Вечерняя заря погрузила весь Шуньтяньфу в красное сияние сумерек.

А-Нань не придерживалась здоровых привычек, редко готовила сама, так что на ужин купила себе жареных куропаток и булочек из клейкого риса. Все это время следовавший за ней тенью Чжу Юйхэн замер за оградой, молча наблюдая за девушкой. В противоположность совершенно спокойной наружности, его сердце билось, одолеваемое самыми разными чувствами, он совершенно не знал, как подступиться к А-Нань.

Если это возможно, он бы хотел все сделать тихо, разобраться с этой ситуацией так, чтобы никого не потревожить. Это был бы наилучший исход событий.

В конце концов, его судьба не в его руках.

Наследник, на которого намекал дедушка, – это точно не отец Чжу Юйхэна. Хотя на фоне дерзкого второго принца и находчивого третьего принца он выглядел более солидным и порядочным, но был слишком тучен и неуклюж, да к тому же страдал болезнями сердца и ног, так что совершенно естественно, что у императора, ставившего военное дело превыше всего прочего и кичившегося собственными ратными подвигами, такой старший сын не вызывал особой симпатии. Дошло до того, что однажды правитель прилюдно сказал второму принцу: «Твой старший брат слаб здоровьем, в будущем тебе придется взять на себя больше ответственности за Поднебесную».

Битва за трон беспощадна, она перемелет в своих жерновах каждого. Одного слова императора достаточно, чтобы отец лишился своего положения, мать была отправлена в изгнание, а младшие братья и сестры погублены в Восточном дворце – в собственном доме. Поэтому последние двадцать лет Чжу Юйхэн постепенно взваливал на себя больше ответственности, много трудился, проходя через ужасные муки. Благодаря врожденной горделивости он не сломался под таким колоссальным давлением, а напротив – упрямо продолжал делать свое дело, превосходя ожидания всех вокруг, справлялся с задачами все лучше и лучше.

Он был надеждой родителей, при дворе на него тоже делали ставки. Спокойствие и баланс сил в Восточном дворце всем своим весом лежали на его плечах, он не мог допустить даже малейшей оплошности.

Именно поэтому – вглядываясь в непроглядную тьму отчаяния, Чжу Юйхэн глубоко вздохнул, сохраняя спокойствие в сердце и трезвость в голове, – он не может умереть. Он нужен родителям, он нужен младшим братьям и сестрам. Он обязан жить, и жить хорошо, только так у него получится сохранить все, что так невероятно ценится в Восточном дворце.

Пусть даже остался всего лишь один год, он должен смело стать лицом ко всем трудностям, устранить все преграды.

А-Нань неторопливо доела ужин, поднялась на ноги и пошла вдоль ограды по направлению к хутуну Дуаньсун. Приближался комендантский час, поэтому людей на улице почти не было. Девушка свернула в переулок, высоченные стены по обеим сторонам заслонили собой закатное солнце, окутав ее мраком с ног до головы. Казалось, свернув за угол, она тут же попала в объятия ночи.

А-Нань шла легко и бодро, а у входа в переулок даже сорвала цветок, росший у обочины, сжав его в ладони, поднесла к носу и принюхалась – настроение было замечательным, девушка еще принялась напевать какую-то народную мелодию.

Чжу Юйхэн проводил ее взглядом до дверей, а затем замер в ожидании под тенью деревьев у перекрестка.

Вокруг стояла тишина, на улице не было ни души. Тут в окне девушки зажегся свет.

Чжу Юйхэн запустил руку под одежду, вытащил из-под полы ручницу, которую ему сегодня преподнес Чжугэ Цзя, с лязгом открыл ее, засыпал порох, заправил фитиль и взял оружие в ладонь. Левая рука юноши была спрятана в рукаве, крепко сжимала кинжал «Крик дракона» – подарок от деда во время первого Северного похода.

Вдруг ему все это показалось таким нелепым.

Самая обычная, ничем не примечательная комната, девушка, живущая одна, по свидетельствам всех соседей. Чем она заслужила такую беду?

Тогда он опустил ручницу, спрятал «Крик дракона» и под покровом непроницаемой черноты ночи перемахнул через ограду дома, где жила девушка.

Она снимала один из шести домов с небольшим двориком, соединенных общей крытой галереей. Дворик девушки, словно защищаясь, был отделен от соседних домов, где жили другие постояльцы, стеной в человеческий рост. Сам двор был квадратной формы и небольшой – стены длиной по два чжана [56], сразу за входом располагался крытый зал для приема гостей, в котором не было ничего, кроме письменного стола и двух стульев с мягкими сиденьями.

Вокруг царила тишина. Чжу Юйхэн запрокинул голову и взглянул на второй этаж, раздумывая – прямо вломиться в комнату девушки или выманить ее на улицу. Не успел он принять решение, как на лестничной площадке загорелся слабый свет.

Держа в руках лампу, А-Нань спустилась со второго этажа.

Приемный зал прекрасно просматривался, поэтому Чжу Юйхэн рефлекторно отскочил в сторону и укрылся в зале в задней части двора. Он был отгорожен деревянной стенкой, вдоль которой друг за другом возвышались шесть огромных шкафов. Сейчас юноше было не до размышления о такой странной планировке дома, он быстро подбежал к одному из шкафов и укрылся за ним.

Свет лампы, перемещавшийся в темноте, замер в приемной зале, а затем направился в сторону Чжу Юйхэна.

Девушка появилась у входа в зал, лампа озаряла ее с ног до головы, но была не способна осветить силуэт, прятавшийся за шкафом. Прислонившись к нему спиной, Чжу Юйхэн услышал, как А-Нань, смеясь, шепотом спросила:

– Это ты, что ли, соседский котя? Ишь ты, какой смелый, тайком проник в мои владения! Так просто я тебя не отпущу.

В темноте ночи ее низкий и словно освежающий голос, мягкое дыхание нежно ласкали слух, как если бы она шептала Чжу Юйхэну на ухо. Юноша задержал дыхание, тьма перед глазами сгустилась.

– Кс-кс! Эй, я тебя зову, а ты не выходишь – какой непослушный!

Говоря это, девушка снова замерла и слегка повернула лампу в руке, абажур качнулся, ткань взметнулась вверх как лепестки лотоса, а затем опустилась на фитиль. Свет неожиданно погас, и все вокруг тут же погрузилось в непроглядный мрак.

Окруженная темнотой, А-Нань отставила лампу на стол поблизости, а затем вскинула руки и дважды хлопнула в ладоши. Вместе с этими хлопками под потолком вдруг появилось слабое мерцание, рассеянной пыльцой начавшее опускаться вниз, обволакивая собой весь зал. Чжу Юйхэн в полном недоумении поднял глаза и присмотрелся, в полной темноте вокруг плавно и тихо рассеивались источавшие свет пылинки, похожие на изящные снежинки, спускающиеся зимой с облаков, безмятежные и бесподобно прекрасные.

В тихом закрытом помещении пылинки словно качались на невидимых волнах. Они были слишком легкими, поэтому опускались на пол поразительно медленно, как будто эти крошки могли вечно плыть в воздухе. Не шевелясь, Чжу Юйхэн наблюдал за этой удивительной, практически нереальной картиной, задержав дыхание и стараясь сохранять спокойствие. Девушка тоже нисколько не волновалась, а молча ожидала чего-то в темноте.

Прошло довольно много времени, прежде чем Чжу Юйхэн не выдержал, прикрыл нос рукавом и тихонько вдохнул воздух. Из-за чего в дымке пыли образовалась едва заметная рябь, устремившись побеспокоенным мерцанием от второго шкафа, за которым прятался юноша, вперед. Хотя эта ниточка поблескивавшего света была невероятно тонкой, но в кромешной тьме помещения она сильно бросалась в глаза.

А-Нань подняла левую руку, провела пальцами по темно-синему самоцвету на браслете на правом запястье и стремительно выбросил руку в сторону. В тот же миг из ее браслета вылетел луч цвета лунного света, сверкнул во мраке комнаты и, вращаясь, устремился сквозь дымку к источнику колебания. Луч изогнулся дугой, сменил траекторию, огибая углы, и под наклоном метнулся за шкаф.

До слуха Чжу Юйхэна донесся лишь тихий звон металла, «дон!», юноша никак не ожидал, что выпущенный девушкой луч лунного света обогнет шкаф, за которым он скрывался, и вонзится ему в плечо. От внезапной атаки плечо пронзила острая боль, юноша приложил все свои силы, но не смог сдержать тихого вздоха – стон просочился из его горла.

Чжу Юйхэн взмахнул рукой, разрубая лунный луч «Криком дракона». Тот оторвался от плеча, резко сжался, и с тихим щелчком вернулся в браслет девушки, унося с собой кровь принца.

А-Нань протянула руку, взяла лампу, «чик» – и абажур оказался снят, спрятанный под ним фитиль испустил искру и снова загорелся. Подняв лампу, девушка шаг за шагом двинулась в сторону второго шкафа.

Чжу Юйхэн с трудом терпел боль в плече, но дыхание уже не мог задерживать. Мерцающая взвесь в воздухе сбивчиво заколебалась, волна за волной, как во время шторма, хлынула из-за шкафа. Юноша оперся на него и, сдавливая рукоятку «Крика дракона», принялся ждать момента, когда девушка подойдет.

По мере приближения света лампы приближались и шаги А-Нань, но, подойдя совсем близко к шкафу, она вдруг остановилась.

Раздался скрежещущий звук, одним взмахом правой руки девушка выпустила из браслета световой луч. Он облетел круг вокруг передней ножки шкафа и тут же вернулся к хозяйке, после чего та озлобленно пнула шкаф ногой. От удара тот тут же опрокинулся – ножка шкафа со стороны Чжу Юйхэна оказалась перерублена той сверкающей полоской света, которую девушка выпустила из браслета.

Стоявший позади раненый юноша снова оказался атакован – на этот раз падением шкафа. К счастью, у Чжу Юйхэна была быстрая реакция, он смог оттолкнуть в сторону опрокинувшийся шкаф и отступить на несколько шагов назад, чтобы не оказаться придавленным к полу. Вот только от этого резкого движения его рана раскрылась, из нее хлынула кровь, растекаясь по плечу.

Чжу Юйхэн часто задышал, что вызвало у А-Нань легкую улыбку. Лампа в руке девушки осветила ее лицо, взметнувшиеся вверх уголки губ и пару иссиня-черных глаз, блеск которых заставлял сердце трепетать. Они напоминали два черных самоцвета, погруженных в ледяную воду и источавших сияние зимней луны.

– Вот жалость-то, чего ж ты такой высокий? Я целилась тебе шею перерезать, а в итоге только плечо задела. – А-Нань говорила спокойно и медленно, но двигалась быстро – как кошка, – через мгновение она оказалась подле Чжу Юйхэна. – Кто ты такой? Зачем явился ко мне домой?

Чжу Юйхэн ничего не ответил, выхватил из-за пояса ручницу и прицелился в девушку.

А-Нань не смогла рассмотреть, что это такое, но смутное преломление света подсказало ей, что это какой-то металлический механизм, возможно – оружие. Не раздумывая, она одним махом руки швырнула лампу в Чжу Юйхэна, а сама отскочила в сторону, укрывшись за шкафом.

Чжу Юйхэн тоже среагировал молниеносно и отпихнул брошенную в него лампу, та упала прямо перед девушкой, разбрызгивая во все стороны масло, а на полу тут же вспыхнули огненные языки. Юноша больше не прятался, осторожно ступая, он медленно двинулся в сторону шкафа, за которым скрывалась А-Нань. Она тоже не теряла времени и уже настроила свой браслет, после чего зажала пальцем украшавший его крошечный топаз.

Наполнявшие воздух хлопья света уже опустились на пол, языки пламени, то вспыхивая, то угасая, озаряли комнату, а отбрасываемые ими тени скрючивались и извивались по стенам, не переставая колыхаться.

Когда до шкафа оставалось только три чи [57], Чжу Юйхэн сделал большой шаг и набросился на А-Нань сбоку.

Девушка выставила правую руку перед собой, только ее палец дрогнул, как из браслета хлынул Поток света – это была сеть, сплетенная из тончайшей металлической проволоки, в тусклом сиянии огня она была похожа на полотно золотистого света. Сеть накрыла Чжу Юйхэна с головой, а затем тотчас сжалась.

Хотя верхняя часть туловища юноши оказалась опутана сетью, но в момент, когда А-Нань стягивала ловушку, он успел нацелить на нее ручницу и сверкнуть огнивом.

– Отпустила, – холодно произнес он.

Дуло ручницы высовывалось сквозь ячею сети, держа А-Нань на мушке, другой рукой он уже почти сунул огниво в запальное отверстие.

– Эта штука… Как страшно… – А-Нань продолжила стоять напротив него, даже и не думая убирать сеть, она просто смотрела на ручницу в руках юноши, на лице ее появилось игривое выражение.

На скрытом в темноте лице Чжу Юйхэна резким холодным блеском вспыхнули глаза.

– Отпустила.

– Ладно уж, только предупреждаю – лучше тебе руки не распускать, – одним взмахом руки А-Нань убрала сеть, опутавшую Чжу Юйхэна. – Ты, надо полагать, знаешь, кто справился с самым сложным этапом создания этой ручницы, когда мастерская Чжоцяо взялась за работу над ней по заказу Отряда чудесных механизмов? Знаешь, кто добился того, что ручницу можно складывать, а зарядная камера при этом не стала более проницаемой?

Мастерская Чжоцяо – Чжу Юйхэн поспешно нащупал это название в глубинах своей памяти – когда Чжугэ Цзя вручил ему ручницу, он сказал, что она была совместно разработана центральным гарнизоном и мастерской Чжоцяо.

Ход его мыслей в мгновение ока изменил направление, не ответив, он задал встречный вопрос.

– Это была ты?

– Ну конечно! А еще скажу тебе кое-что по-секрету, я вовсе не собиралась трудиться вместо мастера Фу или как его там звали, чтобы он все заслуги себе присвоил. Так что зарядная камера у этой пищали хоть и плотная, но недостаточно прочная, во время пристрелки проблем не должно возникнуть, но вот после этого уже не получится закрыть ее полностью, чтобы создать необходимое давление. Сколько выстрелов ты успел сделать? Не вздумай поджигать ее, она может разорваться в любой момент. – А-Нань не спеша подтянула к себе сеть, смяла ее в комочек размером с ноготь и запихнула в браслет, после чего спросила: – Кстати, откуда она у тебя? Ты из Чжоцяо или из Отряда чудесных механизмов?

Чжу Юйхэн проигнорировал вопрос, продолжая целиться в девушку из ручницы. Его взгляд, разрезавший пространство, точно лезвие ножа, был прикован к стрекозе в волосах А-Нань.

– Иди за мной.

– Ты не веришь мне? – вскинула брови девушка.

– Я в тебе… и в стрекозе вот этой заинтересован, – невнятно буркнул Чжу Юйхэн.

– Да ладно? – со смехом А-Нань подняла руку, провела пальцами по стрекозе на виске и сняла ее. – Вот в ней?

Стрекоза была прикреплена к тонкой шпильке, девушка легонько нажала на насекомое, и оно вдруг отцепилось от нее. В блеклом свете пламени казалось, что крылышки стрекозы дрожат, будто она собирается куда-то упорхнуть. Единственной удивительной деталью была тонкая золотая ниточка, короткий кончик которой протянулся по хвосту насекомого, а основная часть пряталась в туловище.

Чжу Юйхэн, не сводя взгляда с девушки, мрачно, но требовательно произнес:

– Сними браслет и иди за мной.

– Ну ладно тебе, только забери сначала стрекозу, – уголки ее губ слегка приподнялись, она аккуратно взяла насекомое двумя пальцами левой руки, а другой рукой схватилась за золотую ниточку и слегка потянула за нее. – Не будем ссориться! Ах да, – не моргай.

Раздалось легкое жужжание, крылышки стрекозы встрепенулись, она оторвалась от ладони А-Нань и устремилась в воздух. Освещаемое тусклым светом, отбрасываемым догорающим пламенем, насекомое закружилось над их головами, двигаясь грациозно и непринужденно, слегка покачиваясь, продолжило двигаться по спирали.

Стрекозьи крылышки из тонкой ткани оставляли за собой след в виде золотой нитки, когда насекомое пронеслось между молодыми людьми, нитка устремилась за ней – чарующее зрелище. Самая настоящая галлюцинация.

Взгляд Чжу Юйхэна непроизвольно последовал за кружившейся в воздухе стрекозой, переместившись с А-Нань куда-то вверх по диагонали.

Ровно в этот момент девушка круто повернулась, кинулась к ближайшей стене и рванула за веревку, закрепленную на ней.

Только А-Нань дернулась, как оружие в руке Чжу Юйхэна выплеснуло поток пламени, сопровождавшийся оглушающим ударом.

Оказалось, девушка говорила правду.

Ровно в тот момент, когда порох был подожжен, ручница взорвалась – пуля даже не успела вылететь из ствола.

Сила удара была такой большой, что ручница вылетела из ладони Чжу Юйхэна в угол стены, а он сам, трясясь всем телом и спотыкаясь, отковылял несколько шагов назад, пока не уперся спиной в другую стену.

Тут в потолке открылся проем, и из скрывавшейся за ним бочки на юношу хлынул поток воды. Чжу Юйхэн непроизвольно зажмурился и закрыл лицо руками, а А-Нань обернулась и взмахнула правой рукой, снова выпустив из браслета лунный луч, с ураганной скоростью устремившийся в его сторону.

Гибкое лезвие закружилось вокруг юноши, вот-вот намереваясь перерезать его горло.

Пламя, ранее охватившее доски пола, наконец-то потухло, а победившая его вода превратилась в клубы густого пара. Последняя вспышка умирающего огня озарила ладони Чжу Юйхэна, которыми он закрывал свое лицо.

Эти ладони, которые так прочно врезались ей в память, сейчас истекали кровью, раненые разорвавшимся оружием. Смешавшись с водой, алая кровь стала коралловой и струйками бежала по мраморно-белой коже, оставляя за собой жуткие следы. Однако в глазах А-Нань это сделало руки юноши только более притягательными, многократно увеличив силу, которую они таили в себе.

Лунный луч сделал еще один оборот. Она никогда не видела таких прекрасных, таких точно совпадавших со всеми ее мечтами рук.

Эта мысль подобно молнии мелькнула в сердце А-Нань.

Не успела девушка осознать ее головой, как рука уже бессознательно сделала свое дело.

Она убрала браслет.

Лунный луч слегка сверкнул у линии челюсти Чжу Юйхэна, острое лезвие успело оставить на подбородке юноши лишь маленькую царапинку и тут же вернулось в браслет девушки. Как почтовый голубок, радостный, что наконец-то добрался до родной голубятни, луч с тихим щелчком просочился в тонкую щелочку на браслете и свернулся в своем гнездышке.

Чжу Юйхэн прекрасно понимал, что только что одной ногой был на том свете. Замерев на миг, он медленно опустил ладони и спокойно посмотрел на А-Нань, ничего не говоря.

В темноте девушка взмахнула рукой, и тогда стрекоза наконец прекратила свой танец и, следуя за неторопливым потоком воздуха, молча опустилась в середину ее ладони. А-Нань снова закрепила насекомое на шпильке и воткнула украшение в волосы, добавив:

– Уходи.

Чжу Юйхэн продолжил стоять в темноте не шевелясь, позволяя остаткам воды стекать по телу, капая на пол. Устремив на девушку совершенно черные, бездонные зрачки, он глухо спросил:

– Почему?

– Просто так. Уходи, пока я не передумала – А-Нань взяла в руки лампу и зевнула. – Но если у тебя есть совесть, помоги мне прибраться тут.

У Чжу Юйхэна не было совести. Он бросил А-Нань в перевернутой вверх дном комнате и ускакал на своем коне в сторону моста Хуфанцяо. Вэй Ханчжи, все это время ожидавший здесь, растерялся и пришел в смятение, увидев, в каком жалком виде вернулся наследный внук императора.

Чжу Юйхэн сказал только одну фразу:

– Позови сюда Чжугэ Цзя.

Приближался час цзы [58], тишина комендантского часа была нарушена поспешным топотом конских копыт, пронесшимся по улицам Шуньтяньфу. В город вошел командующий Отряда чудесных механизмов Чжугэ Цзя, возглавляя конную группу из семидесяти двух отборных всадников. Вэй Ханчжи ждал внутри городских стен, заметив их приближение, он подал знак, приказывая следовать за собой.

Пламя факелов из сосновых веток озарило мрак ночных улиц и переулков. Стук копыт и свет огня поднял с постелей местных жителей, те из них, что были посмелее, украдкой приоткрыли щелочки в окнах. Одного взгляда хватило каждому из них, чтобы тут же плотно закрыть ставни и запереть их на задвижку.

– Это люди из Отряда чудесных механизмов, а возглавляет их, кажись, тот самый командующий Чжугэ!

Обладатель этого сурового имени, от одного звука которого во рту пересыхало, подстегнул коня и помчался в сторону хутуна Дуаньсун.

Все семьдесят два воина спешились перед входом в переулок и окружили ничем не примечательный дом из шести комнат, соединенных галереей. У каждого наготове было по ручнице и по заряду пороха. В основном солдаты были вооружены короткоствольными и длинноствольными ручницами, но четверо, самые крепкие по телосложению подтащили пушку и принялись сооружать опору для нее, после чего нацелили дуло точно на дверь дома.

Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Вэй Ханчжи обратился к Чжугэ Цзя, понизив голос:

– Этот человек нужен Его Высочеству живым, нет необходимости в таких решительных мерах.

Чжугэ Цзя кивнул и отдал приказ подчиненным не пускать пушку в ход, а использовать ее только для запугивания. Длинные и короткие ручницы должны быть наготове, необходимо держать на прицеле все двери и окна, убирать оружие строго запрещено.

– Разорались… – пробормотала себе под нос А-Нань и натянула одеяло на голову.

Когда тот наглец без стыда и совести ушел, она битый час приводила комнату в порядок, измучилась вся. И вот теперь, когда она только-только прикоснулась щекой к подушке, даже задремать не успела, как шум на улице снова растормошил ее.

Вдруг девушка резко отбросила остатки сна, одним махом скинула с себя одеяло и сосредоточенно прислушалась к звукам на улице. Конный топот, раздававшийся вдали, приблизился, направляясь прямо к хутуну Дуаньсун. Вскоре после этого от двери и черного хода ее дома донесся командный крик, а в комнату сквозь оконные щели просочился едва различимый свет факелов.

А-Нань спрыгнула с кровати и босиком подбежала к окну, прижалась лицом к щели в ставне, вглядываясь в улицу.

Дом, который она снимала, соединялся общей галереей с еще пятью домами. Солдаты, пешие и верхом, плотно окружили все шесть пролетов, но все внимание этих людей было сосредоточено на центральном дворе – том, в котором жила она. А-Нань нахмурилась, вспомнив мужчину, проникшего в ее дом, и не удержалась от досадливого вздоха:

– Вот подлец… Так ты, оказывается, прихвостень императорский? Я тебя отпустила, а ты в благодарность целую толпу привел, чтобы со мной расправиться!

Подумав еще, А-Нань почувствовала еще большую обиду – не мог быстрее их привести? Знала бы, что такая заварушка будет, стала бы из последних сил порядок наводить?

Факелы из сосновых веток озаряли мрак переулка, подсвечивали лица толпы людей, собравшихся в хутуне. Простеганные доспехи из нескольких слоев плотной ткани бирюзово-синего цвета, заклепки из белой меди, у каждого за поясом по ручнице, горшочку с порохом и кинжалу.

Взгляд А-Нань остановился на предводителе отряда. Отблеск пламени скользнул по его лицу, вырывая из тьмы миндалевидные глаза с приподнятыми кверху уголками – такие зовут «глазами феникса», тонкие губы, бледную кожу и особенный взгляд – изящный, но при этом свирепый. Командующий Отряда чудесных механизмов Южной столичной области Наньчжили [59] Чжугэ Цзя собственной персоной. А-Нань не сдержала горькой усмешки:

– Вот-те на… Скверно, скверно. За какие это такие достоинства и заслуги пожаловал по мою душеньку сам командующий Чжугэ?

Такой влиятельный человек посреди ночи прибыл с толпой подчиненных, чтобы арестовать ее – простую одинокую девушку. Какая честь! Да к тому же он еще и пушки притащил, которые для штурма крепостей используются, и взял все окна и двери на прицел! Обдумывая все это, А-Нань протянула руку к туалетному столику с зеркалом и взяла шпильку со стрекозой. Посмотрев на нее, девушка нахмурилась.

Не успела она сообразить, что к чему, как из соседнего дворика донесся резкий взвизг, за которым последовал глухой удар – что-то тяжелое рухнуло на пол. Должно быть это старушка-соседка не сдержала любопытства, а в итоге испугалась так, что сознание потеряла.

Крик женщины словно запустил цепную реакцию – один за другим дворики наполнились плачем и стенаниями стариков, детей и женщин, живших в пяти других окруженных домах. Покажите мне человека, кто сможет сохранять спокойствие, если, проснувшись посреди ночи, увидит, что в дверь его дома целятся из пушки!

Под аккомпанемент из воплей страха и плача А-Нань невозмутимо заколола волосы шпилькой со стрекозой, плотно закрыла окна и заперла их на задвижку. В это время Чжугэ Цзя взмахнул рукой, рядом с ним тут же возник крепкий солдат, во всю глотку крикнувший:

– Все, кто находится в доме, должны немедленно выйти на улицу, ничего с собой не брать! При неподчинении – казнь на месте без разбирательств!

Соседи А-Нань тут же похватали детей в охапку, подняли с постелей стариков и, дрожа и спотыкаясь, вышли в переулок и побежали прочь из хутуна. Только в центральном дворике, где жила А-Нань, не было ни звука, ни шевеления, даже лампа не зажглась. Пушкари слегка подвинулись в сторону, давая дорогу солдатам с кинжалами и ручницами, которые один за другим вошли в дом. Однако сама пушка осталась на месте, ее дуло продолжало целиться в комнату А-Нань, а фитиль продолжал все так же безмолвно поблескивать в черноте ночи.

Чжугэ Цзя оглядел солдат, занявших свои позиции в засаде, те один за одним сжали кулаки в знак готовности.

Раздался свист. Два здоровяка, вскинув на плечи таранное бревно, кинулись вперед, проломив ворота дворика. Одновременно с этим солдаты, успевшие залезть на ограду дома, спрыгнули во двор, выломали главные ворота окончательно и впустили остальных. Бойцы, сторожившие задние ворота, тоже вломились внутрь.

Свет факела запрыгал по всем углам центрального зала, он был совершенно пуст.

Чжугэ Цзя вошел во двор последним и окинул его взглядом. Один из нижних чинов прижал ухо к стенной перегородке, прислушалася, и убедившись, что из-за нее исходит звук, распахнул пинком ноги дверь в восточный флигель.

В непроглядной тьме комнаты сверкнул белый силуэт человека, они успели увидеть лишь промелькнувшую полу платья, и в следующую секунду тень скрылась в углу помещения. Свет факелов последовал за ней, толпа ввалилась в комнату, готовая схватить того, кто находился здесь, но к удивлению обнаружила лишь пустоту. В углу, плотно приставленная к стене, стояла только полка с каким-то старьем, тут негде было спрятаться человеку.

Чжугэ Цзя дал подчиненным знак медленно приблизиться, они простучали всю полку сверху донизу, убедились, что в ней не спрятан никакой хитроумный механизм, и только после этого отставили ее в сторону. Обнажив угол, солдаты увидели скомканное белое платье, подвешенное вверху. Платье было перевязано черной лентой, такой длинной, что она свешивалась до пола.

Оказалось, что эта лента была привязана к двери, а платье висело на ленте, прикрепленное скользящим узлом. Когда они открыли дверь, платье скользнуло в сторону полки, заставив их думать, что тот, кто был в комнате, спрятался позади нее.

– Зачем было так делать? – не удержавшись, спросил один из солдат, державших факелы.

Не успел Чжугэ Цзя ответить, как спрятавшаяся под карнизом А-Нань прыснула:

– Конечно же, чтобы заманить вас внутрь!

Она сказала это очень тихо, а тон голоса был спокойным, даже радостным, совсем не сочетался с невероятным напряжением в комнате.

Все бойцы Отряда чудесных механизмов как по команде открыли зарядные камеры, засыпали порох, подожгли фители, сгруппировались вокруг Чжугэ Цзя в защитное построение, оберегая командующего, а затем нацелили оружие на потолок, не оставив ни одного клочка незатронутым. Длинные нитки фитилей медленно прогорали, зажатые между пальцами рядовых шицзу [60], в любой момент они могли засунуть фитили в запальные камеры и открыть беспорядочный огонь.

– Так много ручниц, страх-то какой! – звонко рассмеялась А-Нань, не обнаруживая себя. – Я вас призываю уходить отсюда подобру-поздорову, тогда никто не пострадает. Разве вас дома не ждет никто?

– Не пострадать, видать, сама хочешь? – подал голос Чжугэ Цзя. – Снаружи и внутри дома – вооруженные бойцы, у пятидесяти – ручницы, у десяти – многозарядные ружья и еще у четырех – пушки, все они целятся в тебя. Одной моей команды хватит, чтобы все пули, какие у нас с собой, пронзили тебя. Советую не оказывать сопротивления! Прятаться тоже нет смысла, выходи к нам!

– Ай-ай-ай! Толпа мужиков посреди ночи ворвалась в женские покои, а я между прочим незамужняя девушка, это же такой позор! Как я посмею показаться вам? – В голосе была нескрываемая насмешка, девушка явно потешалась над командующим.

Лицо Чжугэ Цзя потемнело, он плавно поднял правую руку, но сдержался и не махнул.

Все-таки Его Высочество просил доставить ее живой.

Увидев, что Чжугэ Цзя не шелохнулся, спрятавшаяся под карнизом А-Нань прыснула со смеху. Затем она окинула взором толпу солдат, нацеливших всевозможные виды оружия на ее маленький домик, и сочувственно цокнула язычком.

– Ну что за никчемные игрушки, ни точность, ни убойная сила никуда не годятся! Командующий Чжугэ, тебе бы следовало лучше подготовиться, доработать оружие, прежде чем целиться им в противника.

Сказав это, А-Нань не кинулась на них, а лишь взмахнула в сторону рукой. Искрящаяся лунным светом ниточка метнулась наискосок к высокой стене напротив, девушка туго натянула браслет, раз – и пронеслась над головами солдат с факелами, заполнивших хутун Дуаньсун, а потом скрылась в ночном мраке.

Словно сова, ухнувшая в темноте и снова растворившаяся в ней.

Несколько из карауливших ее на улице солдат сделали поспешные выстрелы, но у них не было времени прицелиться, так что пули полетели куда-то мимо. После чего раздался смеющийся голос девушки:

– Слушайте меня внимательно – не трогайте мой дом! Уходите побыстрее.

Голос растаял вдали, дворик и улица погрузились в глухую тишину.

Выждав мгновение, Чжугэ Цзя опустил руку и, тяжело вздохнув, приказал:

– Уходим.

Сохраняя оборонное построение, бойцы настороженно вскинули ручницы и не спеша двинулись к дверям. Не успели они сделать и трех шагов, как кто-то поднял голову, всмотрелся в потолок и не сдержал крика. Все тут же вскинули головы – с одной балки на другую сиганула маленькая черная тень.

У кого-то из солдат дрогнула рука, подожженный фитиль в одно мгновение оказался в затворной камере – бам! Ручница выстрелила точно по тени. Раздалось пронзительное «мяу!», и тень подпрыгнула от испуга – это была всего лишь кошка.

От ударной волны выстрела балки в комнате затряслись, сверху посыпалась клочьями пыль, покрыла собой всех присутствующих, словно окутав их плотным белым туманом. Бойцы, как один, позажимали себе рты и носы, решив, что это ядовитый дым, однако тут же обнаружили, что сыпавшаяся на них нескончаемым потоком пыль была как будто обычной мукой. Видя, что ее становится все больше и больше, она постепенно заполняет всю комнату, солдаты принялись рефлекторно отряхивать волосы и одежду, выплевывать то, что попадало во рты.

Один только Чжугэ Цзя все понял и замер, пронзенный леденящим ужасом. В дверях толпились солдаты, поэтому он сам кинулся к окну, громко закричав:

– Потушить факелы! Бежим…

Не успел он договорить, как раздался оглушительный грохот – вся комната разорвалась в клочья. Под яростным напором взрывной волны балки затряслись и обвалились, обломки древесины, кирпича и черепицы перемешались в жуткую кашу, похоронив под собой всех, кто еще оставался в комнате. Только Чжугэ Цзя успел вовремя пробить окно и вырваться через него наружу. Как раз под окном был выкопан небольшой прудик, и он кинулся в его мутную илистую воду, спасаясь от разрывавшегося позади дома.

Дрожа всем телом, командующий с громким всплеском плюхнулся в воду. Изо рта и носа тут же потекла кровь, он открыл рот, чтобы смягчить резкую боль в ушах, но забыл, что находится в воде – ил и грязь тут же хлынули в рот, а щеки распухли от сильного напора воды.

Взлетевшие вверх комья глины и осколки кирпичей и черепицы замерли на мгновение в воздухе, а затем с треском и грохотом посыпались на землю, нанося Чжугэ Цзя многочисленные удары. Только вот командующий не чувствовал их. Перед глазами у него была кромешная тьма, а в голове стоял непрекращающийся гул – он совершенно потерял способность что-либо ощущать.

У тех, кто остался снаружи, от взрыва полопались сосуды и пошла носом кровь, кого-то сбило с ног, а кто-то даже лишился сознания.

Выплюнув комок глины, Чжугэ Цзя долго приходил в себя, прежде чем собрался с силами. Тут он заметил огонек, постепенно ставший все более отчетливым в окружавшей его кромешной тьме, мир мало-помалу приобрел блеклые и искривленные, но все же очертания.

Один за другим стали прорисовываться знакомые лица рядовых Отряда чудесных механизмов, к гулу в ушах добавились плач женщин и детей, крики жителей соседних двориков. Взрыв разрушил все пять соединенных галереей домов и разбудил жильцов всего переулка, кричавших сейчас от страха.

Чжугэ Цзя с трудом поднялся на ноги и прислонился к стене, смотря, как подчиненные отчаянно раскидывали в стороны груды обломков, пытаясь спасти товарищей по оружию, погребенных под ними.

Острая боль захватила его полностью, только через очень продолжительное время он смог сфокусировать взгляд и увидел протянутую к себе руку. В отблесках пламени пальцы казались особенно тонкими и длинными, даже повязка, обмотанная вокруг ладони между большим и указательным пальцами, не уменьшала силы и надежности, которые они источала.

Чжугэ Цзя не посмел ответил рукопожатием, а лишь слегка коснулся руки, польщенный такой невероятной честью. После этого он произнес охрипшим голос, задействовав все свои силы:

– Ваше Высочество, вы должны призвать меня к ответу. Ваш презренный слуга… приложил недостаточно усилий и не справился с заданием!

– Это я поступил необдуманно. – Чжу Юйхэн ни в чем не обвинил его, а лишь слегка сжал плечо, дав знак, что в поклоне нет необходимости. – Я знал, что с ней шутки плохи, поэтому и вызвал Отряд чудесных механизмов на подмогу. Никто другой точно не смог бы оказать ей достойного сопротивления.

Все-таки если бы не та необъяснимая случайность, он и сам бы уже лишился жизни от ее гибкого светового лезвия.

Выслушав его, Чжугэ Цзя скрежетнул зубами и злобно выдавил:

– Будьте покойны, Ваше Высочество, ваш слуга обязательно схватит эту девку и разрубит на кусочки, чтобы она заплатила за все, что сотворила!

– Нет, она нужна мне живой. – Чжу Юйхэн мягко качнул головой, но его тон был категоричным.

Чжугэ Цзя остолбенел от неожиданности, но ему ничего не оставалось, как склонив голову принять приказ:

– Слушаюсь.

Чжу Юйхэн прижал пальцами бешено пульсировавшие виски, изнеможденно оперся на обвалившуюся стену и спросил:

– Ты сильно ранен? А бойцы отряда?

– У меня только контузия от взрыва, отдохну несколько дней, и все придет в норму. А вот что касается моих братьев по оружию… В хутуне Дуаньсун погибли восемь, раненых… сорок с небольшим.

– А она и впрямь явилась по собственному желанию и на собственных условиях ушла. – Взгляд Чжу Юйхэна постепенно сконцентрировался, в голосе послышался лед. – Что вызвало взрыв? Гражданским запрещено хранить порох, может, получится отследить источник, из которого она его получала?

– Нет… Это был не порох, это мука взорвалась, – по голосу Чжугэ Цзя было слышно, как он напрягся, объясняя. – Самая обычная мука, из которой простые люди готовят еду. От пламени наших факелов она загорелась и закружилась в воздухе, а потом и …

– Мука?

– Да. Прежде, когда евнух Бянь поставлял в Отряд порох, он упоминал, что даже не сам порох, а любой другой порошок, например мука, становится чрезвычайно опасен, если им заполнить воздух в замкнутом пространстве – может произойти взрыв. Но никто из моих бойцов и подумать не мог, что кто-то действительно решит атаковать таким образом, поэтому они среагировали недостаточно быстро, не предприняли нужные действия.

Луна светила неярко, то выхватывая из темноты, то опять теряя лицо Чжу Юйхэна. Задумавшись на мгновение, он наконец сказал:

– Как следует залечите все свои раны, и ты сам, и все бойцы Отряда чудесных механизмов. Всем погибшим во время задания воинам организовать пышные похороны, и сделать так, чтобы их жены и дети ни в чем не нуждались.

– Слушаюсь, – почтительно ответил Чжугэ Цзя.

– И еще, разборная ручница, которую ты вручил мне сегодня, ты сказал, что таких сделали три штуки. Где сейчас остальные находятся?

– Одна ручница у вас, Ваше Высочество, – поспешно ответил Чжугэ Цзя. – Еще одна хранится в резерве, а третью мы собирались преподнести императору.

– Не нужно. Эту вещицу надо снова проверить, как следует испытать, особенно… – Он вдруг осекся и, подумав, медленно добавил: – Для легкости разборки пришлось пожертвовать прочностью деталей, из-за этого после нескольких использований оружие может взорваться.

Взгляд Чжугэ Цзя упал на ладонь принца, и тут до него дошло, почему она была забинтована. Он перепугался не на штуку, по спине стремительно побежал холодный пот, от чего вся одежда вмиг взмокла. Кинувшись ничком на землю, Чжугэ Цзя взмолился хриплым голосом, дрожа всем телом:

– Ваш слуга заслуживает смерти! Я командующий Отряда чудесных механизмов, но своими руками подал Вашему Высочеству такую опасную вещь, в результате чего вы оказались ранены. Ваше Высочество, накажите меня по всей строгости, я… я заслуживаю смерти за свой проступок!

– Просто несколько царапин, ничего серьезного. Командующий Чжугэ, тебе не стоит корить себя слишком сильно. – Успокоив его, Чжу Юйхэн передал Чжугэ Цзя в руки бойцов Отряда чудесных механизмов, которые под руки проводили его к ближайшему дереву, чтобы он мог отдохнуть.

Проводив Чжугэ Цзя взглядом, принц подошел к высокой стене, за которой исчезла А-Нань, и, запрокинув голову, принялся взглядываться в нее.

– Ваше Высочество, – подошел с докладом Вэй Ханчжи. – Сейчас в городе комендантский час, все ворота Шуньтяньфу опечатаны, ей никуда не деться, только если не вздумает крылья отрастить. Если обыскать все в пределах городских стен, преступница будет обязательно схвачена и предана суду.

Чжу Юйхэн ничего не ответил, обернулся, взглянув на раненых солдат, кто-то из них опирался на стены, кто-то сидел на земле, и задумчиво произнес:

– Не слыхал, чтобы кто-то из людей сумел отрастить крылья, но говорят же, что нет ничего невозможного. Вот у нее и возможность прекрасная появилась – сможет показать себя, у всех на виду покинув город. – Вэй Ханчжи не понял, что принц имел в виду, а тот уже широким шагом направился к выходу из переулка. – Идем, мы должны преподнести эту прекрасную возможность.

Небо вот-вот должно было окраситься рассветом, перекинувшийся через небосклон Млечный Путь постепенно тускнел. А-Нань сидела под ивой, росшей на берегу реки, и прислушивалась к звукам плача стариков и детей, доносившимся издалека, со стороны хутуна Дуаньсун.

– Вот уж действительно, если сердце падко на красоту – до добра это не доведет, – вздохнула девушка. – Если бы я сразу прикончила его, Отряд чудесных механизмов не явился бы ко мне непрошеным гостем, да и соседям бы не принесла столько горя.

Подумав еще немного, А-Нань почувствовала себя совершенно полной дурой – даже лица его не увидела, так на какую красоту повелась?!

Все эти месяцы она так старательно обставляла свой дом, прикупила кучу симпатичных вещей, перестановку сделала, наконец большими усилиями добилась какого ни на есть комфорта – и все это превратилось в ничто, в буквальном смысле разлетелось на кусочки. Погруженная в грустные мысли, она вдруг краем глаза заметила, что у черного входа ее дома замельтешили огни, сопровождаемые нечленораздельным гулом голосов. Видать, бойцы Отряда чудесных механизмов не были готовы просто так отпустить ее и собирались перевернуть весь Шуньтяньфу вверх дном.

Комендантский час все еще продолжался, выехать из города было совершенно невозможно. Даже, предположим, ей удастся скрыться в пределах городских стен до утра, но на всех воротах наверняка будет организован тщательный досмотр, так что продолжать жить в Шуньтяньфу будет проблематично. Продолжая размышлять, А-Нань одним махом спряталась в пышной кроне ивы, а затем проводила взглядом промчавшихся мимо верховых воинов из Отряда чудесных механизмов.

Бойцы яростно прочесывали все окрестные улицы и переулки, но в итоге были вынуждены уехать ни с чем. Вернувшись, они провели перекличку, вытащили раненых товарищей из-под завалов из балок и обломков глинобитных стен и разместили их в переулке. Ранения получили около десяти бойцов, больше двадцати были контужены, все они, кто без сознания, а кто издавая болезненные стоны, полулежа-полусидя опирались на стены переулка в ожидании лекарей.

А-Нань незаметно приблизилась из-за стены переулка и тут услышала слабый голос Чжугэ Цзя:

– А-Сы, поди посмотри, почему люди из лагеря еще не явились? Разве я не велел им поскорее бежать с носилками, чтобы унести раненых в лазарет?

Услышав, что вот-вот должны явиться люди с носилками, А-Нань круто развернулась на месте и юркнула в дальний конец переулка. Вытянув шею, она увидела лежавших на земле солдат с ранами разной степени тяжести. В царившем в переулке хаосе никому до них и дела не было.

А-Нань схватила за плечи раненого, лежавшего ближе всего к концу переулка и одним рывком затащила его за угол, а затем принялась раздевать. Не успела она оголить его и наполовину, как ресницы юноши слегка вздрогнули, казалось, он вот-вот придет в себя. А-Нань среагировала мгновенно, рубанув ладонью точно по шее. Не успев открыть глаза, раненый солдат вновь обмяк.

А-Нань крепко связала его и спрятала в углу переулка, переоделась в его латы, а затем измазала лицо и руки его кровью. Поразмыслив пару мгновений, она вытащила из волос шпильку, сняла с нее стрекозу и спрятала за пазухой, потом снова заколола волосы одной только шпилькой и надела сверху шлем. Затем она тихонечко выползла в переулок, легла подле других солдат и притворилась, что потеряла сознание.

За ночь испытаний А-Нань изрядно вымоталась, к моменту, когда прибыли люди с носилками, она уже почти заснула. Ночь была темной, свет факела скользнул размытым пятном по ее телу, люди из Отряда проверили дыхание и, увидев, что она в отключке и вся в крови, тут же водрузили на носилки и понесли в лагерь, располагавшийся за городскими стенами. Лежа на носилках с полуприкрытыми глазами, А-Нань подумала, что если бы не слишком резкий запах крови, такое обращение можно было посчитать вполне комфортным.

Городская охрана открыла ворота тут же, как заметила их, никто не посмел бы мешать Отряду чудесных механизмов исполнять служебный долг, и, отдав честь, выпустила за пределы города. Проехав через ворота Хуанчэнмэнь, они направились на юг, там, посреди широкой равнины, и располагался лагерь Отряда.

А-Нань и раненых солдат одного за другим занесли на территорию лагеря. Людей было слишком много, поэтому часть пострадавших разместили на земле перед военным госпиталем. Воздух был наполнен мучительными стонами, в этом хаосе никто не обращал внимания на А-Нань.

Увидев ее измученный вид, какой-то шицу крикнул ей:

– Не мочись где ни попадя! Отхожее место вон там!

– А-а, хорошо… – наспех ответила девушка, понизив голос.

Добравшись до места, где ее никто не мог видеть, она тут же распрямилась и принялась искать путь к бегству.

Учебный плац Отряда чудесных механизмов был просторен, со всех сторон его окружало несколько десятков казарменных зданий. А-Нань была здесь впервые, поэтому не смогла сразу же найти путь к главным воротам. В поисках дороги она шла вперед, оглядываясь по сторонам, как вдруг ее окликнули со спины:

– Что ты тут делаешь?

Повернув голову, она увидела тучный силуэт.

Час перед рассветом – самый темный, на небе не было ни звезд, ни луны, весь плац был пуст, даже ни один факел не горел поблизости. Только едва заметные лучи – намек на поднимающееся светило – смутно проступали из-за спины незнакомца, благодаря чему она и смогла определить, что он очень толст, цзиней двести точно. А-Нань про себя подумала, что это все не к добру, но не успела она еще разгадать личность собеседника, как тот произнес, остановив взгляд на ее фигуре:

– Ты, видать, шицзу, ну так пойдем со мной, сделаешь кое-что.

А-Нань схватилась за грудь и промямлила, стараясь сделать голос грубее:

– Я… Я только что был контужен взрывом в переулке, в груди так больно…

– Ну так тебе тогда надо было ждать у лазарета, а сюда чего приперся? – голос собеседника был очень странным, он явно старался заставить свой голос звучать ниже, но при этом не мог скрыть визгливых резких нот. – Выглядишь вроде бодро, пошли со мной.

А-Нань ничего больше не оставалось, как покорно последовать за незнакомцем. Тот пошел вперед, параллельно задавая вопросы.

– Как тебя зовут?

– Меня звать… Лю Саньэр.

– Сколько ты уже служишь в лагере?

– Два года.

– Кто твой командир?

В ответ на эту неожиданную засаду А-Нань про себя выругалась всеми грязными словами, какие знала, а вслух сказала:

– Я нахожусь в подчинении командующего Чжугэ.

– Хе-хе… Так разве не весь Отряд чудесных механизмов ему подчиняется? – незнакомец, казалось, холодно улыбнулся.

– Ха-ха-ха, все так! – А-Нань прикинулась дурачком.

К этому моменту они уже дошли до центральной военной ставки лагеря, но тут незнакомец неожиданно свернул в непроглядно-черный переулок. Следуя за ним по пятам, А-Нань с каждым шагом чувствовала, что здесь что-то неладное. Когда она уже начала обдумывать, как бы улизнуть, как вокруг резко стемнело, и она потеряла своего провожатого из виду.

Девушка тут же схватилась за свой браслет и встревоженно огляделась по сторонам.

В ночной тишине раздался щелчок, затем – «чик» – «щелк», несколько протяжных звуков.

А-Нань ни с чем не могла перепутать этот звук. Еще совсем маленькой, несмышленой девочкой она с головой погрузилась в изучение мехагии [61], и с тех пор прекрасно знала, как звучит активация спускового механизма.

А-Нань инстинктивно обернулась, осмотрелась по сторонам.

Раздался гнетущий звук «клац», и из-под земли со свистом вырвались несколько столбов. Механизмы на их верхушках стремительно активировались, земля круто обрушилась, стены окружающих тоннелей мгновенно соединились с балками и двинулись на девушку.

А-Нань, разумеется, не собиралась ждать, пока ее расплющит. Увидев, что попала в ловушку, девушка нажала на браслет, а затем вцепилась в одну из верхних балок, поднялась на цыпочки и одних махом запрыгнула на смыкавшиеся стены.

Время шло на секунды. В момент прыжка сквозь зазор между стенами А-Нань заметила бледный силуэт, смутно проступавший в ночном мраке. Девушка тут же наклонилась, вцепилась руками в неумолимо смыкавшуюся стену и выпустила в сторону силуэта шелковую веревку – ей всего-то нужно найти точку опоры, тогда она сможет воспользоваться последними мгновениями до закрытия механизма и сбежит из ловушки.

Увы, ровно в тот момент, когда веревка обвилась вокруг того силуэта, А-Нань обнаружила, что это была ненадежная точка опоры.

На дороге стоял, заложив руки за спину, какой-то человек.

В блеклом свете фонаря, просачивавшемся сквозь кроны деревьев, А-Нань сумела разглядеть только темно-красное одеяние из тонкой ткани, на фигуре незнакомца сочный пылающий красный цвет выглядел особенно строгим.

В тот же миг механизм активировался, титаническая сила потянула А-Нань назад, свирепо швырнув ее на пол.

В одиночку стоявший наверху Чжу Юйхэн тоже никак не мог предугадать, что попадет в собственную ловушку – он всего-лишь хотел со стороны понаблюдать, как девушка окажется в плену Башни-капкана, разработанной Отрядом чудесных механизмов. Застигнутый врасплох, он успел лишь дать стоявшему позади Вэй Ханчжи знак успокоиться, а в следующий миг под воздействием силы тяжести и с помощью веревки А-Нань уже был затащен в недра механизма.

Шелковая веревка сжалась, и Чжу Юйхэн, потеряв равновесие, зашатался и отлетел в сторону. Казалось, он вот-вот со всей силы врежется в стену, которая как раз начала смыкаться.

К счастью, реакция у него была отменной. Опираясь пальцами ног о стену, он проворно пробежал вверх примерно полтора чи [62] и проскочил сквозь щель, тут же захлопнувшуюся позади него. Трагичный финал с разбитой головой отменился.

В следующий миг он крепко шлепнулся о дно темного нутра механизма и, следуя за веревкой, врезался в А-Нань. Та только успела подняться на ноги, но от столкновения с Чжу Юйхэном снова повалилась на землю, оказавшись придавленная им.

– Чтоб тебя… демоны разорвали! – выругалась А-Нань, схватившись от боли за ребро, а затем одним толчком спихнула юношу с себя и поспешно вскинула голову, вглядываясь вверх.

До ее слуха донеслось угрюмое лязганье, и в следующее мгновение все вокруг погрузилось в кромешную темноту – все четыре стены окончательно замкнулись.

Механизм пришел в действие и слегка задрожал, сопровождаемый тихим пощелкиванием. А-Нань нащупала в рукаве «огненную трубку» [63], выхватила ее и зажгла, чтобы осмотреться. В слабом свете зажигалки она смогла увидеть только, что стены с двух сторон не спеша двигались к центру, намереваясь сдавить их. Скорость их была очень низкой, но останавливаться они явно не собирались.

А-Нань тотчас кинулась к стене, прижалась к ней, провела кончиками пальцев по поверхности стены, а затем приснолилась ухом к той, что сейчас двигалась в центр, сжала указательный и средний пальцы и постучала ими несколько раз. Стена была сделана из толстых сосновых досок, соединенных между собой, постучав по древесине, А-Нань на слух определила, что в толщину стена должна быть 3–4 цуня [64]. При этом в отразившемся звуке простукиваний были странные металлические нотки, вероятно, снаружи их окружает плотный слой из кирпича и железных листов. Девушка подняла голову и посмотрела вверх, щит-крышка, изолировавший их от мира, был сделан из древесного массива, по своим характеристикам, скорее всего, идентичного материалу стен.

Подняв руку со слегка тлевшей «огненной трубкой», А-Нань повернула голову и взглянула на Чжу Юйхэна. Только она собралась что-то сказать, как движение стен ускорилось, одна из них врезалась в ее локоть, «огненная трубка» упала на пол и с тихим пшиком потухла.

Замкнутое пространство, кромешная тьма, прерываемая только дыханием двоих людей, тихо переплетающимся со звуками работающего механизма.

А-Нань села на корточки и принялась шарить по земле в поисках зажигалки, но из-за непрекращающейся тряски внутри механизма та уже успела куда-то укатиться. Так и не нащупав зажигалку, А-Нань пришла в ярость, кровь ударила ей в голову и впотьмах она озлобленно пнула Чжу Юйхэна. Тот отреагировал молниеносно невзирая на кромешную тьму вокруг. Первый удар он пропустил, но когда А-Нань пнула его второй раз, он ловко схватил ее за голень.

Девушка с силой дернула на себя пару раз, но он вцепился в нее мертвой хваткой, не дав ей и шанса вырваться из его рук. А-Нань в гневе скрежетнула зубами, крутанулась вокруг себя, лягнув Чжу Юйхэна свободной ногой, но тот, ориентируясь на слух, проворно выбросил другую руку, схватив девушку и за эту голень. Затем он дернул ее за обе ноги, и А-Нань, не в силах сопротивляться, полетела вперед и в следующий миг оказалась сидящей верхом на его поясе.

Чжу Юйхэн не ожидал, что девушка решится так нагло оседлать его, поэтому после секундного замешательства ослабил хватку.

А-Нань фыркнула и, выхватив из волос шпильку, приставила ее острием к его горлу:

– Выпусти меня!

Поняв, что девушка не собирается с него слезать, Чжу Юйхэн опешил, а затем повернул голову на сторону, уклоняясь от ее дыхания, колыхавшегося прямо у щеки:

– Отсюда не выйти.

– Что это за механизм, из которого не выйти?

– Это тайник Отряда чудесных механизмов, называется «Башня-капкан». Чжугэ Цзя построил его, опираясь на описания и легенды, передававшиеся в его семье. Я ни разу лично сюда не заходил, откуда мне знать, как выбраться?

Подумав, А-Нань решила, что причина резонная, но в следующее мгновение отвесила юноше оплеуху:

– Ну так зови скорее людей! Да погромче!

«Хлоп» – это была первая в жизни Чжу Юйхэна пощечина.

Он не мог поверить, что такое вообще произошло с ним, негодование и возмущение захлестнули его с головой, но тут в темноте он снова услышал колебания воздуха – видимо, А-Нань занесла ладонь для новой пощечины. Чжу Юйхэн перехватил ее правую руку и холодно поинтересовался:

– Каких людей тебе звать?

А-Нань с силой рванула руку, но юноша держал ее крепко, поэтому освободиться у нее не получилось. Горестно вздохнув, она позволила ему сжимать свою руку и произнесла:

– Людей из Отряда чудесных механизмов. Узнав, что их товарищ оказался в западне, разве они не придут на подмогу?

Чжу Юйхэн сдавил ее руку, не ослабляя хватку ни на йоту, как бы она не выкручивалась:

– Никто не видел, как я пришел. Кроме того, оператор камеры управления находится по ту сторону этих стен, как ты думаешь, нас кто-то услышит, когда Башня-капкан закроется?

Его слова звучали резонно, А-Нань было нечего возразить, она лишь беспомощно закатила глаза и попыталась освободиться от его руки, сковавшей ее. Вот только рука эта сжимала ее со всей силы, хоть она и придавливала Чжу Юйхэна к полу, его хватка ничуть не ослабевала.

Только А-Нань хотела вновь попробовать вырвать руку, как вдруг заметила что-то неладное. Она тут же протянула вперед другую руку и накрыла его ладонь своей, провела по ней пальцами.

Ладонь была узкой, но в ней чувствовалась огромная сила, под тонкой кожей волнами вздымались мышцы, а пальцы были длиннее, чем у прочих людей, таили в себе ту особенную силу, которая так легко, проворно, но чрезвычайно крепко и точно подчиняет себе других…

Поглаживая эти руки, равных которым не было во всей Поднебесной, А-Нань на секунду словно забылась. Затем она нащупала повязку, намотанную между большим и указательным пальцами, и не сдержала крика:

– Опять ты!

Чжу Юйхэн понял, что она узнала его по ране на руке, и ослабил хватку.

– Ну, говори, зачем я тебе понадобилась? – А-Нань мгновенно убрала руки, обхватила себя за плечи и холодно усмехнулась. – Я тебе ничего не сделала, а ты проник в мой дом, собирался убить меня, потом еще и людей из Отряда чудесных механизмов на меня натравил, и теперь я вообще тут застряла – за одну ночь ты трижды меня почти прикончил, это достойно аплодисментов!

Убедившись, что она окончательно опознала его, Чжу Юйхэн сказал:

– Дело в твоей стрекозе.

– Что тебе моя стрекоза сделала? – задала встречный вопрос А-Нань.

В кромешной тьме она не видела его выражения лица, только слышала очень спокойный и ровный голос:

– Два месяца с лишним назад во дворце Шуньтяньфу случился пожар. Во время разбора завалов была найдена атласная стрекоза, император приказал выяснить ее происхождение. Я увидел стрекозу на тебе и подумал, что уж больно они похожи, вот и проследил за тобой до твоего дома. Я просто хотел рассмотреть поближе, кто же знал, что ты, не разобравшись что к чему, атакуешь меня?

– Так вроде любой нормальный человек атакует вора, залезшего к нему в дом?

– Нормальный человек сообщит властям, – холодно заметил он.

– А чего же нормальный человек не мог просто попросить посмотреть вещь, которая его так заинтересовала? – насмешливо фыркнула А-Нань.

– А как может вещь нормального человека быть связана с пожаром в императорском дворце?

А-Нань не нашлась, что ответить, и, вспыхнув от смущения и досады, пнула Чжу Юйхэна коленом в бок.

Расстояние было слишком маленьким, размаха почти не получилось, так что юноша, казалось, ничего и не почувствовал, а лишь приподнялся на локти и спросил:

– Ну так откуда у тебя эта стрекоза?

– Купила! На рынке! На прилавке твоего деда, чтоб тебе пусто было! – разразилась гневной тирадой А-Нань.

– Моего деда уже давно в живых нет, – равнодушно хмыкнул Чжу Юйхэн.

А-Нань нечего было ответить, ей осталось только снова с еще большей силой пнуть его коленом под ребра.

Вот только в этот раз не успела ее коленка коснуться его тела, как юноша перехватил удар, толкнул ее в сторону, и не успела А-Нань вскрикнуть от боли, как они поменялись местами. Теперь Чжу Юйхэн был сверху, он придавил девушку к полу и сделал вид, что собирается сдавить ей горло. Затем он приблизился к ней и, чеканя каждый слог, произнес:

– Бежать некуда!

А-Нань вовсе не испугалась парня, выхватила шпильку и пырнула его. Чжу Юйхэн издал глухой стон.

У А-Нань была прекрасная память, даже в полной темноте она попала точно в рану на его левой руке. Если бы кость не помешала шпильке войти глубже, девушка бы с удовольствием ковырнула бы его плоть.

От удара по незажившей ране Чжу Юйхэна пронзила острейшая боль, он затрясся всем телом. Рука ослабла, юноша уткнулся лицом в ямку над ключицей А-Нань, а его сдавленное дыхание опалило ее шею и щеку, отчего все тело девушки моментально покрылось мурашками.

Такое… положение… слегка… недопустимо!

Вокруг стояла кромешная темнота, но сквозь тонкую ткань его одежды А-Нань отчетливо ощутила широкую грудь и узкую талию юноши, его крепкий пресс. А сама она лежала на спине с распростертыми руками, придавленная его телом, так еще и обхватывала обеими ногами его тонкую, но крепкую талию…

Горячая кровь ударила ей в голову. А-Нань привыкла думать, что кожа у нее толстая, но тут она в один миг почувствовала, что все лицо от щек до ушей словно вспыхнуло.

Девушка инстинктивно вскинула руки и со всей силой толкнула Чжу Юйхэна, повалив его на бок. Затем она стерла кровь со шпильки о его платье и, собрав волосы в узел, снова заколола их.

Проведя рукой по коже, А-Нань наткнулась на свои раскаленные щеки – кто бы мог подумать, что даже такая толстая кожа окажется не в состоянии скрыть смущение в этой щекотливой ситуации!

Успокоившись, девушка задала вопрос в темноту:

– Тебе заняться больше нечем, как меня хватать? Эти стены еще чуть-чуть и схлопнутся, как миленьких нас расплющат!

В темноте раздалось шуршание одежды, видимо, он сел. От боли голос юноши дрожал:

– Испугалась?

– Ага, разбежался. – А-Нань гневно взмахнула рукой, как вдруг наткнулась на стену.

Остолбенев на мгновение, она забыла про парня, нащупала рукой оставшееся свободное пространство и нахмурилась. Стены незаметно сжались, оставив вокруг нее кусок размером шесть на семь чи [65]. Места для перемещения у них уже было очень мало, а стены все не останавливались.

Окруженная темнотой А-Нань заколотила по стене, крича Чжу Юйхэну:

– Эй ты, стены продолжают двигаться, еще чуть-чуть – и нас в фарш раздавит! Мы сейчас с тобой в одной лодке, если я не спасусь, то и тебе не выбраться. Так, может, лучше пока объединимся, что скажешь?

Увидев, что парень не реагирует, а ситуация не терпит промедления, А-Нань решила не терять время на разговоры с ним. Девушка выдернула из волос шпильку и повела ей вдоль стыка между досок, пока не наткнулась на шип и гнездо.

Стены из сосновых досок толщиной в три-четыре цуня были состыкованы попарно и соединены клиновым креплением. А-Нань ощупала это крепление рукой, дерево было очень толстым и прочным. Тогда девушка воткнула шпильку в место соединения и принялась искать слой железа по ту сторону. Она вдруг внезапно успокоилась, вернула шпильку в волосы и, обернувшись, спросила у парня:

– Ну так ты хочешь сбежать или нет?

– С тобой сбежать? И зачем мне это?

Его безмятежный голос привел А-Нань в ярость:

– Да сколько можно! Даже насекомые – и те цепляются за жизнь, радуются, если выпадает на пару дней больше на этой земле. Спастись будет лучше, чем тут подохнуть, не находишь? Если ты мне сейчас не поможешь, то не пройдет и одного кэ [66], как нас сомнет в мясные лепешки. Ответь-ка мне лучше вот на какой вопрос – ты хочешь умереть здесь?

Помолчав пару мгновений, юноша все-таки поднялся и не спеша подошел к ней.

– Ну вот и славно! – удовлетворенно произнесла А-Нань. – Дело вот в чем, я руку повредила какое-то время назад, так что не могу выполнять некоторые движения, да и слишком много силы тоже не в состоянии приложить. А у тебя руки крепкие, это нам очень кстати. Тебе надо просто делать, как я скажу, и тогда мы точно сможем сбежать отсюда, я гарантирую, что с тобой ничего не случится.

Чжу Юйхэн помнил, что девушка поселилась в хутуне Дуаньсун, чтобы подлечить руки и ноги, так что не удивился сказанному, а лишь спросил:

– Что мне надо делать?

А-Нань измерила руками расстояние, оставшееся между стенами, и поняла, что времени почти не осталось. Сделав глубокий вдох, девушка размяла запястье. Затем она снова повела рукой по стене, нащупала ранее найденное место, подковырнула щель своей шпилькой, резко повела ей вниз вдоль зазора и, использовав все свои силы, вогнала украшение вглубь, как гвоздь.

Хотя дерево и было очень толстым, но устройство любого шипа с клиновым болтом в ее глазах было лишь детской игрушкой. Шиповое соединение с клином – это всего лишь два куска дерева, сцепленные в одном месте клином, который выступает в роли замка. Достаточно поместить этот замок поперек брусьев, как они сцепляются, будто родные, и их уже не разъединить.

В темноте А-Нань перевернула ладонь, провела по стене ногтем, постукивая, и по раздававшимся звукам определила местоположение клина. Острием шпильки она снова попыталась изучить эту точку, а затем внимательно прощупала ее рукой. Девушка обнаружила, что над этой стеной трудился очень талантливый плотник – клиновый болт не просто вогнали в дерево, а закрепили на досках с помощью зажимов, оставив на поверхности кусочек размером не больше ногтя, вся остальная часть клина была надежно спрятана внутри дерева.

Столкнувшись с такой серьезной головоломкой, А-Нань лишь слегка улыбнулась в окружавшую ее темноту, весело пробормотав:

– Фокусы для детишек!

Девушка крутанула шпильку в ладони, сбрасывая с нее внешнюю оболочку. Сама шпилька была сделана из стали, под защитным слоем она скрывала острый кончик и спиралевидную резьбу. Приложив резную шпильку к основанию клина, А-Нань обеими руками изо всех сил вкрутила ее вглубь дерева. Когда шпилька скрылась наполовину, девушка убедилась, что рычаг держится прочно, и облегченно выдохнула. Затем она нащупала юношу, двигаясь вдоль его руки, нашла ладонь и сжала ее. Продолжая крепко держать его за руку, А-Нань подвела его ладонь к своей шпильке и сказала:

– Твоя очередь. Тебе нужно найти определенный угол, для этого, как только почувствуешь, что ощущение в руке поменялось, сразу же дергай влево-вправо, чтобы зафиксировать этот угол. Самое важное здесь – уловить вот это ощущение.

В кромешной тьме, где даже собственных пальцев вытянутой руки было не рассмотреть, тепло ее ладони просачивалось сквозь повязку на его руке, нежно ласкало кожу.

Чжу Юйхэн нахмурился и угрюмо хмыкнул «угу».

Направляемый ею, он уперся рукой в стену и ощутил ладонью длинный и тонкий шип, он был немного скользким, из-за чего браться за него было не очень удобно. Однако Чжу Юйхэн с детства обучался боевым искусствам, к тому же был наделен нешуточной силой, поэтому, схватившись за стальную шпильку, он изо всей мочи рванул в сторону несколько раз.

Деревянный клин, уже крепко подцепленный шпилькой, слегка приподнялся под воздействием его силы. Деревянные доски располагались очень плотно друг к другу, поэтому клин извлекался чрезвычайно медленно.

Стена сама по себе толстая, так за ней еще и выложен слой из кирпичей, прикрепленных к дереву с помощью железной оболочки. Она серьезно думает, что сможет разрушить ее с помощью этой штучки?

Чжу Юйхэн был настроен скептически, но послушно продолжал следовать командам девушки. Он сжал пальцы, накрытые ее ладонью, и слегка потянул из стороны в сторону, прикладывая силу так, как она описала, в поисках угла с наименьшим давлением. Он совершенно не представлял, каким должно быть ощущение, о котором она говорила, но в процессе осторожного потягивания шпильки, когда та оказалась под каким-то хитрым углом, он вдруг почувствовал едва заметное заедание.

Тогда Чжу Юйхэн остановился и, сохраняя угол наклона шпильки, спросил у девушки:

– Нашел, а дальше что?

– Ты уверен? – спросила та после паузы.

– Да. – Голос его был тихим, но сказано это было тоном, не терпящим сомнений.

А-Нань решила поверить парню и, ведя его руку своей, потянула тот клин под наклоном наружу.

Сопровождаемые тихим скрежетом, две стены продолжали неумолимо сближаться, поэтому двум молодым людям волей-неволей пришлось сократить расстояние друг между другом. Они оказались так близко, что со стороны могло показаться, будто юноша приобнимает девушку одной рукой, темнота только усиливала двусмысленность их положения.

Ее рука крепко прижимала его руку, своей ладонью девушка чувствовала его кожу, а юноша грудью прижимался к ее спине. А-Нань не могла увидеть его, но ощущала через прикосновения. Из-за сильного напряжения от вращения шпильки юношу слегка потряхивало, он тяжело дышал ей прямо в затылок. Оттого что парень был так близко, А-Нань невольно тоже напряглась. В темноте западни у них обоих появилось какое-то странное чувство.

А-Нань отпустила его руку, слегка неуклюже повернула голову, уклоняясь от дыхания юноши. Тот тоже заметил, что обстановка не совсем правильная, и сделал все возможное, чтобы отодвинуться назад и не касаться ее кожи. А это было ой как непросто – стены сдвинулись так, что в свободном пространстве уже практически не было возможности перемещаться. Прижимаясь к стене, А-Нань не сдержала легкой улыбки – надо же, казалось бы, какой бессовестный подлец, а тут вдруг такое благородство проявил.

С легким щелчком клин окончательно выскочил, и шиповое соединение тут же потеряло прочность. Не дав двум доскам соединиться, А-Нань нащупала место крепления и изо всех сил хлопнула по нему, доски тут же разошлись. Ухватившись за расшатанную деревяшку, девушка как следует пнула ее ногой, раздалось несколько глухих ударов, и наконец одна из толстых реек ловушки накренилась.

Не дожидаясь, пока парень осознает, что она сейчас делает, А-Нань повторила те же действия, сорвав еще несколько досок. Когда была убрана первая рейка, сила сжатия испарилась, и снимать оставшиеся стало легче легкого. Кирпичи же было еще легче убрать – нужно было только выковырять кончиком шпильки известковый раствор, которым они были склеены, и тогда кирпичи сами собой отделялись друг от друга. Что касается железной оболочки, то, как и предположила А-Нань, она вовсе не была толстой – все-таки дерево и кирпичи уже сформировали достаточно надежный слой.

Башня-капкан уже сжалась так сильно, что между стенами осталось буквально два чи [67] ширины. Чжу Юйхэн, прижимаясь спиной к стене, ничего не видел в кромешной темноте, но по звукам ударов досок о пол тут же обо всем догадался:

– Ты стену разбираешь?

– Ага, давай помоги мне, убери еще парочку досок. – А-Нань вскинула браслет, прицелилась в лист железа и выстрелила по нему тупым наконечником в форме призмы. – Все-таки тебе проем побольше понадобится.

Бам-бам-бам – раздались звуки ударов, и на листе железа образовались три отверстия, сформировавшие треугольник. А-Нань встряхнула браслетом, наконечник убрался внутрь, а затем снова выстрелил.

Благодаря свету, проникшему внутрь сквозь эти дырочки, Чжу Юйхэн увидел, как девушка выбила вокруг каждого из отверстий еще по три дырки, расположив их по углам треугольника.

Стены ловушки вовсе не собирались останавливаться, под монотонный скрежет они продолжали сжиматься все теснее и теснее. Только А-Нань, казалось, не обращала на это никакого внимания, девушка спокойно добавила на лист еще несколько отверстий. Опиравшийся на стену Чжу Юйхэн нахмурился и язвительно спросил:

– Лист железа слишком толстый, что проку от этих дырок? В них разве что рисовое зернышко пролезет, а нам что, прикажешь ветром обернуться, чтобы просочиться?

– Зачем же ветром? Это передельный чугун, твердый, но хрупкий – это наш шанс на побег. – Говоря это, А-Нань подняла с земли толстую доску, которую он только что оторвал, и воткнула ее между ними.

Один конец доски она воткнула в железный лист, нацелив точно в центр скопления дырочек, а другой конец уперла в надвигавшуюся на них стену.

Под непрекращающееся скрежетание стены ловушки неумолимо двигались друг к другу, зажатая между ними доска жутко заскрипела от сильного давления. Только тут Чжу Юйхэн словно пробудился:

– Ты собираешься расколоть чугунную оболочку, используя силу самой Башни-капкана?

– Угадал! – усмехнулась А-Нань.

Не успела она договорить, как раздался фыркающий звук, и под громадным давлением доска пронзила металлический лист насквозь, а еще три доски оборвали его вниз.

Давившая стена была все ближе и ближе, свободного пространства осталось буквально на два-три квадратных чи. Юноша и девушка оказались прижаты друг к другу, даже повернуться было тяжело.

Три отверстия, образованных досками, разорвавшими лист металла, были недостаточно большими, чтобы выпустить их обоих. Воспользовавшись тонкими лучиками света, пробивавшимися внутрь сквозь пробитые отверстия, Чжу Юйхэн устремил взгляд в центр проема, огороженного бревнами в форме треугольника, тот был размером с горловину бочки.

Тут А-Нань сказала ему вывернуть три доски и упереть их вместе под наклоном в центр пересечения. Затем она вскинула на него взгляд и сказала:

– Ну, давай, пни как следует.

Просачивавшиеся внутрь лучи света ниточка за ниточкой пронзали мрак, как серебристые иголки, но были слишком бледными. Чжу Юйхэн не мог рассмотреть внешность девушки и выражение ее лица, но отчетливо видел блеск ее глаз.

Ему вдруг стало страшно, он не стал следовать инструкциям девушки, а резко схватил ее за плечо, надеясь удержать ее. Только вот реакция у нее была молниеносной: нанеся ответный удар, она перехватила его руку и, оттолкнувшись изо всех сил от земли, ударила обеими ногами в место пересечения трех бревен.

Раздался глухой звук, толстые доски вспороли металлический лист, и на стене разверзся проход размером с горловину бочки, через который внутрь ловушки бурной волной хлынул свет. Чжу Юйхэн не мог и подумать, что девушка действительно сможет пробить такое большое отверстие, поэтому на мгновение обомлел.

А вот А-Нань сориентировалась моментально, переступила обеими ногами через отверстие, а затем, поддерживая поясницу, изогнулась спиной назад, осторожно избегая острых краев разорванного металла. Еще миг – и она уже была бы по другую сторону.

Чжу Юйхэн стремительно схватил ее за одежду, но только уцепился за полу, как А-Нань потянула ремешок и скинула с себя временно позаимствованные грязные латы, словно цикада, сбросившая панцирь. Воспользовавшись обстановкой, в следующий миг девушка уже ловко высвободилась из Башни-капкана. Она специально первым делом просунула ноги, а не верхнюю часть туловища, чтобы иметь возможность оказать юноше сопротивление.

Однако кое-что А-Нань все-таки упустила. Стрекоза, которую она сняла со шпильки и спрятала в латах, вместе с ними соскользнула с ее тела и бесшумно упала к ногам Чжу Юйхэна.

Тот стоял в сжавшейся до невозможного Башне-капкане, держа в руках латы и уставившись на стрекозу. На какое-то мгновение он словно потерял дар речи.

Снаружи донесся беспечный и игриво-насмешливый голос А-Нань:

– Так-так-так, то есть сначала мы вместе в одной лодке, а как ситуация переменилась к лучшему, так ты сразу мне нож в спину?

Чжу Юйхэн швырнул латы себе под ноги и грозно потребовал:

– Стоять на месте, не смей никуда уходить!

– Как бы ни так! Я больше всего не люблю вот такие тесные и душные пространства. – А-Нань беззаботно рассмеялась, да еще и в насмешку помахала в отверстие рукой.

Изнутри донеслось утяжелившееся дыхание, юноша очевидно понял, что ему ничего не остается, кроме как смотреть, как она сбежит.

– Ты, кстати, поторопись разворотить дырку побольше, а то уж больно ты высокий – не пролезешь через эту, – снова донесся снаружи радостный голос А-Нань. – Кстати, задам тебе последний вопрос, каким ароматом ты окуриваешь свою одежду? Пахнет чудесно!

Чжу Юйхэн опешил от неожиданности, а затем, засмущавшись, словно девушка, к которой пристал развязный юноша, в огромном возмущении гаркнул:

– Какая наглость!

Его потерянный вид вызвал у А-Нань очередную волну смеха, которая почти сразу же оборвалась. На улице все еще было много солдат из Отряда чудесных механизмов, догадавшись по звукам, что кто-то сбежал из Башни-капкана, они бросились в ее сторону, чтобы разобраться в ситуации.

В огромном механизме было полно мест, где можно было спрятаться. Выбравшись наружу, А-Нань сразу же оценила обстановку и теперь быстро вжалась в пространство между колонной и поперечной балкой, укрывшись в этой мертвой точке обзора.

Только она спряталась, как увидела того самого толстяка, он в панике подбежал к пусковому механизму вместе с еще несколькими людьми и остановил ход секретной комнаты. Сразу после этого появился тяжело раненный Чжугэ Цзя, он с трудом передвигал ноги и шел, поддерживаемый подчиненными. Увидев огромную дыру в стене Башни-капкана, командующий разозлился так, что закашлялся кровью.

А-Нань безучастно наблюдала за всем этим со стороны, а про себя думала, что раз Чжугэ Цзя, такой быстрый на жестокую расправу, не разнес ее дом в щепки с помощью пушки, а сейчас настроил такую низкую скорость Башни-капкана, то, по всей видимости, его цель – просто схватить ее, а вовсе не прикончить. Он за себя, что ли, боится, или…

Тут она увидела юношу, вышедшего из Башни-капкана. Яркий свет факелов окружил его силуэт дымкой, подчеркнув его стройные изящные очертания, двигался он с достоинством.

Этот парень…

А-Нань чуть не взорвалась от гнева. Получается, что он заранее все спланировал, специально подстроил все так, чтобы оказаться втянутым в ловушку вместе с ней. На самом деле он хотел оказаться с ней в общей беде, чтобы втереться в доверие и расспросить!

Тут А-Нань вспомнила о своем доме с садиком, который эти люди подняли на воздух, и затряслась от злости. Обычно она сразу же мстила своим обидчикам, не желая носить на себе груз тяжелых чувств и тянуть даже до следующего дня, чтобы избежать сожалений или еще больших проблем. Однако сейчас время поджимало, да к тому же…

Непонятно из-за чего, то ли из-за того, что в духоте и мраке ловушки свежий аромат его тела подарил ей неожиданное спокойствие, то ли из-за того, что, оказавшись прижатой к нему всем телом, она ощутила, как в сердце всколыхнулось странное чувство…

Тут А-Нань резко одернула себя и заставила мысли переместиться на своего возлюбленного, только так ей удалось подавить противоречивые отголоски сердца.

– Бессовестный подлец, так и быть, отпущу тебя еще один раз, чтобы не навлечь бед на Господина.

Небо постепенно светало, да и А-Нань уже не хотелось дразнить этих жалких солдатиков из Отряда чудесных механизмов, так что она украдкой выбралась из своего укромного места и осторожно добралась до конюшни. Здесь девушка отвязала коня, который ей особенно приглянулся, затем взмахом руки рассекла лучом света одну из балок, вскочила в седло и пронеслась через учебный плац прямо на глазах у вставших спозаранку на утреннюю тренировку шицзу. В следующий миг А-Нань уже была за воротами лагеря.

Рядовые отряда обменялись растерянными взглядами, не успели они сообразить, как так получилось, что из лагеря верхом на коне выскочила девушка, как подбежали их командиры и приказали не дать ей уйти. Увы, хотя для ежедневных тренировок в Отряде чудесных механизмов и использовались ручницы, но в целях безопасности их не заряжали пулями, в них не засыпали пороха. Пока рядовые толпой наскоро сбегали за порохом и начинили им оружие, всадница и ее скакун уже давно ускакали за пределы досягаемости выстрелов.

Часть солдат кинулась к конюшне, чтобы верхом помчаться в погоню. Однако только они потянули лошадей за поводья, как балка, с которой А-Нань сотворила хитрый трюк, обломилась, и весь навес рухнул вниз. Больше сотни лошадей впали в панику от испуга, забились и заржали в сумятице, похожей на хаос осиного гнезда. Кони кинулись врассыпную, весь лагерь пришел в полное смятение и неразбериху.

А зачинщица всего этого хаоса, радостно сидя на спине лошади, устремилась на юг.

Прямо перед ней разгоралась сочным пламенем утренняя заря, красный солнечный диск поднимался из моря облаков, разбрасывая во все стороны фонтан брызг света. Далекие горы и река, вдоль которой она скакала, накрылись слоем золотого сияния, казалось, весь мир сверкает и искрится.

А-Нань дала волю коню, тот перемахнул через горный ручей, и подол ее юбки слегка намок от брызг прохладной воды. Ночные испытания и заточение в Башне-капкане совершенно измотали девушку, ей хотелось пить и спать. Спрыгнув с коня, она сбросила с ног тяжелые сапоги, стянула носки и опустила босые ступни в горный поток.

Наклонившись, А-Нань зачерпнула воду двумя руками, умыла лицо и очистила руки от остатков грязи и крови. Затем, запрокинув голову, она уставилась на синее небо и плывущие по нему белые облака. Рассветное солнце освещало верхушки деревьев в лесу, на лужайках там и тут виднелись отдельные скопления первых летних цветов. Переплетаясь между собой, они все источали свой аромат, смешивавшийся в прекрасное благоухание, от которого на сердце становилось легко и радостно.

Красота и великолепие мира вокруг вдруг заставили А-Нань вспомнить аромат тела юноши.

В полной темноте, сильный, но ласковый, освежающий и успокаивающий, этот аромат накрыл ее с головой, как ночь укрывает своим неосязаемым покрывалом землю.

А-Нань сама того не заметила, как уголки ее губ слегка поднялись вверх.

Она подумала, что если ей снова доведется встретиться с ним, то тогда она непременно рассмотрит, как же он выглядит.