со смехом.

– Что такое, бабушка? – удивленно спросила А-Нань, посмотрев на сахарные гранаты, а затем на старушку.

– Милочка моя, эти сахарные гранаты дарят мужчине и его родным при заключении брака, они символизируют многочисленное потомство. – Поняв, что девушка еще не замужем, старушка улыбнулась. – Просто так их не едят. Вот когда вы поженитесь, обязательно приходите ко мне, я сделаю для вас полный набор сахарных гранатов, красивых и очень вкусных.

От услышанного даже у А-Нань покраснели щеки, но увидев растерявшегося Чжу Юйхэна, поспешно положившего сахарные гранаты на место, она снова не удержалась от смеха.

– Не надо, не надо, бабушка. Не поймите неправильно, я из других земель приехала, действительно не знаю местных обычаев, – смущенно прикрыв лицо, А-Нань расплатилась, схватила кулек конфет и поспешила выбежать из лавки.

Они уже почти дошли до Колодезного конца, а А-Нань все еще чувствовала, как горит ее лицо. Девушка потерла щеки и заметила, что Чжу Юйхэн тоже напряжен, достала из свертка конфету и, чтобы прервать молчание, сказала:

– Какой странный взгляд был у той торговки! Где это видано, чтобы такие вещи люди сами покупали? Всегда родственники о таком заботятся…

Не успела она договорить, как они свернули в переулок и увидели необычную активность в Колодезном конце. В этот вечерний сумеречный час, вместо того чтобы сидеть по домам и готовить ужин, по переулку носились люди с ведрами. Набрав в колодце воды, они сломя голову бежали вглубь переулка.

Слегка подняв голову, А-Нань увидела, как из-за большого дерева на Колодезном конце поднимается клуб черного дыма. Лицо девушки помрачнело, она подбежала к колодцу, схватила за руку набиравшего воду мужчину и спросила:

– Дядя, где пожар?

– Так вон там, в глубине переулка, в общем дворе! Не зря все говорят, что у бога огня вспыльчивый нрав, только-только станцию потушили, а тут опять пожар, ужас! Говорят, одна семья оказалась заперта внутри, даже ребенок не смог выбежать!

А-Нань выронила конфеты, подобрала подол юбки и помчалась вглубь переулка.

В самом конце переулка стоял дом, куда они когда-то вернули Наньнань, теперь он был весь охвачен огненными змеями. Сквозь клубы густого дыма наружу выбежали несколько человек, все они, как и семья Наньнань, снимали жилье в этом дворе. Огонь вырывался из окон дома в самом углу двора, красное пламя и черный дым быстро переметнулись на соседние постройки. Тушившие пожар не решались заходить внутрь, только продолжали плескать воду снаружи, ругая внезапно разразившееся пламя.

А-Нань взобралась на почерневшую от дыма стену двора и заглянула внутрь. Горящие балки вот-вот должны были рухнуть в бушевавший огонь. Поднимавшиеся вверх жар и едкий дым сильно искажали окружающие предметы, словно какая-то жуткая сила скручивала мир, внушая в сердца трепет. В этой чудовищной обстановке сквозь обрушившееся окно девушка увидела охваченное огнем тело, человек извивался в пламени, но, казалось, прикрывал что-то и потому отказывался бежать.

Пытаясь разглядеть этого человека, А-Нань почувствовала жар на ногах. Она опустила взгляд: пламя уже лизало край ее юбки. Не успела она опомниться, как почувствовала в ушах ветер, а сама рухнула назад – Чжу Юйхэн уже стащил ее вниз со стены.

– Огонь уже подбирается, а ты все смотришь? – Она обернулась и увидела нахмуренное лицо Чжу Юйхэна.

– Пиннян, я видела Пиннян! – А-Нань, не тратя времени на разговоры, оторвала край подола, прикрыла тканью рот и нос, выхватила ведро с водой у пробегавшего мимо человека, окатила ей себя и рванула в огонь.

Чжу Юйхэн не ожидал, что она так безрассудно бросится в огонь, замешкался всего на мгновение и не смог удержать ее. Смотря вслед исчезнувшей в дыму А-Нань, он застыл словно в оцепенении.

Согласно имевшейся у него информации, А-Нань всего несколько раз виделась с Пиннян, а теперь вдруг, рискуя собственной жизнью, кинулась в огонь спасать эту простую лодочницу.

«А-Нань, видимо, я все еще не до конца понимаю тебя».

Пока он размышлял, А-Нань уже прорвалась через ворота двора, растолкала клубы черного дыма, пнула уже разъеденную огнем дверь и нырнула в узкую комнатушку, извергавшую дым и пламя, под испуганные возгласы собравшихся.

В и без того крошечной комнате сейчас стоял густой темный дым, совершенно ничего не было видно. Треск огня и свист ветра оглушали А-Нань. Она хотела сделать еще шаг вперед, но навстречу хлынула волна горячего воздуха, вода, которой она облила себя, за мгновение испарилась, она почувствовала, как обгорели волосы. Девушка уже засомневалась в правильности своего поступка, как вдруг из глубины комнаты раздался слабый плач:

– Тетя… тетя!

– Наньнань! – А-Нань открыла рот, но тряпка у лица уже высохла, она глотнула дыма и инстинктивно отвернулась, закашлявшись.

В этот момент на нее сзади вылили ведро воды, полностью намочив. А-Нань мельком увидела Чжу Юйхэна, тот отбросил пустое ведро на землю и взял у стражников следующее.

Девушка сразу успокоилась, подняла руку, указала на горящий дом, покачала головой, затем развернулась и нырнула в бушующее пламя. Люди сзади хотели затушить горящее здание, но Чжу Юйхэн резко поднял руку, останавливая их, и громко сказал:

– Подождите, пока выйдут, тогда лейте! Если затушить огонь сейчас, здание тут же рухнет!

Сказав это, он приблизился к дому, стараясь сквозь дым разглядеть А-Нань. Пламя было слишком сильным, от ее мокрого тела сразу пошел пар.

Снимаемая Пиннян комнатка была очень маленькой, А-Нань за несколько шагов добралась до угла. Сквозь дым она увидела Пиннян, лежавшую на глиняной бочке, волосы женщины почти сгорели, одежда на спине почернела. Она больше не двигалась, сохраняла одну и ту же позу, не шелохнувшись. А-Нань стиснула зубы, сделала еще два шага вперед, схватила Пиннян за плечи и оттащила ее в сторону.

В бочке, наполовину заполненной водой, рыдала Наньнань. Пиннян своим телом защитила дочь от огня, но вода в бочке уже начала нагреваться, еще немного – и девочка сварилась бы заживо.

Тело Пиннян осело на пол, Наньнань случайно вдохнула дым и сильно закашлялась, продолжая рыдать, слезы, сопли и пепел смешались на ее лице. А-Нань схватила девочку под мышки, изо всех сил рванула ее из бочки и, не успев прикрыть малышке рот и нос, помчалась прочь из дома.

В клубящемся дыму девушка не видела, куда ступает, споткнулась о порог с ребенком на руках, потеряла равновесие и чуть не упала. Обгоревший порог не выдержал удара и, охваченный яростным пламенем, вместе с дверной рамой и балками крыши рухнул на А-Нань и Наньнань.

В этот критический момент сквозь дым к ним внезапно протянулись руки, подхватили падающую А-Нань, забрали Наньнань из ее объятий – это был Чжу Юйхэн.

Стоявшие позади него Вэй Ханчжи и остальные не успели среагировать, а лишь вскрикнули. Наследник престола не должен подвергать себя опасности! Но он бросился на помощь А-Нань и Наньнань, не щадя себя.

Чжу Юйхэн держал кричавшую Наньнань, руки А-Нань освободились, и она тут же взмахнула правой рукой. В тот же миг в сторону ивы выстрелил Поток света, обогнул ствол и затянулся крепкой петлей, резко потащив тело девушки за собой. А-Нань обхватила Чжу Юйхэна за талию, увлекая его за собой, их тела в мгновение ока пронеслись через двор.

Они двигались слишком быстро, браслет А-Нань не выдерживал веса троих, поэтому пробежав несколько шагов, они вместе упали на землю. Сзади раздался оглушительный грохот, во все стороны яростно разлетелись искры, опалив их кожу – всего в половине чи от них рухнула крыша.

Если бы Чжу Юйхэн не схватил А-Нань и не забрал у нее Наньнань, если бы А-Нань не использовала Поток света и не увлекла бы Чжу Юйхэна в прыжке, если бы они не поняли намерений друг друга за доли секунды, то все трое наверняка погибли бы в огне.

Окружающие бросились на помощь, поспешив поднять Чжу Юйхэна. А-Нань же, взяв Наньнань на руки, поднялась сама, не обращая внимания на ушибленные колени и локти, прикрыла девочке рот и нос и отошла подальше от пожара. Наньнань смотрела назад через ее плечо. Дом девочки превратился в беснующееся море огня, малышка больше не плакала, а только хрипло бормотала:

– Мама, мама…

Только сейчас А-Нань почувствовала, что она измучена и обессилена. Отдав Наньнань соседской старухе, девушка зачерпнула воды из ведра, чтобы промочить обожженное дымом горло, и снова облилась водой, чтобы снять жар. Отойдя подальше от огня, она прислонилась к стене чьего-то дома и, пока растирала ушибленное колено, почувствовала, как усталость и изнеможение обрушились на нее.

Тут перед глазами замерцал тусклый свет фонаря, и ей протянули маленький пузырек из белого фарфора. Рука, державшая пузырек, была очень длинной, а кожа на ней – белой-пребелой, в свете фонаря она, как и фарфор, излучала нежное сияние, ослеплявшее взгляд.

– А-Янь… – А-Нань вздохнула, ее голос, пропитанный дымом, стал на несколько тонов хриплее, она закашлялась и спросила: – Где ты так быстро нашел лекарство… что, носишь с собой мешок Цянькунь? [119]

– Кашляешь, а все шуточки шутишь. – Фонарь осветил ее растрепанные волосы, покрытое пеплом лицо, странно, но даже в таком потрепанном виде она не казалась Чжу Юйхэну некрасивой. Он поставил фонарь на ступеньки и сел рядом. – Когда ты сказала, что семья Чу умеет контролировать гром и пламя, я сразу велел своим людям заготовить лекарства. В конце концов… ты приносишь слишком много непредсказуемых опасностей.

– Что, не повезло тебе со мной? – А-Нань улыбнулась, хотя и очень устала.

– Передо мной не нужно притворяться веселой, – тихо сказал он, посмотрев на нее.

А-Нань подняла брови, собираясь возразить, но, увидев в его глазах понимание и тоску, лишь вздохнула. Она задрала обуглившийся подол юбки, прислонилась к кирпичной стене, взяла у юноши пузырек, зачерпнула мази и стала втирать ее в синяк на колене.

– Как прохладно! Хорошая мазь.

Обычная женщина ни за что не обнажила бы голень перед мужчиной, но непредсказуемая в своих поступках А-Нань не придавала этому никакого значения. Более того, не успела мазь впитаться и наполовину, как усталость смежила девушке веки, и она преспокойно задремала, прислонившись к стене.

Чжу Юйхэн, видя, что пузырек вот-вот выпадет на землю, протянул руку, чтобы взять его, и случайно коснулся ее пальцев, мягких и слабых.

«Видимо, она все силы потратила, спасая девочку от смерти».

Он смотрел на ее усталое, покрытое пеплом лицо, раздумывал, не поправить ли растрепавшиеся волосы, как вдруг по небу пронеслась молния, и его щеки коснулась прохлада.

Долго копившаяся гроза наконец началась.

Под навесом был лишь один маленький фонарь, тускло освещавший мрак этой дождливой ночи. Рядом дремала А-Нань, оранжевый свет, теплый и мягкий, окутывал ее.

Мелкий дождь, тусклый свет, покой и возрождение после катастрофы.

Подремав какое-то время, А-Нань проснулась, почувствовав прохладу в колене, боль и отек почти прошли. Подол ее юбки, обгоревший по краям, был аккуратно опущен, прикрывая согнутые голени.

Она подняла глаза и увидела рядом Чжу Юйхэна, смотревшего на завесу дождя.

– А-Янь… о чем думаешь? – пробормотала А-Нань, голос ее был сонным.

Дождь прогнал дым и смыл пепел, воздух стал чистым и прохладным.

Чжу Юйхэн повернулся к ней и тихо сказал:

– Думаю об этих пожарах.

В Шуньтяньфу и в Ханчжоу, двадцатилетней давности и разразившиеся сегодняшней ночью… Эти загадочные пожары, чувство тщетности усилий и беспомощности перед силой стихии, разожгли в его сердце безотчетный гнев, наполнявший все его существо. Неуловимое и нестерпимо жгучее ощущение вызывало в нем тревогу.

А-Нань, положив голову на локоть, спросила:

– Тогда, в огне, ты же… видел, что дом вот-вот рухнет, зачем же ты бросился меня спасать?

Чжу Юйхэн ничего не ответил.

Потому что и сам не знал, как объяснить свой поступок. Он действовал инстинктивно, голова еще не обдумала ничего, а тело уже само бросилось к упавшей девушке.

На самом деле он тогда действительно ни о чем не думал.

Тут до его слуха донесся тихий голос А-Нань:

– Это же было очень опасно! Разве ты не боялся быть раздавленным вместе со мной?

– Нет, – он ответил тихо и медленно, но абсолютно уверенно. – Я знал, что ты не промахнешься.

Услышав его слова, А-Нань наконец немного воспряла духом, несмотря на напряженность момента. Бросив на него взгляд, словно говоривший: «Молодец, что заметил», она поднялась, опираясь на стену:

– Пожар, наверное, потух? Пошли посмотрим, как там дела.

Ночной дождь был мелким, но у А-Нань дрожали руки, и Чжу Юйхэн взял зонт, чтобы прикрыть ее от мороси. Они вместе вернулись к месту пожара.

Тело Пиннян уже вынесли, но следов Лоуваня в огне не было.

А-Нань с ненавистью стиснула зубы:

– Только не говорите, что он снова пошел играть в азартные игры!

Чжу Юйхэн распорядился найти Лоуваня, а в этот момент А-Нань увидела, что тело Пиннян небрежно прикрыто лишь промасленной тканью, и ночной дождь хлещет по нему. Девушка присела на корточки, потянула ткань вверх, прикрыв голову Пиннян. Чжу Юйхэн наклонился и опустил зонт, прикрывая А-Нань от дождя.

– Она была всего лишь простой лодочницей, за что ее постигло такое несчастье? – А-Нань невидящим взглядом смотрела на промасленную ткань, ее голос был сухим и холодным. – Я все в голове перебрала, пожалуй, единственное подозрительное – это то, как она странно повела себя, когда мыла руки Бянь Цуньаню. Наверное, она тогда что-то увидела… Жаль, что Бянь Цуньань умер раньше ее, уже не узнать правду.

Чжу Юйхэн хмыкнул и добавил:

– Кроме этого, Пиннян еще говорила, что в юности прислуживала госпоже Чжо. Может, в этом и кроется зацепка.

– Надеюсь, что да. Даже если за этим стоит мать Чжо Яня, жена командующего гарнизоном Интяньфу, нам нужно все тщательно расследовать. В конце концов, из-за этого Пиннян погибла в огне… – А-Нань вспомнила ужасное состояние тела женщины, глаза девушки покраснели, и она хрипло проговорила. – Она… пожертвовала своей жизнью ради Наньнань.

– Наньнань вырастет в мире и благополучии, – уверенно сказал Чжу Юйхэн.

А-Нань вздохнула, немного помолчала, глядя на тело Пиннян, и, наконец, поднялась.

Поблизости в руинах сидели несколько служителей местного управления, одетые в дождевые плащи, тыкали кочергой в кучу пепла и о чем-то удивленно разговаривали.

А-Нань собралась с силами, подошла к ним и спросила:

– Что случилось?

Служители, видя, что для нее держит зонт сам «господин командующий», поспешили встать, поклонились и кочергой указали на вытащенную из-под шкафа стопку толстой бумаги, превратившуюся в пепел:

– Госпожа, посмотрите.

А-Нань наклонилась, подняла обуглившийся кусочек и посмотрела. Бумага легко сгорает, но эта стопка как раз оказалась придавлена упавшим шкафом, что спасло ее от огня. Осталось несколько целых кусков, шириной в два пальца, не сгоревших полностью. В свете ближайшего фонаря А-Нань разглядела облачный узор, кое-где угадывались линии чернил, а при повороте кусочка можно было разглядеть смутный орнамент молний.

– Это баочао? [120] – спросил ее Чжу Юйхэн, не понявший, что это за вещь.

– Узор из молний и облаков, это банкнота на десять лян серебра. – А-Нань нахмурилась, посмотрела на другие четыре обрывка купюр и добавила: – Тут пятьдесят лянов, для их семьи – внушительная сумма.

– Банкноты на серебро?

– Да, такие бумажки в ходу последние годы, – пояснил служитель с кочергой. – Их выпускает меняльная лавка Юнтай.

Чжу Юйхэн ничего не слышал про меняльную лавку Юнтай, и слегка нахмурился.

– По сути, это свидетельство о хранении серебра, – кратко объяснила А-Нань. – У Юнтай повсюду есть филиалы, сейчас серебро рекой течет из-за морей, поэтому два года назад главный управляющий Юнтай выступил с предложением крупным торговцам из разных областей Поднебесной объединиться для создания меняльной лавки. Теперь купцам больше не нужно носить с собой крупные суммы золота и серебра, когда они путешествуют, достаточно использовать вот это, – она потрясла обрывком в руке. – Например, я могу положить десять лян серебра в контору Юнтай в Шуньтяньфу, получить такой сертификат в качестве доказательства, а потом могу обналичить его в любом месте. Будь то Интяньфу, Датун или Ханчжоу, нужно просто найти филиал Юнтай, предъявить свидетельство – и деньги у тебя в кармане.

– Да, это очень удобно, – закивали служители. – Сейчас в Цзяннани и чиновники, и простые люди при крупных сделках используют именно такие бумаги. На севере, у ног Сына Неба, вероятно, они пока что редкость.

«Меняльная лавка Юнтай. Разбогатели на заморской торговле».

Чжу Юйхэн как бы невзначай взглянул на А-Нань.

– Да, у конторы Юнтай хорошая репутация. – Беспечная А-Нань не заметила его взгляда и, не обнаружив больше на земле ничего важного, поднялась. – Сейчас самое главное – найти Лоуваня и выяснить, что это за пожар и откуда у него эти свидетельства на серебро!

Выйдя из переулка, они увидели соседей, снимавших жилье в одном дворе с семьей Наньнань, все они пострадали и теперь лежали под уличными навесами. Кто-то в отчаянии и растерянности сжимал в руках чудом спасенные вещи, кто-то рыдал, обнявшись с родными, сцена была ужасной.

Наньнань сидела на пороге дома соседки на коленях у женщины средних лет, непрестанно вытиравшей слезы. Увидев А-Нань, девочка тихо позвала: «Тетя», после чего женщина поспешила встать с ней и поклонилась А-Нань и Чжу Юйхэну.

Соседка представила:

– Это жена второго дяди Наньнань. Он пошел за зонтом, скоро заберет Наньнань.

Окинув тетю девочки взглядом, А-Нань заключила, что та выглядит простой и доброй, кивнула ей и спросила малышку:

– Ты бывала раньше в доме второго дяди?

Наньнань кивнула, перепуганная, вся в слезах, она выглядела растерянной:

– Я часто ходила. Матушка раньше говорила, что я еще маленькая, не брала меня на лодку, тогда вторая тетя забирала меня играть с двоюродными братьями…

Услышав это, А-Нань облегченно кивнула, грустно глядя на Наньнань.

– Но а моя мама… тетя, где моя матушка? – Девочка надула губы, в покрасневших глазах снова навернулись слезы.

Вторая тетя зарыдала, похлопывая Наньнань по спине.

– Наньнань, куда твой батюшка ушел вчера вечером? – собравшись с духом, спросила А-Нань.

– Я… не знаю, – плача, ответила Наньнань, а затем вдруг покачала головой. – Нет, знаю, я знаю, батюшка наверняка пошел играть в азартные игры. Батюшка, когда вернулся домой, принес много-много денег!

А-Нань поняла, что девочка говорит о свидетельствах на серебро, и спросила:

– А зачем же он снова ушел из дома, раз принес столько денег?

– Батюшка ушел днем и долго не возвращался, я с матушкой уснула, – всхлипывая, старалась вспомнить Наньнань. – Потом папа вернулся и стал стучать в дверь, я проснулась… Матушка пошла открывать, спросила батюшку, почему он так поздно. Батюшка ничего не сказал, не вошел в дом, сунул маме что-то и ушел…

А Нань нахмурилась и снова спросила:

– А потом?

– Потом матушка спросила, что это, зажгла лампу, посмотрела, испугалась и ахнула, сказала: так много денег! Я спросила матушку, это же бумажки, а не медные деньги, а матушка велела мне скорее спать, я закрыла глаза и повернулась к стене, слышала, как матушка еще сказала: «Как же все промокло…»

Любитель азартных игр глубокой ночью без объяснений принес жене пачку промокших свидетельств на серебро – это очень странно.

А-Нань и Чжу Юйхэн переглянулись, понимая, что с этими свидетельствами точно что-то не так. Но из очевидцев в живых осталась только Наньнань, которая была еще слишком маленькой, да к тому же спала, от нее детали узнать было невозможно.

– Потом я не знаю, сколько проспала, матушка вдруг подхватила меня с кровати и побежала на улицу, – продолжила вспоминать Наньнань. – Я открыла глаза и увидела, что дома пожар, наша кровать, и стол со скамейками, и дрова у очага – все горело… Матушка хотела выбежать со мной, но дверь уже горела, матушка не могла отодвинуть засов, она держала меня и стучала в дверь, но не могла выбить ее… Тогда матушка посадила меня в бочку с водой, сама легла сверху и велела не вылезать…

Тут Наньнань снова расплакалась, а у А-Нань, вспомнившей то жуткое зрелище, сердце сжалось от боли. Державшая Наньнань женщина умоляюще посмотрела на А-Нань со слезами в глазах. Девушка не стала продолжать расспросы, вздохнула, вытерла слезы Наньнань, обернулась и увидела, что второй дядя вернулся с зонтом.

Мужчина и женщина взяли Наньнань на руки и пошли по улице. Зонт был недостаточно большим, они слегка наклонялись, прикрывая ребенка от дождя, из-за чего их плечи и спины промокли.

Чжу Юйхэн велел Вэй Ханчжи послать людей узнать, нужно ли помочь семье второго дяди деньгами или вещами, а затем, подняв зонт, позвал А-Нань:

– Пойдем.

А-Нань удивленно вскинула брови:

– Вот уж не думала, что ты окажешься таким чутким к проблемам простолюдинов. Разве не ты же ранее выселил всех моих соседей?

– Это другое, – тихо сказал Чжу Юйхэн и дал ей знак следовать за ним, маленький фонарь в его руке освещал туман дождливой ночи.

А-Нань увидела, что левое плечо юноши тоже промокло. Идя бок о бок, они покинули переулок, и тогда А-Нань подвинула зонт в его сторону, а сама придвинулась к нему поближе.

Девушка подумала, что так А-Янь меньше промокнет под дождем.