Двадцать пятое число шестого месяца, день благоприятный для жертвоприношений, начала строительных работ и постов.

Пагода Лэйфэн, возвышающаяся на горе Сичжао, восьмиугольная, семиярусная, покрытая красным лаком и блестящей черепицей, демонстрировала свой величественный силуэт всему Ханчжоу. Многие верующие заранее пришли поклониться пагоде. Великолепие и мощь внешней отделки уже поразили их, а войдя внутрь и увидев золотого дракона, обвивающего сердечник пагоды, целиком позолоченного, соединяющего золотое навершие с тремястами шестьюдесятью пятью балками внизу, единым витком пронизывающего все двадцать четыре чжана высоты пагоды, все надолго замирали, ошеломленно глядя вверх.

Приближалась гроза, толпу зрителей попросили покинуть пагоду Лэйфэн, и тогда солдаты гарнизона Интяньфу под охраной доставили сюда три гроба. Внутри зажгли благовония и свечи, озарившие монахов, сидевших по порядку в позе лотоса и читавших сутры. Громкий голос великого мастера Цзиньгуана направлял послушников в совместном чтении «Сутры обета бодхисатвы Кшитигарбхи». Под звуки буддийских гимнов А-Нань взяла три палочки благовоний и поклонилась статуе Будды Шакьямуни в центре пагоды. Чжу Юйхэн возжег благовония вместе с ней и сказал:

– Оказывается, ты тоже почитаешь богов и будд.

– Неважно, как я сама к этому отношусь, но на чужой территории нужно уважать местные порядки. – Сказав это, А-Нань взглянула на стоявшего рядом Чу Юаньчжи, тот с благовониями в руках истово и искренне молился Будде; украдкой оттащив Чжу Юйхэна в сторону, она тихо спросила: – Кстати, в прошлый раз, когда мы были в опасности в доме Чу, тунлин [160] Вэй был готов ценой собственной жизни спасти тебя, так почему же в этот раз он тебя не останавливает?

– Не войдя в логово тигра, не получишь тигренка, – бесстрастно сказал Чжу Юйхэн. – К тому же Гэ Чжия – серьезный соперник, захватить ее будет непросто, как же я могу оставаться в стороне?

– Эй, вообще-то могло бы не быть так трудно! Я уже обсуждала это с Чу Юаньчжи: для борьбы против огненной ловушки семьи Гэ нужно лишь слегка модифицировать «Шестиконечный гром» семьи Чу, и тогда мы бы легко схватили ее. Но тебе же надо не только арестовать ее, но и сделать это так, чтобы не нанести никакого ущерба этой пагоде! Это так глупо – хотеть поймать мышь, но бояться повредить мышеловку!

Слушая ее жалобы, Чжу Юйхэн поднял голову, оглядел величественную высокую пагоду и сказал:

– Восстановление пагоды Лэйфэн потребовало слишком много человеческих и материальных ресурсов. Как бы ты объяснялась перед всеми благодетелями, перед верующими, пожертвовавшими свои кровные деньги?

– Ладно, ладно… Вот именно поэтому меня больше всего бесите вы, чиновники, – проблем с вами не оберешься. – Сказав это, А-Нань мельком взглянула на напряженного и хмурого Вэй Ханчжи, следовавшего за ними, а затем с улыбкой подошла и поздоровалась: – Тунлин Вэй, что случилось? Вид у вас какой-то несвежий.

Вэй Ханчжи посмотрел на нее, и на его мужественном лице она, к собственному удивлению, разглядела слабый след обиды.

– Госпожа Нань, я вижу, вы снова собираетесь устроить тут огонь и гром. А вдруг, упаси Небо, с господином командующим что-то случится? Тогда нам, телохранителям, точно голов не сносить…

– Не волнуйся ты, неужели все еще не доверяешь нашим с господином Чу методам? – беспечно сказала А-Нань, кивнув в сторону Чжу Юйхэна. – Между прочим, ваш командующий – важнейшее звено в поимке Гэ Чжии, без него я не могу гарантировать, что противника получится взять живьем.

Вэй Ханчжи сжал губы, на лице его отразились несогласие и бессилие.

– Одна ночь! – А-Нань подняла один палец, уверенно заявив: – Я одолжу вашего командующего всего на одну ночь, гарантирую вернуть целым и невредимым, не беспокойся!

Вэй Ханчжи долго смотрел на нее, затем сказал, глядя на Чжу Юйхэна:

– Мой долг – охранять безопасность господина, если он будет в опасности, я пойду на гибель вместо него!

А-Нань подняла большой палец, с восхищением взглянула на него и вернулась к Чжу Юйхэну. Подумав немного, она придвинулась к его уху:

– Не беспокойся, А-Янь, если что случится, у тебя есть я – твоя хозяйка! Я обязательно позабочусь о том, чтобы надлежащим образом снарядить тебя в последний путь.

Небо темнело, постепенно зажгли медные фонари, висевшие у окон каждого яруса пагоды Лэйфэн. Огни колыхались на ветру, становясь то ярче, то тусклее, заставляя постоянно бояться, что они вот-вот погаснут.

Дождь запаздывал, а гроза становилась все интенсивнее, молнии одна за другой ударяли в пагоду Лэйфэн, и золотое навершие высотой в один чжан на макушке крыши то и дело вспыхивало, озаряя все вокруг.

Весь Ханчжоу был потрясен этой красотой. Не обращая внимания на надвигающуюся грозу, жители выбежали на берег Сиху, любуясь величественной высокой пагодой. Каждый удар молнии заставлял золотое навершие моментально вспыхивать, несколько раз с него даже вырывались искры, вспыхивал огонь, заставляя толпу трепетать от страха.

– Неужели… неужели Госпожа Бай вот-вот вырвется, а пагоду поразит молния? – судачил народ, наблюдая за высокой пагодой, в которую казалось, с минуты на минуту должна ударить молния.

В конце концов, легенда гласит, что, когда пагода Лэйфэн падет, а воды озера Сиху высохнут, Госпожа Бай обретет свободу. В свое время она могла затопить гору Цзиньшань, а теперь, с постройкой новой пагоды, возможно, призывает соратников, просит их ударить молнией в гору Сичжао, чтобы затем затопить Ханчжоу.

Разговоров становилось все больше, несколько стариков, особенно религиозных и набожных, уже встали на колени, умоляя Госпожу Бай смилостивиться. На глазах у десятков тысяч жителей Ханчжоу огромная фиолетовая молния внезапно яростно ударила в пагоду Лэйфэн. В этот же момент с равнины налетел мощный ураган, сто четыре фонаря на восьми углах и тринадцати ярусах разом погасли, и вся пагода Лэйфэн погрузилась во тьму.

Увидев это, толпа на берегу озера пришла в замешательство, люди начали встревоженно переглядываться. Монахи внутри пагоды продолжали читать гимны за великим мастером Цзиньгуаном, даже когда молнии сотрясали ее, но, когда внутри воцарилась тьма, чтение сутр тут же прервалось чередой восклицаний. Лишь великий мастер Цзиньгуан и несколько высокопоставленных монахов, особо твердых духом, продолжили декламацию сутр, не прерываясь.

На втором ярусе пагоды Лэйфэн у лестницы на страже стоял Вэй Ханчжи. Когда он увидел, что внутри пагоды внезапно стало темно, его сердце сжалось, он тут же ворвался на второй ярус и тихим голосом взволнованно позвал:

– Господин!

В кромешной тьме открылась панель, и призрачный мерцающий свет осветил находящихся внутри А-Нань и Чжу Юйхэна. Девушка подняла палец к губам и дала ему знак замолчать.

Вокруг было слишком темно, свет был слишком тусклый, и Вэй Ханчжи не мог разглядеть, что они делают. Но он нес ответственность за наследного внука императора и, видя непрекращающиеся удары молний снаружи и темноту внутри, пришел в крайнее беспокойство, встал на одно колено и сказал: «Ситуация критическая, может лучше… последуете за подчиненным и покинете пагоду. Не оставайтесь в опасном месте, мало ли что непредвиденное может случиться!

Чжу Юйхэн еще не успел ответить, как А-Нань поспешно сказала:

– Тунлин Вэй, успокойся, что это за паника? Представление только начинается.

Сказав это, она подняла руку и, когда ударила следующая молния, небо внезапно осветилось, а пагода слегка задрожала, резко дернула за веревку подле себя.

Было слышно, как монахи, внизу в темноте шептавшие молитвы, внезапно вскинули головы вверх, в ужасе закричав. Во мраке пагоды дракон, туго обвивавший красный кирпичный сердечник, внезапно вспыхнул ярким сиянием.

Наблюдавшие за пагодой с берега озера тоже вскрикнули. В темных недрах Лэйфэн внезапно появились клубы огня, они рвались изнутри наружу, освещая пагоду насквозь, словно она была из стекла, и даже озаряя южный берег Сиху.

Картина внутри пагоды была еще более жуткой. Яркий огонь внезапно рассеялся, и голова дракона начала мистически светиться, словно он правда спустился с небес. В полном мраке пагоды высоко висящая голова дракона ярко озаряла восьмиугольный карниз над головами собравшихся внизу. Снизу казалось, что под крышей пагоды открылся проход в преисподнюю.

После нескольких мгновений молчаливого созерцания, кто-то вдруг вскрикнул и подскочил. Из пасти дракона внезапно начала капать яркая слюна, с огнем падая вниз. Одна капля попала на щеку того монаха. Слюна была обжигающе горячей, она шипела и полыхала. Монах подскочил, тут же поднял руку, чтобы стереть с лица ту каплю, но тут закричал еще громче – слюна попала на его руку, и теперь не только его лицо, но и пальцы оказались охвачены пламенем.

Увидев эту ужасную сцену, все монахи в пагоде в испуге побросали подушки, подскочили с мест и бросились через двери пагоды наружу. Слюна продолжала капать вниз, несколько человек получили ожоги волос и одежды, на телах тут же вспыхнул огонь, они не смогли сразу потушить его и неслись, полыхая, наружу, бросались на траву, чтобы катанием по земле сбить огонь.

Великий мастер Цзиньгуан, чинно восседавший до этого на высоком помосте, украшенном благовониями и цветами, тоже в панике выбежал из пагоды Лэйфэн, поддерживаемый двумя учениками, и остановился лишь у Заповедного пруда у подножия горы.

К темной пагоде Лэйфэн больше никто не смел приближаться, лишь призрачный свет на самом верху слабо пробивался сквозь оконные рамы. Прекрасное буддийское торжество превратилось в настоящий шабаш. Люди еще не оправились от испуга, как кто-то из стоявших на горной тропе Сичжао вдруг указал на пагоду и крикнул:

– Смотрите, красные шелковые ленты!

Все поспешно взглянули, куда указал тот человек, и от ужаса раскрыли рты, пораженные пугающей сценой, открывшейся их взорам.

Поскольку пагода еще не была освещена, под карнизами каждого яруса висели красные шелковые ленты, закрывавшие окна, двери и перила строения. Сейчас при вспышках молний всем было отчетливо видно, что красный шелк поднялся вверх, взмыл в направлении золотого навершия на макушке пагоды, плотно прилипнув к карнизам.

В толпе была та средних лет женщина, работавшая когда-то на почтовой станции. При виде этого, у нее невольно вырвалось:

– Нечистый ветер!

– Не приближайся к этим медным проволокам, – в темной пагоде Лэйфэн А-Нань, указывая на медные проволоки под карнизом, снова предупредила Чжу Юйхэна. – Это инструменты Чу Юаньчжи для привлечения молний и создания нечистого ветра, прикосновение к ним вызовет либо онемение, либо обморок, а в тяжелых случаях – мгновенную смерть.

Чжу Юйхэн посмотрел на взмывшие в воздух красные шелковые ленты, затем обернулся на все еще капающую слюну огненного дракона и не удержался:

– Ты переборщила с черным огненным маслом [161].

– Что поделать, чтобы голова дракона загорелась быстрее, пришлось пойти на крайние меры. – А-Нань смущенно улыбнулась ему в темноте. – Кто же виноват, что ты выполнил все просьбы и достал мне так много черного масла? Было бы расточительством не воспользоваться…

– Тише! – вдруг прервал ее Чжу Юйхэн, не успела она договорить.

Они сидели в темноте за перилами второго этажа, прямо напротив двери. Сверху было видно, как внизу в темноте в незакрытую сбежавшими монахами дверь пагоды проскользнула стройная фигура. Все трое затаили дыхание, узнав в этой тщедушной фигуре господина Бяня – или, точнее говоря, Гэ Чжию.

Она была вся в черном, лицо закрыто черной тканью. Войдя в пагоду Лэйфэн, она подняла голову, посмотрела на голову дракона наверху, затем осторожно огляделась вокруг и, лишь убедившись, что внутри никого нет, захлопнула дверь пагоды, ускорила шаг и направилась прямо к трем черным гробам перед буддийским алтарем.

Чу Юаньчжи слегка нервничал, глядя то на медные проволоки снаружи, то на те три гроба, тихо сказал:

– Дело плохо, она пришла слишком быстро, я не знаю, достаточно ли уже молний…

– Не волнуйся, мы же подготовились. – А-Нань не успела договорить, как внизу в темноте, словно в подтверждение ее слов, раздался легкий свист.

Поскольку Гэ Чжию нужно было взять живьем, выпущенные со всех сторон стрелы были не обычными, а охотничьими с вилообразными наконечниками и с привязанными сзади кожаными веревками, на которых были закреплены обратные крюки. Чжу Юйхэн не знал, что это за вещь, специально заказанная А-Нань, и внимательно присмотрелся.

В темноте замелькали вспышки света, густой сетью летя на Гэ Чжию со всех сторон. Та резко увернулась, размахивая плоским железным ломом, приготовленным для вскрытия гробов, пытаясь отбить эти странные вещи. Однако тут один из крюков зацепился за рукав ее одежды, легкого натяжения хватило, чтобы прикрепленная сзади кожаная веревка по инерции подпрыгнула и с легкими хлопками мгновенно обвилась вокруг тела Гэ Чжии. Через мгновение в воздух взлетел задний крюк, мгновенно зацепившись за ее одежду и плотно связав ее.

Будь это одна кожаная веревка, Гэ Чжия, возможно, смогла бы вырваться, но сейчас десятки, сотни таких же ловушек уже были выпущены, они мгновенно обвивали ее тело, как паразиты, присосавшиеся к телу жертвы. Как бы она ни прыгала и ни пыталась вырваться, в конце концов все ее тело оказалось плотно опутано кожаными веревками, сделав ее похожей на куколку шелкопряда. Потеряв равновесие, Гэ Чжия рухнула на пол.

Увидев, что внизу воцарилась безмолвная темнота, сквозь которую было слышно лишь тяжелое дыхание Гэ Чжии, сидевший позади них Вэй Ханчжи удивился и выпалил:

– Так быстро? Подчиненному спуститься посмотреть?

– Нет, подождем еще. – А-Нань подняла руку, дав ему знак не действовать опрометчиво.

Не успела она опустить руку, как на полу внизу внезапно вспыхнул огонь, и все тело Гэ Чжии внезапно загорелось множеством мелких язычков пламени, жутко подпрыгивающих. Они мгновенно распространились по всему телу женщины, под жаром пламени тонкие кожаные веревки тут же порвались.

Сбросив с себя железные крюки, Гэ Чжия холодно посмотрела вверх. На ней еще горели два-три маленьких язычка, но они, казалось, совсем не беспокоили ее. Голосом, в котором не слышалось и нотки страха, она спросила:

– Что за мелкие воришки прячутся здесь, притворяясь призраками?

Ее голос был ясным и твердым, совсем не таким, как у притворно косноязычного евнуха с одеревеневшим языком. Увидев, что соперница уже обнаружила их укрытие, А-Нань тоже не стала больше скрываться, развернулась, запрыгнула на перила, улыбнулась Гэ Чжие внизу и сказала:

– Евнух Бянь, какой у тебя приятный голос стал! Двадцать лет ежедневно держать во рту конопляные зерна, нелегко же тебе пришлось!

– Не понимаю, о чем ты, – холодно ответила Гэ Чжия. – Я просто проходила мимо, захотела посмотреть на новую пагоду Лэйфэн. Какой еще евнух, какой Бянь? О чем ты?

А-Нань ахнула:

– Вот это да, просто проходила, а у самой с собой железный лом, неприметная черная одежда, да еще и так воровато зашла!

– Когда женщина идет куда-то ночью, естественно, ей нужно брать что-то для защиты, разве это противозаконно?

– Верно говоришь, обычной женщине, конечно же, нужно быть начеку. – Сказав это, А-Нань взмахом руки выпустила Поток света, спрыгнула с перил и с улыбкой сказала. – Но такая бесстрашная женщина, как ты, идущая по жизни в одиночку, – не нуждается в этом…

Не договорив, девушка резко взмахнула правой рукой, и прямо на Гэ Чжию устремился ослепительный Поток света. Та выбросила вперед руку, чтобы блокировать атаку, но ее движения никак не могли сравниться по скорости с той вспышкой. Еще не разобрав, что это за свет, она почувствовала прохладу на щеке, и в следующий миг повязка с ее лица была сорвана.

Внутри пагоды и так было темно, так еще и дверь была закрыта, но в этот момент за окном ударила молния, свет проник сквозь двери и окна, внезапно осветив пагоду и лицо Гэ Чжии. А-Нань стояла совсем недалеко от женщины и четко увидела ее ясное лицо, изящные черты, миниатюрную фигуру, в молодости она наверняка была очень милой девушкой.

А-Нань спрятала механизм обратно в браслет и улыбнулась ей:

– Ай-ай, сестрица, ты же красавица, а столько лет евнухом притворялась, ну разве это не напрасная трата дара Неба?

Эта надоедливая девушка разозлила Гэ Чжию, но, догадываясь, что в пагоде наверняка есть ее сообщники, женщина развернулась и быстрыми шагами бросилась к дверям пагоды.

– Не уходи так быстро! Дай мне хорошенько рассмотреть шрам на твоем запястье. – А-Нань тут же бросилась за ней, голос ее внезапно стал холодным. – Тот, что увидела Пиннян, когда дарила тебе персики!

Гэ Чжия бросилась к двери пагоды, надеясь вырваться. Тут за ее спиной подул ветер, это вылетела сеть из механизма в браслете А-Нань, накрыв ее.

Тогда в доме Чу Юаньчжи, чтобы выбраться из ловушки, А-Нань разобрала сеть, а сейчас, хотя и собрала ее обратно, оставила ее в форме лент. Больше двадцати снежных лент выстрелили, словно живые змеи, обвивая конечности и тело Гэ Чжии, вцепились в ее руку, которой она уже успела схватиться за дверь, и оттащили обратно.

Гэ Чжия сообразила быстро, воспользовавшись моментом, пока А-Нань подтаскивала ее к себе рывками, она наклонила тело, левой ногой уперлась в тяжелую дверь пагоды, и когда А-Нань в очередной раз рванула, перехватила инициативу, развернулась и бросилась вперед. Связанная рука Гэ Чжии резко дернулась, и на ее теле снова появились скачущие огненные искры, и из-за ее стремительного броска вперед эти огоньки разлетелись во все стороны и поползли к А-Нань по тонким стальным лентам.

Видя, как снежные ленты быстро превращаются в огненных змей, А-Нань ничего не оставалось, как выбросить тонкие стальные нити, они все были в огне, и их уже невозможно было свернуть в браслет. Отскочив на два шага, А-Нань левой рукой накрыла механизм, щелкнула чем-то, раздался хлопок, и двадцать три горящие стальные ленты одновременно оторвались от механизма и грохнулись на пол.

В момент, когда она оторвала руку Гэ Чжии от двери, А-Нань успела ясно увидеть шрам на ее руке. Это был ужасный застарелый шрам, такой же, как у Бянь Цуньаня. Он пересекал все запястье, даже на внутренней стороне была рана. Было очевидно, что если бы тогда ее мать не остановила это зверство, сейчас женщина была бы без руки.

Левой рукой А-Нань все еще прижимала механизм на браслете, холодно посмотрев на соперницу, она сказала:

– Гэ Чжия, сдавайся по-хорошему, брось эти бесполезные попытки!

– Вот как, с каких это пор я должна тебя слушаться? – Гэ Чжия подняла руку, и искры снова упали на синий кирпичный пол, превращаясь в сине-зеленый цветки демонического огня. – Такая молодая, а дерзости сколько! Я еще посмотрю, так ли ты способна, как болтлива!

А-Нань увернулась от ее искр, холодно улыбнувшись:

– Убила целую семью, а еще смеешь сопротивляться аресту. Смотрю, тоже не пальцем деланная!

– Девочка моя, не стоит клеветать на других без доказательств! – Гэ Чжия бросилась к А-Нань, неся на себе мерцающий жуткий огонь.

Запах серы ударил в нос, А-Нань знала, что у соперницы в руках, должно быть, было что-то вроде серных шаров. Гэ Чжия, вероятно, носила одежду из асбестовой ткани, поэтому не боялась огня, но А-Нань была одета в обычное платье, поэтому могла лишь отскочить в сторону.

Серные шары упали на пол, и она увидела, как искры, отлетев от них, прилипли к синему кирпичу и яростно вспыхнули, начав распространять языки пламени вокруг себя. С каждым взмахом руки Гэ Чжии на синем кирпичном полу расцветала новая искра. За несколько мгновений вся пагода Лэйфэн наполнилась ярко-синими цветками пламени, напоминавшие расцветшие перед Буддой синие лотосы, они жутко и чарующе освещали весь нижний ярус пагоды.

Огонь быстро охватывал пол, А-Нань уже некуда было отступать. Выпустив сквозь огонь крюк Потока света, она зацепилась им за перила второго этажа, взлетела над морем пламени и уже готовилась найти место для приземления. Сверху вдруг донесся ясный и спокойный голос Чжу Юйхэна:

– Юго-восток, три чи и два цуня.

Взгляд А-Нань упал туда, еще не разглядев, что там, она прыгнула в место, которое он ей указал, собрав Поток света в браслет. Уже в полете она разглядела ту точку, и сердце ее екнуло.

Прямо там яростно горело пламя, да к тому же Гэ Чжия бросила в ту сторону серные шары, они оказались в двух точках близко друг от друга, и пламя от них устремилось в то место, куда она должна была приземлиться. С минуты на минуту там должен был вспыхнуть огромный пучок огненных цветов и поглотить ее.

«А-Янь, ты решил погубить меня в такой критический момент?!»

Ее импульс уже увял, находясь в воздухе, она уже никак не могла скорректировать направление. Девушка снова выстрелила крюком света, зацепилась за балку сверху, и кончиками пальцев наступила на то яростное пламя, молясь, чтобы суметь сразу подпрыгнуть и не коснуться этих демонических огней.

Однако только ее нога коснулась тех сине-зеленых искр, как те два пучка пламени, которые вот-вот должны были соединиться, после столкновения внезапно разлетелись в разные стороны. Будто это столкнулись две одинаковые магнитные силы, между двумя потоками пламени резко возник промежуток, позволив ей опереться кончиками пальцев, быстро перевести дух между двумя клубами яростного огня, а затем снова с помощью Потока света оттолкнуться от пола и атаковать Гэ Чжию.

Снаружи сверкали молнии и гремел гром, внутреннее пространство пагоды то внезапно освещалось, то снова погружалось во тьму. В этих попеременных вспышках света и тьмы лишь призрачные синие огни на полу освещали фигуры Гэ Чжии и А-Нань.

Чжу Юйхэн стоял на втором этаже, не отрываясь следя за фигурой А-Нань внизу. Она была в узком платье из легкой ткани цвета слез царственной супруги Сян [162], когда девушка пролетала над демонически-синим огнем, она выглядела особенно яркой и ослепительной. В сравнении с ней Гэ Чжия в своей черной одежде словно пыталась скрыться в мерцающем призрачном огне, ее почти невозможно было разглядеть.

Ветер – естественный помощник в распространении огня, пламя пользуется силой воздушных потоков, но единственным источником ветра в замкнутом пространстве пагоды были прыжки двух женщин. Весь пол был покрыт ярким пламенем, но так как источник движения воздуха был один, все это огненное море колыхалось волнами в одном направлении. Группы огней яростно налетали друг на друга, сталкиваясь и расходясь, сливаясь и распадаясь, подавляя и карабкаясь друг на друга, формируя запутанный, но поддающийся вычислению ритм.

– Юго-запад, два чи и пять цуней.

– Север, слегка восточнее, шесть с половиной чи.

Словно слова его были законом, А-Нань строго следовала указываемым им направлениям, перемещаясь с помощью Потока света. Каждый шаг был твердым и устойчивым, Чжу Юйхэн направлял ее в точки, где искры рассеивались или были наиболее слабыми. А-Нань каждый раз гарантированно ступала на твердую землю, от чего ее уверенность только росла. Благодаря указаниям Чжу Юйхэна она постепенно приближалась к Гэ Чжие, стоявшей в центре огня.

На втором этаже Вэй Ханчжи с раскрытым ртом смотрел на Его Высочество, не веря своим глазам, и гадая, когда же тот научился предсказывать будущее. Чу Юаньчжи был еще более потрясен. Держась за перила, он смотрел на мелькающую среди беснующихся внизу огней фигуру А-Нань, затем поднял голову на Чжу Юйхэна, стоявшего у перил и без малейших колебаний безошибочно выдававшего направления движения. Чу Юаньчжи подумал про себя, что, возможно, он ошибался, считая А-Нань злодейкой и ведьмой. Возможно, этот мужчина перед ним и есть сам Владыка Яньло.

Всего за мгновение ситуация внизу резко изменилась. Фигура А-Нань среди хаотичного огня постепенно приблизилась к Гэ Чжие, казалось, она вот-вот схватит ее. Та, видя, что А-Нань очень проворно пользуется Потоком света и совершенно не собирается отступать, поняла, что сбежать ей не удасться. Так еще и сверху кто-то подсказывает этой девке, диктуя каждый шаг. В такой ситуации одолеть противника одним огнем не получится.

Гэ Чжия забеспокоилась, бросила взгляд на фигуру Чжу Юйхэна наверху, и, хотя в темноте она показалась ей смутно знакомой, но в такой критической ситуации ей было не до подобных размышлений. Лицо женщины помрачнело, она несколькими шагами пересекла море огня, подняла руку и ударила по вращающимся перилам.

Ее перчатки тоже были из асбестовой ткани, от удара, столкнувшись с демоническим огнем, красный лак сразу вспыхнул, и вверх по перилам второго этажа взметнулось яростное пламя. Двигаясь подобно огненной змее, поток стремительно взобрался наверх и в мгновение достиг перил перед Чжу Юйхэном.

Он инстинктивно отскочил назад, дым и пламя закрыли ему обзор сверху, и указания А-Нань тут же прервались. Вэй Ханчжи сразу выхватил меч и заслонил собой Чжу Юйхэна. Однако меч совершенно бесполезен против огня, мужчина поспешно стал срывать одежду, чтобы потушить пламя, но тут увидел, что Чжу Юаньчжи изо всех сил наступает ногой на деревянный рычаг рядом. Мастер был слаб, наступил дважды, но не добился результата, и тогда Чжу Юйхэн дал Вэй Ханчжи знак помочь тому.

Вэй Ханчжи был в крайнем беспокойстве, он думал лишь о том, как бы ему вывести Его Высочество из опасности, но видя, что тот стоит у перил недвижимо и спокойно, как гора Тайшань, и даже не думает о бегстве, лишь послушно подчинился приказу и стал помогать Чу Юаньчжи давить на ту деревяшку.

После нескольких нажатий раздался скрип, сверху послышалось шипение, и затем сверху обрушился водяной туман, окутав все пространство перед ними. Пламя тут же оказалось поглощено туманом, огненная змея исчезла. Вэй Ханчжи обрадовался, поднял голову и увидел, что над ними вились несколько бамбуковых трубок с рядами маленьких отверстий – это и была специальная уловка для защиты от огня Гэ Чжии.

Вэй Ханчжи предположил, что здесь, скорее всего, был задействован принцип водоподъемного колеса, поднимающего воду снизу вверх за счет силы ее потока, но как именно создавалось давление, способное распылять воду в туман, вероятно, знала только А-Нань и ее товарищи по цеху. Он высунулся посмотреть вниз и торопливо спросил Чу Юаньчжи:

– Господин Чу, а можно ли увеличить напор воды, чтобы потушить огонь внизу?

– Нельзя, внизу у нас другие механизмы, специально подготовленные для Гэ Чжии, их нельзя мочить, – покачал головой Чу Юаньчжи. – А-Нань лишь велела мне обязательно защитить господина командующего, остальное – ее дело.

Чжу Юйхэн молча, сжав губы, посмотрел вниз.

Поскольку указания сверху были прерваны Гэ Чжией, А-Нань не могла найти следующее место для приземления, и с помощью Потока света временно устроилась на жертвенном столе перед статуей Будды, откуда под натиском Гэ Чжии ей пришлось перепрыгнуть на три черных гроба, уклоняясь от плоского железного лома в руках противника.

– Я помогу ей! – крикнул Вэй Ханчжи.

– Не нужно, тебе не на что будет опереться и ты не укроешься от огня, – отверг его предложение Чжу Юйхэн. – Раз уж А-Нань так все подстроила, будем следовать ее плану.

– Тогда… тогда Ваше Высочество, скорее дайте госпоже А-Нань подсказку, куда двигаться дальше! – взволнованно попросил Вэй Ханчжи.

Однако то, что он осознал только сейчас, Гэ Чжия поняла уже давно. Она, конечно, не собиралась дать Чжу Юйхэну снова подсказывать, вскинув руку с мерцавшим в ней темно-зеленым огнем, она направила его на А-Нань. Эти светящиеся точки, испускавшие яростный белый дым, шипели и взрывались, они были куда страшнее сине-зеленого огня на полу. Еще не упав, они уже окутали статую Будды и три гроба перед ней.

А-Нань учуяла легкий запах чеснока и поняла, что тут точно не все чисто, моментально перевернулась и отскочила в сторону. Воспользовавшись Потоком света, она пролетела над огненным морем, раскинувшимся на полу, и приземлилась на противоположном окне.

Тут, не успела она еще стабилизироваться после приземления, до нее долетел крик-предупреждение Чу Юаньчжи:

– Госпожа Нань, это «Мгновенный воск», он чрезвычайно ядовит, ни в коем случае не вдыхай ядовитый дым!

А-Нань вспомнила, как Чу Юаньчжи, демонстрируя это вещество, говорил, что даже оставшаяся после горения зола сильно токсична, и моментально прикрыла локтем рот и нос, отскочив прочь.

Дым потянулся наверх, и чтобы не вдохнуть его, Чжу Юйхэн тоже задержал дыхание. Однако из-за этого он не мог больше говорить, указывать ей направление. Не обращая на это внимание, А-Нань убравшись подальше от ядовитого дыма, быстро и громко крикнула:

– Гэ Чжия! Духов, пришедших по твою душу, за спиной не видишь?

Гэ Чжия, выпустившая фосфорный ядовитый дым, тоже не смела дышать и, зажав нос, стояла среди призрачного огня на полу, холодно глядя на нее.

– Ты использовала эти злодейские методы, чтобы убить Пиннян, а теперь и с нами решила так расправиться? Какой ужасной смертью она умерла! Ради спасения дочери вся обгорела! Не хочешь оглянуться и посмотреть на ее призрака?

Все вокруг было укутано зеленым фосфорным огнем и клубами белого ядовитого дыма. Гэ Чжия прекрасно знала, как силен этот яд, поэтому сколько А-Нань ни пыталась заставить ее заговорить, она продолжала делать вид, что не слышит, и посмотрела вверх, медленно подняв голову. Золотой дракон, обвивавший сердечник пагоды, уже покраснел в районе ниже шеи, красное свечение продолжало спускаться вниз. Гэ Чжия перевела взгляд на А-Нань, уголки ее губ искривились в усмешке.

Снаружи донесся шорох, это капли дождя застучали по карнизам и стенам. Наконец начался долгожданный ливень. Под раскаты грома и хлест дождя фигура Гэ Чжии наконец сдвинулась, но вместо того, чтобы броситься на А-Нань, она, ступая по огню на полу, направилась прямо к лестнице на второй этаж.

Вэй Ханчжи обнажил длинный меч и преградил ей вход на галерею. Однако Гэ Чжия совсем не боялась его, ведь у нее в руках был демонический огонь. Перепрыгнув на перила лестницы, она вскинула руку и хлопнула по его острому мечу, сине-зеленый огонь тут стремительно пополз вверх по клинку. Увидев пламя, тунлин тут же отскочил к месту, где брызгал водяной туман, но огонь на мече, столкнувшись с водой, хотя и погас, превратился в густой белый дым. Не зная, ядовит он или нет, Вэй Ханчжи, как А-Нань, выбросил меч, его оружие тут же поглотил демонический огонь внизу, а сам он, безоружный, бесстрашно заслонил Чжу Юйхэна своей величавой фигурой.

Гэ Чжия краем глаза увидела, что А-Нань с помощью Потока света уже перелетела на перила и в любой момент может нагнать ее. Не раздумывая, она развернулась и подпрыгнула, желая обойти Вэй Ханчжи и схватить Чжу Юйхэна – демоническим огнем и ядовитым дымом надо уничтожить хотя бы этого пугающе способного помощника.

Вэй Ханчжи выскочил вперед, не обращая внимания на ее ядовитый дым и огонь – он поклялся биться насмерть. Сзади уже догоняла А-Нань, вместе с этим тунлином они были готовы атаковать с двух сторон. И тут, когда, казалось бы, шансов на бросок не было, Гэ Чжия, словно летучая мышь, прыгнула прямо на Вэй Ханчжи, схватив его горящими перчатками. Он понимал, что физически она намного слабее его, но не смел касаться огня на ее руках голой кожей и потому лишь поднял локоть, чтобы блокировать атаку.

От прикосновения призрачного огня на ее перчатках одежда Вэй Ханчжи тут же сгорела, необычайный жгучий жар пронзил до костей, обожженная кожа с шипением мгновенно почернела. В момент, когда Вэй Ханчжи от чрезвычайной боли слегка замедлился, Гэ Чжия перепрыгнула через него и бросилась на стоящего сзади Чжу Юйхэна. Тот поднял глаза на летящую на него Гэ Чжию, его взгляд слегка помрачнел, правая рука взмахнула наискось, и дарованный императором кинжал «Крик дракона» нанес по ней горизонтальный удар.

Увидев, что он, как и Вэй Ханчжи, осмелился использовать оружие против ее огня, Гэ Чжия усмехнулась, пламя в ее руке разгорелось, и она ударила по лезвию его меча. Однако тут она обнаружила, что короткий меч Чжу Юйхэна все еще был в ножнах. В мгновение, когда огонь поглотил драгоценные камни и золотые украшения на рукояти, Чжу Юйхэн развернул меч, и ножны, охваченные пламенем, тут же отпали, обнажив ослепительно сияющее голубое лезвие.

Разрезая клубы демонического пламени, между ними промелькнул, словно водная рябь, холодный свет металла, мгновенно рассекая окружающую тьму. Звуки дождя становились все интенсивнее, шумно и торопливо стуча по крыше и стенам.

Гэ Чжия отлетела назад и упала, но все это происходило будто в замедленном режиме. Рухнув на пол, она прижала рану на левом плече, тяжело дыша от боли. Водяной туман окутал ее, демонический огонь и ядовитый дым на ней погасли, и сейчас ее стройное тело, распластанное на земле, выглядело болезненно худым.

– А ты отчаянно смелая, Гэ Чжия, – холодно сказал Чжу Юйхэн, опустив на нее взгляд.

За окном ударила молния, сквозь оконные рамы и дверные проемы пагоды осветив его лицо. Гэ Чжия подняла голову, наконец узнала, кто перед ней, горько усмехнулась и тихо проговорила:

– Не ожидала, что Ваше Высочество соблаговолит лично прибыть в такое опасное место, чтобы схватить меня…

Тут она вдруг сообразила, что схватка уже закончилась, стиснула зубы, отказываясь признавать поражение, через силу встала и обернулась на подбежавшую А-Нань. Взгляд девушки задумчиво скользнул по Чжу Юйхэну и остановился на Гэ Чжие.

– Гэ Чжия, сейчас ты тяжело ранена, никакие уловки уже не помогут, сдавайся!

– Ранена и… что? – Гэ Чжия с трудом перевела дух и усмехнулась. – В этой жизни еще не было такого, чтобы я не получала то, что хочу!

Сказав это, она собралась с силами, резко подпрыгнула и яростно ударила по бамбуковой трубке, из которой лилась вода. Еще не поняв ее намерений, А-Нань уже выпустила Поток света, пытаясь остановить ее действие.

Однако удар Гэ Чжии был наполнен решимостью, и свет А-Нань никак не мог остановить его. У девушки получилось лишь смягчить его, но удар все равно пришелся по трубке, веревки, удерживавшие ее, порвались, и гладкая бамбуковая поверхность по инерции понеслась вперед, готовая вот-вот со всей силы врезаться в золотого дракона, обвивавшего сердечник пагоды. Из маленьких отверстий в трубке брызгала вода.

– Вода проводит молнии! – вырвалось у А-Нань, Поток света взметнулся вверх, обвил передний конец трубки, и она, напрягая все мышцы, удержала его.

Трубка остановилась менее чем в полутора чи от золотого дракона, но вода, которую она уже подняла, не могла сразу остановиться, она выплеснулась из отверстия, едва не попав на тело дракона.

А-Нань изо всех сил потянула трубку, но лестница была под наклоном, а бамбук, которым были выстланы ступени, очень гладким и скользким. В такой неудобной позе, да еще и с ранами на руках она никак не сумела бы удержать настолько длинную и тяжелую из-за воды трубку.

– Осторожнее, девочка. – Гэ Чжия держалась за вновь открывшуюся рану, от боли ее улыбка исказилась. – Вода действительно способна проводить молнии, золотой дракон пагоды Лэйфэн соединен с золотым навершием на крыше, достаточно одного удара молнии, и он сразу будет перенаправлен сюда. Вы весь второй этаж водой залили, сейчас достаточно одной вспышки, чтобы молния распространилась на полу и ударила всех вас! Если не насмерть, то точно с тяжелыми увечьями!

Слушая ее довольный смех, А-Нань продолжала отчаянно удерживать тяжелую скользкую трубку и сквозь зубы спросила:

– Так вот как ты сожгла Три больших дворца – направила на них молнии?

Гэ Чжия не ответила ей, лишь фыркнула, развернулась и, пошатываясь, побежала к другой стороне пагоды.

Не успев остановить ее, Чжу Юйхэн и Вэй Ханчжи бросились к А-Нань, помогая вытянуть трубку. Однако только они помогли девушке удержать ту тяжелую, заполненную водой трубку, и уже собирались убрать ее с лестницы, чтобы предотвратить столкновение с насыщенным молниями сердечником пагоды, как Гэ Чжия, взмахнув своим плоским железным ломом, прыгнула и сбросила другую трубку, тоже направив ее к золотому дракону пагоды.

А-Нань сразу освободила руки, оставив Вэй Ханчжи в одиночку удерживать трубку. Девушка выстрелила Потоком света, чтобы перехватить ту трубку, но из-за большого расстояния ей пришлось обнять колонну, наклонить тело и отчаянно тянуть, не отпуская. Чу Юаньчжи сразу подбежал к ней, но его руки были слишком слабы и бесполезны, он не смог помочь А-Нань вытянуть трубку, лишь с трудом оттолкнул ее ногой немного в сторону, чтобы она не ударила прямо в золотого дракона и не направила молнию на второй этаж.

Не имея возможности быстро вытянуть две заполненные водой трубки, они могли лишь, затаив дыхание, медленно тянуть их обратно, чтобы бамбук не соскользнул, и весь второй этаж, заполненный водой, не был поражен молнией. Гэ Чжия злорадно усмехнулась, наспех оторвала зубами кусок ткани, перевязала свою кровоточащую рану на плече, затем окинула взглядом четыре фигуры, все еще отчаянно пытающихся не дать трубкам соскользнуть, и быстрыми шагами спустилась вниз.

Переступив через потускневший демонический огонь на полу, она подбежала к статуе Будды. Три гроба стояли в ряд, она проигнорировала самый большой черный гроб и провела рукой лишь по двум одинаковым красным гробам, а затем подняла голову и посмотрела наверх под крышу пагоды.

В кромешной тьме виднелась лишь извивающаяся светящаяся голова дракона, зона шеи золотого дракона уже стала ярко-красной, пламя длиной в целый чжан светило так ярко, что практически освещало карниз на самой вершине пагоды. Однако самой конструкции крыши уже не было видно, потому что наверху осталось лишь почерневшее от чрезмерного жара пятно. В тот миг, когда Гэ Чжия подняла голову, чтобы осмотреться, участок деревянной колонны, обвитый ярко-красным телом дракона, наконец с грохотом вспыхнул. Внезапно появившийся огонь грозно осветил пагоду изнутри.

Все четверо на втором этаже тоже невольно подняли головы и посмотрели наверх. Чжу Юйхэн увидел, что на самом верху кирпичного сердечника пагоды конец перил, обвивая ослепительного золотого дракона, переходил в круглую деревянную панель, покрытую красным лаком и поддерживавшую всю высокую пагоду и драгоценное навершие колонны. И сейчас извергающийся вверх яростный огонь, словно изрыгаемый прямо из пасти золотого дракона, бил прямо в самую вершину пагоды.

Это зрелище, полное отчаяния и мощи, ужаса и великолепия, было точь-в-точь копия того, что он увидел, обернувшись на пылающие Три больших дворца.

Пламя пылало, освещая пагоду и заливая ее ослепительным кроваво-красным светом, но Гэ Чжия не обращала на это внимания, она развязала шелковый мешочек на поясе, затем взяла свой плоский железный лом и принялась вскрывать крышку гроба.

Наверху А-Нань отчаянно удерживала трубку, но никак не могла остановить ее медленное скольжение. Стиснув зубы, она крикнула Гэ Чжие внизу:

– Неужели тебе нужно лишь забрать кости родителей, и больше ничего не важно?

– А зачем мне думать о чем-то еще? Не моего ума дело, – огонь внутри пагоды и молнии снаружи переплетались, Гэ Чжия взглянула на А-Нань, ее мерцающее лицо казалось жестче, чем железо в ее руках. – Виноват лишь проектировщик этой пагоды, не понимающий ужаса молний!

Сказав это, она уперлась ногой в табурет, на котором стоял гроб, вставила плоский конец железного лома в щель крышки, слегка покачала им из стороны в сторону, чтобы ослабить гвозди, и собралась открывать гроб.

– Что, ты правда не собираешься дать матери упокоиться с миром? – А-Нань сверху продолжила громко спрашивать. – Когда она спасала тебя, то поклялась, что, если ты используешь украденные знания, она умрет без места для погребения, ты хочешь исполнить эту клятву за нее?

– Я, наоборот, хочу дать матери упокоиться с миром! – выкрикнула Гэ Чжия и лишь тогда осознала, что проговорилась, признав свою личность.

Но дело уже было сделано, она стиснула зубы, больше не скрывая, лишь тише, словно утешая себя, пробормотала:

– Я не виновата! Поэтому моя мать и не должна нести за меня вину, я не могу позволить ей сгореть здесь и никогда не обрести покоя!

Сказав это, она больше не обращала внимания на окружающую обстановку, позволила молниям и огню освещать себя, а сама отчаянно, изо всех сил продолжила взламывать красную крышку гроба под аккомпанемент торопливого и неритмичного ливня. В тот миг, когда она подняла и грубо отбросила крышку гроба, ее безумные движения внезапно остановились.

Внутри гроба была лишь мутная вода, а ее железный лом уже погрузился в нее. Не успела она опомниться, как всепоглощающее ощущение паралича хлынуло в нее через ладонь, распространяясь по всему телу. Всего на одно сердцебиение она застыла, перед глазами потемнело, и в следующий миг она рухнула на пол, все мышцы тела дрожали и дергались в судороге, которую она была не в силах остановить.

Огонь на полу уже уменьшился, но еще не погас. Благодаря одежде из асбестовой ткани сама она после падения не пострадала, но волосы тут же обгорели больше чем наполовину. Сильная боль в теле не позволяла ей двигаться, лишь спустя долгое время Гу Чжия почувствовала, что чернота перед ней постепенно отступает, но в глазах все еще мелькали крошечные звездочки, все казалось смутным и неясным. Она увидела, как А-Нань бросила трубку, которую отчаянно удерживала, спрыгнула вниз к ней и, смеясь, присела, чтобы проверить ее веки.

– Жива еще? – Голос девушки, словно доносящийся издалека, звучал для Гэ Чжии как сквозь сон. – Господин Чу сказал, что концентрированный солевой раствор может временно хранить притянутую с неба молнию, но, чтобы она не заподозрила гроб, мы провели из гроба лишь несколько железных проволок, уж не знаю, насколько велика была сила.

– Жива. – Вэй Ханчжи пощупал пульс Гэ Чжии и сказал. – Но эта женщина слишком опасна, лучше поскорее связать ее.

А-Нань, видя, что застывший взгляд Гэ Чжии все еще был направлен на горящего золотого дракона наверху, усмехнулась, встала, ослабила висевшую на стене пеньковую веревку с вплетенной в нее стальной проволокой и дала знак Вэй Ханчжи медленно опускать ее.

Сначала вниз спустился обвивающий колонну дракон, сделанный из железной сетки дома Чу Юаньчжи, внутри него яростно, с треском горело дерево. За ним был огромный кусок расписанной асбестовой ткани.

– У тебя есть асбестовая ткань, и у нас тоже есть, а еще мы наняли искусного мастера нарисовать на ней точно такой же узор, чтобы скрыть настоящую вершину пагоды, ведь в такой темноте и на такой высоте ты бы точно не смогла различить, настоящая она или нарисованная, и уж тем более не увидела бы, что эта горящая голова дракона на самом деле не на самой вершине. – А-Нань, смеясь, подняла упавший железный лом, постучала им по голове дракона и добавила: – Полая, внутри залито черное масло, потому и горит. Ты думала, мы не знаем, что в момент прохождения молнии через медь и железо возникает огромный жар, которого достаточно, чтобы сжечь дотла огромные колонны Трех больших дворцов?

Гэ Чжия, стиснув зубы, посмотрела на лишенный маскировки темный сердечник пагоды и с трудом выдавила сквозь зубы:

– Почему… этот медный дракон… не… не привлек молнию?

– Потому что… никакого медного дракона нет, – серьезно сказала А-Нань, присев на корточки. – По правде говоря, пагода Лэйфэн стоила огромных денег, откуда было взять еще средств на создание медного дракона в двадцать четыре чжана длиной? Этот дракон деревянный, просто позолочен и раскрашен снаружи, а так называемые медный дракон, обвивающий сердечник, нечистый ветер, нагревание и возгорание сердечника – все это иллюзии, которые мы создали, чтобы обмануть тебя.

Гэ Чжия сейчас была полностью парализована, лежа на полу, могла лишь безучастно позволить Вэй Ханчжи связывать себя, лишь ее глаза, пристально уставленные на А-Нань, были полны ненависти.

– Не надо так на меня смотреть, я ведь почтительно к тебе отношусь. Когда ты заставила меня тянуть трубку, мне действительно было тяжело, ведь все-таки кирпично-деревянный сердечник пагоды точно был не в состоянии привлечь молнию, поэтому мне невероятно хотелось отпустить. Но чтобы заманить тебя в ловушку, мне пришлось доиграть до конца. – Потирая запястье, А-Нань с улыбкой встретила гнев соперницы. – Ну как, отплатили тебе твоей же монетой, согласна?

Вэй Ханчжи, связав Гэ Чжию и подняв ее, вспомнил, как она проговорилась, назвав настоящий титул Его Высочества, и заодно заткнул ей рот. Открыв дверь пагоды, они увидели Чжугэ Цзя и группу солдат Отряда чудесных механизмов, ожидавших их в галерее под проливным дождем и уже мокрых до нитки.

Увидев, что преступница обезврежена, а Его Высочество наследный внук императора невредим, Чжугэ Цзя с облегчением вздохнул. Увидев, что со второго этажа пагоды капает вода, а синий кирпич пола первого этажа весь покрыт следами огня и еще не погасшими островками пламени, он поспешил приказать своим людям навести внутри порядок, а затем поприветствовал Чжу Юйхэна.

А-Нань собрала брошенные внутри пагоды тонкие стальные сети, разложила их по одной, а затем подала ножны «Крика дракона» стоявшему снаружи Чжу Юйхэну. Тот, увидев, что акульи ножны покрылись пеплом, а драгоценные камни и золотые украшения на них закоптились, передал их Вэй Ханчжи, чтобы он как следует почистил их. А-Нань, разглядывая сияющее голубое лезвие кинжала, с улыбкой спросила:

– А-Янь, этот кинжал, часом, не легендарный «Крик дракона»?

Увидев, что она узнала оружие, Чжу Юйхэн просто хмыкнул.

– Я слышала, это самый знаменитый кинжал в Поднебесной, говорят, любимое оружие ныне царствующего императора, – усмехнувшись, она приблизилась к его уху и тихо спросила. – Ты, маленький евнух, император оказал тебе величайшую милость, подарив тебе свое любимое оружие, а ты еще смеешь так небрежно обращаться с ним?