Звуки ударов эхом отдавались от стены спортзала на нижнем этаже клуба для мальчиков. Как ни странно, это дурацкое прозвище прижилось.

Я вкладывал все силы в каждый удар, раскачивая двухпудовую грушу, молотя по ней кулаками. Да пошли они со своими разрешениями! Я не нуждаюсь в их одобрении. Земля, где погибли наши отцы, теперь моя, и я могу делать с ней все что захочу. Да мне принадлежит половина этого гребаного города, если посчитать все, что я подарил и вложил.

Я прекрасно обойдусь без них.

Это я им нужен. Всем. Всем, кроме Эмерсон.

Я из последних сил ударил по груше, тщетно пытаясь выплеснуть накопившуюся злость и досаду. Я лупил по бедному снаряду уже полчаса, а злость все не уходила.

– Может, хочешь поговорить? – спросил с порога Нокс, как обычно сдержанный и серьезный.

– Нет.

Он закатил глаза.

– Колотя по мешку, ничего не изменишь, Бэш. Предлагаю напиться и найти девчонок.

– Во-первых, – сказал я, нанеся очередной удар, – сейчас только полдень.

– «Грешник» открывается в одиннадцать, – парировал он, размахивая ключами.

– Во-вторых. – Еще удар. – Мне сейчас не до секса.

– Чепуха, – кашлянул в локоть Нокс.

Вот сволочь!

Я придержал грушу и посмотрел на него, подняв брови.

– Ладно, поправочка: не хватало мне еще искать приключений в городе, из которого я смоюсь, как только покончу с делами.

– Ага, как же, секс ему не нужен. Господи, кого ты лечишь? Я всего четыре часа как приехал, а чуть не побежал за презервативами, увидев, что вы с Эмерсон вытворяли на заседании. Вы трахали друг дружку глазами!

– Я не хочу об этом говорить… не сегодня.

– О чем? О том, что и так видно невооруженным глазом? А как насчет «в-третьих»? Ты не хочешь ни с кем трахаться, потому что надеешься вымолить у нее прощение.

– Какое ей дело, с кем я трахаюсь? – парировал я, вновь отправляя кулак в грушу.

– А тебе было бы дело, если бы она спала с Грегом Робертсом?

Кулак соскользнул, и я чуть не потерял равновесие.

– Она с ним не спит.

– С чего ты взял? – Нокс подошел к груше и придержал. – Я видел, как он утешал ее сегодня утром. Он тут живет и вполне может ее заполучить. Жениться на ней. Подарить ей дом, полный детишек, которые будут ходить в детский сад к Харпер, ездить на пикники и все такое.

К черту грушу, следующей будет физиономия Нокса.

– Она с ним не спит, заткнись уже.

– Не нарывайся, Нокс, – предупредил выросший на пороге Райкер.

Нокс, как обычно, не послушался.

– Откуда тебе знать? Ты здесь всего неделю. Вдруг она проводит с ним время прямо сейчас?.. – поддел он.

– Да я знаю выражение ее глаз, когда она хочет кого-нибудь, засранец!

– И что, она хочет тебя?

– Нокс… – прорычал Райкер.

– Да! – заорал я. – Между нами ничего не изменилось. Шесть долбаных лет, и ни хрена! И если тебе интересно, хочу ли я ее, а она меня, – то да! Только теперь я взрослый. Я не могу трахнуть ее и бросить, как тогда, когда был глупым юнцом.

– Ага, – саркастично ухмыльнулся он. – Ты же теперь умный и взрослый.

– Ты один из моих лучших друзей, Нокс, но, если не заткнешься, я тебя уложу, – пригрозил я.

Никто не смеет влезать в мои отношения с Эмерсон. Никогда.

Райкер шагнул назад, а Нокс подошел еще ближе.

– Она красотка, чувак. Впрочем, как и раньше. Я видел, как она менялась последние несколько лет, потому что бывал здесь… почаще некоторых.

– Нокс! – взревел я.

– Как, по-твоему, ей удалось уйти незамеченной, когда ты смылся, оставив ее в своей постели? Она позвонила мне. А случай с первым после тебя парнем, спустя год после твоего отъезда? Она поехала на вечеринку в Ганнисон. Я как раз был дома на Четвертое июля. Эмерсон только что рассталась с этим парнем и позвонила мне в слезах, и не потому что переспала с ним…

Я окаменел.

– …а потому, что это был не ты, – закончил он.

– Я о нем знал, – спокойно сказал я.

Взгляд Нокса метнулся к Райкеру, тот кивнул.

– Молодец. Ты мне почти брат, черт возьми, но как ты мог? Что ты наделал? Ты хоть раз подумал о ней, когда трахал все, что шевелится, там, в Калифорнии? Она заслуживала гораздо лучшего, чем ты. И до сих пор заслуживает.

Я замахнулся. Двухметровый Нокс распластался на мате.

– Твою мать, – вздохнул Райкер, подходя ближе, чтобы разнять нас, если я займусь им всерьез.

Меня охватила ярость.

– Я целый год не прикасался к другим, засранец ты этакий. Как я мог? Я только о ней и думал. Я бредил ею, а потом вдруг приезжает Райкер и рассказывает, что Эмерсон трахается с каким-то придурком из колледжа. Она решила, что жизнь продолжается, вот и я тоже.

– Ты ее бросил! Ты разбил ей сердце и не имеешь права ее осуждать! Она тебе поверила, а ты наплевал на ее чувства, выбросил на помойку, как последнюю шлюху! – заорал Нокс, привстав на локтях.

– Думаешь, я не понимаю? – крикнул я. – Думаешь, не жалею об этом каждый чертов день своей жизни? Я отдал бы все, чтобы вернуться в тот день, не ответить на звонок с предложением работы, рассказать ей, куда еду, дать нам шанс. Это самая страшная ошибка в моей жизни, и думаешь, мне легко находиться в одном городе с ней и с теми, кто может стать…

Я мотнул головой, не в силах продолжать.

– Ну ты и орешь, если тебя разозлить, – ухмыльнулся Нокс. – А твой кабинет и вправду звуконепроницаемый, как ты утверждал?

– При чем тут это, мать твою? – непонимающе сощурился я. Головой он ударился, что ли? – Звуконепроницаемый, конечно. Чтобы заниматься делами, пока я здесь.

– Это очень кстати.

Я перевел взгляд на Райкера, тот передернул плечами.

– Он хочет сказать, что Эмерсон сейчас сидит в твоем кабинете наверху.

– Эмерсон… что?! – заорал я.

– Она пришла несколько минут назад.

Нокс встал и похлопал меня по плечу.

– Я просто хотел напомнить, что ты и сейчас ее любишь, – чтобы ты не облажался снова.

Я потерял дар речи.

– Ха, я так и думал! – рассмеялся он. – Прими душ. От тебя разит по'том. Вспомни, как проклинал себя, думая, что она никогда не будет твоей, и пойми, что твое возвращение в команду в Калифорнии – не стремление почтить память наших отцов, а всего лишь взрослая версия побега из дома. Из дома, где под обстрелом оказалась наша команда. Ладно, мы с Райкером идем кормить Харпер.

– То есть оставляем тебя наедине с Эмерсон, – многозначительно добавил Райкер, и они ушли.

Эмерсон. Она здесь! Я метнулся в душ, быстро смыл с себя пот, натянул пару чистых тренировочных шорт и помчался по лестнице на первый этаж. Я увидел ее через стеклянную стену моего кабинета, выходящего на долину внизу: наш дом, который мы оба так горячо защищали.

Она была чертовски красива, точеный силуэт выделялся на фоне зазубренных горных вершин вдалеке. Она олицетворяла собой то, ради чего стоило вернуться домой… а я не мог здесь остаться.

Боже, пусть она уйдет.

– Тебе нельзя тут находиться, – сказал я, распахнув стеклянную дверь.

– Привет. – Она обернулась и скользнула взглядом по моему обнаженному торсу. Черт, надо бы одеться!

– Я серьезно, Эмерсон, ты должна… Уходи.

– Почему? – спросила она, едва дыша, и облизала нижнюю губу.

Кровь из всех частей моего тела устремилась к члену, который моментально затвердел. Я спрятался за стол, чтобы она не заметила.

– Потому что я не в настроении общаться.

– Ты сказал, что никогда мне не врал. Не начинай сейчас, – процитировала она мои слова.

– Хочешь знать правду?

– Да.

Она пошла на меня и остановилась у края стола.

– Это все, чего я когда-либо от тебя хотела.

Она мотнула головой, челка упала на глаза, и она ее смахнула.

– То есть раньше я много чего от тебя хотела, а сейчас достаточно правды.

– Чего еще ты хочешь?

Зачем, черт возьми, ты себя так мучаешь?

– Я хочу, чтобы ты остался, хотя знаю, что этого не будет.

Боже, так просто. И так невероятно сложно. Сердце стучало как бешеное. Нокс прав. Я все еще любил ее. Никогда не переставал ее любить.

– А ты чего хочешь, Бэш? – спросила она, глядя на меня из-под невероятно густых ресниц.

– Чтобы ты ушла. Как можно скорее.

Девушка, которую я любил, обиделась бы и отступила. Женщина, в которую я влюблялся с каждой минутой сильнее, упрямо подняла бровь.

– Нет. Пока не скажешь правду.

– Я бросил тебя. Я решил присоединиться к команде в Калифорнии, потому что им нужен был пожарный без опыта, и я поехал, зная, что потеряю тебя. Что ты никогда не поедешь со мной.

– Да.

– Вместо того чтобы спросить, я оставил тебя спящую, обнаженную и теплую, в моей постели.

– Да.

Перед глазами пронеслись видения: ее доверчивый взгляд, когда я проник глубоко во влажную глубину, впервые овладев ее телом, как она всегда владела моим сердцем. Ощущение ее кожи, шелковистой, упругой. Ее оргазм – божественная награда за то, что я мучил себя в двадцать один год, дожидаясь, пока ей исполнится восемнадцать.

Пустота всех других женщин, с которыми я был после.

– Я спал с другими.

Она опустила голову.

– Я тоже.

В моей груди зародился рык.

– Я в курсе.

– Есть еще какие-то тайны, которые ты от меня прячешь, Бэш? Или это самая страшная? Ты женат?

– Нет.

– Откуда мне знать, что ты не врешь? – кокетливо спросила Эмерсон, глядя на мои руки, судорожно ухватившиеся за стол.

Она понятия не имела, чего мне стоило сдерживаться. Насколько близок я был к тому, чтобы сорвать с нее это платьице и трусики. Если бы она понимала, то убежала бы куда глаза глядят.

«Мне не хватило одной ночи с ней, – подумал я. – И целой жизни не хватит». Эти мысли определенно не помогали справиться со стояком.

– Откуда мне знать, что ты не женат? – повторила она. – Может быть, у тебя есть другая и ты просто боишься мне сказать.

Я осторожно протянул руку, обхватил ее за шею и притянул так близко к себе, что почувствовал запах мяты от ее дыхания.

– А ты замужем?

– Нет, – покачала головой Эмерсон. – Будто ты не знаешь.

– Поэтому и я не женат.

Она наморщила лоб.

– Ты женишься только после того, как я выйду замуж?

– Нет. Просто есть лишь одна женщина, с которой я хотел бы связать свою жизнь, и раз она не замужем, то я не женат.

Ее губы приоткрылись, и она стала невероятно податливой. О боже! Она сведет меня с ума… Я могу сорваться в любую секунду.

– Детка, тебе нужно уйти.

– Почему? – вновь спросила она.

Хочешь правды? Ладно, получай.

– На этом заседании у меня накопилось столько едва сдерживаемой злости, что мне нужно ее выплеснуть, а тебя тронуть я не могу. После того как ты меня защищала. Ты рисковала собой ради меня, ради всего этого… – Я обвел взглядом кабинет. – И я не могу тебя использовать, как бы сильно мне ни хотелось. Уйди, пожалуйста.

Черт! Она обошла стол и, будь я проклят, все поняла. Она посмотрела на мои вздыбившиеся шорты и перевела взгляд на лицо. Фарфоровые щеки подернулись румянцем.

– Я не хочу уходить.

– Ты понимаешь, что тебе говорят, Эмерсон? Я хочу тебя трахнуть. Прямо сейчас. Хочу ласкать тебя, пока ты не закричишь мое имя. Я хочу вновь и вновь видеть, как ты кончаешь, войти в тебя, слиться с тобой.

Ее глаза затуманились, дыхание стало прерывистым.

– Я поняла.

Эта девчонка сведет меня с ума.

– Если ты останешься, я тебя трахну. Пощады не жди. Я не смогу остановиться.

– У меня вопрос.

– Спрашивай, – отрезал я.

Какая нелепость! Я не имел права даже подумать, что могу прикоснуться к ней, не то что произнести это вслух.

– Ты хочешь меня только из-за того, что случилось сегодня?

Что?

– Конечно нет!

Наши лбы почти соприкоснулись.

– Дело не в вожделении. Его можно преодолеть, как глупую тягу к сладостям. Ты нужна мне как воздух. И хотя после сегодняшнего утра мне труднее сдерживаться, дело не в этом. В моих чувствах ничего не изменилось с той минуты, как я вылез из постели шесть лет назад. Я никогда не мог удовлетворить эту потребность, и я не в силах смотреть на тебя, все еще чувствуя вкус того поцелуя. Ты можешь остаться и позволить мне дышать тобой или уйти и избавить нас обоих от того, что неминуемо произойдет.

Ее пальцы пробежались по моим плечам, легкие как перышки, и она обхватила руками мое лицо.

– Я останусь.

Это решило мою судьбу.