– Интересно, что бы ты сказал, – прошептала я. – Что бы ты мне посоветовал? Я уже три дня не расстаюсь с телефоном, пытаясь всех разыскать, и до сих пор не уверена, что мы успеем.

Я сидела, поджав ноги, под колышущимися осинами. Деревья начинали желтеть, предвещая скорый приход осени. Я всегда обожала это удивительное время, когда листья впитывают солнечный свет и горы превращаются в золотые костры, а сегодня смена сезонов ощущалась как обратный отсчет, словно сама природа бросает нам вызов.

– По-твоему, это безумие – восстанавливать то, что вас погубило? Или ты напомнил бы мне, что команда всегда была нашей второй семьей?

Ветер уносил мой голос туда, где его мог услышать папа.

Здесь, наверху, я чувствовала себя ближе к нему, чем на Аспенском кладбище. Пусть его тело там, а душа все равно тут. Какая ирония судьбы, что все началось именно на этом месте. Когда-то здесь росло дерево, на котором отец вырезал инициалы нашей семьи; оно тоже сгорело. В тот день мы лишились всего, что напоминало о папе: огонь не пощадил ни фотоальбомов, ни вещей, ни униформы, осталась только его кровь в моих венах.

И память. Я никогда его не забуду.

– Вот ты где! – крикнул показавшийся из-за деревьев Бэш.

– Привет! – отозвалась я, и у меня сдавило грудь.

О чем только я думала, вновь ложась с ним в постель: что смогу не впустить его в свое сердце?

– Как прошла встреча с мистером Хартвеллом?

Он сел рядом со мной, уперев локти в колени.

– Непривычно, что он теперь директор, но все прошло хорошо. Он на нашей стороне.

– Отлично.

Меня охватило облегчение, нервозность ушла. Занимаясь вопросами команды, я забывала о других вещах, которые не давали покоя.

– Я связалась с Инди. Она в деле.

Я чудом смогла разыскать эту девушку в глуши Монтаны.

– Инди Маршалл? Как, черт возьми, тебе удалось?

– Терпение, труд и связи. Возможно, мне придется отдать кое-кому своего первенца. Если что, дам тебе знать.

«Он не обязательно будет твоим, поскольку у нас свободные отношения», – мысленно добавила я.

Недоверчивая улыбка на его лице с лихвой возмещала потраченные усилия.

– Спасибо.

Он заправил мне волосы за уши.

– Как ты меня тут нашел?

– С помощью твоей мамы.

О боже!

– И как все прошло?

– Как видишь, я остался жив. Чудом. – Бэш побледнел. – Она меня ненавидит, и есть за что.

– Тебя она любит, просто ей не нравится, как ты со мной поступил. Это разные вещи.

– Думаешь?

Я встретила его взгляд, и между нами пронесся почти осязаемый поток энергии.

– Знаю.

«Потому что я тебя люблю. И мне ненавистна мысль, что ты не останешься», – сказала я про себя.

Он откашлялся.

– Так вот, сначала я искал тебя на работе, в мэрии…

Я обвела взглядом осиновое золото.

– Дело в том, что я там больше не работаю.

– Мне так и сказали.

Он помедлил, провел рукой по лбу.

– Если это из-за меня…

– Нет. Я ушла сразу после того заседания, – объяснила я.

– Проклятье! Почему мне не сказала?

Я разгладила пальцами морщинки у него на лбу.

– Потому. Что ты сейчас чувствуешь?

– Меня мучает совесть, что поставил тебя в такое положение.

– Вот видишь? Я взрослая, и я сделала выбор. Ты не должен чувствовать себя виноватым. Я сама так решила.

Он протянул руку, и я прижалась щекой к теплой ладони. Сердце взмывало в небеса и одновременно летело в пропасть, как всегда в присутствии Бэша.

– Твоя жертва может оказаться напрасной. Не хватает троих человек.

– У нас еще десять дней, – напомнила я.

Он отвел взгляд, и мне вновь стало нехорошо.

– Ты что-то от меня скрываешь?

– Нас с Райкером вызывают. На севере Калифорнии пожар.

Я напрасно силилась выпутаться из ледяных щупалец страха, обвившихся вокруг сердца.

– Ну да. Вы же в одной команде.

– Вылетаем через несколько часов.

Я отстранилась и кивнула:

– Да, конечно.

– Эмерсон, – тихо сказал он. – Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы так получилось.

– Все в порядке, – криво улыбнулась я. – Не извиняйся. У тебя своя жизнь. И мы ведь даже не… Ну сам понимаешь…

«Не вместе». Нет, я не считала себя такой уж дурой. Просто я его любила, как и раньше. Я не могла этого изменить, а он не мог остаться.

– Нет, не понимаю, – более резким тоном произнес он.

– А я, думаешь, понимаю? – прошептала я. – В любом случае тебе пора. Зачем ты вообще сюда поднимался?

Он взял мою руку и поцеловал ладонь.

– Однажды я совершил огромную ошибку: ушел от девушки, которую безумно любил, и, если бы мне представился второй шанс, я бы поступил по-другому. Поговорил бы с тобой, уговорил бы поехать со мной или подождать… черт, не знаю, все что угодно. Я был безмозглым юнцом, не понимал, что теряю. Я не хочу повторить свою ошибку.

Дышать. Я ловила его слова, жадно втягивая воздух. Кислород наполнял легкие и очищал мозг, а слова Бэша питали мою душу. И хотя я с каждым поцелуем, с каждым словом влюблялась в него все сильнее, это никак не помогало решить нашу главную проблему.

– Ты не останешься, – прошептала я.

Он покачал головой.

– Я тут задыхаюсь. Кругом вижу смерть, разрушения, все самое страшное, что произошло в моей жизни.

Он обвел рукой окружающую нас рощицу:

– Взять хоть это место. Я должен видеть тропы, костры и как мы отдыхали здесь с нашими семьями… друг с другом.

– А видишь только очаг возгорания.

– Да. Оставленный без присмотра костер, разведенный беспечными городскими детьми. Я слышу звонок и мамин голос: «Нужно эвакуироваться» – и как она кричала на меня по телефону, когда поняла, что я не послушался. Отчаянье в голосе отца: они тушили другой пожар, их вызвали слишком поздно, и они не смогли ничего сделать, кроме как выиграть нам немного времени. Слышу его приказ Спенсеру. Это… слишком.

– Но ведь было немало и хорошего… – тихо отозвалась я, стараясь не терять самообладания.

Он обвел взглядом горный хребет.

– Да. Только что от него осталось? Этот город всегда будет моим домом, но я не собираюсь прожить всю жизнь там, где осталось лишь прошлое.

Включая меня. А я-то думала, что выстроила достаточно прочную защиту, чтобы его слова не опустошили мою душу. Но никакая, даже самая крепкая, броня не защитит мое сердце от Бэша. Шесть лет прошло, а я все та же восемнадцатилетняя девчонка, которая ждет его звонка.

– О чем думаешь? – спросил он.

– Я потеряла тебя раньше, чем ты у меня появился.

– Эмерсон…

– Не парься, все нормально. Ты сказал, что случившееся неизбежно, и, видимо, ты прав. Нас тянуло друг к другу как магнитом, невзирая на прошлые ошибки и отсутствие будущего. Если так подумать, мы сами как это место. Что-то зовет нас назад, к хорошему, только плохое всегда будет напоминать о том, что мы потеряли. Здесь зародился не только тот пожар, но и наша гибель. Мы просто не знали.

Я сморгнула слезы, грозившие вылиться наружу, несмотря на данную себе клятву никогда больше не плакать по Себастьяну Варгасу.

– Наверное, мне не стоило приезжать, – пробормотал он. – От меня только неприятности. Для команды, для города, для тебя.

Три дня. Три дня мы занимались невероятно страстным сексом… и что? Кто мы на самом деле? Как часто я представляла себе, что скажу, если получу возможность начать заново! У меня был выбор: сберечь свое сердце или поставить все на карту.

Как бы ни привлекал меня первый вариант, я спустилась слишком глубоко в кроличью нору, чтобы его принять.

Я смахнула руку Бэша и села ему на колени. Меня будто ударило током – еще одно подтверждение, что он – моя идеальная половинка. Это было самое легкое. За остальное предстоит борьба.

Хорошо, что отец научил меня никогда не отступать. Я обхватила руками лицо с колючей щетиной.

– Я никогда не пожалею ни о том, что ты приехал домой, ни о своем выборе, независимо от того, как получится с отрядом. У нас с тобой трудное прошлое, Бэш. Нас окружали невыносимая боль и несчастья. И вместе с тем мы любили. Если ты не останешься, ничего страшного. Да, мне будет очень больно смотреть, как ты уходишь, но это ничего не изменит.

Я нежно поцеловала его в губы.

– И я не пожалею, что помогла тебе с командой.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и у меня сжалось сердце.

– Я не раскаиваюсь, что любила тебя тогда или что была с тобой сейчас, и не важно, чем это закончилось. Моя самая несбыточная мечта на какое-то время стала явью. Я даже предположить не могла ничего подобного.

– Но я сделал тебе больно… – Он погладил меня по спине, а другой рукой зарылся мне в волосы. – И жалею об этом каждый день.

– А я – нет. Я наконец поняла: то, что у нас было, настоящее. Я не жалею, что любила тебя тогда… и люблю сейчас.

Его тело напряглось, глаза удивленно расширились, затем яростно потемнели. Спустя мгновение он овладел моими губами и стал целовать отчаянно: губами, языком, зубами. Этот поцелуй воплотил в себе первобытную грубость и необузданность наших чувств. Мы отдались ему без остатка.

Я прижала его к себе и целовала так, как мечтала годами. Ах, если бы я могла заставить его передумать! Я вложила в этот поцелуй всю свою душу. Если ему суждено стать последним, то пусть это будет лучший поцелуй в его жизни… и в моей, черт побери!

Почувствовав, что ему этого мало, я остановилась.

– Тебе пора идти.

– Мне впервые в жизни на это наплевать.

Он посмотрел на меня глазами, затуманившимися от желания, и я чуть не сдалась.

– Пожар. Ты. Райкер. Калифорния.

Я подчеркнула каждое слово легким поцелуем.

– Чертовщина какая-то, – прорычал он. – Почему от тебя так трудно оторваться?

– Потому что ты должен быть со мной. Вернись, и я тебя не просто поцелую.

Его дьявольская ухмылка чуть не расплавила мне трусики.

– Обещаешь?

– Клянусь жизнью. А теперь беги, Бэш, и побыстрее.

– Ловлю на слове, – сказал он, и мы встали.

Поцеловав меня в последний раз, он ушел, и я не сдержала улыбки, когда он пнул поваленное дерево. Хвастунишка!

Боже, я любила его, и от этого осознания сердце взлетало все выше, билось все быстрее. Но из маленькой девочки я превратилась в женщину, которая знала: чем выше взлетит мое ликующее сердце, тем больнее будет, когда оно разобьется.

Я знала, к чему все неизбежно идет: единственное, что мне останется от Бэша, – это воскрешенная им команда.

– Ну что скажешь? – спросила я восемь дней спустя.

Мы с Ноксом стояли перед доской в кабинете Бэша.

– Ты молодец, – сказал он.

Я посмотрела на список, составленный за последнюю неделю кровью, потом и слезами. Это занятие помогло мне сохранить рассудок в вихре телефонных звонков, текстовых сообщений, бесконечного просмотра новостей и молитв о его безопасности. По крайней мере, пожар локализован. Бэш скоро вернется.

Он уже включил в состав команды семерых опытных пожарных, нам оставалось найти двенадцать человек. Я заручилась согласием Инди, Лоусона и братьев Малдоналдо, а еще нам пришлось взять восемнадцатилетнюю Тейлор Роуз, чтобы заручиться согласием ее старшего брата Брэкстона. Самое смешное, что он жутко разозлился. Хотела бы я понять, что у них там в семье творится. Младшим из юношей стал Дерек Чендлер, девятнадцати лет. Не хватало только одного имени.

– Если не он, то кто же?

– У Бэша есть кто-то на примете, – загадочно сказал Нокс.

– «Если ты построишь, они придут…»[3] – издевательским тоном процитировала я. – Нет, серьезно. Я тут из кожи лезу, может, ты намекнешь хотя бы?

Темно-карие глаза Нокса никогда не выдавали его тайн.

– Не имею права, – важно заявил он. – Я не вправе выдавать чужие секреты. И если я тебе скажу, а потом не выйдет, ты еще больше расстроишься.

– Но это не Бэш.

Видимо, мои слова прозвучали еще более жалко, чем я думала, потому что Нокс сочувственно обнял меня за плечо.

– У Бэша нет опыта, чтобы возглавить команду. Капитан бы, скорее всего, его отпустил. Только прошу тебя, детка, ради всего святого, не питай надежд, что он останется. Он никогда не исцелится настолько, чтобы вернуться надолго.

– А если я поеду к нему? Я не надеюсь, что он меня полюбит, но, может, хоть какой-то шанс?

В глубине души я не допускала даже мысли уехать из Легаси, покинуть команду, на создание которой мы потратили столько сил.

– Эмми, даже не сомневайся, он тебя любит. Знала бы ты, сколько раз он набирал твой номер и не решался позвонить, сколько писем и сообщений написал и не отправил.

– И все-таки не позвонил и не отправил. Почему же?

Нокс вздохнул.

– Он до смерти тебя боится. Того, что ты для него олицетворяешь, что для него значишь.

– Своего прошлого. Я знаю.

– Нет. Ты – все, что осталось от дома, который он помнит. Ты – его единственная надежда на второй шанс, и, если он его упустит… страшно подумать, что с ним будет.

– Я его люблю, – прошептала я.

Нокс наклонился ближе.

– Это, дорогая моя Эмерсон, секрет Полишинеля.

– Хочешь сказать, что этим его не удержишь.

– Сколько раз он писал тебе с тех пор, как уехал в этот раз?

Я моргнула.

– По меньшей мере два раза в день, и звонил несколько раз.

– Да, такое впечатление, что мыслями он все еще здесь. Только понимаешь, Эмерсон, если он увидит это имя в твоем резервном списке, он тебя убьет, несмотря на всю свою любовь.

Я пожала плечами, стараясь сдержать эмоции, вызванные последним словом.

– До этого не дойдет.

– Обещай.

Я отказалась давать обещание, которое не смогу выполнить. Если бы у меня был выбор: назвать это имя или Легаси и Бэш не получат свой новый элитный отряд, я бы назвала его, наплевав на последствия. Я просмотрела утвержденный список и отметила тех, кто уже прибыл в город.

– Я же сказала, до этого не дойдет.

Я не дала разгореться крошечной искорке надежды, вспыхнувшей в груди.

Надежда – опасная штука. Если что-то пойдет не так, она может убить. И все же огонек не угасал, упрямый и яркий.