Сначала я не понял, куда попал: узкое пространство, пыль, тяжелая ткань, упавшая на плечо, – будто забрался в набитый хламом чулан. Но сбоку потянуло холодом, и, когда глаза привыкли к темноте, я разглядел тусклые блики луны на оконном стекле. Что ж, вдруг выйти из-за шторы – весьма эффектный способ появиться. Если, конечно, есть наблюдатели.

Жильцам оказалось совершенно не до измученного чародея, вылезшего из очередной передряги. Около кровати горела свеча, пятна света иногда касались пары, но характер их действий и без того легко угадывался. Причмокивания, тихие стоны, редкий скрип. Не став вглядываться, я отстраненно подумал, что их отношениям недостает страсти, и на цыпочках проследовал к двери. Она оказалась в лучшем состоянии, чем постель, и бесшумно открылась, позволив мне незаметно осмотреть коридор.

– Вив?! – выпалил я во весь голос.

Наемница, стоявшая у стены и, казалось, чуть задремавшая, широко распахнула глаза.

– Ты?! – еще громче воскликнула она. – Ну держись, дорогуша, сейчас…

Я схватился за ручку двери и потянул ее на себя, скрываясь в покоях.

– …ты у меня получишь! Слышишь?!

Улыбка непроизвольно возникла на лице, и я сжал губы, чтобы подавить порыв. Живот скрутило, как бывает, когда получаешь нечто долгожданное, добиваешься заветной цели. Вив! Боги, я и не знал, что буду так скучать по этой вредной девчонке. Получить удар кинжалом, даже из самых теплых чувств, однако, не хотелось, и я воспользовался магией, чтобы запереть дверь на ключ.

– Эгельдор?..

В тот же миг, как прозвучал этот голос, все сложилось. Похоже, я видел все куда отчетливей, чем хотел признавать: знал, кто лежит на этой кровати, знал, в чьих покоях висят эти шторы, и, наверное, даже догадывался, куда приведет меня тревога.

Я крутанулся на пятках, сложил руки в замок за спиной и, чуть покачиваясь, сделал несколько шагов вперед. Они так и замерли, обнаженные, растерянные. Лежащий на спине Фабиан и сидящая на нем Иветт. Фабиан одним движением – весьма небрежно – скинул ее с себя, и она тут же бросилась заматываться в лежащий неподалеку шелковый халат.

– Что ж, получается, круг замкнулся… – протянул я, неловко оглядываясь. Вив все еще кричала что-то из-за двери и изредка стучалась. – Ну, понимаешь, сначала я украл у тебя невесту, потом ты… В общем, квиты?

Фабиан будто не знал, как себя вести: сначала улыбнулся, потом взглянул на Иветт, затем, так и не ответив, начал зажигать свечи. Впрочем, очевидно было, что он не держал на меня зла, иначе первым делом схватился бы за меч.

Повезло, что Иветт не носила с собой клинки.

Разъяренная, раскрасневшаяся – это объяснялось не только гневом, – она подлетела ко мне и занесла руку для удара. Стоило только допустить, что бить она не станет, как по лицу обжигающим прикосновением скользнула ладонь.

– Почему ты не мог просто уйти и не возвращаться? – прошипела Иветт чужим голосом.

– Разве так встречают мужа, заставшего тебя в постели с другим? – усмехнулся я, потирая щеку.

– Так встречают мужа, который не достоин им называться.

– Видели, ваше величество? Вы стали поводом для семейной ссоры!

Фабиан, уже одевшийся и зажегший столько огней, словно мы на празднике урожая, почесал затылок и нахмурился. Иветт приблизилась к нему, протянула руки, но он сделал вид, что не заметил, – отвернулся, забрал меч, приставленный к стене, и пошел к двери.

– Вам уже лучше? – поинтересовалась Иветт у короля.

Но он обратился ко мне:

– Нужно поговорить. Следуй за мной.

Шторы зашевелились. Я в панике подумал, что не закрыл портал, только оттуда никто не появился. Будто подул ветер – из плотно закрытых на зиму окон. Никто, кроме меня, казалось, этого не заметил.

Фабиан тем временем вставил ключ в замочную скважину, но не провернул: отпрыгнул с криком боли и в замешательстве повернулся, демонстрируя обожженные пальцы.

– Вам не о чем говорить, – эхом пронеслось по комнате. Я смотрел на Иветт – ее губы двигались, но звук шел откуда-то извне. Кожа, юная и светящаяся, будто забурлила, а затем стала… стекать. – Ты опять все испортил, Эгельдор. Нужно было всего лишь не высовываться.

– Это что-то новенькое… – только и сумел пробормотать я, отступая.

Одежды тлели, расплавленная кожа, падая на пол, чернела и густела, словно смола. Поначалу казалось, в Иветт ничего не меняется – появляются все те же светлые волосы и голубые глаза. По отдельности детали ни о чем мне не говорили. Но, сложившись в единое целое, выбили из легких воздух.

Когда я спиной уперся в Фабиана, наблюдающего за происходящим у самой стены, понял – придется облизать пересохшие губы и заговорить, пока у нее еще есть возможность ответить.

– И каково это, когда мать делает из тебя орудие для достижения своих целей? – ядовито выдал я. – Ничего страшного, если она посылает тебя договориться или очаровать, но класть дочь в чужую постель…

– Цель оправдывает средства, – невозмутимо ответила она, подвязывая волосы. Так и правда гораздо привычнее. – В большинстве случаев.

От тела Лорелеи исходил черный дым – едкий, плотный, душащий. Он окружал нас и сдавливал, будто стены сошли с мест. Фабиан бросился к окну, наверное, в надежде глотнуть свежего воздуха, однако дым окутал его, поднял над землей и поднес аккурат к чародейке, которая так бесцеремонно пользовалась чужой личиной. Но как…

– …как давно? – закончил я вслух.

Лорелея хищно улыбнулась в ответ. Клубы дыма превратились в щупальца, обвивающие шею Фабиана. Он пытался выбраться, беспомощно болтая ногами в воздухе. Учитывая его крупную фигуру, казалось, задохнется он через считаные секунды. Но Лорелея не пыталась его убить – нет, ни в коем случае. Фабиан еще не сыграл свою роль. Она хотела его забрать.

Поборов желание задержать дыхание, чтобы сохранить в легких хоть немного чистого воздуха, я вздохнул полной грудью. Еще раз. И еще. Дым вокруг рассеялся, тяжесть отступила, подарив неописуемую легкость и ощущение, что я преодолею нужное расстояние в полпрыжка. Лорелея хмыкнула.

– Мой промах, – признал я. – Забыл, что обычно ты обходишься без настоящей боли.

Иллюзии теряют силу, как только пропадает страх. Страх исчезает, когда перестаешь верить в то, что его причина реальна.

Но Лорелея не собиралась ждать, пока до того же додумается Фабиан. Сбоку от нее разверзся пространственный разлом, и она, игриво помахав мне, почти упала в него. Я не позволил – ударил ее в плечо, чтобы выбить Фабиана из рук, подбежал и повалил наземь, схватив запястья, прижав их к полу и нависнув над ее лицом. Я не узнавал в ней ту, кого знал всю жизнь, кого считал самой светлой частью проклятого семейства. Единственная чародейка, родившаяся с магией в сердце, чьи доброта и невинность оказались явно не заслугой родителей. Точнее, похоже, они не были присущи и ей – мастерица иллюзий воистину искусно заставляла всех видеть то, чего никогда не существовало.

Лорелея оттолкнула меня, попыталась встать. Я схватил ее за подол, откинул – и так по кругу, в разных вариациях. Мы порхали по комнате в сражении, но силы были неравны – то, что доставляло ей лишь секундное неудобство, выбивало меня из колеи. Я дрался из последних сил, каждый раз поднимаясь на ноги с неописуемым усилием. Не отреагировал достаточно быстро – и вот Лорелея уже шла прямиком к королю, отчего-то застывшему в углу комнаты.

– Сейчас самое время вспомнить, чей вы потомок! – выкрикнул я между стонами боли.

Но Фабиан молчал. Если его разум не боролся с иллюзиями Лорелеи, лишь боги знали, за какие ниточки его души она могла подергать, о каких страданиях напомнить, в чем обвинить. Любая вещь, когда-то заставлявшая сердце сжиматься, пригождалась в такие моменты. А уж если она сумела возлечь с ним, видно, они неплохо сдружились с тех пор, как я покинул острова.

Я наконец сумел подняться на ноги, но глаза застлала пелена. Пахнущая железом, тягучая.

Что-то покатилось по полу, спустя секунду раздался глухой стук.

– Это я зря, да?

Сердце забилось чаще.

Стерев кровь с лица, я взглянул на Вив: меч Фабиана твердо лежал в ее руке, и, несмотря на вопрос, держалась она более чем уверенно. Распахнутая дверь впустила в комнату небольшой ветерок.

– Решение опрометчивое, – подтвердил наконец я. – Но другого выхода не было.

Я жадно дышал, наблюдая за королем, не спускающим взгляда с отрубленной головы Лорелеи. Он походил вокруг нее, поразглядывал, а затем посмотрел по сторонам. Нельзя сказать, что он был напуган, скорее… заинтересован?

Внешне Фабиан почти не изменился, что неудивительно – отсутствовал я не так уж долго, – но что-то в нем цепляло взор. Едва покинувший постель, которую делил с Иветт, он, казалось, совсем не удивился тому, что в ее теле ютился кто-то другой. Впрочем, я надеялся, что Фабиан не так глуп и не пал в ее объятия зализывать раны, как только я ступил за порог. И уж тем более – не чтобы мне отомстить.

Фабиан оглядывался, и я, устав за этим наблюдать, подтвердил:

– Все, что она показывала, ушло вместе с ней.

– Отрадно.

– Отчего же не воспользовались силами? – Я не хотел вкладывать в слова осуждение, но именно так они и прозвучали. – Прежде вам удавалось быстро вспыхивать и долго остывать, а не наоборот.

Фабиан схватился за ворот, оттянул, затем сжал рубаху в области сердца, будто что-то давило ему на грудь и мешало дышать.

– Не смог. Они как будто там, но так глубоко, что не могу достать…

– Раздевайтесь, – тут же строго приказал я.

Вивиан прыснула от смеха.

– Может, еще и станцевать, раз все закончилось благополучно? – прищурился король.

– Я не шучу. Меня удерживали в Ателле, потому что нашли способ заблокировать мои силы. И я сомневаюсь, что им хватило смекалки выдумать что-то новое лично для вас. – Подойдя к Фабиану, я одним взглядом спросил разрешения и, дождавшись тяжелого вздоха и медленного кивка, принялся водить ладонью по ткани его одежд. Упустить то, что искал, не получилось бы даже при большом желании: как только пальцы оказались над нужным местом, в руке появились неприятные ощущения. – Снимайте и вытряхивайте.

Послушно выполнив приказ, Фабиан обнаружил на полу нечто связанное в узел – не то веточку, не то стебель – и потянулся к нему, но я коротким движением уничтожил то, что едва не стало причиной нашей погибели.

– Теперь вам лучше? – уточнил я, заметив, как король расправил плечи.

– Почему снова на «вы»? – поинтересовался он, видно, посчитав, что ответ очевиден.

– Вы изгнали меня, а я снова заявился, да еще и прямо в ваши покои, прервав единение с дамой. Посчитал, что хоть в чем-то нужно оставаться… кхм… тактичным.

Фабиан подавился вдохом и прикрыл рот, пытаясь скрыть смех.

– Брось, это мне стоит быть тактичнее. Ты снова меня спас. Спасибо.

Вивиан помахала мечом, намекая, что без нее ничего бы не вышло. На этот раз я не стал сдерживать улыбку.

– И тебе, малышка. – Фабиан приобнял наемницу и потрепал по волосам. Она, заворчав, вырвалась и принялась приглаживать непослушные кудри. – Но как ты упустила его из виду?

– А как вышло, что ты спал с… с… – Вив замялась. – А с кем, собственно?

– Расскажу позже, – встрял я, глядя на бездыханное тело на полу. – А пока прикажи развести костер.

* * *

Языки пламени устремлялись в ночное небо. Запах горелой плоти, хорошо знакомый мне со времен выходки Ниррити, уже не казался таким невыносимым, как прежде, но Вив и Фабиан уговорили меня встать подальше от огня. Наблюдать следовало, пока не погаснет последний уголек, чтобы знать наверняка.

Вивиан не переживала из-за содеянного: убивать – ее суть. Она тень, которая пробирается в дом после заката и стоит над тобой, пока закрыты глаза. За этим Фабиан ее и нанял. Но вздыхал он так тяжело, а мои челюсти, видно, так сжимались при взгляде на костер, что она понимала – произошло дурное.

В этой части острова, противоположной пристани, не стояли дома, не было дорог – только холмы и редкие кустарники. Как-то Фабиан признался, что его мать хотела разбить там большой, красивый, настоящий королевский сад. Но после ее смерти отец был «слишком занят, чтобы копаться в земле», а Фабиан угрожал сброситься со стены, если там построят что-то иное, вот место и пустовало. Пригодилось. Стражники со стены поначалу наставили на нас луки, но Фабиан прикрикнул на них в свойственной ему манере – этот голос на острове знал каждый. И вот мы завороженно наблюдали за тем, как сгорают наши надежды на беззаботное будущее и уходит последняя тихая ночь.

Нас трое – чародей, наемница и король. Три убийцы, что вершили судьбы по зову долга, ради денег и из желания ощутить контроль. Израненные снаружи и изнутри. Постоянно ранящие других. И без иллюзий, что это когда-нибудь прекратится.

– Нам от этого не отмыться, – безрадостно предупредил я.

Фабиан кивнул и усмехнулся.

– А я как раз размышлял о ванне…

Вивиан тоже засмеялась – звонко, надрывисто, будто перемежала смех плачем. Ноги ее дрожали.

– Ты можешь вернуться внутрь, – напомнил я, заглядывая в ее лицо. – Я за всем прослежу.

Не заставив онемевшие губы ответить, она обняла себя за плечи и двинулась в сторону замка. Мы оба смотрели ей вслед, пока силуэт не растворился в темноте. Фабиан в сотый раз переступил с ноги на ногу, но примеру наемницы не последовал. Я сразу поведал ему обо всем, что увидел, и о том, что Иветт и Лорелея, вероятно, на какое-то время менялись телами, из-за чего ее поведение тоже менялось, но с тех пор, как мы вытащили тело Лорелеи из замка, он не задал ни одного вопроса.

– Неужели тебе… не интересно?

– О чем ты? – безразлично уточнил Фабиан.

– Об Иветт. Обо мне. О том, что Кьяра…

– Нет нужды обсуждать то, что уже произошло. Лучше сосредоточиться на том, что делать дальше, Эгельдор, иначе мы будем в дерьме по самые уши.

– Но если все так, как я предполагаю… Иветт сейчас в Ателле.

– Пусть там и остается, – отмахнулся он. – На этих землях ей никогда не были по-настоящему рады.