Жить.

Жить хорошо.

Долгие скитания и невзгоды, растерянность перед будущим, страх перед приближающейся смертью – все это в одно мгновение растаяло, исчезло, благодаря словам деда.

Горло Чжу Юйхэна сжалось, он почувствовал, как к глазам подступила влага, заставив их гореть. С трудом взяв себя в руки, он тихо ответил:

– Слушаюсь.

Император мягко похлопал его по руке и крикнул за дверь:

– Гао Хэ!

Дверь немедленно распахнулась, и старший евнух Гао Хэ, лично прислуживавший императору, согнувшись в почтительном поклоне, внес ларец, почтительно подал его правителю и тут же удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

– Получив твое письмо, я приказал перебрать все вещи, оставшиеся после Цзи Чэнмина, и обнаружил кое-что примечательное.

Чжу Юйхэн открыл пододвинутый к нему ларец и сразу увидел внутри тот самый железный шарик. Он взял его и, прикинув, что записка с кодом открытия была найдена в потайном отделении Цзи Чэнмина, начал нажимать на шарик в той же последовательности, что и раньше: левое вращение один, левое вращение три…

Когда все действия были завершены, он приподнял скатерть, завернул шарик в плотную парчу и нажал.

Раздался легкий щелчок, и шарик медленно раскрылся. Снова, как железный лотос, он распался на восемь лепестков, расцветая посреди золотисто-алой парчи. В стеклянной капсуле, окруженной купоросным маслом, лежал сверток бумаги, подобный белоснежной сердцевине лотоса.

Император с удивлением взглянул на него, взял сверток и развернул его. Листок был небольшим, на нем четким почерком Цзи Чэнмина были написаны несколько убористых строчек:

«Ничтожный слуга почтительно кланяется.

Некто Цзи презренным телом своим примкнул к мятежникам, дабы сохранить жизнь – не от страха смерти и не из жажды жизни, но лишь дабы одной смертью воздать за милости прошлого.

Срок в шестьдесят лет близится к завершению. Смертоносный механизм под стенами Шуньтяньфу готов к запуску, чтобы обратить весь город в прах. Когда в Поднебесной начнется смута, мы сумеем этим воспользоваться, принеся наши ничтожные жизни в жертву огненной пучине.

Смиренно молю: да славится единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений!»

Записка была наспех написана, без подписи и обращения.

– Срок в шестьдесят лет… – задумчиво произнес Император, подняв взгляд на Чжу Юйхэна.

– С момента Северного похода великого господина Гуаня и взятия им столицы предыдущей династии как раз прошло шестьдесят лет, – слегка помедлив, ответил юноша.

Не нужно было говорить больше – император сразу вспомнил о секте Зеленого лотоса, чье влияние в Шаньдуне в последние годы лишь усиливалось.

– Мятежи в областях Дэнлай не утихают. Неужели этот Цзи Чэнмин втайне исповедовал учение Зеленого лотоса, вступил в сговор с повстанцами и пытался помочь восстановлению династии, свергнутой шестьдесят лет назад? – фыркнул император, в его глазах мелькнула убийственная холодность. – И что значит «смертоносный механизм под стенами Шуньтяньфу»?

– Именно это и стало причиной поспешного возвращения вашего внука в столицу. – Чжу Юйхэн пересказал слова Гэ Чжии и добавил: – Судя по всему, Цзи Чэнмин во время строительства императорского дворца нашел механизмы и ловушки, оставленные великим господином Гуанем для предыдущей династии, и решил использовать их, чтобы подставить под удар текущую династию, разрушить Шуньтяньфу, задействовав старые механизмы.

– Великий господин Гуань… – Император помолчал, затем медленно произнес: – Когда он командовал Северной армией, сокрушая войска предыдущей династии по пути на север, я был еще младенцем в пеленках, а Великий Предок Тай-цзу занимал лишь окраинные земли на юге. Господин Гуань был главной опорой предводителя Зеленого лотоса, его Центральная армия захватила три столицы предыдущей династии, никто не мог с ним справиться, он контролировал территории в десятки тысяч ли. Однако даже такой могучий человек уже давно пал в боях – что же он мог оставить такого, что способно поколебать столицу?

Чжу Юйхэн, вспомнив механизмы А-Нань, Гэ Чжии, Чу Юаньчжи и других, почувствовал, что легкомысленное отношение деда опрометчиво.

– По мнению вашего внука, что бы это ни было, Цзи Чэнмин верил в эффективность этого средства. Возможно, под столицей действительно скрываются механизмы, оставленные господином Гуанем для борьбы с предыдущей династией. Шестьдесят лет – это полный цикл, и, если ловушка будет приведена в действие в ближайшее время, это непременно навредит двору. Этот вопрос касается стабильности государства – лучше поверить, что ловушка существует, чем проигнорировать потенциальную опасность. Молю Ваше Величество не оставлять это без внимания.

– И что же ты предлагаешь делать? – спросил император.

– Вернувшись в столицу, ваш внук привез с собой нескольких помощников, которые станут нашим авангардом в этой борьбе. Гэ Чжия лучше всех разбирается в устройстве механизмов Цзи Чэнмина, к тому же она желает искупить собственные грехи и предательство своей семьи, а потому непременно пойдет до конца. Чу Юаньчжи происходит из семьи, способной контролировать гром и огонь, а поскольку Цзи Чэнмин упоминал «жертвы огненной пучины» и «обращение в прах», его механизм, вероятно, связан с порохом и взрывчаткой, а значит, знания Чу Юаньчжи нам точно пригодятся. Кроме того, семья Чжугэ не имеет равных в искусстве построений, так что Чжугэ Цзя тоже будет задействован.

– А что будет делать та, по имени Сы Нань? – выслушав его, вновь спросил император.

Чжу Юйхэн понимал, что дед, вероятно, получил известия об А-Нань в первый же день расследования, и потому не удивился, что тот о ней слышал. Однако он не знал, как объяснить ее личность, и нерешительно сказал:

– Она хайкэ, приехала из-за моря, кто она именно – сказать трудно. Предполагаю, что эти подземные механизмы могут иметь к ней некоторое отношение. Ваш внук все еще размышляет, стоит ли ей тоже идти.

– О? Какое же отношение? – Император нахмурился, внимательно изучая его выражение лица.

– Ее Господин, Чжу Синхэ, был в очень тесных отношениях с Цзи Чэнмином. Более того, ваш внук подозревает, что перед пожаром в зале Чжу Синхэ тайно проник внутрь – я тогда заметил человека в белом под карнизом, это был он.

– Этот человек действительно крайне подозрителен, – немедленно заключил император, услышав о надписи, оставленной Чжу Синхэ в монастыре Линъинь. – Заранее тайно проник во дворец для разведки, использовал такое бедствие, как жертвоприношение непонятно кому, тесно связан с Цзи Чэнмином, повсюду вербует способных людей – должно быть, этот негодяй из Зеленого лотоса!

Чжу Юйхэн молча кивнул и добавил:

– Он вернулся из-за моря. Ваш внук уже приказал людям отправиться в Западный океан для расследования, но путь туда далек, и конкретных известий пока нет.

– Шестьдесят лет назад, незадолго до того, как предводитель Зеленого лотоса утонул, его наложница родила сына. В то время множество героев схлестнулись в войнах, борясь за Центральные равнины, и мать с сыном, чтобы выжить, отплыли за море. Неужели спустя шестьдесят лет его потомки все еще питают надежды собрать последователей, чтобы восстановить династию? – усмехнулся император. – Что проку Зеленому лотосу собирать под своей властью кучу деревенских глупцов! Их предводитель тогда заявлял, что является потомком императорской семьи, но теперь-то вся Поднебесная знает, что он – самозванец. Кто же, имея хоть немного здравого смысла, станет почитать его как императора?

Чжу Юйхэн полностью согласился, но все же осторожно предупредил:

– Однако предыдущая династия контролировала обширные территории и была очень сильна. Когда Великий Предок, будучи простолюдином, поднял восстание, он тоже опирался на армию простолюдинов, выступавшую под знаменами Зеленого лотоса. Хотя сейчас царит процветание и мир, но Поднебесная велика, в ней всегда найдут места, страдающие от голода и стихийных бедствий. Народные волнения нельзя оставлять без внимания.

– Не беспокойся, предоставь это дело придворным. – Император вернулся к теме. Значит, эта Сы Нань тоже из Зеленого лотоса? Думал ли ты, что ее кто-то подослал, чтобы она сопровождала тебя?

Чжу Юйхэна не был до конца уверен в этом, но он все же сказал:

– Ваш внук будет внимателен, но А-Нань, скорее всего, не из Зеленого лотоса.

Император посмотрел на него так, словно пытался просканировать его душу. Однако, увидев твердое выражение Чжу Юйхэна и его решимость защищать А-Нань, он отступил и лишь спросил:

– Тогда как ты планируешь поступить с тем Чжу Синхэ?

Чжу Юйхэн действительно не продумал это. Заметив его колебание, император сказал:

– Для всех неразрешимых дел существует один ответ.

Чжу Юйхэн знал, что этот ответ – «казнь», и потому сказал:

– Он связан с болезнью вашего внука. Возможно, мне придется положиться на его «Правило пяти элементов».

– Что это значит? – встрепенулся император.

– Вэй Яньлин диагностировал, что каждые два месяца у меня повреждается один из восьми чудесных меридианов, и когда все восемь будут поражены, наступит мой последний день. Однако за эти два месяца ваш внук обнаружил, что повреждения в меридианах возникают не беспричинно, а… вместе с бедствиями.

Император, поглаживая бороду, кивнул:

– Первый раз – пожар в Трех больших дворцах; второй раз – прорыв дамбы на Хуанхэ.

– Поэтому ваш внук уверен, что эта странная болезнь – результат тайного отравления. Злоумышленник коварен, он связал мою болезнь с бедствиями в Поднебесной, вероятно, хочет использовать это как способ для удара по вашему внуку, по двору, а может, даже для поднятия волнений в народе. Поэтому я все это время и скрывал свою болезнь, опасаясь, что, если тайна раскроется, это породит беспочвенные слухи и вызовет беспокойство при дворе и в народе.

– Подобные мистификации – именно то, в чем больше всего преуспел Зеленый лотос! – Император в гневе стукнул по столу и вскочил на ноги. – Юй-эр, я рад, что ты так хорошо понимаешь главное. Однако впредь о таких важных делах ты должен прежде всего сообщать деду, не нужно тащить такую тяжелую ношу в одиночку.

– Слушаюсь, – почтительно склонил голову Чжу Юйхэн и добавил: – Только узнав, что мои дни сочтены, ваш внук был в растерянности. Но со временем я постепенно понял: раз противник устроил такую ловушку, почему бы нам не перехватить инициативу и не повернуть ситуацию против него? Он хочет использовать мою болезнь для нападок на семью Чжу, тогда мы тоже можем использовать ее как ключ, задействовать мои готовые разрушиться меридианы, чтобы находить места бедствий, обезвреживать их и предотвращать катастрофы!

Император от изумления широко раскрыл глаза и, не отрываясь, смотрел на Чжу Юйхэна, долго не произнося ни слова. За более чем шестьдесят лет жизни и двадцать с лишним лет правления он давно научился не проявлять ни радости, ни гнева. Но в этот момент, когда он смотрел на внука, чье лицо было полно твердой веры, его борода слегка задрожала. Он хотел что-то сказать, но в конце концов, после долгого молчания, лишь похлопал любимого внука по плечу и произнес:

– Хорошо! Дети и внуки семьи Чжу должны быть именно такими! Жить нужно именно так – твердо и решительно. Тех, кто осмелится на мятеж и смуту, мы должны встретить сокрушительным ударом, ни в коем случае не соглашаясь на унизительные компромиссы, наш род никогда не будет пресмыкаться!

Летний дождь начинается быстро и так же быстро заканчивается.

Проснувшись, А-Нань открыла окно и увидела снаружи высокое небо. На севере оно, казалось, было выше, чем на юге, и его синева – ослепительнее. Косым взглядом она заметила у окна Гэ Чжии нескольких стражников, стоящих по стойке смирно. Неизвестно, в котором часу они заступили на ночную смену, но откуда столько бодрости? Затем она вспомнила, что А-Янь упоминал о нескольких женщинах-телохранителях, присматривающих за Гэ Чжией, и снова непроизвольно потерла локоть.

– Мы все на одном постоялом дворе, но они всю ночь дежурили, а я проспала до рассвета – просто стыдно.

Позавтракав, А-Нань увидела, что Чу Юаньчжи стоит у входа и пристально смотрит на улицу. Она проследила за его взглядом и рассмеялась. Он смотрел на старика, лепящего фигурки из сахара. В такую рань клиентов у него, естественно, не было, и сейчас он от скуки лепил поросят и ягнят. Увидев, с каким жадным видом Чу Юаньчжи смотрит на них, А-Нань с улыбкой подошла, купила двух сахарных хрюшек и, вернувшись, протянула одну Чу Юаньчжи.

– Зачем мне, взрослому мужчине, это? – тот смущенно замахал руками.

– Хватит притворяться, перед отъездом твой сын Сяо Бэй мне все рассказал. – Она кашлянула, подражая голосу подростка. – Сестрица Нань, расскажу тебе по секрету: мой папа тайком ест мои конфеты! Он любит все сладкое, даже сердцевинку тростника вытаскивает, чтобы пожевать!

Чу Юаньчжи был совершенно сконфужен и пробормотал:

– Дети… любят пошутить, зачем мне, взрослому, воровать его конфеты?

– Не хочешь? Ну я выброшу. – А-Нань сделала вид, что хочет швырнуть его сахарного поросенка на землю.

– Э-эй… как можно так расточительно к еде относиться? Давай сюда… – Он поспешно принял угощение.

Сбоку раздался ехидный смех. Оглянувшись, они увидели опрятно одетую Гэ Чжию, она с бесстрастным лицом затягивала рукава:

– Ешьте, пока можете. Все равно… неизвестно еще, вернетесь ли вы оттуда живыми.

– Что это за чудища скрываются в этом логове, раз оно такое страшное? – с улыбкой спросила А-Нань.

– Механизмы, оставленные шестьдесят лет назад Великим Господином Гуанем в столице предыдущей династии, – холодно ответила Гэ Чжия.

– Великий Господин Гуань? – имя показалось А-Нань смутно знакомым, и она повернулась к Чу Юаньчжи. – Ты слышал о нем?

– Ты действительно не слышала о господине Гуане? – удивился тот. – Шестьдесят лет назад он возглавил армию из нескольких десятков тысяч человек и воевал на огромных территориях, используя системы «Девять Небес», и везде одерживал победы. Ходили даже легенды, что с помощью этих систем он был способен сдвигать горы и осушать моря, переворачивать небо и землю. За сотни лет в его роду было множество талантов, но он – самый легендарный из них!

– Так это он! Великий Господин Гуань, который придумал шкалу оценки навыков в десять уровней! Когда мы проходили обучение, многие его просто ненавидели… – наконец вспомнила А-Нань. – Отлично! Хотя и не удастся встретиться с таким легендарным человеком лично, но познакомиться с оставленными им механизмами – все равно что сразиться с ним самим!

– Благородный порыв, – с насмешкой взглянула на нее Гэ Чжия. – Если утром познал истину, то вечером можно и умереть [167].

– Что это значит? – А-Нань повернулась к Чу Юаньчжи.

– Это… – не успел Чу Юаньчжи объяснить, как сзади раздался стук копыт.

А-Нань обернулась, увидела Чжу Юйхэна и тут же подошла к нему:

– А-Янь, где этот механизм? Когда мы пойдем смотреть на него?

– Сейчас, – коротко ответил Чжу Юйхэн, спрыгнув с коня и жестом приглашая ее следовать за собой внутрь.

А-Нань, видя, что и он, и следовавший за ним Чжугэ Цзя шли быстро, поняла, что ситуация, должно быть, серьезная, и поспешила в передний зал. Чжу Юйхэн уже открыл стоявший рядом ларец и достал оттуда тонкую тетрадь.

Увидев, что она вся испещрена сложными знаками небесных стволов, земных ветвей и положений светил, А-Нань, бросив беглый взгляд, спросила:

– Вижу, дело срочное, говори кратко: что именно в ней?

– Это расчеты времени и местоположения систем, оставленных господином Гуанем шестьдесят лет назад, Цзи Чэнмин все эти годы кропотливо вел все вычисления. – Чжу Юйхэн указал на время вверху листа. – В тот год господину Гуаню пришлось отступить из Даду, поскольку другие армии Северного похода потерпели поражение и не смогли укрепить оборону. Но перед отступлением он собрал все силы Центральной армии и создал под землей систему, способную уничтожить весь город. Если бы армия повстанцев вновь собрала силы, она сумела бы в мгновение ока стереть предыдущую династию с лица земли. Однако ему пришлось отступить на север, вернуться сюда он так и не смог.

– Получается, эта система все это время была скрыта под землей, настроенная работать весь шестидесятилетний цикл, а сейчас… срок истекает?

Чжу Юйхэн кивнул:

– К счастью, мы прибыли вовремя, а сегодня утром я обнаружил эту тетрадь среди вещей, оставшихся после Цзи Чэнмина.

– И когда же система активируется? – торопливо спросила А-Нань.

Чжу Юйхэн указал на расположение звезд на схеме, его лицо было серьезным, он отчеканил:

– Сегодня в час цзы [168].

Сгоревшие Три больших дворца лежали в руинах, обгорелые остатки стен не были очищены, а император не выражал намерения восстанавливать их, из-за чего обугленные развалины так и продолжали занимать обширное пространство в самой передней части дворца. Чжу Юйхэн, ступая по обломкам, которыми было завалено все вокруг, подвел их к закопченному огнем основанию дворца, к единственному уцелевшему углу заднего павильона. Именно здесь Цзи Чэнмин оставил себе путь для бегства. Сейчас группа евнухов раскапывала подземный ход отопительной системы, уже обнажив черную, зияющую пустоту.

Во время предыдущего осмотра этого места Чжу Юйхэн впервые увидел Гэ Чжию – тогда еще под личиной Бянь Цуньаня, – которая, распластавшись на земле, с невероятной тщательностью собирала почву, изучая или, скорее, уничтожая оставленные следы. По внутренней силе эта женщина не уступала мужчинам, поэтому ей и удалось скрываться целых двадцать один год.

А-Нань подошла к краю туннеля, заглянула вниз и спросила Чжу Юйхэна:

– Ты представляешь, что там внизу?

Чжу Юйхэн кивнул:

– Рельеф не сложный, но механизмы, судя по всему, довольно замысловатые. Судя по описанию Цзи Чэнмина, разгадать их кажется совершенно невозможным.

– Совершенно невозможно? – Глаза А-Нань тут же вспыхнули, и она немедленно заявила: – Тогда я просто обязана спуститься и посмотреть!

– Внизу опасно, – серьезно посмотрев на нее, сказал Чжу Юйчжэн.

– Сколь бы опасны ни были механизмы, кто-то же должен их обезвредить! Я проделала путь в тысячу ли, чтобы добраться с тобой в Шуньтяньфу, разве будет правильно, если теперь, услышав, что механизмы установил господин Гуань, я в страхе развернусь и помчусь обратно? – твердо произнесла А-Нань, гордо подняв брови. – Кроме того, разве мы можем просто стоять и смотреть, как Шуньтяньфу будет разрушен, а почти миллион его жителей лишатся крова или вообще погибнут?

Чжу Юйхэн молча сжал губы. А-Нань снова спросила:

– Каково пространство внизу, большое? Сколько человек может вместить?

– Точно неизвестно, но, вероятно, вместимость ограничена.

– Вот как? – А-Нань присела у входа в туннель и осмотрела его. – Да и времени так мало, второпях идеальный план не составишь. Ну так давайте сначала мы спустимся и оценим обстановку.

Она указала на Чу Юаньчжи и Гэ Чжию, затем на себя и на него. Чжу Юйхэн уже собирался что-то возразить, но она добавила:

– Не волнуйся. Получится – хорошо, не получится – мы убежим. Если уж совсем никак не выйдет обезвредить этот механизм, мы просто сбежим до наступления часа цзы.

– Его Величество уже распорядился – господин командующий не может спускаться, – вмешался Чжугэ Цзя, все это время стоявший сзади и слушавший.

– Это никуда не годится, – А-Нань оглянулась на него. – Если механизмы внизу действительно такие сложные, мне понадобится его помощь.

– Это воля императора, как ты посмеешь ослушаться? – холодно произнес Чжугэ Цзя, его взгляд стал острым. – Возглавлять группу буду я, уже выбрано несколько умелых бойцов, вам нужно лишь действовать со мной сообща.

– Ладно. – А-Нань скорчила Чжу Юйхэну расстроенную гримасу, тихо приблизилась к его уху и прошептала с улыбкой: – Похоже, император тебя бережет!

Ее дыхание коснулось уха, а двусмысленность слов заставила сердце Чжу Юйхэна екнуть. Он поднял глаза, желая разглядеть ее лицо, но она уже, хихикая, отскочила на два шага и сделала Чжугэ Цзя приглашающий жест:

– Ну, пошли тогда, командующий Чжугэ.

Девушка всегда любила носить яркую одежду. Сегодня на ней была блузка цвета первоцвета и юбка в складку из зеленого шелка. Одежда плотно облегала ее талию и руки, подчеркивая высокий стройный силуэт.

Подойдя к входу в туннель, А-Нань обернулась, улыбнулась Чжу Юйхэну и прыгнула вниз – мелькнула и исчезла, как цветок, сорванный с ветки весенним ветром. Чжу Юйхэн подошел ко входу и заглянул вниз. Вокруг раскопанного отверстия земля еще не была полностью убрана, из темного входа тянуло прохладным ветерком, нежно ласкавшим его кожу в дневном зное.

А-Нань уже исчезла во тьме. Чу Юаньчжи и Гэ Чжия последовали за ней, один за другим спрыгнув вниз. Чжу Юйхэн поднял голову. Чжугэ Цзя с отобранными им помощниками сложил руки в прощальном приветствии и тоже спрыгнул вниз.

На глубине около шести чи под землей зияло наклонное отверстие, в которое едва мог пролезть даже один человек, согнувшись в три погибели. Чжугэ Цзя и его подчиненные были рослыми и широкими в плечах, в самых узких местах им приходилось зажимать факелы из сосновых лучин в зубах и проползать участки на четвереньках.

К счастью, туннель оказался недлинным, и вскоре впереди замерцал свет – они выбрались в просторную пещеру. Хотя развернуться тут было негде, но, по крайней мере, можно было выпрямиться во весь рост. В свете факелов тут же заблестели яркие одежды А-Нань, рядом с ней стоял Чу Юаньчжи. Облаченная в черное Гэ Чжия прислонилась к стене пещеры и осматривалась вокруг ледяным взглядом.

Чжугэ Цзя, увидев, что А-Нань освещает факелом стену, подошел и тоже внимательно осмотрел ее. Его лицо тут же омрачилось.

Перед ними была странноватая на вид деревянная дверь. Замка на ней не было, лишь две перекрещенные балки в форме иероглифа «десять» [169], прикрепленные к створке и фиксировавшие ее со всех четырех сторон, прочно вмуровывая в земляную стену.

В самом центре пересечения находилась пустая деревянная рамка, врезанная в дверь, под которой висели тринадцать деревянных иероглифов: «И», «Эр», «Сань», «Сы», «У», «Лю», «Ци», «Ба», «Цзю», «Ши», «Бай», «Цянь», «Вань» [170]. Черты иероглифов были соединены друг с другом тонкими веревочками [171], выглядело все ровно и аккуратно. Судя по размеру, в рамку как раз помещались четыре иероглифа, поставленные в ряд.

– Похоже, это числовой замок. – Чжугэ Цзя взял деревянные знаки, осмотрел и сказал. – Нужно выбрать правильные четыре символа из этих тринадцати, затем расположить их в верном порядке, вставить в рамку – и потайной замок на двери откроется.

– Верно, но сейчас проблема в том, – А-Нань постучала пальцем по рамке, – что мы не знаем, какие именно четыре иероглифа выбрать, и тем более – в каком порядке их расположить.

– Тринадцать символов с точки зрения вероятности дают тысячи вариантов перестановок. Как жа нам рассчитать нужный? – Чжугэ Цзя отложил знаки, его тон стал твердым. – Времени на перебор все равно нет. Эта дверь не такая уж прочная, проще ее взломать!

– Если хочешь взломать… – А-Нань слегка приподняла подбородок, указывая на Чу Юаньчжи, – сначала спроси совета у господина Чу. Замок на воротах его дома работает по тому же принципу, что и эта дверь.

Чжугэ Цзя обернулся к Чу Юаньчжи. Тот, следуя ее словам, подошел к двери и указал на места соединения двери с земляной стеной:

– С четырех сторон двери проложены сотни огненных шнуров, соединенных с внутренней обшивкой. На шнурах подвешено множество специальных камешков разного размера, которые за счет взаимного натяжения поддерживают хрупкое равновесие. Если вставить четыре иероглифа правильным образом и продвинуть их внутрь, потянутся нужные шнуры, и дверь безопасно откроется. Но если потянуть не тот шнур или попытаться насильно сдвинуть дверь или раскопать землю вокруг… – Дрожа, Чу Юаньчжи провел своей поврежденной рукой по дверной раме и указал на земляную стену рядом. – Дерни один шнур – и мгновенно сработают все связанные с ним огненные нити. А как только они придут в движение, все камни сверху рухнут вниз. Камни упадут – механизмы придут в действие, туннель непременно взорвется и обрушится, похоронив нас заживо под толщей земли. Шансов выжить не будет!

Мышцы на лице Чжугэ Цзя дернулись, и он убрал руку с двери. Его подчиненные, даром что все были опытными военными, тоже выглядели мрачно, все уставились на дверь, не смея издать звука.

– А если… – Подумав, Чжугэ Цзя снова спросил: – Мы попробуем с другой стороны, прокопаем в обход? Сработает?

– Во-первых, с чего ты взял, что в других местах не установлены механизмы? Мы сможем определить лишь примерное направление, в котором надо копать, и, если наткнемся на ловушку, пока будем рыть, возможно, будет еще хуже, – парировала А-Нань, растирая затекшую от долгого наклона шею. – А во‐вторых, разве вы сами не сказали, что смертоносная система внутри должна сработать сегодня в час цзы? Где уж тут время искать направление и копать?

Чжугэ Цзя нахмурился и замолчал, погрузившись в размышления. Тогда А-Нань развернулась и пошла обратно, бросив:

– Ты подумай пока, не торопись. А я знаю, кому лучше всего задать вопрос о задаче, связанной с числами!

Огонь испепелил величественные деревянные дворцы, но не смог уничтожить солнечные часы снаружи.

Чжу Юйхэн стоял среди руин. Позади него евнухи держали желтый шелковый зонт, создавая вокруг островок тени. Юноша оставался недвижим, наблюдая, как тень от солнечных часов, с незаметной для глаза скоростью, медленно смещалась к его ногам.

До часа цзы оставалось всего четыре больших часа [172].

А он мог лишь бессильно смотреть, не в силах замедлить движение светила, неумолимо стремящегося к закату, отсрочить грядущую ночь хотя бы на миг.

Вчерашний разговор с дедом еще звучал в ушах. Он поклялся перевернуть ситуацию, использовать свою странную болезнь, чтобы найти источник бедствий. И все же Его Величество одним указом запретил спускаться, хоть и знал, что эта подземная смертоносная ловушка тесно связана с его внуком, что корни этой болезни, впервые проявившейся при пожаре, вероятно, скрыты глубоко под землей. И вот теперь он все равно вынужден оставаться здесь, ожидая, что другие найдут за него окончательный ответ на загадку.

А-Нань… где она сейчас под землей, куда дошла?

Он посмотрел под ноги. После пожара уже прошло достаточно времени и руины успели покрыться дикими травами и цветами. В разгар лета из всех щелей между кирпичами упрямо пробивались сорняки, распуская крошечные желтые цветки, размером с просяное зернышко, они упрямо распространялись среди обугленных развалин.

Эта зелень с позолотой невольно напомнила ему блузу оттенка первоцветов и зеленую юбку, и как она тогда обернулась к нему – с улыбкой, безмятежной и легкой.

Каждый раз, отправляясь с поручением Господина, она так же улыбалась Чжу Синхэ? Тоже дарила ему улыбку, словно впереди ее ждали весенний ветер и осенние воды [173], ясная луна и благоухающие цветы, а не гиблое место, готовое навеки поглотить ее при малейшей оплошности.

Он когда-то сказал, что не позволит женщине заслонять его собой, – ну и чем теперь он отличается от Чжу Синхэ?

Отослав всю прислугу, Чжу Юйхэн под палящим солнцем шаг за шагом поднялся на дворцовую стену. С башни ему открылся вид на величественный дворец, нависавший над пустотой, на защитный ров Запретного города внизу, рябь которого отражала лазурь высокого неба. За ним расстилалась столица. Здесь, в этом грандиозном городе, отстроенном на останках древнего Ючжоу, проживал почти миллион человек, башни, павильоны, дома, улицы, переулки – все в столице дышало строгостью и порядком.

В этот летний безмятежный полдень на больших улицах было мало людей, зато в переулках толпы наслаждались прохладой в тени деревьев: мужчины обмахивались веерами, старики играли в го, дети резвились… Лотки торговцев дынями и водой брали штурмом, шум торга не долетал до него, стоящего так высоко, но по оживленной толчее можно было частично прочувствовать атмосферу внизу.

Он стоял на самой высокой точке императорского дворца, осматривая самый великолепный и грандиозный город Поднебесной, наблюдая, как солнечный свет заливает улицы и переулки, проводя четкую границу между светом и тенью, превращая столицу в огромную доску для го.

Солнце медленно двигалось.

Приближался час цзы, момент, когда та смертоносная ловушка, шестьдесят лет скрывавшаяся под землей, должна была спалить дотла этот город, где находилось больше миллиона человек, ни о чем не подозревающих.

В груди внезапно поднялась неудержимая волна чувств, бешено хлынувшая через его сердце в голову, сметая все на своем пути. Чжу Юйхэн развернулся, стремительно сбежал с платформы и помчался к руинам дворца Фэнтяньдянь. Евнухи, замершие вдоль трех ярусов нефритовых ступеней, в растерянности смотрели на него, не зная, то ли остановить его, то ли последовать за ним.

Юноша широкими шагами подошел ко входу в туннель, лишь на мгновение задержался и нырнул вниз.

Увидев, что Его Высочество ослушался указа и отправился в такое опасное место, Хань Ху побледнел от ужаса, бросился ко входу в туннель и закричал внутрь:

– Ваше Высочество, Ваше Высочество, Вам…

Из черной бездны донесся лишь слегка эхом отраженный голос Чжу Юйхэна.

– Я посмотрю и сразу вернусь.

Хань Ху ошеломленно смотрел на безмолвный провал, смутно соображая, что это первый раз за последние двадцать лет, когда Его Высочество ослушался воли императора.

Держа над головой зажженое огниво, А-Нань, согнувшись, пробиралась обратно по туннелю, как вдруг заметила в темноте впереди подозрительное движение. Она тут же осветила пространство перед собой и увидела Чжу Юйхэна, которому из-за длинных рук и ног было очень нелегко перемещаться в этом узком проходе. Он шел согнувшись и, заметив ее, поднял взгляд. В свете факела А-Нань разглядела пятно грязи на его щеке и слегка растрепавшиеся волосы, в руке он сжимал потухшее огниво.

– А-Янь, ты все-таки пришел? А я как раз собиралась за тобой. – Обрадованно она покачала своим ярким медным огнивом, освещая его, и рассмеялась: – Посмотри на себя! И куда ты такой высокий уродился? В туннелях же неудобно!

Он ничего не ответил, лишь смотрел на ее ослепительную улыбку в лучах огня, и бушующие в груди волны понемногу утихли.

Чжу Юйхэн спрыгнул в подземный тоннель, побуждаемый неудержимым порывом души, путь ему освещало лишь огниво, а когда огонек погас, он не знал, сколько пути еще осталось, идти ли вперед или возвращаться. И вот, в этой темноте, когда он оказался в совершенно безвыходном положении, она появилась перед ним, словно во сне, с ярким факелом в руке, с привычно насмешливым взглядом и легкомысленной болтовней, которые, однако, заставили его почувствовать невероятную уверенность и покой.

– Пошли, этот участок самый узкий, впереди будет просторнее. – А-Нань осветила путь у ног и провела его сквозь самый темный и тесный отрезок.

Тоннель впереди начал расширяться и пошел вверх.

– Огниво после поломки в доме Чу уже не такое яркое, как раньше, даже ремонт не помог, – бросила А-Нань между делом и, увидев, что под ногами одни неровные камни, встала на тот из них, что был повыше, одной рукой освещая землю, а другой по привычке потянувшись к нему.

Схватив его ладонь, А-Нань вдруг вспомнила: А-Янь – не евнух. Он все тот же А-Янь, но разница между тем, чтобы держаться за руку евнуха и мужчины – огромна. Откуда-то появилось странное тепло, побежавшее вверх от соединенных ладоней по локтю, пока не достигло груди.

Подтянув его на камень, девушка смущенно попыталась отдернуть руку, но тут его тело качнулось, и Чжу Юйхэн чуть не соскользнул с камня, поэтому А-Нань пришлось снова поддержать его, освещая ухабы под ногами. С досадой она сказала:

– Все-таки ты слишком привык к ровным дорогам, чуть-чуть камней – и уже невмоготу.

Он не ответил, лишь молча сжал ее руку. Так они и шли, рука об руку, в свете факела, пока не вышли с того участка, и лишь тогда Чжу Юйхэн отпустил ее.

Легонько кашлянув, А-Нань жестом показала ему следовать за собой вниз и сказала:

– Цзи Чэнмин оставил дверной замок, мы пока не можем его разгадать. Ты находил среди его вещей какие-нибудь ключи к разгадке?

– Да.

– Правда? И что же? – краткий и четкий ответ Чжу Юйхэна обрадовал А-Нань.

Юноша на мгновение задумался, но в итоге не стал рассказывать, что всю прошлую ночь провел в бесконечном осмотре вещей Цзи Чэнмина.

Причиной поисков был тот железный шарик. Такой же, как те, которыми ее сообщники передавали ей сообщения. Цзи Чэнмин был умным человеком, вряд ли он не запомнил бы простые семь шагов для открытия шарика. Тогда зачем ему было оставлять инструкцию, которая в итоге и разоблачила его?

– Единственное возможное объяснение – он шел в Три больших дворца уверенный, что живым ему оттуда не выйти, а потому ему нужно было передать некоторые сведения. Однако чтобы передавать сообщения или чтобы оставить во дворце свои «глаза и уши», необходимо было выбрать преемника, который заменил бы его, – это было его предположение, которое он сообщил деду.

Тот полностью согласился. Он молниеносно, за одну ночь, прошерстил всех во дворце, кто имел любые контакты с Цзи Чэнмином, выявил подозрительных и затем два часа подвергал их допросам. В конце концов один ничем не примечательный евнух, не выдержав жестоких методов, вскоре после рассвета сознался.

– Я получил от него карту входа – карту вот этого туннеля и планировки его коридоров. И еще одну фразу, – опустив все детали, коротко объяснил Чжу Юйхэн.

– Какую?

«Если встретится препятствие – выход в конце шарика».

Но Чжу Юйхэн не произнес эти слова. В конце концов, этот шарик связан и с А-Нань. Хотя он и поручился за нее перед дедом, убедил его, что она не имеет отношения к Зеленому лотосу, но пока он сам не узнает всю правду, он не будет наивно раскрывать ей все.

А-Нань, видя, что он молчит, уже хотела переспросить, как вдруг впереди замерцал свет – подземный ход повернул, и они оказались перед дверью. Изучавший цифры Чжугэ Цзя, увидев, что Чжу Юйхэн действительно спустился, крайне удивился и поспешил вместе с подчиненными отдать ему честь.

– Не стоит. – Чжу Юйхэн дал им знак не церемониться в такой момент, подошел к двери и взглянул на тринадцать цифр.

– Один, два, три… сто, тысяча, десять тысяч. – Он размышлял, как это связано с оставленной Цзи Чэнмином фразой «выход в шарике».

Подумав недолго без результата, он взял несколько деревянных иероглифов, висевших под рамкой, и снова осмотрел их.

Иероглиф «И» был простейшим – просто горизонтальная палочка [174]. Иероглифы «Эр», «Сань», «Лю» и «Ба» требовали веревочки для соединения черт. Остальные цифры были просты для вырезания, и лишь иероглиф «Вань» обладал довольно сложной формой, но резчик справился отлично, сквозная резьба в середине была четкой, без малейших изъянов или разрывов.

Среди всех иероглифов лишь на «У» был небольшой изъян – на средней горизонтальной черте был маленький разрыв. Концы черты сохранились, из-за чего так и хотелось заполнить этот крошечный промежуток.

Глядя на этот небольшой дефект, Чжу Юйхэн тихо выдохнул, поднял взгляд на уставившихся на него людей и медленно произнес:

– Я знаю, как открыть этот замок.

– Правда справишься? – с вызовом посмотрела на него А-Нань. – А-Янь, тут на кону жизни! Если ты поставишь хоть один иероглиф не так, мы не то что систему не разгадаем, мы даже живыми отсюда не выйдем.

Чжу Юйхэн на мгновение задержался, затем уверенно сказал:

– Доверься мне.

Видя его решимость, А-Нань тут же открыла крышку деревянной рамки, предлагая ему действовать. Чжу Юйхэн поднял деревянные иероглифы, внимательно осмотрел их, еще раз подтвердив свою догадку. Затем он медленно вдохнул, сначала взял иероглиф «И» и поместил его справа в пустой рамке. Затем взял иероглиф «У».

Все затаили дыхание в ожидании, когда он вставит и этот иероглиф. Но вместо этого он перевернул в руке иероглиф «У» с изъяном и показал всем. Из-за маленького разрыва справа на центральной черте иероглифа «У» после переворачивания он превратился в иероглиф «Чжэн» [175].

– Значит, это не цифра? – воскликнула А-Нань.

– Да. Цзи Чэнмин попытался ввести нас в заблуждение. Он сделал разрыв на иероглифе «Чжэн» очень маленьким и намеренно поместил его перевернутым среди других цифр, так что мы, естественно, решили, что это точно «У». Но на самом деле это текстовый иероглиф, а не цифра.

А слова Цзи Чэнмина «выход в конце шарика» на самом деле указывали на последнюю фразу в его предсмертной записке – «да славится единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений»

Однако это была тайна, известная только ему и императору, поэтому Чжу Юйхэн, конечно, не стал говорить об этом при всех.

Он действовал быстро, последовательно разместил в рамке четыре иероглифа: «И», «Чжэн», «Цянь», «Вань» и кивнул А-Нань. Та улыбнулась ему и с привычной легкостью сказала:

– Открывай ты. Все равно мы уже полностью положились на тебя.

В тесном пространстве пещеры А-Нань стояла вплотную к Чжу Юйхэну у узкой двери, сзади их прикрывали Чжугэ Цзя и четверо воинов из Отряда чудесных механизмов. Гэ Чжия отступила на два шага, не отрывая взгляда от рук Чжу Юйхэна. А Чу Юаньчжи отодвинулся подальше, прижавшись к земляной стене, лицо его было перекошено смертельным ужасом. Тьма и тишина давили на всех присутствующих, заставляя сердца каждого стучать невыносимо громко.

Белые изящные руки Чжу Юйхэна в свете огня отливали легким сиянием. Все зашло уже слишком далеко, он больше не колебался. Ловко опустив крышку рамки, он зафиксировал четыре иероглифа внутри, а затем мягко нажал на крышку и осторожно протолкнул ее вглубь.

Под легкий щелчок рамка с четырьмя иероглифами ушла в дверь.

В этот миг сердца всех подскочили к горлу, дыхание перехватило.

Четыре иероглифа вошли внутрь, раздался еще щелчок, затем все стихло, все вновь затаили дыхание в ожидании.

Казалось, прошло лишь мгновение, но при этом было ощущение, что они простояли в пещере вечность, прежде чем дверь слегка дрогнула, сверху легко стукнул камень, а затем все снова погрузилось в тишину.

Собравшись с духом, Чжу Юйхэн поднял руку и мягко толкнул деревянную дверь. Она поддалась, открыв за собой широкий и ровный черный туннель, уходящий куда-то вниз.

Все одновременно выдохнули с облегчением. Даже всегда холодный и сдержанный Чжугэ Цзя не сдержался:

– Господин, ваша прозорливость восхитительна!

Чжу Юйхэн, хоть и знал наверняка, что нужно делать, но все-таки на кону были человеческие жизни, поэтому сейчас, когда все обошлось и дверь была успешно открыта, он почувствовал легкость и невольно взглянул на А-Нань. Языки пламени на факеле скакали туда-сюда, но улыбка А-Нань сияла почти ярче любого пламени.

– А-Янь, ты великолепен! Я же знала, что по всем вопросам с числами обращаться нужно к тебе!

Чжу Юйхэн слегка кивнул ей, ничего не ответив, лишь уголки губ приподнялись.

А-Нань заглянула за дверь: за ней по-прежнему был темный туннель.

– Ты вернешься наверх? – спросила она Чжу Юйхэна.

– Раз уж пришел, пойдем смотреть вместе, – покачал он головой.

Двигаясь по наклонному проходу за дверью, они спускались все глубже и глубже, а пространство вокруг расширялось. Дышать пока было легко, сосновые лучины в факелах горели ровно, что немного успокаивало.

На стенах туннеля сохранились следы древних водяных потоков. Похоже, это было русло подземной реки, которая тысячи лет назад пересохла, а ее канал сохранился и был использован господином Гуанем, превращен в часть его подземной системы.

Подземная водная сеть была запутанной, русло реки было сложным. Чжу Юйхэн предусмотрительно передал карту Чжугэ Цзя, и теперь тот, сверяясь с картой, освещаемой фонарями четырех подчиненных, вел всю группу вперед, настороженно оглядываясь по сторонам.

Кругом царила тишина, в безмолвной подземной темноте слышался лишь шелест их шагов. Изредка с другого конца подземного русла доносился протяжный ветер, призрачно вытягивая звуки «у-а», а затем снова исчезая.

Времени было в обрез, они ускорили шаг.

Двигаясь вперед, Чу Юаньчжи периодически поднимал руку и проводил по стене, изучая появлявшиеся на каменной поверхности темные прожилки, постепенно отставая.

– Ого, не знала, что в здешних породах есть пласты угля. Господин Чу, зачем тебе уголь? – удивленно спросила А-Нань, посмотрев на стену.

– Не думал, что под Шуньтяньфу так много угля, – шедший позади нее Чу Юаньчжи постучал по угольному пласту. – Жаль, залегает слишком глубоко, добывать, наверное, трудно.

– Если бы этот уголь попал в оружейные мастерские Шуньтяньфу, его бы хватило на десятилетия, – вставил Чжугэ Цзя, давно служивший в армии.

– Господин Чжугэ, а что это? – не совсем поняли его подчиненные.

– Это так называемый каменный уголь, он рождается в подземных почвах и камнях, – продвигаясь вдоль черной жилы, пояснил Чжугэ Цзя. – Он намного лучше подходит для выплавки железа и литья клинков, по свойствам намного превосходит обычный древесный уголь, поэтому его часто используют в оружейных мастерских. Сейчас мастерские Шуньтяньфу получают его из Датуна и других мест, а оказывается, прямо под столицей собственные залежи.

Чу Юаньчжи кивнул:

– Су Ши [176] когда-то писал в стихах: «Кто бы мог предположить, что в горах таится, скрытый от людских очей, очень ценный клад? Уголь каменный зовется, тут и там лежит. Пригони хоть сотни тачек – век не увезти… Нужен он, чтоб сотни лезвий острых господину нам отлить, чтобы смог, взмахнув разочек, аж кита перерубить». Каменный уголь горит дольше и жарче обычного древесного, а выкованное на нем оружие, естественно, получается острее.

– Такое место, а ты классиков цитируешь, – фыркнула Гэ Чжия.

Беседуя, они дошли до выхода из подземного туннеля. Перед ними раскинулась обширная ровная впадина, в которую сходилось множество высохших русел. Очевидно, когда-то здесь сливались несколько подземных потоков, а теперь почву смыло, реки высохли и отступили, оставив лишь огромную черную пещеру угля.

Перейдя высохшие русла, они ступили на обширные залежи черного угля. Со стороны они выглядели так незначительно и ничтожно, словно несколько муравьев, взобравшихся на черную глиняную тарелку. Чу Юаньчжи окинул взглядом пространство вокруг и восхищенно произнес:

– Великий Господин Гуань и вправду был гением! В местах залегания угля обычно душно и жарко, много миазмов, а он сумел использовать подземные водные пути, чтобы обеспечить здесь такую хорошую циркуляцию воздуха – просто непостижимое мастерство!

Среди необъятно широких и толстых черных угольных пластов свет сосновых лучин казался очень слабым. Слегка поблескивавшие слои угля вокруг отливали тусклым светом, под ногами лежали толстые прослойки выветренной угольной пыли и крошки, легкий ветерок поднимал пылинки, кружа их в воздухе.

– Не дай маслу капнуть на землю! – Гэ Чжия обратилась к Чжугэ Цзя, видя, как с лучин сочится масло. – Мало ли, воспламенит угольную пыль – последствия будут непредсказуемы!

Все согласились с ней, двое солдат из Отряда чудесных механизмов оторвали полы своей одежды и обмотали низ факелов, чтобы предотвратить протекание масла.

Подойдя к краю черной впадины. Чжугэ Цзя вынул карту, посмотрел на нее, затем поднял голову, осмотрелся по сторонам, и на его лице появилось колебание.

– Что такое? – спросил Чжу Юйхэн.

– На карте отмечено это место, но… что означает эта метка? – Чжугэ Цзя подал ему карту, указывая на маршрут.

Услышав это, А-Нань подошла к ним и тоже взглянула на карту.

Эту карту Цзи Чэнмин передал своему преемнику, она была начерчена на толстом свитке из тутовой бумаги, пожелтевшем по краям от времени. Однако изображенное на ней полностью соответствовало действительности. Сначала извилистый путь по туннелю, узкий проход, подъемы и спуски; затем преграждающая путь потайная дверь – чернила, которыми она нарисована, были свежее, явно добавлена на карту недавно; затем высохшие русла рек, сходящиеся в круглой впадине – очевидно, то самое место, где они сейчас находились.

Рядом с кругом впадины был нарисован маленький наконечник стрелы, значение которого было непонятно. Перед ним, чуть подальше, находилось изображение водоворота, один взгляд на него вызывал беспокойство.

А-Нань быстро осмотрела карту и вдруг воскликнула от удивления, заметив, что и наконечник стрелы, и водоворот были серовато-желтого цвета, оказались сделаны какой-то жидкой пастой. Девушка провела по мазкам пальцем и понюхала подушечки.

– Что это? – спросил Чжу Юйхэн, увидев, как она задумалась, потирая пальцы.

– Этого ты уж точно не угадаешь. – А-Нань усмехнулась, стряхнув с пальцев остатки порошка. – Это румяна. Старые.

– Уверена? – Чжу Юйхэн был слегка ошеломлен, откуда на карте, составленной евнухом, взяться следам румян?

– Абсолютно. Посмотри на цвет, вот здесь, где я потерла. – А-Нань поднесла свиток к факелу, и при свете огня Чжу Юйхэн ясно увидел, что в центре серо-желтого старого следа действительно слегка проступал бледно-красный подтон.

– Этим румянам много лет, вряд ли они принадлежат Цзи Чэнмину, – сказала А-Нань. – И карта, и румяна старые. Думаю, их оставил тот, кто создавал систему.

– Цзи Чэнмин был главным евнухом Управления внутренними дворцами, последние десять с лишним лет руководил строительством императорского дворца, но я не думаю, что у него была возможность проложить такой длинный туннель, – полностью согласился Чжу Юйхэн. – Вероятно, он заполучил карту, нашел вход и тайно соединил его с системой отопления. Единственное, что он, вероятно, мог добавить – это дверь на входе, на случай проникновения посторонних и для предотвращения случайной активации системы.

– У меня вопрос, – подумав, сказала А-Нань. – Раз Цзи Чэнмин уже контролировал эту систему и знал, что она сработает точно в срок, даже без предварительного запуска, зачем ему было действовать именно восьмого числа четвертого месяца?

– Все-таки Его Величество постоянно заняты государственными делами и инспекциями, они редко бывают в Запретном городе. Да и многие противились переносу столицы, велика вероятность того, что Его Величество в будущем будут попеременно править из двух городов. Цзи Чэнмин, хоть и был главным дворцовым евнухом и держателем печати, но не мог контролировать передвижения Его Величества, поэтому и решил воспользоваться удобным случаем, чтобы не дать системе, активироваться напрасно. А гроза восьмого числа четвертого месяца, вероятно, показалась ему наилучшим моментом.

– Огненная гроза в небе, смертоносная система под землей. Цзи Чэнмин хотел использовать мои способности и силу господина Гуаня, он наверняка был уверен, что его план неуязвим и провал невозможен, – усмехнулась Гэ Чжия. – Вот только ему не следовало угрожать мне, тогда я не прикончила бы его еще до того, как он успел войти в тоннель и активировать подземную смертоносную систему.

– Так ты у нас теперь получаешься преданной слугой императора? – А-Нань улыбнулась ей.

– По крайней мере, то, что вы сейчас живы-здоровы и стоите здесь, – моя заслуга, – надменно ответила Гэ Чжия.

А-Нань уже собиралась бросить сопернице очередную колкость, как вдруг раздался глухой удар. Она тут же подняла голову: оказалось, Чжугэ Цзя, не найдя на карте подсказок, поднял с земли кусок черного угля размером с человеческую голову и швырнул его в центр впадины. Уголь упал с глухим стуком, прокатился пару оборотов и замер. Подземная пустота вогнутой формы усилила звук удара, который еще долго летал эхом по пещере, непрерывно гудя.

– Бегите, назад! – прислушавшись к отзвукам гула, закричал Чу Юаньчжи, отставший из-за изучения угольной жилы.

Не успели они двинуться, как сверху мелькнул свет, и из темноты со всех сторон в них полетели бесчисленные стрелы, со свистом пронзая воздух. Чжугэ Цзя с подчиненными немедленно обнажили длинные мечи у пояса, окружили Чжу Юйхэна и стали отбивать летящие стрелы. Однако те летели как саранча, и укрыться ото всех было просто невозможно. Послышались два тихих вскрика – двое солдат были ранены.

– Оказывается… символ стрелы означал засаду! – Чжугэ Цзя, говоря это, приказал солдатам взять на спину раненых товарищей и отступать, бегом следуя по высохшему руслу.

Несколько человек выбрались из черной впадины, шипящие звуки все еще не умолкали. Укрывшись в русле, один солдат оторвал полы одежды, прижал древко стрелы в ране и одним движением выдернул ее, затем наложил лекарственную мазь и перевязал. Гэ Чжия, мельком взглянув на него, тут же оттолкнула руку солдата, осветила лучиной рану на руке пострадавшего, учуяла слабый запах и выкрикнула:

– На наконечниках сера и селитра, это зажигательные стрелы!

Словно в подтверждение ее слов, стрелы, сыпавшиеся с неба уже в меньшем количества, начали испускать белый дым, падая на землю и ударяясь о черные угольные пласты. В некоторых местах угольная пыль под ногами была рыхлой, и пламя, чуть коснувшись земли, тут же разгоралось, выплескивая во все стороны языки огня и освещая округу демоническим пламенем.

– Немедленно выведи отсюда раненых бойцов, окажи им помощь, – скомандовал Чжу Юйхэн, обращаясь к Чжугэ Цзя.

– Слушаюсь! – Сам Чжугэ Цзя, естественно, не собирался уходить, он лишь приказал подчиненным вынести раненых и запросил дальнейших указаний у Чжу Юйхэна. – В левом полку Отряда есть люди, знакомые с подземными породами, я приказал им немедленно вызвать их сюда. Что еще потребуется? Прошу указаний, господин командующий?

Чжу Юйхэн взглянул на А-Нань, желая спросить, что ей нужно, но увидел, как лицо девушки вдруг исказилось, она развернулась и бросилась к центру возгорания.

– Там опасно! – торопливо сказал он, схватив ее за руку.

– Нельзя позволить огню воспламенить уголь! – А-Нань указала на простиравшееся перед ними бескрайнее черное угольное месторождение, ее голос из-под маски звучал приглушенно, но она не могла скрыть панику. – Эти стрелы были выпущены не для того, чтобы убить нас, а чтобы поджечь эти огромные подземные залежи угля и обратить весь Шуньтяньфу над нами в выжженную пустошь!

У всех по спинам побежал леденящий пот.

Как один человек сумел обустроить такую систему механизмов, чтобы целый город с почти миллионным населением в мгновение ока был стерт с лица земли? До входа в туннель, даже за мгновение до того, как полетели стрелы, они еще не верили, что в мире существует система, способная на такое, но теперь, когда они своими глазами смотрели на клубы густого дыма и уже тлеющие тут и там залежи угля, сомнений не осталось ни у кого.

Подземные залежи угля были глубоки, как море, тянулись во все стороны без конца и края, наверное, насчитывали миллионы даней [177]. Если столько угля воспламенится, он будет гореть годами, даже десятилетиями, и весь Шуньтяньфу превратится в огненную преисподню, жизнь на поверхности станет невозможна.

– Немедленно выведите раненых. – Чжу Юйхэн уставился на поднимавшиеся перед ним языки пламени, его всегда спокойный и твердый голос дрогнул. – Наверху доложите Его Величеству: как можно скорее эвакуировать всех жителей столицы, не оставить в городе никого!

Чжугэ Цзя уже не мог сохранять холодное выражение. Он посмотрел на начинавший разгораться огонь, затем на решительное лицо Чжу Юйхэна под маской, преклонил колено и взмолился:

– Прошу господина командующего покинуть это место, позвольте подчиненным уладить все!

Чжу Юйхэн не ответил, развернулся и направился к морю огня, по пути срывая с себя роскошные шелковые одежды. Чжугэ Цзя поднялся и бросился за ним, его голос, вышедший из-под контроля, звучал хрипло:

– Господин командующий, вам нельзя оставаться в таком опасном месте!

– Спускаясь, я уже был готов умереть. – Чжу Юйхэн на мгновение замедлил шаг, и его голос, напротив, стал тверже. – Каждому суждено однажды умереть, но, раз у меня есть выбор, я хочу, чтобы моя смерть принесла пользу и была достойной.

– Но вы несете великую ответственность, должны помогать Его Величеству и служить на благо государства!

– Его Величество поймет меня, – с этими словами Чжу Юйхэн взмахнул своей узорчатой парчовой накидкой и бросился на ближайший язык пламени.

Видя его непреклонность, Чжугэ Цзя мог лишь приказать подчиненным немедленно вывести раненых и вернуться с подмогой, а затем, следуя примеру Чжу Юйхэна, снял верхнюю одежду и бросился сам сбивать огонь на земле.

На полу пещеры полыхал огонь, сверху по-прежнему сыпались стрелы. Только Чжу Юйхэн потушил один язык пламени, как в огне мелькнула острая вспышка – стрела летела прямо в него. Даже согнувшись, юноша не смог бы уклониться, впопыхах он лишь взмахнул одеждой, пытаясь сбить ее. Но разве быстрая стрела испугается куска ткани? Казалось, она вот-вот разорвет парчу и вонзится в него.

Послышался свист рассекаемого воздуха, вспыхнул свет – А-Нань, следившая за ним, подняла руку, Поток света опутал стрелу, оттолкнул ее в сторону и, развернувшись, отправил обратно в скальную стену. Чжу Юйхэн повернулся к девушке, а та лишь кивнула ему:

– Спокойно, эти стрелы – моя забота!

Поток света в ее руках был быстр как ветер, одну за другой захватывал и отбрасывал стрелы, летящие в него и Чжугэ Цзя. Видя это, даже Чу Юаньчжи, до этого прятавшийся у края русла, снял верхнюю одежду и стал помогать им сбивать огонь.

Все-таки механизму было без малого шестьдесят лет, через какое-то время дождь стрел стал редеть, их напор ослаб. Однако угольная пещера была огромна, А-Нань могла защитить от возгорания лишь небольшую область поблизости, до более далеких мест у нее не было никакой возможности дотянуться, и там уже полыхал огонь, языки которого поднимались на половину человеческого роста.

– Напрасный труд, – насмешливо сказала стоявшая у края пересохшего русла Гэ Чжия, посмотрев на поредевшие стрелы сверху и на упрямое пламя. – Угольный огонь гораздо горячее обычного, что вы можете сделать вашей возней?

Услышав это, А-Нань опустила руку и окинула ее взглядом. Чжу Юйхэн, зная ее вспыльчивый характер, подумал, что она набросится на надменную Гэ Чжию, но, к его удивлению, А-Нань сказала:

– Ты права, в этом нет толку. – С этими словами она за несколько шагов подскочила к Чжу Юйхэну, выхватила из его рук уже прожженную одежду и отшвырнула ее. – Одежда сгорит, а мы окочуримся тут от усталости, нельзя действовать так глупо.

Несколько человек поднялись на берег высохшего русла, и, увидев, как только что потушенный огонь снова разгорается, почувствовали себя изможденными. Чу Юаньчжи обессиленно повалился на землю, не обращая внимания на жар, и спросил:

– Госпожа Нань, что же нам делать дальше?

– Даже если сейчас удастся сдержать огонь, Цзи Чэнмин говорил, что система активируется в час цзы, значит, тогда под землей наверняка произойдут и другие изменения. – А-Нань закусила губу и повернулась к Чжугэ Цзя. – Достань еще раз ту карту, дай посмотреть.

Чжугэ Цзя развернул карту перед ней. Ее палец проследовал от круглой впадины, где они находились, дальше вперед и резко ткнул в символ водоворота.

– Не знаю точно, что означает этот водоворот, но это наверняка тот самый главный механизм, который должен активироваться в час цзы.

С этим все согласились – в конце концов, путь вел именно туда, значит там и должна была находиться ключевая точка всей системы.

– Логично предположить, что этот водоворот означает какой-то водный механизм. – А-Нань остановила палец на пометке, размышляя. – Здесь повсюду высохшие подземные русла, так куда же ушла вода? Возможно, символ водоворота указывает, что вода была отведена туда.

– Твое предположение слишком нелепо. – Гэ Чжия, скрестив руки, смотрела на них, покрытых угольной пылью, и язвила. – Даже дети малые знают, что вода и огонь несовместимы. Господин Гуань создавал огненную систему, зачем ему оставлять поблизости от механизма воду, которая способна разрушить его творение? И почему ты решила, что это водоворот? По-моему, этот узор может означать и гром.

– Так или иначе, мы должны пойти туда, – А-Нань указала вверх. – Я не верю, что это и есть смертоносная система господина Гуаня. Подземный угольный пожар, хоть и ужасен, доберется до поверхности не сразу, земля будет выжигаться постепенно. Я считаю, что смертоносная система, которую мы во что бы то ни стало должны обезвредить, определенно не здесь.

Чжу Юйхэн посмотрел на подземную угольную пещеру перед собой, в черной впадине яркими пятнами горели красные огни, словно звездчатые дыры на черном атласе, прожженные искрами. Когда эти маленькие дыры сольются в большие, уже будет невозможно ничего исправить.

– Нашими силами уже невозможно сдержать огонь, уголь снова разгорается, – в этой душной темноте подземелья голос Чжу Юйхэна звучал еще более хладнокровно и решительно. – Раз здесь уже ничем не помочь, наш единственный выход – пойти к главному механизму, нужно рискнуть.

А-Нань, видя, что он без колебаний верит ей, обрадовалась, кивнула ему и, свернув карту, сжала в руке. Девушка не вернула карту Чжугэ Цзя, и Чжу Юйхэн сразу понял ее намерение. Он повернулся к командующему Отряда чудесных механизмов:

– Командующий Чжугэ, оставайся здесь, дождись подкрепления и немедленно организуй тушение огня. Ни в коем случае не допустите распространения пламени.

– Господин командующий, подчиненный поклялся следовать за вами до самой смерти! – встревоженно выпалил Чжугэ Цзя, видя, что они собираются идти дальше, в самое сердце системы.

– Ты слуга государства, а слуги государства должны во главу угла ставить благополучие страны, – Чжу Юйхэн похлопал Чжугэ Цзя по плечу. – Когда придет подкрепление, тебе нужно будет хорошо скоординировать действия и как можно скорее потушить угольный пожар. Это ваша прямая ответственность, если свод пещеры провалится и подземный огонь вырвется в Шуньтяньфу, последствия будут катастрофичны!

– Слушаюсь, подчиненный… повинуется! – опустив голову и стиснув зубы, наконец сказал Чжугэ Цзя, оглядев набиравшее силу бушующее пламя.

Вчетвером перейдя через горящую угольную впадину, они выбрали путь, следуя указаниям карты, и быстро двинулись вперед. Под землей они находились уже давно, все это время извилистый путь во тьме петлял, и невозможно было понять, насколько глубоко в недра они забрались. Здесь уже не было просторных русел, циркуляция воздуха ухудшилась. Удалившись от горящего угля, они продолжили быстро идти среди черных угольных пластов, было душно, а воздух с трудом заходил в легкие.

– Под землей могут быть ядовитые газы, а в угольных пластах открытый огонь может с легкостью вызвать взрывы. – Чу Юаньчжи вынул из своего котомка несколько повязок для лица и раздал всем, показывая, как их завязывать. – Моя жена сшила, внутри – специальный угольный порошок-противоядие, я сам изготовил его.

Чжу Юйхэн и А-Нань взяли по повязке, когда очередь дошла до Гэ Чжии, Чу Юаньчжи помедлил, но все же полез в котомку. Та лишь фыркнула, достала из-за пазухи плотную маску и закрыла ей рот и нос:

– Маска семьи Гэ куда лучше защищает от огня и ядов, чем это твое барахло.

Чу Юаньчжи отвернулся, не обращая на нее внимания. А-Нань знаком велела всем потушить факелы, чтобы случайно не воспламенить скопившиеся внизу миазмы от открытого огня.

– И что, мы теперь будем пробираться вперед в полной темноте? – затоптав огонь на своем факеле, спросила Гэ Чжия.

– Я взяла лучистую жемчужину, она неяркая, но ей можно хоть как-то осветить путь. – А-Нань достала из-за пазухи камень размером с куриное яйцо, в темноте камень испускал фосфоресцирующий зеленый свет, освещая лишь пространство в три чи вокруг.

– У меня есть такая же, но ярче, отдам тебе потом, – сказал Чжу Юйхэн, глядя на него.

– Хорошо! Я так долго искала эту жемчужину в море, но лучше этой не сумела найти. Впредь буду на тебя в этом вопросе полагаться. – А-Нань улыбнулась ему, но тут в ушах вдруг прозвучала насмешливая фраза Гэ Чжии:

«Положись на мужчину, ты ему нравишься».

В тусклом зеленом свете она не могла различить выражения лица Чжу Юйхэна, стоявшего рядом, лишь кое-как угадывала его изящный силуэт и глаза, смотрящие на нее, – даже мрак не мог скрыть их ясного блеска. Сердце екнуло, непонятное ей самой напряжение заставило ее поспешно отвернуться. Подняв лучистую жемчужину, она пошла впереди, освещая узкие стены туннеля.

Чу Юаньчжи, будучи самым слабым, постепенно отставал, иногда ему приходилось бежать трусцой, чтобы догнать их. Он не посмел обратиться к Чжу Юйхэну и тихо позвал:

– Госпожа… госпожа Нань, может… присядем отдохнуть?

А-Нань, слыша его учащенное дыхание, слегка замедлила шаг и, увидев впереди небольшое расширение, знаком остановила всех и, расслабившись, прислонилась к земляной стене. Чу Юаньчжи, словно сбросив тяжеленный груз, сполз по стене на землю и перевел дух.

– Ничтожество, – Гэ Чжия усмехнулась, глядя на него. – Мужчина, а ходьбу не можешь выдержать.

– У тебя силы есть, потому что ты тогда стояла в стороне и не помогала нам тушить огонь. – А-Нань, естественно, встала на сторону Чу Юаньчжи.

– Я не как вы, – холодно ответила Гэ Чжия, – не стану понапрасну тратить силы на бесполезное дело, теряя время и энергию.

– Откуда ты знаешь, что это бесполезно? Мы тогда потушили больше половины огня, и когда придет подкрепление, им уже не придется иметь дело с безвыходной ситуацией.

Гэ Чжия закатила глаза и не стала больше спорить.

Чу Юаньчжи открыл свою котомку, достал несколько сухих лепешек, разломил их и раздал А-Нань и Чжу Юйхэну. После стольких часов под землей девушка и вправду проголодалась, взяла одну, осмотрела и спросила с улыбкой:

– Это что, твоя жена в Ханчжоу приготовила, а ты всю дорогу нес?

– Нет-нет, я купил их вчера по дороге, сухие, из плотного теста, очень сытные. – Чу Юаньчжи с горькой улыбкой посмотрел на А-Нань. – Вот только воду я не взял – не унес бы, так что ешьте как есть.

Все были покрыты угольной пылью, и на разломленных лепешках, естественно, оставались отпечатки пальцев. Но к этому моменту даже Чжу Юйхэн уже не брезговал, они стряхнули с лепешек черную пыль и принялись есть.

Однако под землей было душно, лепешки – сухими и жесткими, есть было действительно трудно. Тщательно пережевывая, А-Нань сменила опорную ногу, подняв другую и уперев ее в стену тоннеля, чтобы снять усталость.

Поменяв позу, она почувствовала неладное, повернулась, энергично потерла лучистую жемчужину, чтобы сделать ее ярче, и осветила земляную стену позади. В свете жемчуга стена замерцала золотистыми бликами, перемежающимися с темными угольными пластами, – завораживающее зрелище. Гэ Чжия, оставшаяся без лепешки, стояла в задумчивости, но, увидев золотистое мерцание, спросила:

– Что это? В угле прослойка золото?

– Это пирит, многие по незнанию действительно принимают его за золото, – ответила А-Нань.

Гэ Чжия фыркнула и отвернулась.

Чжу Юйхэн, видя, что А-Нань не отрывает взгляда от стены, подошел к ней и спросил:

– Что такое?

– Флейта… – А-Нань приблизила жемчужину к стене.

Чжу Юйхэн проследил за ее взглядом и действительно увидел среди черного угольного пласта прожилку пирита, по форме совершенно идентичную бамбуковой флейте. И самое удивительное – на «флейте» были семь отверстий, расположенных на равном расстоянии, даже обмотка из золотой проволоки была изображена. А-Нань провела рукой по поверхности и сказала:

– Сама флейта, эта полоска пирита, естественного происхождения, но эти семь отверстий и обмотка были вырезаны позже.

Чжу Юйхэн заметил строку текста, вырезанную рядом, и тихо прочел:

– Ведь до Юймэнь-заставы ветру не слетать.

Это была строка из «Песен о Лянчжоу» Ван Чжихуаня [178], предыдущая строка – «Зачем на тополь с ивою ропщет эта флейта?»

– Эта флейта выглядит… знакомо. – проговорив это, А-Нань встретилась взглядом с Чжу Юйхэном, и оба одновременно вспомнили ту золотую бамбуковую флейту, извлеченную из внутреннего двора дома Чу Юаньчжи.

Расположение отверстий, золотая проволока вокруг – инструменты были почти идентичны. Они вдвоем невольно оглянулись на Гэ Чжию. Та, взглянув на золотую флейту на стене, не проявила никакой реакции. А-Нань не удержалась и спросила:

– Гэ Чжия, ты помнишь ту флейту из своего приданого?

– Приданое? – презрительно фыркнула та. – Меня тогда практически вышвырнули из семьи, а Чжо Шоу, женишок мой, был всего лишь мелким офицером пограничных войск, какое уж там ценное приданое?

Затем она снова взглянула на флейту на стене, нахмурилась и сказала:

– Хотя вообще, если так подумать… в моем приданом вроде бы и была флейта, но ее флейте было всего лет тридцать-сорок. Моя матушка умела играть на флейте и учила меня, так что, когда старшина рода открыл склады, чтобы я выбрала приданое, я, презирая ценные вещи, просто взяла несколько дешевых предметов для вида. Она, должно быть, вместе с остальным приданым сгорела на почтовой станции в Сюйчжоу?

Чу Юаньчжи, поглощенный едой, не проронил ни слова.

– Тогда флейте было тридцать-сорок лет… а значит сейчас ей должно быть около пятидесяти-шестидесяти, – задумчиво произнесла А-Нань.

– Совпадает по возрасту с этим механизмом. – Сказав это, Чжу Юйхэ жестом попросил ее передвинуть жемчужину чуть в сторону.

К сожалению, почва выветрилась, и в этом месте были свежие обвалы, невозможно было разглядеть, было ли здесь что-то изображено. Тогда А-Нань передвинула лучистую жемчужину еще правее, и они наконец увидели другое изображение.

Лицо Чжу Юйхэна изменилось, зеленый блеск жемчуга слегка задрожал на его ресницах, наполняя глаза мраком. А-Нань, взглянув на изображение, тоже была ошеломлена.

Часть угольного пласта была соскоблена, формируя несколько черных горных хребтов. Среди горных вершин прожилки пирита образовывали золотые бушующие волны, обрушивающиеся на черные пики. Рядом тоже была вырезана стихотворная строка: «Рев на десять тысяч ли долетел до Врат Дракона».

Это строка из «Не переправляйся через реку» Ли Бо, предыдущая строка – «С запада пришла беда, налетела вдруг вода и прорвалися в Куньлунь воды бурной Хуанхэ».

Очерченные черные горные хребты и Чжу Юйхэн, и А-Нань распознали с первого взгляда – это был именно тот участок, где во время ливня в Кайфэне обрушилась дамба.

А-Нань, помедлив мгновение, тут же шагнула вперед, сместив жемчужину еще правее. Рядом с Хуанхэ из прожилок пирита складывался величественный город. На золотистом пирите кто-то высек острым инструментом узор, напоминающий огонь, охватывающий все поселение.

– Это… Шуньтяньфу? – А-Нань смотрела на город, в горле у нее пересохло.

– Нет, – Чжу Юйхэн покачал головой, – у этого города нет северной стены, северо-западный угол тоже не срезан. Это старая столица предыдущей династии.

Рядом с изображением горящего города тоже была строка стихов, авторства Ду Фу: «Раздувает ветер пламя исполинское».

А-Нань тут же подняла лучистую жемчужину в поисках других изображений на стенах. Увы, то ли они стерлись за долгие шестьдесят лет, то ли их изначально не было, – но больше они ничего не нашли.

– Здесь точно было как минимум еще одно изображение. – А-Нань указала на место между Хуанхэ и флейтой, где угольный пласт недавно обвалился, и с досадой добавила: – Если система в Шуньтяньфу и событие на Хуанхэ связаны с этим господином Гуанем, то вскоре произойдет еще одна катастрофа, о которой мы ничего не знаем, а после нее – та, которую представляет эта флейта!