Дарина. Январь. После каникул.

Семен вернулся с каникул загорелым.

Это была отдельная пытка смотреть на его египетский загар в январском С… где небо уже три недели цвета старого асфальта. Он не говорил где был, просто ходил с видом человека, у которого все хорошо и он не прочь чтобы все это заметили.

Все заметили.

Я заметила тоже и сразу поняла, что каникулы его не успокоили. Наоборот. Есть такой тип людей, которым отдых не помогает, они возвращаются отдохнувшими снаружи и злыми внутри. Семен был именно такой.

На первом уроке он смотрел на меня дважды. Я не отвечала, смотрела в тетрадь и делала вид что мне интересна тема урока. Тема была не интересна. Но это не его дело. Вика поймала меня на перемене.

Она всегда появляется именно тогда когда мне нужно побыть одной, это не злой умысел, просто она устроена так. Вика добрая, шумная, единственный человек в школе который разговаривает со мной без того особого осторожного тона которым разговаривают с дочкой того самого. За это я ее терплю даже когда не хочу никого.

– Дар, ты видела? – она сунула мне телефон прямо в лицо.

– Что?– я отстранилась.

– Вот смотри.

Экран. Телеграм. Какой-то бот с названием @SchoolBet_S – буква С в конце, наш город начинается на С, я сразу поняла что это здесь. Интерфейс простой: вводишь два имени, смотришь ставки, можешь поставить сам. Все анонимно.

– Это что?

– Ставки! На школьные пары. Уже месяц работает, я только сейчас узнала, там уже куча народу. Смотри сколько всего.

Она листала: имена, цифры, смайлики. Я смотрела без особого интереса. Какая-то очередная школьная глупость, которых за десять лет я видела достаточно.

– Ну и что?

– Дар, – Вика сказала с той интонацией, которая означала: ты не понимаешь главного. – Вот, посмотри.

Она ввела в поиск два имени. Лаврова Дарина. Зорин Клим. Я смотрела на экран.

78 ставок. 41 200 рублей. Лидеры недели.

Первое что я почувствовала, это была не злость. Злость пришла потом. Сначала было что-то холодное и очень спокойное, то чувство когда понимаешь, что тебя использовали, и это не больно, просто факт, просто информация.

– Семьдесят восемь человек?

– Больше всех в боте! – Вика не понимала моего тона. – Прикинь, да? Вас все обсуждают. Говорят с октября было видно. Я вообще-то тоже думала...

– Стоп, – сказала я. Вика замолчала.

Взяла у нее телефон. Медленно долистала вверх, смотрела на другие пары. Второе место: 23 ставки. Третье – 17. Потом резкий обрыв, дальше единицы.

78 – это не случайно. Это не все заметили. Это кто-то продвигал. Посмотрела на дату первой ставки на нашу пару. Ноябрь, восьмое число. Восьмое ноября. Я мысленно прокрутила ноябрь. Что было восьмого?

Ничего особенного. Обычный день. Мы с Зориным к тому моменту дважды столкнулись в коридоре и один раз он поднял мои тетради с пола. Больше ничего. Абсолютно ничего что могло бы дать повод поставить на нас первой ставкой в ноябре. Если только ты не следил специально.

Отдала Вике телефон.

– Кто создал бот?

– Анонимный. Никто не знает.

– Понятно.

– Дар, ты чего такая? Это же прикольно! Вас все...

– Мне надо идти.

Не пошла на следующий урок. Это было первый раз за весь учебный год, я всегда хожу на уроки, у меня нет права на прогулы, мне нужен аттестат. Но я зашла в туалет на втором этаже, встала у окна, смотрела на школьный двор и думала.

Итак.

Бот появился восьмого ноября. К тому времени Зорин был в школе полтора месяца. За полтора месяца мы: столкнулись в дверях химии, столкнулись у расписания, он поднял мои тетради, я сказала понаехали, он ответил уже наклонился. Все.

Ни одной причины для ставки.

В октябре-ноябре Семен видел как Ника заигрывает с Зориным. В октябре-ноябре Семен видел как Зорин на Нику не реагирует.

В октябре-ноябре, это я помню точно, потому что меня это позабавило тогда Семен видел как мы с Зориным столкнулись у расписания. Он стоял метрах в пяти. Я тогда еще подумала – нехорошо смотрит. Не на меня. На нас двоих.

Восьмого ноября появилась первая ставка.

Стояла у окна и чувствовала как внутри что-то складывается. Медленно, кусок за куском, как пазл который собираешь не глядя на картинку на коробке, просто по форме. Семен придумал это не из любви к романтике.

Семен придумал это потому что Зорин не смотрит на Нику. И потому что единственная девушка в школе которая тоже не смотрит на Зорина – это я. Два человека которые демонстративно игнорируют друг друга – это в голове Семена, видимо, выглядело как что-то подозрительное.

Или он просто хотел сделать нам обоим неприятно. Зорину – потому что тот занял его место рядом с Никой просто фактом своего существования. Мне – потому что я Лаврова, и это всегда хороший повод. Или я что-то не понимаю.

78 человек. 41 000 рублей.

Пакость, подумала я. Обычная школьная пакость, только дорогая и хорошо организованная. Семен умный, надо отдать ему должное, а я думала, что придурок.

Я пришла на третий урок. Сидела смирно. Писала конспект. После уроков не пошла домой сразу, Маша сегодня у соседки, мама сказала, что заберет ее, у меня было время. Я шла по коридору и думала.

41 000 рублей.

Это хорошая сумма для нашего города. На эти деньги можно было бы – я мысленно посчитала – закрыть две коммунальные платежки, купить Маше нормальные зимние сапоги которые она давно просит, и еще осталось бы.

Остановилась у библиотеки. Подумала еще секунду. Толкнула дверь. Зорин был там. Конечно был – вторник, его день. Сидел у дальнего окна, как всегда. На этот раз с настоящей книгой, а не учебник, я не разглядела какой. Поднял взгляд, когда я вошла.

Подошла, села напротив. Не рядом, а именно напротив, через стол. Положила руки на стол. Смотрела на него. Он закрыл книгу. Ждал.

– У меня предложение.

– Слушаю.

– Ты знаешь про бот?

Секундная пауза.

– Знаю.

– Тогда ты знаешь что на нас стоит больше всех.

– Знаю.

– Это точно работа Семена. Он запустил бот в ноябре. Первая ставка на нас – восьмое ноября, через два дня после того как он видел нас у расписания. Раньше на нас никаких ставок не было – я проверила, другие пары появлялись постепенно, наша – сразу много, кто-то раскачивал намеренно.

Клим смотрел на меня. Не удивленно, он вообще редко удивляется, это одно из немногих его качеств которые меня не раздражают.

– Зачем тебе это?

– Мне не нравится когда меня используют. И мне не нравится что 78 человек в нашей школе думают что они умнее меня.

– Это не ответ на мой вопрос.

Помолчала секунду.

– Схема простая, – сказала. – Мы притворяемся парой. Даем людям то что они хотят видеть. Когда бот закроется – те кто ставил что мы сойдемся, потеряют деньги или нет в зависимости от того как работает вывод. Нам важно другое.

– Что важно?

– Семен потратил время и деньги чтобы сделать нам пакость. Мы воспользуемся этим, так как нам удобно. – Я посмотрела на него ровно. – Ты получаешь то, что тебе нужно. Я получаю то, что нужно мне.

– Что тебе нужно?

Не ответила сразу. Это был честный вопрос – не риторический, не попытка поймать. Просто вопрос.

– Аттестат, – сказала наконец. – Мне нужно закончить год без проблем. Пока Семен занимается этой ерундой – он не занимается мной. Пока все смотрят на нас как на пару – они не смотрят как на дочку того самого Лаврова.

Клим молчал.

– И еще, – добавила. – Мне не нравится Семен. Я хочу, чтобы он понял, что его план не сработал. Что мы сами решаем, что с этим делать.

– Справедливо.

– Итак?

Зор смотрел на меня долго, с той спокойной внимательностью, которая поначалу меня злила а теперь просто есть. Потом взял телефон, открыл заметки.

– Пиши правила, – сказал он.

– Говорят, что твой отец юрист, ты должен справиться.

Что-то в углу его рта дрогнуло, не улыбка, но уже рядом.

– Никаких настоящих чувств, – сказала. – Все что происходит публично – игра. Расстаемся в конце года.

– Еще что?

– Деньги если будут – пополам. И ты не лезешь в мои дела.

– Ты в мои тоже.

– Договорились.

Клим показал мне экран. Четыре пункта. Коротко, без лишнего. Я прочитала. Кивнула.

– Когда начинаем?

– Завтра, – сказала. Встала, подхватила рюкзак. – Не переигрывай. Просто будь рядом когда надо. Я скажу.

– Хорошо.

Пошла к выходу. У двери остановилась.

– Зор.

– М?

– Семен сделал это чтобы нам обоим было неприятно. Пусть смотрит как нам приятно. –Открыла дверь. – Это лучшая месть из доступных.

Вышла не оборачиваясь.

На улице был злой, ветреный январь, с колючим снегом который летит горизонтально. Я шла к соседке за Машей и думала о том что только что сделала. Схема рабочая. Все просто.

Семен хотел сделать пакость. Он сделал нам подарок – дал повод. Теперь мы используем этот повод так как нам нужно, а не так как он планировал. Логично. Правильно. Под контролем.

Я думала об этом всю дорогу, убеждала себя что все под контролем и почти убедила. Почти.

Потому что краем сознания я все время возвращалась к одному моменту. К тому как Клим сразу взял телефон. Как начал печатать без лишних вопросов: никаких настоящих чувств. Спокойно, как будто это просто текст, просто слова, просто правила игры.

Как будто ему тоже было нужно именно это. Интересно зачем? Не мое дело, сказала я себе. Забрала Машу. Пошла домой.