Смех Тристрама разливался по небу, рассеиваясь ветром и оседая на облаках. Он заливисто хохотал, переполненный энтузиазмом, и я, как ни сопротивлялся, вскоре поддержал его в этом. Скучавшее по магии тело наполнилось силой, заискрилось изнутри. В тот момент казалось, что победить Кьяру нашему отряду не составит труда, даже если мы встретим ее прямо посреди облаков. Но вскоре восторг сменился настороженностью: под потоками воздуха показались очертания большой земли, и мы поняли, что без потери времени обогнуть Ателлу не получится – придется пролететь совсем рядом, попав в поле зрения старейшей из чародеек.

Вивиан всю дорогу испуганно жалась к седлу. Я поглядывал на нее лишь изредка, пытаясь сдержать ругательства, но то, что она отважилась на подобное, говорило о ее искренней верности Фабиану, и при мысли об этом я смягчался.

– И зачем увязалась… – вздохнул я в очередной раз. – Не хочу краснеть перед королем и Тобиасом, если ты пострадаешь.

– Дорогуша, ты что, – дрожащим голосом выдавила она, – способен краснеть?

Маленькая язва. Ее тело иногда проявляло слабость, но даже если колени тряслись, а дыхание спирало, дух оставался тверд и непоколебим.

– Это… фигура речи.

Полные губы Вив изогнулись в мимолетной улыбке, но руки крепче вцепились в шею виверны. Воздушный пузырь вокруг слегка колебался, преломляя солнечный свет – так я проверял, все ли с ним в порядке.

– Почему вы не перебрались туда через эти свои штуки? – сетовала Вив, верно, подразумевая порталы. – Так же быстрее!

– Виверны – дополнительное средство защиты и способ сэкономить силы. Лучше припасти энергию для портала на обратном пути или иметь возможность вернуться без него. Да и посмотри на Тристрама, – кивнул я в сторону чародея, который вновь испытывал безграничное счастье, позабыв о заботах. – Он едва не сдался. Зато теперь…

– Его воодушевление может и помешать, – мрачно заметила Зария. – В такие моменты он теряет бдительность.

– Ты всегда можешь дернуть его за поводок, – подмигнул я.

Зария скривилась и устремила взгляд вниз.

– Приближаемся!

Гиблые пески Снеодана показались из-за облаков. В холодное время года солнце касалось этих земель редко и недолго, из-за чего от них веяло холодом и погибелью. Тусклые горы песка, торчащие из-под них коряги, кости виверн и неудачливых охотников за древними сокровищами, руины, руины, руины… Когда-то процветающий край сгубила алчность и глупость. Узнав, что местные безмерно богаты, жители других королевств бежали на край света, чтобы грабить и убивать. От несметных сокровищ по сей день находились лишь крупицы – и кто знает, может, это все, что здесь когда-либо было. Мир полнился слухами да выдумками.

Приземлившись, мы сняли защищавшие нас шары воздуха и тут же протяжно закашлялись. Воздух оказался сухой, затхлый и полный мелких песчинок. Снеодан не ведал, что в других землях бушевали вьюги и замерзали реки, здесь будто стояла прохладная летняя ночь. Мы скинули теплые накидки.

– Это тот самый Снеодан, который виверны сровняли с землей? – уточнила Вив, оглядываясь. Рука ее по привычке потянулась к кинжалам на поясе. – Непохоже, что тут было за что сражаться.

– Виверны тогда и сами перегрызлись. – Зария погладила свое животное, как бы обещая, что с ним не произойдет того же. – Все, кто прибывал сюда, уже не возвращались.

Вив подавилась вдохом и обратила на меня полные ужаса глаза. Я подался вперед и потрепал ее по кудрям, окружавшим лицо упругими кольцами. Она, к удивлению, стерпела.

– Все те виверны были дикими, а путники прибывали по морю. У нас преимущество.

– У нас проблемы, – вставил Тристрам.

– Не без этого.

– Нет, дорогуша, – Вивиан схватила меня за плечи и подтолкнула, разворачивая, – у нас правда проблемы.

Из-за ближайших руин, некогда бывших зданием, вышли трое человек в плотных кожаных доспехах. Ухмылки на их лицах, без сомнения, были полны безумия – такой огонь в глазах при виде виверн мог вспыхнуть лишь у того, кто не знал, чем ему это грозит. Наших спутников приучили не выпускать огонь из пасти без прямого приказа, но гости Снеодана об этом не знали. И то, что виверны не вызвали у них и капли страха, заставило меня призвать магию к кончикам пальцев.

Послышался рев, внутри все сжалось. В горле Ниррити заклокотала раскаленная лава. Я узнал об этом не только потому, что стоял рядом – у меня самого во рту нестерпимо зажгло, из нутра поднялось яростное желание биться.

Нет, не биться – защищаться.

– Придется драться? – почти взвыл Тристрам.

– Виверн оставьте. – Я посмотрел в глаза Ниррити, мысленно умоляя ее не вступать в противостояние, прикрыть детенышей и дождаться, пока мы разберемся. Она тут же сделала шаг назад. – Не пригодятся.

Вивиан без приказа – впрочем, едва ли она воспринимала меня или кого-то другого как главного в этой вылазке – метнула в противников нож. Здоровяк со шрамом на лице коротким движением отбил его в сантиметрах от цели. В его наручах, верно, скрывались пластины металла. Зария выпустила разряд огненной энергии, целясь в главаря – ни металл, ни кожа от ее удара не спасут, – но вперед выскочил самый мелкий из их группы, едва достающий здоровяку до плеча, и… поглотил энергию, ничуть от нее не пострадав.

Мы переглянулись. С ними чародей, причем необычный. Томико учила нас впитывать чужие силы через телесный контакт, и я пользовался этим знанием. Однако другой способ мог оказаться опасным. Одно неверное движение – и ты труп. А в процессе обучения почти все движения неверны.

– Это плохо, да? – Вив приняла боевую стойку, хватаясь за следующий нож.

– Он один, нас трое. Никаких проблем.

Спутники чародея взяли в руки мечи, и те запылали всевозможными цветами, переливаясь, будто капли воды на солнце. Парнишка при этом казался безучастным.

– Уверен? – голос Вив задрожал. – Может, и не один.

Я прищурился. Противников накрыла густая тень, которая все разрасталась, пока над головой не раздался звук, похожий на взмах крыла. Она задвигалась по кругу.

Я оглянулся. Ниррити с детенышами были на месте.

Вив простонала:

– Нам конец.

И тут же бросилась вперед.

В груди похолодело, но ноги среагировали быстрее ума. Мы кинулись следом. Разумеется, на Вивиан нацелились в первую очередь – ее выдал испуг. Теперь противники понимали, что она слабее. Вот только не обладай они магией, она не дала бы им и шанса. Даже сейчас почти справлялась: уворачивалась от меча, ускользала от магических приемов, хитрила и обманывала, чтобы нанести удар первой. Еще одна тень, что была едва ли не так же опасна, как виверна в небе. Но и оставить без присмотра ее я не мог – то и дело оборачивался, ставил барьеры, создавал противникам преграды, – хотя пару раз именно Вивиан пришлось меня спасать.

Тристрам бился, как разъяренный медведь. Так и не скажешь, что не желал влезать в драку! Впервые я видел на его лице ярость. А вот лицо Зарии выражало только безразличие, граничащее с ужасающим спокойствием. На ее кожу падали капли крови, а она даже не морщилась, лишь продолжала колдовать, уворачиваться и цепким взглядом оценивать ситуацию. Ее вечно холодный ум сейчас пришелся кстати.

Я схватил мелкорослого чародея за шею, сдавил. Он улыбался – так, что по спине побежали мурашки. Вспомнилось лицо отца. Я повел плечами, пытаясь скинуть наваждение, и понял, что виной этому чародей – он не смог влезть ко мне в голову, но заставил тело сжаться от страха и омерзения, вот в мысли и пролезли образы, которые обычно держались за стенами сознания. Я сжал его сильнее, поднес свободную руку ко рту, зацепил перчатку зубами и стянул. Достаточно было прикоснуться к его лбу – и чародей упал замертво. Щит ему пришлось снять. Я уже проник за его пределы, а он отнимал силы – хотел выжить любой ценой. Его беда, что он не знал Верховных в лицо.

Виверна начала стремительно снижаться, издавая душераздирающий вопль. Хотелось думать, что Ниррити так же вступилась бы за хозяина, и совсем не хотелось убивать ей подобных на ее же глазах, но секунда промедления стоила бы мне жизни. Я вдохнул что было сил, сконцентрировался, направил руки на тень в небесах и…

В рот и глаза попал песок. Я вскочил, несколько раз моргнул, превозмогая боль, и оцепенел. Вив стояла на моем месте, вытянув руки с мечом, который отобрала у убитого противника и по самую рукоять вогнала в пасть виверны. Единственное место, не покрытое броней.

Животное потускнело, выдохнуло, опалив волоски на руках Вив, и рухнуло. Только тогда она оглянулась, чуть улыбнулась мне – хотя губы, наверное, дрогнули без намерения хозяйки – и выронила меч, чтобы тот тут же исчез под песками. Послышался мужской крик и ругательства: Зария не оставила последнему выжившему ни единого шанса.

Глаза Вив остекленели.

– Ты как?

– Всего лишь… – пробормотала она, вытягивая руку, чтобы показать рану. Я стиснул челюсти: кровь ее дымилась. – …Царапина.

Я едва успел подхватить обмякшую Вивиан, иначе в рану набился бы песок – не хватало еще унести эту погибель с собой. Затем аккуратно положил ее на землю и оторвал от накидки кусок, чтобы обмотать след от клыка. Ткань начало медленно разъедать.

– Только не говори, что… – начал Тристрам.

– Яд виверны, да. Нужно поторопиться.

Зария опустилась на колени и положила на них голову Вивиан. Приставила пальцы к ее шее, напряженно всматриваясь в повязку на ране. Я создал крошечный портал, куда едва пролезла рука – силы следовало беречь, – и принялся копаться на полках в лаборатории. Благо все бутыльки заучил наизусть. Средство, способное спасти от такого разрушительного яда, не хранилось и часа, поэтому никаких запасов у меня, разумеется, не было, но рану следовало хотя бы промыть, а оазисов поблизости не наблюдалось.

– Вот. – Я протянул Зарии две склянки. Заметил, что руки дрожат. – Этой, прозрачной, промой. А этим надо смазать края раны и, насколько возможно, внутри.

Она покорно кивнула, хотя я ожидал сопротивления – простыми лекарями становились только самые слабые чародеи, более умелых сравнение с ними задевало. Даже я, изготавливая лекарства, редко сам кого-то лечил.

– Поспешите, – только обронила Зария. – И сначала обыщите этих. Может, они раньше нас нашли то, что нужно.

Поиски успехом не увенчались, и мы с Тристрамом направились к руинам. Занятно, что в это же время тут оказался кто-то еще. Место было не самым известным на острове. Ни одной истории о сокровищах или древностях – лишь коренья, которые редко пригождались кому-то из лекарей и даже чародеев. Но мы пришли именно за ними.

Фрёкон способен ослабить. Клетка, которой воспользовались в Ателле, могла сдержать. Но по-настоящему лишить могущественного чародея магии под силу только одному зелью, и местный корень – главный ингредиент.

Кьяра недостойна смерти. Все считали, так было бы безопаснее, и это правда, но я хотел, чтобы она испытала истинную муку. Не момент страха и отчаяния, когда жизнь покидает тело, а вечность беспомощности и ненависти к себе. Хотел, чтобы минуты ее жалкого существования тянулись часами. Чтобы она вспомнила, каково жить без могущества, без ощущения превосходства. Пусть побирается и тонет в грязи. Этого я ей желал.

И никогда не попасть в Эмеррейн.

Тристрам потрогал очередную корягу, чтобы убедиться, что снова не нашел нужную.

– Интересно, кто это был…

– О Семеро! – Я ударил себя по лбу. – Забыл спросить.

– Что, если их прислала Кьяра? Не один ты знаешь про это снадобье.

– Но ни у кого больше нет рецепта.

Тристрам прищурился и, отряхнувшись, выпрямился. Он молчал, будто ждал, что я продолжу, но меня гораздо больше интересовали поиски. Шансы Вив выжить снижались с каждой минутой.

Я вырвал ту самую корягу с корнем и проверил, чтобы в округе не осталось ни единой похожей.

– Это я его придумал, – наконец признался я.

Тристрам округлил глаза.

– И с чего ты решил, что оно подействует?

– Я делал его для Маркуса. Он однажды и проверил.

– Всего лишь однажды? – Тристрам задышал быстро, прерывисто, схватил меня за плечо и заставил повернуться к нему. – С чего ты взял, что оно подействует на Кьяру?

Я посмотрел на него, через силу приподнял уголки губ, пожал плечами:

– Ни с чего. Только предполагаю.

И ускорил шаг, пытаясь разглядеть Вив за широкой спиной Зарии. Некогда было думать о битве, день которой еще не назначен, если смерть уже мчалась по нашему следу. Предполагать состояние наемницы, выросшей в самых жарких краях нашего мира, оказалось непросто: из-за оттенка кожи нельзя было сказать, побледнела она, покраснела или позеленела, тошнило ее или знобило. Приходилось догадываться по ритму дыхания и частоте, с которой она находила силы поднять веки.

– Она не перенесет полет, – произнесла Зария. – Но и прохождение через портал до Тэлфорда тоже не выдержит.

Я надеялся услышать что угодно, кроме этого. Перемещение через разлом неподготовленным людям дается с трудом, вызывает ломоту в конечностях, головокружение и рвоту. В состоянии Вивиан это просто опасно, тем более на таком расстоянии от цели. Но если бы оно было меньше…

– Вы вдвоем сопроводите ее до ближайшего портового города на материке. – Я ходил кругами и время от времени раздраженно отряхивался, когда песок забивался в ботинки и прилипал к штанам. – Я расскажу, что нужно купить для снадобья, оно задержит распространение яда. Мы уже делали его, помнишь?

Тристрам, нахмурившись, кивнул.

– Рывками доберетесь до Лодингена, после каждого перемещения ей нужна будет новая порция лекарства. За это время мы с вивернами успеем прилететь в порт.

– Думаешь, управишься с ними один? – Тристрам вскинул брови. Зария тем временем перевязывала рану новым куском ткани – старый почти истлел.

– Ниррити подчиняется мне, а они – ей. Как-нибудь разберемся.

– Если до Лодингена мы ее и дотащим, дальше она точно не жилец. – Зария вздохнула, оглядывая почерневшие края раны. – Не выдержит.

– Там я смогу сделать ей лекарство получше. Пару дней на корабле протянет.

Зария покачала головой, едва ли веря в мой план, но бросить бедняжку ей, похоже, не позволяла совесть. Она открывалась для меня иначе – верно, именно с этой стороны на нее всегда смотрел Тристрам.

Я подробно объяснил им, что нужно купить и в каких пропорциях смешать, чтобы продлить жизнь Вивиан как можно больше, и пытался не смотреть на нее. Стыд пожирал изнутри. Нужно было вырубить ее, оставить в замке, пусть бы позлилась – не впервой. Она же совсем ребенок. Да, смертоносный и неугомонный. Но Вив чересчур юна и умна, чтобы умереть, защищая кого-то вроде меня.

Спины Зарии и Тристрама почти исчезли на той стороне пространственного разлома, однако я крикнул:

– И вина возьми! – Тристрам едва успел обернуться, когда края портала стянулись, оставив меня один на один с пустыней. – Крепленого. Мне надо выпить.