Рука Чжу Юйхэна непроизвольно поднялась и легла на горло. Там проходила зловещая кровавая линия, рассекавшая его тело пополам, приближавшая его жизнь к концу.

Шуньтяньфу, Хуанхэ… Юймэнь.

Если верить Вэй Яньлину, его приступы случались каждые два месяца, значит, появление следующей кровавой линии уже близко. Но теперь эта связь была утрачена.

– А-Янь?.. – А-Нань взглянула на него с тенью беспокойства. – С тобой все в порядке?

– Все нормально, – заставив себя успокоиться, сказал Чжу Юйхэн, отвернувшись. – Я просто переживаю, что земли Поднебесной ожидает еще не одно бедствие.

– Ну случится и случится, что с того? – А-Нань осветила лучистой жемчужиной обе стены и потолок, убедилась, что других изображений нет, и твердо произнесла: – Меч отражают мечом, копье отбивают копьем, врага встречают щитом, а воду засыпают землей – разве существуют проблемы, которым нет решения?

Ее ясный и уверенный голос словно вернул к жизни Чжу Юйхэна, вдруг совершенно растерявшегося и впавшего в смятение.

– Ты и вправду… сможешь найти решение?

– В тот раз у Хуанхэ мне не удалось разгадать систему, что и привело к катастрофе. Теперь посмотрим, какие еще уловки приготовил противник, я обязательно сумею отразить их все поодиночке! – решительно заявила она. – Даже если моих сил не хватит, есть же еще ты, плюс господин Чу и другие. Ни за что не поверю, что господин Гуань был бессмертным божеством, на которого не найдется управы!

Тут А-Нань опустила взгляд на руки Чжу Юйхэна, и тон ее снова стал беззаботным:

– Поэтому, А-Янь, тебе обязательно нужно тренировать свои руки. Все, что я не смогу сделать в будущем, нужно будет воплощать тебе.

Чжу Юйхэн посмотрел в неизвестность черного туннеля впереди, затем оглянулся назад – кто знает, потушили ли уже те захватившие все пространство горящие языки пламени.

Он подумал: будет ли у него это «будущее»? И сколько его осталось?

А-Нань натянула маску, взяла в руку жемчужину и осветила ему путь:

– Пошли, время поджимает, нельзя больше медлить.

Всю дорогу они двигались вдоль черных угольных пластов. Тоннель то расширялся, превращаясь в высокие залы, то сужался так, что приходилось ползти на четвереньках. Не будь карты, они бы, наверное, блуждали в этих подземных пустотах много дней и так и не сумели бы выбраться.

Они приближались к месту, обозначенному водоворотом, но ожидаемого шума воды не было. Предположение не оправдалось, и А-Нань становилось все тревожнее.

В конце туннеля их ждали мертвая тишина и кромешная темнота, но пространство было огромным. Свет лучистой жемчужины в руке А-Нань поглощался беспредельной тьмой, смутно освещая лишь ее собственную фигуру, а вот рассмотреть окружающую обстановку не представлялось возможным.

Место с водоворотом, казалось, было просто безграничным пространством. Темнота перед ними была мертвой и безмолвной, но пространство – явно большим.

– Похоже, придется бросить камень, как Чжугэ Цзя недавно сделал, чтобы проверить, куда дальше идти, – пошутила А-Нань, но на ее лице не было и тени веселья.

– Но… – Чу Юаньчжи заколебался, – не приведет ли такая проверка, как в прошлый раз, к преждевременному запуску механизма?

– Сколько сейчас примерно времени? – А-Нань повернулась к Чжу Юйхэну.

Чжу Юйхэн прикинул в уме, и лицо его резко посуровело:

– Конец часа хай [179].

– Уже? Значит, до часа цзы осталось всего ничего. – А-Нань посмотрела на, казалось бы, безграничную черноту перед собой и снова спросила: – Ты говорил, что смертоносная система активируется сегодня в час цзы?

– Это вывод Цзи Чэнмина, но этой системе уже шестьдесят лет, неизвестно, насколько она точна.

Не успел он договорить, словно в подтверждение его слов, из темноты донесся протяжный звук ветра, а затем раздался скрип. Все четверо узнали звук запускающегося механизма.

Час цзы настал.

Рельеф пещеры было не рассмотреть, они немедленно сгруппировались, настороженно оглядываясь по сторонам, готовясь к возможной внезапной атаке. В кромешной тьме внезапно вспыхнула яркая точка, озарив пространство вокруг. Это был толстый бронзовый факел длиной в один чжан, медленно поднимавшийся из-под земли. На нем, очевидно, были установлены кремни, при трении о землю они высекали искры, мгновенно воспламеняя верхушку.

В свете факела они наконец разглядели, что их окружало.

Это была гигантская каменная пустота, угольные пласты здесь почти исчезли, лишь над головой оставалось несколько прожилок, паривших под сводом, словно черные ленты. Каменная пещера окружала их словно огромная яичная скорлупа. По периметру пространства возвышались двенадцать гигантских колонн, поддерживавших свод, вокруг было множество больших и малых пор и проходов, впускавших ветер, не давая им задохнуться в замкнутом пространстве. Увидев, что угольных пластов здесь мало, а огонь горит без последствий, все четверо предположили, что с воздухом проблем нет, и сняли маски.

Чу Юаньчжи подошел к колонне, осмотрел ее и с испугом сказал А-Нань:

– Госпожа Нань, эти колонны сделаны из спрессованного угля с примесью серы и селитры, при контакте с огнем неизбежно взорвутся и сгорят.

– Нам нужно быть осторожными с центральным факелом, это единственный открытый огонь здесь, – окинув взглядом пещеру, ответила девушка.

Все взглянули на центральный факел. Огонь освещал вырезанный на нем узор. Это была летящая птица Луань [180], резьба была очень живой, буквально нескольких штрихов хватило, чтобы передать образ парящей синей птицы.

Следуя взглядом за отблесками пламени, падавшими вниз, они увидели, что хвостовые перья Луани тянутся к земле. Угольный пласт под факелом был искусственно отполирован до зеркального блеска, а в пределах трех чи вокруг основания факела были вырезаны канавки, имитирующие перья. Казалось, что хвост птицы волочится по земле, а черная зеркальная поверхность создавала впечатление, что он стоит на воде, почти отражаясь.

– Врата Девяти Небес… – прошептал Чу Юаньчжи, глядя на узор с птицей Луань.

Чжу Юйхэн взглянул на А-Нань, та, зная, что он в этом не разбирается, тихо объяснила:

– Врата Девяти Небес – легендарная древняя школа, возникшая во времена Желтого императора. Основательница была женщиной, и поскольку она обучала Желтого императора военной стратегии и построениям, ее почитали как Таинственную Деву Девяти Небес. Потомки основателей Врат Девяти Небес продолжали свой род на протяжении тысяч лет, однако к нашему времени пришла в упадок, и сейчас их уже не найти. Их символом как раз является Синий Луань, а системы, которые они создавали, поражают своей грандиозностью и изощренными механизмами. В свое время они умело использовали творения природы – горы, реки, небо и землю. Похоже, господин Гуань, создавший эту систему, был наследником Врат Девяти Небес.

Говоря это, А-Нань сделала несколько шагов по краю гладкого круглого зеркала, наблюдая за горящим факелом и пытаясь понять его назначение. Боясь, что ступание на пол активирует механизм, А-Нань, подумав мгновение, подняла руку и выпустила Поток света, слегка коснувшись им факела. Раздался легкий звон, но реакции не последовало. Тогда девушка убрала Поток света и, нахмурившись, задумалась, как вдруг Чжу Юйхэн позади нее сказал:

– Стукни еще раз.

А-Нань послушалась, быстро постучала по факелу несколько десятков раз, сверху донизу, и лишь затем остановилась, сказав:

– Внутри что-то спрятано, какая-то вещи из меди или железа.

– Внутри, должно быть, находятся полые медные трубки, одна в другой, всего четыре слоя, – сказал Чжу Юйхэн.

– Четыре слоя трубок… – А-Нань взглянула на Чу Юаньчжи и спросила: – Господин Чу, ты знаешь, для чего это?

Чу Юаньчжи покачал головой, но Гэ Чжия сзади вдруг произнесла, указывая наверх по диагонали:

– Попробуй постучать еще вон там.

А-Нань взглянула на нее, послушалась и попыталась выстрелить Поток света в высокий свод, но обнаружила, что стальная нить недостаточно длинна, чтобы достать до вершины. Тогда девушка посмотрела по сторонам, оперлась на выступ в стене, взобралась на чуть более высоко расположенный тоннель и выстрелила снова.

На этот раз до вершины оставалось всего половина чи, но длины все равно не хватило. А-Нань нахмурилась, но тут к ней забрался Чжу Юйхэн. Площадка была узкой, стоять вдвоем было очень тесно. А-Нань, изо всех сил стараясь освободить ему место, прижалась к нему и спросила:

– Зачем ты полез?

– Я подниму тебя, – с этими словами он подхватил ее за талию и подбросил вверх.

Точно так же, как той ночью в погребе дома Чу, когда он помог ей взобраться наверх.

А-Нань подпрыгнула и выстрелила Потоком света вверх.

Раздался звон – переливчатый звук удара металла о металл, он отозвался гулким эхом в круглой пещере и долго не затихал. Затем сверху посыпалась горсть угольной пыли с золотистыми вкраплениями.

А-Нань, пораженная, упала обратно в объятия Чжу Юйхэна. Поскольку места для стояния было мало, он, подхватив ее, потерял равновесие, и они оба свалились вниз. Только Чжу Юйхэн помог девушке встать, как рядом раздался голос Гэ Чжии:

– Ну что? Пирит?

– На всем пути только в том месте в угольном пласте был пирит, – А-Нань кивнула, нахмурившись.

– И, как назло, именно это место я и запомнила, – скрестив руки, сказала Гэ Чжия. – У меня отличное чувство направления, могу с уверенностью сказать, что все это время мы на самом деле спускались по большому кругу.

Та карта, указывая верный путь, одновременно вводила смотрящего в заблуждение. Путь, нарисованный как прямая линия, на самом деле имел незаметный уклон вниз. А Гэ Чжия, не глядя на карту и опираясь только на свои ощущения, сумера определить настоящий рельеф.

– Значит, мы сейчас находимся прямо под той горящей впадиной? – Чжу Юйхэн тут же все понял. Он взглянул на пылающий в центре медный факел, и его охватил озноб. – Так, значит, этот факел должен…

– Час цзы близок, огонь уже горит. Он подожжет двенадцать колонн, поддерживающих пространство, затем воспламенит угольные пласты, после чего и этот зал, и верхний – с той впадиной – одновременно обрушатся, и тогда весь Шуньтяньфу в мгновение ока провалится в море огня! – Даже А-Нань, видавшая за эти годы множество опасностей, не смогла сдержать легкую дрожь в голосе, лишь неимоверным усилием воли сумев подавить ужас. – Это в десятки тысяч раз страшнее, чем мы предполагали, это не просто выжигание целого города от подземного жара. Такое подземное горение и постепенный нагрев дали бы достаточно времени для бегства, самое плохое, что произошло бы, – город пришлось бы забросить. Но обрушение в море огня – это всего лишь мгновение!

Они смотрели на горящий перед ними факел, словно видели гигантского зверя, шестьдесят лет дремавшего под землей, а сейчас медленно открывающего глаза, готового разинуть пасть и поглотить весь город над собой вместе с, возможно, уже бегущей в панике толпой.

– Никто не спасется… мы все погибнем… – Чу Юаньчжи стукнул кулаком по соседней колонне, на его лице было отчаяние. – Хвостовые перья синей птицы соединены с огненными шнурами, идущими под землей, они медленно горят, распространяя огонь по направлению к этим двенадцати колоннам, поддерживающим свод. Максимум через один-два кэ эти двенадцать колонн вспыхнут и взорвутся, а эта пещера полностью сгорит и рухнет!

Хотя, спускаясь, они уже были готовы не вернуться, но при мысли, что они скоро сгорят заживо, не оставив после себя и праха, Чжу Юйхэна побледнел. А-Нань тоже учащенно задышала, но тут же сказала:

– Похоже, наш единственный шанс – опрокинуть факел, перерезать подземные огненные шнуры и спасти эти колонны!

У нее не было времени проверять, есть ли механизмы на отполированном до зеркального блеска полу, она ступила на круглую поверхность и бросилась к факелу посередине. Чжу Юйхэн тут же последовал за ней, не желая расставаться.

Однако едва А-Нань ступила на пол, гладкая круглая поверхность внезапно дрогнула, и факел, казавшийся прочно стоящим в земле, словно подломился, с грохотом обрушившись больше чем наполовину. Опрокинувшаяся медная трубка, поддерживаемая лапами синей птицы, повисла на расстоянии полутора чи от земли. В момент падения вложенные внутрь трубки по инерции выскользнули из внешней, вращаясь и разбрызгивая во все яростное пламя, полетели прямо на А-Нань, ступившую на гладкий пол.

Девушка перевернулась в прыжке, уклоняясь от тяжелой медной трубы. В тот миг, когда она переворачивалась, из конца первой трубы выскользнула другая, и взрыв пламени ринулся на нее.

После долгого пути по угольным пластам одежда А-Нань оттенков первоцвета уже давно покрылась черными и серыми пятнами. Несмотря на ее быструю реакцию, позволившую ей уклониться от первой трубы, когда выскользнула вторая, ей пришлось спешно перепрыгнуть через нее, но из-за этого шелковая одежда взметнулась, и внезапно вырвавшееся пламя опалило край юбки.

– Осторожно! – не успел Чжу Юйхэн крикнуть, как с металлическим лязгом выскользнула и четвертая медная трубка.

Четыре трубки длиной в один чжан, взаимосвязанные, но имеющие собственные траектории вращения, полуподвисли над зеркально гладким полом, пылая яростным огнем. В мгновение ока весь отполированный до зеркального блеска пол заблестел причудливые огненные тени. Только А-Нань увернулась от третьей огненной трубы, как сзади подлетела четвертая, вращаясь под совершенно невозможным углом. Она неслась в единственную точку, куда девушка еще могла ступить.

Видя, что тяжелая медная труба, изрыгая пламя, несется прямо на нее, А-Нань, загнанная в угол, вынуждена была отступить, выйдя из зоны действия огня и труб.

– Это… счетный метод Хуньдунь [181]… – дрожащим голосом прошептал Чу Юаньчжи. – Даже двойной хаос невозможно высчитать, а тут – четверной!

– И что с того, что это счетный метод Хуньдунь? – А-Нань стиснула зубы. – Я готова рискнуть жизнью, ни за что не признаю, что не смогу прорваться!

Чжу Юйхэн смотрел на пылающие, кувыркающиеся, казалось бы, совершенно беспорядочные медные трубы перед собой, все вокруг было заполнено ослепляющим огнем. Насильно успокоив ум, он спросил А-Нань:

– Что такое счетный метод Хуньдунь? Как его рассчитать?

– Никак. Счетный метод Хуньдунь – самый нелогичный метод атаки в системах. Это два соединенных стержня, способных свободно вращаться, за счет чего траектория движения второго становится совершенно непредсказуемой. А при добавлении третьего, поскольку второй уже невычислим, возможности изменения угла третьего умножаются в сотни тысяч раз, поэтому совершенно невозможно предугадать, откуда исходит сила, куда направлена атака. – Времени было в обрез, А-Нань указала на беспорядочно вращающиеся огненные трубы: – А это четверной Хуньдунь, так что, кроме божеств, никто не сможет рассчитать траектории этих четырех медных труб!

– Может… мы принесем несколько больших камней, чтобы помешать этим трубам лететь? – торопливо спросил Чу Юаньчжи.

А-Нань посмотрела на отполированный до зеркального блеска пол, затем обернулась к внешнему проходу и покачала головой. Чу Юаньчжи выбежал, взглянул на проход, и сердце его заледенело. Очевидно, создатель системы предвидел и это – проход был пуст, без единого более-менее крупного камня.

Чжу Юйхэн, сжав губы, посмотрел на беспорядочное море огня перед собой и тихо сказал:

– Я высчитаю.

– Ты не сможешь, Хуньдунь не поддается рассчетам. – А-Нань стиснула зубы.

– Даже если так, у нас нет иного выхода, мы должны попытаться. Я точно смогу найти хотя бы одну точку, куда ты сможешь ступить в этом беспорядочном море огня! – сказав это, Чжу Юйхэн бросился к возвышенности позади них, ступил на выступ и взобрался на самую высокую точку.

Глядя ему в спину, А-Нань глубоко вдохнула, туго завязала волосы в пучок, развернулась и ринулась в огонь хаоса в центре пещеры.

Пламя озарило ее фигуру, моментально атакованную четырьмя беспорядочно вращающимися огненными медными трубами. Девушка, словно мотылек, летящий на огонь, устремилась к центральному узлу механизма.

Чжу Юйхэн стоял на возвышенности и смотрел на нее. В ослепительно-ярком свете факела он пристально следил за этой фигурой, как тогда в море зеленого огня в пагоде Лэйфэн, выискивая в бешено бушующем пламени хотя бы крошечный просвет, который позволил бы ей избежать атаки.

– Юго-восток, два чи три цуня…

Не успел он договорить, как горло его внезапно сжалось, и он не мог издать ни звука.

Острая боль разорвала его тело. Та кровавая линия, что шла от голени до горла, дремавшая два месяца, внезапно заныла с новой силой. Казалось, кто-то полоснул ножом вдоль меридиана инь-вэй, рассекая его тело пополам, перед глазами потемнело, он схватился за горло, откинулся на земляную стену сзади, даже дышать стало трудно.

Его тайна, так тщательно скрываемая все это время, в самый важный момент внезапно вырвалась наружу, больше не давая молчать о себе. Чжу Юйхэн изо всех сил прижался к стене, стараясь не упасть с высоты. Перед глазами стояла тьма, свет огня мгновенно померк, лишь искривленные золотые змеи причудливо извивались перед ним.

Но А-Нань все еще там, в огне, она ждет его указаний.

А наверху, над морем огня – еще почти миллион человек, их жизни зависят от него.

Он впился пальцами в земляную стену за спиной, прикусил кончик языка, заставляя себя вернуть хоть каплю ясности сознания. Из-за помутнения перед глазами фигура А-Нань тоже стала неразличима. В полной темноте, опираясь исключительно на сохранившуюся в памяти ее последнюю точку опоры, он принялся искать среди бешено пляшущих огненных точек просвет, где она смогла бы укрыться от опасности.

– Запад… чуть севернее, четыре чи один цунь…

Его голос прервался, он хрипло и надрывно вскрикнул, чем заставил Чу Юаньчжи, внизу напряженно следившего за А-Нань, содрогнуться и поспешно обернуться к нему. Увидев, что юноша, весь побелевший, прижимается к земляной стене, дрожит с головы до пят, обливаясь потом, Чу Юаньчжи ахнул:

– Господин, вы… что с вами?

Чжу Юйхэн не ответил. Перед глазами все было затянуто туманной, расплывчатой пеленой, кое-как он разглядел, что бледная фигурка, окруженная темнотой, не ступила в указанное им место. Она отпрыгнула назад.

Беспорядочно вращающаяся горящая медная труба внезапно описала причудливую дугу, метнувшись сзади по диагонали, и ударила ей в спину. А-Нань, услышав свист за ухом, немедленно бросилась вперед, пытаясь выйти из зоны атаки, но ее движение все же не было столь же быстрым, как несущиеся медные трубы, раздался шипящий звук, и ее зеленая шелковая юбка загорелась.

К счастью, А-Нань среагировала мгновенно, в момент, когда труба приблизилась, она оперлась правой рукой в землю и перекинула ноги в сторону, избегая тяжелого удара, за счет чего погасила основную часть силы. И тем не менее труба задела ее левую ногу, с глухим стуком девушка тяжело рухнула на землю.

У Чу Юаньчжи задрожали уже не только руки, но и все тело. Он посмотрел на бледного, измученного болью Чжу Юйхэна, затем в панике обернулся на упавшую А-Нань и в отчаянии закрыл глаза.

Горящий механизм уже ушел под землю, они больше не могли остановить неумолимо приближающуюся смерть.

А-Нань, быстро перекатившись, чтобы сбить огонь с юбки, несмотря на острую боль в голени, поднялась и бросилась к Чжу Юйхэну. Ступив на выступ в стене и ухватившись за выступающий камень, она взобралась к нему, схватила юношу за руку и взволнованно спросила:

– Что случилось?

Зрачки Чжу Юйхэна были расфокусированы, ее лицо в свете огня расплылось в тумане, перед ним колебались золотые, оранжевые и кровавые тени, словно смерть уже наступала – ледяная и призрачная, ослепительная и неосязаемая.

Он больше не мог держаться и всем весом рухнул в ее объятия.

Пространство наверху было слишком узким, чтобы он не упал, А-Нань обхватила его руками, впопыхах бросив взгляд на хаотичный дикий огонь, по-прежнему под действием механизма бешено вычерчивающий режущие глаза дуги.

Обжигающая боль на голени сменилась пронзительной. Чжу Юйхэн в ее объятиях был без сознания.

Неужели ей действительно суждено умереть здесь, превратиться в пепел, не в силах ничего предпринять, так еще и обречь на жуткие муки в огненной геенне почти миллион жизней над головой?

– А-Янь, что с тобой? – А-Нань, обнимая Чжу Юйхэна, проверила его дыхание и, обнаружив, что оно сбивчиво, немедленно нажала на его точку жэньчжун.

Но Чжу Юйхэн в ее объятиях не реагировал.

– Госпожа Нань, ваша нога… – Чу Юаньчжи внизу достал из котомки лекарство и бросил ей.

А-Нань схватила пузырек, кое-как помазала ногу, подняла голову и увидела как внизу на отполированном до зеркального блеска черном угольном полу с ревом мечется хаотичный дикий огонь. Хотя его огненные следы сверкали все так же ослепляюще, но они уже не могли скрыть двенадцать красных линий, постепенно проявлявшихся внизу. Это были те самые огненные шнуры, о которых говорил Чу Юаньчжи, они словно вены с темной кровью, медленно расползались от хвоста Синего Луаня к двенадцати колоннам.

– А-Янь, просыпайся скорее, ты должен помочь мне добраться до центра хаоса, остановить механизм, перерезать эти огненные шнуры…

Но Чжу Юйхэн не реагировал, лишь горячо и часто дышал. Еще при тушении пожара в пещере наверху он сбросил верхнюю одежду, и сейчас, видя, что он дышит с трудом, А-Нань схватила ворот его нижней рубашки и разорвала его.

Рука девушки коснулась кровавой линии на его горле, та яростно пульсировала под кожей, словно пытаясь прорваться наружу. А-Нань замерла, затем с силой разорвала его рубашку до конца.

Перед ее глазами предстала кровавая линия, рассекавшая его тело пополам, в беспорядочно мелькающих отблесках светом огня она выглядела еще более зловеще и ужасающе.

– Неужели это… «Шаньхэ Шэцзи»? – дрожащей рукой девушка провела по кровавой линии, и лицо ее вдруг побелело, она не хотела верить и словно надеялась, что этим движением, своим состраданием и лаской сможет облегчить его страдания. – Кто это сделал с тобой? Цзи Чэнмин?

Чжу Юйхэн был без сознания и, конечно, не мог ответить.

Снизу вдруг донеслись беспорядочные шаги. А-Нань, обнимая Чжу Юйхэна, обернулась посмотреть.

Каменный уголь воспламеняется медленнее, чем древесный, но, не имея возможности остановить хаотичный дикий, они могли лишь беспомощно смотреть, как красные линии ползут вперед. Такая же страшная пытка, как быть привязанным и смотреть, как нож по миллиметру входит в твой глаз. Это мучение было куда ужаснее мгновенного взрыва, паника сдавила их глотки, погрузив в пучину страха.

Чу Юаньчжи внизу, не вынеся этого гнета, как безумный бросился бежать к выходу.

– Куда побежал? – Гэ Чжия по-прежнему говорила холодно, но голос ее тоже изменился, словно исказившись. – Какая разница, умереть в проходе или здесь!

Ее слова окончательно добили Чу Юаньчжи, тот с глухим стуком упал на колени, рыдая:

– Я… мне не страшно умереть, но что будет с Би-эр… что будет с Бэйхуаем?

В любой другой ситуации язвительная Гэ Чжия обязательно сделала бы колкое замечание, но сейчас, услышав его истеричные рыдания, она не стала ничего говорить, лишь с мрачным лицом уставилась на медленно ползущие огненные шнуры, думая неведомо о чем.

– Чего вы испугались, надежда еще есть! – А-Нань наверху наконец прервала молчание, клубящийся жар и усталость сделали ее голос хриплым, но он звучал по-прежнему твердо и уверенно. – Нужно только, чтобы А-Янь поскорее очнулся!

Ее взгляд оторвался от темно-красных огненных шнуров и устремился на алые кровавые линии на теле Чжу Юйхэна. Она колебалась лишь мгновение. Подняв руку, девушка с силой разорвала одежду Чжу Юйхэна, полностью обнажив его грудь.

Рука А-Нань легла на конец кровавой линии у его горла, затем, следуя вдоль этой жуткой темно-красной метки, двинулась вниз, на ощупь продвигаясь цунь за цунем. От горла, через грудь, до талии, – но искомого ощущения она так и не нащупала. А-Нань оставалось лишь развязать его пояс, девушка была намерена продолжить ощупывать вдоль кровавой линии от талии до голени. Тут она увидела вторую кровавую линию, пересекающую поясницу и живот.

– Так значит… это уже давно проявилось. – А-Нань почувствовала, как сердце ее заледенело, отчаяние накрыло ее с головой.

А-Янь говорил, что, если не раскроет дело о пожаре в Трех больших дворцах, его будет ждать смерть.

Оказывается, это не была фигура речи.

Не император хочет его смерти, а «Шаньхэ Шэцзи» на его теле. Она заставит его в последние дни жизни мучиться, своими глазами наблюдая, как смерть постепенно отбирает у него последние вздохи.

Тот ужас и отчаяние перед смертью, что они испытывают сейчас, А-Янь переживает каждый день. Молчаливые страдания день за днем, о которых некому рассказать, – она и представить не могла, как он это выносил.

– Я не знаю, поможет ли это, но… раз уж дошло до этого, будем считать, что ты отравлен, и будем лечить мертвую лошадь как живую – пойдем на крайние меры! – А-Нань стиснула зубы, схватила кинжал «Крик дракона» и приставила к его горлу.

Собравшись с духом, она резко провела вниз.

Кровь хлынула, тело Чжу Юйхэна судорожно дернулось. А-Нань оставалась невозмутимой, твердой рукой она надрезала кровавую линию еще глубже и принялась с силой выдавливать темно-красную застоявшуюся кровь. Но та уже загустела, почти застыв под кожей, девушке никак не удавалось ее выдавить. Тогда, отбросив сомнения, А-Нань наклонилась и, прижав губы к ране, принялась с силой высасывать застоявшуюся кровь.

Высосав кровь из линии, протянувшейся от горла до груди и живота, она выплюнула красную жидкость и перевела дыхание. Тело Чжу Юйхэна судорожно дернулось, она обернулась к нему – юноша уже слегка приоткрыл глаза и смотрел на нее расфокусированным взглядом.

– Очнулся… значит, помогло. – Она глубоко вздохнула, подняла «Крик дракона» и снова кончиком вскрыла кровавую линию на его талии.

Сквозь туман перед глазами Чжу Юйхэн почувствовал сначала легкую боль на талии, а затем прикосновение ее губ. Девушка, наклонившись, вскрыла кровавую линию, опоясывавшую его, и, прильнув губами к ране, стала высасывать кровь.

Он смотрел на нее в смятении, растерянность, страх, смущение и потрясение перемешались в нем. А-Нань не обращала на него внимания, снова задрала подол его одежды, безошибочно провела лезвием вдоль извилистого кровавого следа, а затем снова принялась высасывать хлынувшую кровь.

Когда вся застоявшаяся кровь вышла из его тела, она выплюнула всю кровь изо рта, взяла его за кисти рук и прижала одной ладонью рану на груди, а другой – на ноге.

– Ничего не поделаешь, я могла лишь так немного облегчить твое состояние, – наскоро тыльной стороной ладони стерев кровь с губ, она пристально посмотрела на Чжу Юйхэна. – Ты меня видишь?

Чжу Юйхэн чувствовал лишь колющую боль в висках, раны на груди и ноге сильно ныли. Но теперь он действительно слышал слова А-Нань и видел ее лицо. Он с трудом пошевелил губами, изо всех сил пытаясь заговорить:

– А-Нань…

Услышав, что голос его не совсем покинул, А-Нань вздохнула с облегчением и крикнула вниз:

– Господин Чу, лекарство от ран!

Чу Юаньчжи был человеком семейным, его небольшую котомку жена укомплектовала весьма основательно. Быстро покопавшись внутри, он нашел лекарство и тут же бросил его девушке.

Времени было в обрез, А-Нань быстро прошлась мазью по ранам Чжу Юйхэна, затем разорвала подол его одежды и из этой ткани сделала повязку, туго обмотав его грудь и ногу. Подняв руку, девушка указала на хаотичный дикий огонь впереди, и спросила:

– Видишь?

Чжу Юйхэн, прислонившись к ней, на мгновение замер, дожидаясь, пока туман перед глазами чуть-чуть рассеется, и кивнул:

– Да.

– Времени нет. Ради миллиона людей в Шуньтяньфу, А-Янь, ты должен держаться, понял меня? – А-Нань встала, игнорируя острую боль в левой ноге, схватила его «Крик дракона» и спрыгнула вниз.

Чу Юаньчжи, стоявший под выступом, посмотрел на Чжу Юйхэна наверху, затем перевел пристальный взгляд на девушку, в его глазах смешались страх и отчаянная надежда. Даже Гэ Чжия выпрямилась, словно ожидая ее команды.

– А-Янь уже в порядке. На этот раз мы обязательно победим систему хаоса и остановим центральный механизм, только так мы сможем разрушить пол и перерезать огненные шнуры, – глядя на этих двоих, А-Нань говорила тоном, не терпящим возражений. – Сейчас, побег – смерть, попытка спрятаться – смерть, наш единственный шанс выжить – уничтожить этот механизм!

– Но… – Чу Юаньчжи с покрасневшими глазами взглянул на причудливый хаотичный дикий огонь, его голос дрожал, – но это четверной хаотичный огонь… еще никому не удадалось просчитать его…

– Значит, мы должны стать первыми! – парировала А-Нань, уставившись на него острым взглядом. – Всю свою жизнь ты прожил в тени того пожара в Сюйчжоу, став таким, как сейчас. Разве ты не хочешь рискнуть и стать великим героем, спасшим миллион людей?

Чу Юаньчжи открыл рот, но в конце концов ничего не сказал, лишь тяжело кивнул.

– Гэ Чжия, я знаю, мы не одного поля ягоды, но, – А-Нань повернулась к Гэ Чжие, ее голос был четким и ясным, – сегодня мы все в одной лодке, и, если днище протечет, мы все вместе отправимся на тот свет. Помогая мне, ты поможешь себе, согласна?

Гэ Чжия смотрела на нее, ее голос по-прежнему был резким, но взгляд стал чуть менее холодным.

– Говори, что делать?

Все были умными людьми, лишние убеждения не потребовались. А-Нань с удовлетворением указала на окружавшие их колонны:

– Колонны сложены из обтесанного угля, в который добавили горючие примеси. Как только огненные шнуры доведут до них пламя, все двенадцать колонн одновременно вспыхнут. Вы оба большие специалисты по пороху, справитесь?

– Справлюсь! – немедленно ответил Чу Юаньчжи.

– Хорошо, я беру на себя шесть колонн справа, – сказала Гэ Чжия, осмотрев колонны и пол. – Вот только, госпожа Нань, даже если мы перережем огненные шнуры, этот пол вскоре тоже воспламенится – он же сделан из отполированного угля. Если тебе не удастся остановить механизм и нейтрализовать пол, все здесь превратится в море огня, весь Шуньтяньфу будет уничтожен, и это уже будет на твоей совести!

– Не переживай, если мы умрем здесь из-за меня, в следующей жизни я буду вашей ломовой лошадью! – А-Нань глубоко вдохнула и, не колеблясь, прыгнула в хаотичный дикий огонь.

Чу Юаньчжи напряженно смотрел на ее фигуру, но тут услышал, как Гэ Чжия рядом пробормотала:

– Не надо мне никакой ломовой лошади. В следующей жизни… я бы очень хотела стать такой женщиной, как ты.

Чу Юаньчжи с изумлением посмотрел на нее, не понимая, что она имеет в виду. Но та уже развернулась и широкими шагами направилась к правым колоннам.

Хаотичный дикий огонь по-прежнему ревел, бешено и беспорядочно мечась. Перекрещивающиеся отражения огня проносились перед А-Нань по черной зеркальной поверхности, их яростная сила, казалось, могла затянуть в свой вихрь атаки любое существо в мире.

Сила, подобная хаотичным тучам, бурному потоку, густому туману, бешеному водовороту.

Много лет назад господин Гуань отметил на карте этот водоворот. Самый страшный водоворот в мире, любой, кто приблизится, будет втянут и разорван на куски.

А-Нань без промедления бросилась в этот огненный смерч.

– Прямо на восток, два чи восемь цуней.

Голос Чжу Юйхэна был хриплым, но твердым. Никто не видел, как его ногти впивались в грудь, изо всей силы борясь с колющей болью в висках.

Ему нужно было сохранять полное спокойствие, видеть ясно, рассчитывать точно. Чтобы А-Нань могла приземлиться в безопасную точку.

– Запад, чуть южнее, ровно три чи, наклонись.

Фигура А-Нань, устремясь к указанному месту, наклонилась. Над ее головой в тот же миг с ревом пронеслась медная труба, обдав ее обжигающим жаром.

– Север, чуть восточнее, один чи шесть цуней.

А-Нань перевернулась и приземлилась, едва успев ступить в мгновенно исчезающий просвет, и тут же услышала следующую команду Чжу Юйхэна, снова прыгнула и ворвалась во внутренний круг системы.

В глазах Чу Юаньчжи, полных смертной тоски, наконец вспыхнула надежда. Ускоряя работу с огненными шнурами, он не отрывал взгляда от А-Нань, словно тонущий, не сводящий глаз со спасательной веревки, брошенной с берега.

Однако из-за радиуса колебания медных труб на внешнем краю до А-Нань могла достать лишь самая внешняя, четвертая, труба, но чем ближе к центру девушка приблежалась, тем больше труб могли ее атаковать. Добравшись до самого центра, она оказалась в зоне действия всех четырех огненных труб.

И без того трудные расчеты внезапно усложнились в тысячу раз. Чжу Юйхэн чувствовал, как стальные иглы в висках превратились в шило, глубоко вонзившееся в мозг, вызывая невыносимую головную боль и погружая все в хаос.

Хаос – он невычислим, непредсказуем.

Один рождает два, два рождает три, три рождает мириады сущностей. Вращение каждой медной трубы, колебание каждого язычка пламени, даже малейшее движение подола юбки А-Нань – все мельчайшие силы и едва заметные потоки воздуха, усиливаясь первой, второй и третьей медными трубами, на четвертой горящей трубе превращались в гигантские обратные колебания, готовые обрушиться на девушку всей своей мощью.

Боль в висках Чжу Юйхэна нарастала, судороги во всем теле ощущались мучительно отчетливо, мешая дышать и не позволяя точно производить колоссальные расчеты. Подсказки юноши замедлились, стали неуверенным, теперь А-Нань лишь в последний момент успевала увернуться от атаки очередной трубы, в центр пробиться уже не удавалось.

Гэ Чжия, проворная и ловкая, к этому времени перерезала шестой огненный шнур и стояла на краю хаотичного дикого огня, наблюдая за А-Нань. Та несколько раз приближалась к самому внутреннему кругу, но каждый раз была вынуждена отступать. Лицо Гэ Чжии почернело, она ступила на зеркальную поверхность, но на нее тут же ринулся огонь, и женщина резко отпрянула.

Чу Юаньчжи тоже выпрямился у шестой колонны слева, напряженно следя за А-Нань. Увидев, что Гэ Чжия на полшага вошла в систему, он тут же спросил:

– Что ты задумала?

– Он может точно рассчитать лишь три слоя. – Гэ Чжия, глядя на мелькающую, едва уворачивающуюся от атак фигуру А-Нань, говорила с необычным спокойствием, – поэтому она может войти лишь в тройной хаос, а четверной, центральный слой не под силу рассчитать и прорвать даже божеству.

Чу Юаньчжи, конечно, тоже это видел. Но оба были бессильны – никто из них не мог превзойти Чжу Юйхэна в вычислениях, и никто не был проворнее А-Нань. Вдвоем они могли лишь беспомощно смотреть, как подземные огненные шнуры ползут все ближе к колоннам, кроваво-красные и пугающие, не в силах остановить это.

– Получается… – пробормотал Чу Юаньчжи, – мы и вправду умрем здесь?

– А ты что думал? Неужели ты, голытьба, и вправду надеялся стать спасителем-героем? – Даже в такой ситуации Гэ Чжия оставалась едкой и презрительной.

– Смерть может быть легче пуха, а может – тяжелее горы Тайшань, – растерянно сказал Чу Юаньчжи, уже не обращая внимания на ее колкости. – Я… по крайней мере, старался.

– Хм, если ты умрешь здесь, это будет легче пуха, – холодно бросила Гэ Чжия, уставившись на самый центр механизма.

– А ты разве не умрешь? – парировал Чу Юаньчжи.

– Я и так была приговорена. Поджог Трех больших дворцов, столько убитых… даже если я сообщила двору о заговоре Цзи Чэнмина, сейчас уже не искупить вину заслугами, старик-император меня не отпустит, – ответила Гэ Чжия.

Чу Юаньчжи подумал о жестоких методах нынешнего императора и покачал головой. Возможно, ей еще повезет умереть здесь, иначе ее может ждать смерть через тысячу порезов, разрубание пополам или сдирание кожи.

– Но я все же хочу рискнуть, – тихо произнесла Гэ Чжия, обернувшись к Чжу Юйхэну наверху.

Она видела, что лицо юноши становится все бледнее, губы синеют, а глаза наполняются кровяными прожилками. Было понятно – он на грани срыва, еще чуть-чуть – и не выдержит. Тем более пройти дальше, прорвать четвертый слой хаоса с его неисчислимыми вариациями – абсолютно невозможно.

– Я хочу, чтобы мою мать похоронили с миром, хочу, чтобы те, кто презирал меня, весь мой род, был вечно в долгу передо мной, поклонялся мне из поколения в поколение, хочу, чтобы мое имя осталось в книге «Безыскусные рецепты Сюаня»! Даже если мне суждено умереть, но… стоит лишь спасти его, и все, чего я не смогла достичь, осуществится!

Чу Юаньчжи не понимал, о чем она, лишь проследил за ее взглядом, направленным к Чжу Юйхэну и пробормотал:

– Он… сможет вычислить?

– Не сможет. Человеческие силы имеют предел, он не одолеет последний слой хаоса. – Сказав это, Гэ Чжия повернулась к Чу Юаньчжи своей обычной насмешливой ухмылкой, а затем шагнула в систему хаоса. – Но я могу снизить четверной хаос до тройного, чтобы ему хватило вычислений!

Впереди на нее с огромной скоростью неслась медная труба. Гэ Чжия не уклонилась, а, напротив, бросилась вперед и крепко обхватила ее. Она всегда носила огнеупорную одежду, и теперь, обнимая горящую трубу, лишь отвернула лицо, позволив своим обгоревшим в пагоде Лэйфэн волосам снова обратиться в пепел.

Она словно ничего не замечала, полагаясь на свою огнеупорную одежду, напрягая все силы взобралась на стык четвертой и третьей медных труб.

Механизм был чрезвычайно мощным, но с дополнительным весом на трубе скорость вращения и атаки слегка замедлилась. Гэ Чжия, лежа на ней, достала из-за пазухи пузырек, зубами вытащила пробку, вылила содержимое на перчатку, а затем прижала ее к универсальному шарниру на стыке.

Чтобы трубы могли свободно вращаться, стальной шарнир был выбран вовсе не толстый, всего с палец. В месте, которое Гэ Чжия зажала перчаткой, вспыхнуло яростное белое пламя, а затем оттуда повалил густой дым.

– Гэ Чжия, ты с ума сошла! – в ужасе закричал Чу Юаньчжи.

Его голос перекрыл даже указания Чжу Юйхэна для А-Нань. Та, полагаясь лишь на чутье, едва увернулась от очередной атакующей трубы и, конечно, увидела Гэ Чжию на стыке труб, из-под перчаток которой вырывались огонь и дым.

– «Мгновенный воск»! – вырвалось у А-Нань.

– Надень! – пронесясь мимо девушки, Гэ Чжия сняла свою маску и одну огнеупорную перчатку и бросила ей.

А-Нань инстинктивно поймала, глядя, как женщина, увлекаемая механизмом, стремительно удаляется.

– Запад, южнее на три фэня, два чи два цуня!

Ее тело по привычке прыгнуло на указанное Чжу Юйхэном место, она наспех надела маску и оглянулась на Гэ Чжию.

Огонь и дым от мгновенно воспламеняющегося воска уже утихли, но Гэ Чжия словно совсем не боялась их яда. Припав к трубе, она подняла огнеупорную перчатку, посмотрела на оставшийся белый пепел, затем, не колеблясь, прижала его открытой рукой к стальному соединительному шарниру и…

Еще до входа в систему она захватила острый кусок угля, и теперь с силой ударила острием по своему запястью.

Старый зловещий шрам, сопровождавший ее с четырнадцати лет, вновь раскрылся, хлынула кровь, забрызгав пепел мгновенно воспламеняющегося воска. Он тут же вскипел, даже шипение было слышно. Какую бы качественную закаленную сталь ни использовал создатель системы, ни один материал не смог бы противостоять такой сильной коррозии.

Огонь с медной трубы уже пожирал ее тело, огнеупорная ткань не могла выдерживать напор пламени. Гэ Чжия, казалось, обезумела, она словно не чувствовала, как ее кожа обугливается. Подняв уголь, она из последних сил яростно ударила по металлу: раз, другой, третий…

На стальном шарнире наконец появилась вмятина, под градом ее ударов он погнулся и деформировался. Гэ Чжия в последний раз изо всех сил ударила, и уголь раскрошился в ее руке, разлетевшись осколками.

Задняя медная труба, вращаясь, налетела и тяжело ударила по ее худому телу. Изо рта хлынула кровь, и женщина рухнула на четвертую трубу. Рука без перчатки вцепилась в край механизма, кожа и плоть обуглились от жара, но она не разжимала пальцев, готовая держаться до конца.

При следующем неконтролируемом вращении труба резко дернулась, ее руку с силой потянуло вверх, стальной шарнир на стыке наконец подпрыгнул, и вмятина, которую она пробила ценой жизни, треснула.

Механизм продолжал работать, четвертая медная труба и Гэ Чжия на ней стремительно отлетели в сторону и с силой врезались в стену.

Даже А-Нань в центре хаоса отчетливо услышала хруст ломающихся костей. Вплоть до последнего мига жизни Гэ Чжия не изменила себе. Когда А-Нань взглянула на нее, та лишь из последних сил открыла рот, желая что-то сказать, но у нее уже не было сил издать и звука, лишь кровавая пена хлынула изо рта, и она испустила дух.

А-Нань по губам прочитала, что сказала Гэ Чжия: «Найди мою мать!»

На глаза девушки навернулись слезы, но она тут же стиснула зубы, отвернулась и, следуя за хриплым дрожащим голосом Чжу Юйхэна, продолжила прыгать среди оставшихся трех огненных труб, постепенно приближаясь к самому центру.

К этому моменту она уже была на пределе. Острая боль в ноге, усталость во всем теле, ожоги на груди от пламени – все могло сломить ее. Однако на последнем издыхании она наконец добралась до центра хаоса.

Механизм, приводивший рычаги в движение, находился под хвостовыми перьями Синего Луаня.

А-Нань нацепила перчатку Гэ Чжии на правую руку и, уставившись на хаотично вращающийся механизм, изо всех сил старалась успокоиться.

– Северо-запад, западнее, два чи с половиной!

Она услышала предупреждение Чжу Юйхэна и поняла, что сзади уже летит медная труба.

Но механизм, за которым она следила, в этот краткий миг показал единственный зазор между левым и правым вращением.

Она не послушалась Чжу Юйхэна, лишь схватила рукоять «Крика дракона» и, не колеблясь, вонзила его внутрь.

Под рев яростного пламени клинок из высококачественной стали безошибочно вошел в зазор. Раздался пронзительный скрежет, механизм затянул лезвие внутрь и скрутил его в бесполезный комок, который намертво заклинил устройство.

Третья медная труба, налетавшая на нее сзади, из-за остановки механизма внезапно дернулась, изменила направление вращения и пронеслась мимо ее уха. Обжигающий огненный ветер лишь оставил на ее щеке красный след, а сам с ревом умчался вдаль.

А-Нань поднялась и, следуя указаниям Чжу Юйхэна, быстро отступила.

Центральный механизм заклинило, хаотичный дикий огонь лишился движущей силы и наконец замедлился, пока совершенно не остановился.

В тот миг, когда А-Нань оказалась вне опасности и наконец выбралась из системы хаоса, то последнее усилие, на котором Чжу Юйхэн с таким трудом держал себя в сознании, наконец покинуло его.

С А-Нань все в порядке, значит, дальнейшее можно поручить ей.

Он прислонился к стене, позволяя тьме перед глазами поглотить себя.

Чжу Юйхэн не знал, сколько времени пробыл в забытьи.

Плывя в темном сладком мире грез, в туманной дымке он услышал, как кто-то тихо напевает песенку:

Женский голос был низким и хриплым, шутливая песенка звучала прерывисто. Девушка невнятно напевала пару строк, потом останавливалась, затем снова продолжала беспечно напевать.

Хотя все тело ныло от боли, раны вдоль меридиана инь-вэй на груди и на левой ноге постоянно сводило судорогой, в тяжелую голову словно периодически вонзались иглы, Чжу Юйхэн все же чувствовал себя окруженным теплом и нежностью, невероятно умиротворенным и спокойным.

– А-Нань… – прошептал он, еще не открыв глаз.

Безмятежное пение прекратилось, девушка приблизилась к нему, голос ее был хриплым, но под конец предложения резко стал высоким:

– А-Янь, ты проснулся?

Чжу Юйхэн открыл глаза. В прыгающем свете факела из сосновой лучины он обнаружил, что все еще лежит в темной угольной пещере, перед ним – лицо А-Нань, освещенное оранжево-желтым сиянием пламени.

– Ай, я лицо поцарапала, изуродовано, да? – увидев, что он не отрывает от нее взгляда, девушка потрогала себя по щекам.

– Нет, очень красиво, – он изо всех сил скривил губы в подобии улыбки.

– Врешь, а я вот думаю, ты сейчас, весь перемазанный в угольной пыли, очень некрасив. – А-Нань, говоря это, вдруг вспомнила только что спетую строку: – Я во всем проста, ну а он – урод.

«Урод так урод, груба так груба, а вот мысли у нас на двоих одни».

В груди у девушки мелькнула непонятная эмоция, заставив ее, такую толстокожую, слегка смутиться.

А-Нань отвернулась, поправила волосы, чтобы скрыть неловкость, затем подняла стоявшую рядом флягу, открыла ее и поднесла к его губам:

– Попей немного воды, но только чуть-чуть, нельзя много.

Он промычал в ответ, но боль во всем теле мешала ему пошевелиться. Тогда девушка приподняла его голову и положила себе на колени, затем наклонила флягу и дала ему медленно сделать пару глотков, смочив его потрескавшиеся губы.

Оба были измождены. А-Нань сидела, прислонившись к земляной стене, Чжу Юйхэн лежал у нее на коленях. Они спокойно замерли в своих позах, не говоря ни слова.

Но и спрашивать не нужно было – Чжу Юйхэн знал, что с ними все в порядке, и с Шуньтяньфу тоже.

– Откуда вода? – заговорил юноша на отвлеченную тему.

– Чжугэ Цзя принес – он задним умом крепок. Мы тут уже со всем управились, а он только-только потушил огонь в первом зале и привел людей на подмогу. Только в самом узком месте прохода носилки не пройдут, так что он велел своим людям немного расширить его, чтобы вынести тебя.

Услышав это, Чжу Юйхэн повернул голову и посмотрел вокруг. Действительно, в проходе неподалеку стояли несколько солдат, наблюдавших за ними издалека.

– А как вы справились с подземным огнем? – снова спросил он.

– Не напоминай. Ты был без сознания, а Чу Юаньчжи и я уже умирали от усталости. Мы пробили пол медными трубами, выкопали уже горящие угольные пласты, полностью изолировали очаги возгорания и за счет этого потушили пламя. Хорошо, что Чу Юаньчжи так прекрасно разбирается в управлении огнем. – А-Нань развалилась у земляной стены с усталым видом. – Выйду отсюда – буду спать семь дней и семь ночей!

Чжу Юйхэн тихо рассмеялся. Он лежал у нее на коленях, глядя на девушку снизу вверх. Ее лицо было грязным, волосы растрепались, позу, в которой она сидела, склонив голову к стене, тоже нельзя было назвать изящной.

И тем не менее он очень долго не мог оторвать от нее взгляд. Последние события вымотали его, Чжу Юйхэн закрыл глаза, но мозг оставался ясным, он слышал легкое дыхание А-Нань, чувствовал мягкость ее коленей под головой и долго не мог заснуть.

Когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что она уже спит.

И тогда Чжу Юйхэн снова, не в силах совладать с собой, смотрел на нее не отрываясь, пока мир вокруг, озаренный оранжево-желтым прыгающим светом огня, не стал мягким и расплывчатым. Тогда он тоже погрузился в глубокий сон вместе с ней.