– Как себя вел?

– Нормально, но дерганый немного был, на секретаршу наорал, потом на меня.

Да, дела любопытные.

– А с мэром Машков не встречался?

– Так они вместе летали на охоту. На два дня.

– Тебя не звали?

– Нет, я не любитель стоять в болоте и стрелять в птиц, я гуманист.

– Спасибо. Ну и наш разговор останется между нами, да, Валерий Иванович?

– Само собой, Александр Александрович.

Кутузов простился, ушел, а я снова задумался. Последнее время два моих любимых занятия – это задумчиво смотреть в одну точку и курить. Так скоро и мемуары начну писать о своей нелегкой бандитской жизни.

Есть ли смысл копать не пойми откуда взявшегося племянника губернатора? Что за дела у него с дядюшкой и мэром в придачу? Что за сладкое трио образовалось?

Очень интересно, не назревает ли заговор в нашем маленьком королевстве с инновационными коровниками?

– Марат, ты мне нужен.

– Но… у меня тут как бы дела, поручение.

– Докторша? Подождет, дай понять, что ты вернешься, и приезжай за город.

– Что-то случилось? Девчонка сбежала или что-то вспомнила?

– Почему сразу сбежала? Дома она, должна быть дома, платья мерит.

– Ты купил ей платья?

– И платья, и трусы, я сегодня, как никогда, добр и щедр.

– Дела.

– Дела у прокурора, а нам в них светиться не надо.

Отключился, набрал охрану в доме, словно волнуясь о том, что Алена может действительно сбежать, но ответили, что все спокойно, на улице она, с котом общается.

С котом?

С моим котом, который на дух не переносит людей? Который регулярно пускает кровь охране, а с Маратом у него особые натянутые отношения? Чувствую, что когда-то кто-то кому-то нагадил в дорогие ботинки. Четыре года назад я нашел его под колесом машины, шел сильный дождь, серый маленький комок дрожал, пришлось взять его с собой, проявить гуманность.

Так он и остался, и вырос в огромного мейнкуна темно-серого цвета, который гуляет сам по себе где хочет, но всегда возвращается, чтобы подраконить охрану и нассать Марату в ботинки.

И вот теперь это чудовище, как прозвала его Алевтина Даниловна, общается с Аленой.

Хочу это видеть.

Глава 15. Алена

– Это что? Свидание?

– Почему?

– Свечи, вино. Не уверена, что мне его можно.

– А на свидание можно?

– Ну… после того, что ты мне белье нижнее купил, хотя, мне кажется, все должно быть наоборот.

– Что именно?

– Сначала свидание, а потом белье.

– Уверена?

– Не очень.

– Это просто ужин.

Игнат отвечал спокойно, было чувство, что мы с ним знакомы очень много лет.

– А-а-а, тогда ладно.

Игнат смотрит поверх своего бокала, тонкая ножка, хрупкое стекло, на нем и темно-бордовой жидкости играют блики от зажженных свечей. Не думала, что этот мужчина такой романтик. Хотя по его манерам и внешнему виду можно было догадаться, что он не питается гамбургерами и шаурмой в забегаловках у вокзала.

Почему я помню и знаю, что такое шаурма, а кто я не помню?

Это раздражает, но мне значительно лучше. Мне нравится то место, где я нахожусь, мне нравится одежда, которая на мне, мне даже нравится собственное отражение в зеркале впервые за много дней.

Мне нравится кот, с которым мы успели познакомиться, просто долго разглядывая друг друга в моей комнате, а потом на лужайке. Мы даже с ним поговорили, точнее, это делала я. Даже хорошо, что есть кому высказаться, что хоть какая-то живая душа тебя слышит, а не делать это внутренними монологами или в потолок.

– Как его зовут?

– Кого?

– Его. – Я кивнула в сторону, на широком кресле вальяжно расположился мейнкун, его шерсть в приглушенном свете столовой отливала серебром.

Животное делало вид, что спит, но я-то поняла: он следит за нами.

– Кот.

– Кот?

– Да, просто Кот.

– У кого-то очень скудная фантазия.

– Есть такое.

– С таким вкусом у тебя она должна быть богатой.

– Каким это таким?

– Хорошим.

Игнат криво улыбнулся, кашлянул, я его явно чем-то смутила – мне это тоже понравилось, – сделал глоток вина. Я принялась за ужин, Алевтина Даниловна решила откормить меня, она поставила цель и к ней идет. На столе было много овощей и запеченный гусь.

– Не думала, что ты любишь котов.

– Я людей не люблю, но котов готов терпеть.

– У вас это взаимно. Но все-таки Кот ему не подходит, он достоин чего-то более значимого.

– Он ни на что не будет откликаться. Не надо его путать. А имя Виктор Петрович Машков тебе знакомо?

Игнат спросил как бы невзначай, но посмотрел внимательно, от этого взгляда по коже прошел холодок.

– Нет, а я должна его знать? – Я задумалась, в виске кольнула острая боль.

– Может быть. Я просто спрашиваю.

– Давай тогда уже говори весь список. Может, кто и всплывет в памяти, – ответила дерзко, отложила приборы и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.

Игнат повторил мои движения. Сейчас мы сидели и зеркалили позы друг друга.

– У тебя скверный характер, тебе кто-нибудь говорил такое?

– Вот же удача, а я не помню. А если не помню, то, значит, не было. Считаю, что я чистый ангел, уверена в этом. – И я улыбнулась, моргая ресницами, имитируя, как это делает кукла.

– А вот теперь ты точно Барби, правильно я тебе дал характеристику.

– Барби? Это что, кличка такая?

– Барби – это состояние души.

А вот это было обидно, я помнила, кто такая Барби, и вот никак не хотелось быть похожей на нее. У меня, я все-таки считаю, голова не только для того, чтобы прически делать.

– Ну хорошо, если тебе так удобно думать. Но на Кена ты все равно не тянешь.

Игнат вздохнул, улыбнулся, отсалютовал бокалом вина, сделал глоток. А у меня снова побежал холодок по шее, пробираясь на спину, и растекся по пояснице теплом. Пальцы мелко задрожали, я вцепилась в вилку и нож, лязгнула ими о тарелку.

– Тебе очень идет этот цвет.

– Спасибо.

– Я тебя смутил, Алена?

– Нет.

Передернула плечами, джемпер из тонкого и мягкого трикотажа мне шел, понравился сразу, как только увидела его, а вот к комплиментам оказалась не готова. Неужели я скромная девушка? Но, видимо, из состоятельной семьи, если разбираюсь в дорогих шмотках.

– Кстати, это хорошее вино, но сбора урожая семьдесят девятого – лучше.

А это откуда я знаю?

– Интересно, мне всегда привозят лучшее, так было до твоих слов.

– Значит, лучшее до тебя не доезжает.

– Значит, придется кое-кого наказать.

Игнат закурил, это у него вышло красиво. Затяжка, два ровных кольца дыма в потолок. Голос низкий, бархатный. Взгляд, аромат парфюма, смешанного с табаком. Голова немного закружилась, сделала три жадных глотка брусничного морса.

Может быть, мне еще рано было выписываться и затевать опасные игры с взрослым, совершенно незнакомым мне мужчиной? Но это будоражит нервы. Лучше чувствовать себя живой и хоть чем-то себя занимать, чем лежать в палате, смотреть в белый потолок и слушать вздохи и причитания санитарок.

– А имя Никита тебе о чем-то говорит?

– Никита? – Я задумалась, не отрывая взгляда от салфетки, на ней по краю была красивая вышивка, это гладь, тонкая золотая нить.

В затылке отдалась резкая боль, поморщилась, сжала вилку пальцами.

– Да. Никита.

– Нет-нет, не припоминаю этого имени. Я вообще ни одного не помню, мне кажется, даже мое – не мое.

– Тебе идет имя Алена.

– Да, как в сказке «Аленушка и братец Иванушка», именно сестра не отличалась умом. Почему я помню всякую ерунду, а то, что нужно, нет?

– Я не доктор.

– Но зачем-то тебе нужна.

– Уже объяснял. Не будь той Аленушкой из сказки.

Да, мужчина точно не любил глупых женщин, мне бы точно не хотелось быть такой в глазах Игната.

– Расскажи.

– Что рассказать?

– Как все было, расскажи.

Устроилась удобнее, опустила локти на стол, уперла подбородок в кулаки, с интересом посмотрела на мужчину. Мне нравится его разглядывать, всегда прямая спина, уверенный взгляд, немного колкий, сканирующий, в нем власть и сила, как и в каждом движении. Даже сейчас, когда Игнат медленно затягивается, выпускает дым, тушит окурок в пепельнице, делает глоток вина.

– Что ты делала в баре «Черный ворон»? – Он задает вопрос громко, резко двигаясь навстречу, так что я вижу радужку его глаз, а в них огонь.

– Не знаю.

– Откуда ты приехала? – Еще громче, стук ладони по столу, посуда звенит.

– Н-не знаю, – инстинктивно отпрянула назад.

– Что было в чемодане? Откуда много наличных, и все в валюте? С кем должна была состояться встреча? Как их имена? Что ты должна была сделать?

Вопрос следует за вопросом, Игнат давит, я теряюсь, в голове с каждым его выкриком отражается острая боль, ладони потеют, пальцы покалывает.

– Я-я-я… я не знаю, правда не знаю.

Тишина.

Слышно, как тикают часы и трещит фитиль свечи.

– Шоковая терапия.

– Интересный метод. Часто практикуешь?

– Нет. Извини, если напугал. Доктор сказал, что может сработать. Вина?

– Я воздержусь, – ехидно улыбаюсь. – И нам пора с Котом на вечернюю прогулку. Спасибо за ужин.

Встаю, смотрю на Кота, тот вроде бы меня понял, встал, потянулся, вальяжно спрыгнул и, нервно дернув хвостом, пошел в сторону выхода на задний двор.

– Предатель. – Игнат процедил сквозь зубы, а я улыбнулась.

В этом доме у меня плюс один союзник, если что, я попрошу его выцарапать глаза хозяину. Ну, это все в мечтах.

***

– Ты нашел ее?

– Да.

– Ну, чего мы ждем?

– Все плохо.

– Насколько плохо? Ты мне, сученыш, обещал, что все будет тип-топ, что все пройдет как по маслу. Это твои слова? А я солидный человек, мне впутываться в это дерьмо не резон, у меня должность. И если что-то уже пошло не так, то я тебя не знаю, ты мне никто, племяшка.

– Все под контролем, все идет как надо, даже лучше, не переживай, дядюшка.

Мужчина откинулся на мягкую спинку дивана, кожа приятно скрипнула, выпил одним большим глотком остаток виски, посмотрел на огонь в камине и сжал челюсти.

Парни накосячили, парни засветились, парней пришлось убрать. Погано вышло, но слишком высоки были ставки. И как так он сам проморгал девчонку? Нужно было лично ее встретить. Радует лишь то, что у куклы отшибло память, а пока она в таком состоянии, нужно как-то ее выманить.

Глава 16. Игнатов

– Вот же зараза какая. И ты туда же, да, Кот?

Нервно расстегиваю пуговицы рубашки, чуть ли не вырываю их с нитками, а все эта девчонка. То она милая и трогательная Аленушка, то Барби с высокомерным взглядом. Шоковая терапия не удалась, только сам себе хуже сделал.

Сколько – два дня она в моем доме? А меня как-то не по-детски плющит. Смотрю в ее голубые глаза и понимаю, что тону, а они холодные, как кристаллы льда, но мне там, в том холоде, хорошо. И с каких это пор ты, Игнатов, стал романтиком и слишком много думаешь о женщинах?

Даже не о многих, а об одной – молоденькой, колкой на фразы блондинке, которую подобрал, как этого предателя Кота, который ушел с ней гулять, лишь посмотрев на меня хитрым взглядом.

Совсем ебанулся ты, Александр Александрович, на старости лет. Ведь хорошо же все было, вел свой теневой бизнес, по-тихому так следил за порядком, кого надо наказывал, но без жести. А тут вам нате, появилось это чудочудное и внесло смуту в мой размеренный уклад жизни.

Нет, надо было лететь со знойной женщиной в жаркие страны, лежать на пляже, пить коктейли и не думать ни о чем. А как теперь не думать, если она так умело проникает под кожу тонкой иглой и выпускает свой яд, а мне он нравится?

А может быть, это тот самый пресловутый бес в ребро?

Да не дай бог.

Снова посмотрел на Кота, он все-таки вернулся с прогулки и сейчас мыл хвост, не обращая на меня внимания. Третий раз набрал номер своего помощника, Марат не отвечал, а должен был, у него работа такая – отвечать на все мои звонки в любое время суток.

– Да и тебя к черту! – Бросил телефон на кровать, рубашку в корзину с грязным бельем, надел черную футболку.

Надо выпить, и не этого вина, от него только голова заболела, а хорошего виски, да покурить. Налил себе, сделал глоток, тепло растеклось по горлу, обжигая его. Взял сигареты, вышел на балкон, он шел по всему периметру дома на втором этаже.

Тишина, лишь сверчки стрекочут в траве, и горит тусклый фонарь у ворот и поста охраны. Надо бы собаку завести – большую и злую, чтобы гавкала и гоняла Кота, а то жирно ему живется.

Прошел дальше по балкону, выпуская в воздух дым, сделал еще глоток виски. Уперся руками в перила, размышляя о происходящем и о том, что в моем городе кто-то ведет свою игру. И это уже не паранойя, это реальные подозрения.

Кутузов рассказал много интересного, и все, казалось бы, банальные вещи, но если бы не Алена, не ее похитители, которые не скрылись, а их нашли обгоревшими в лесу, было бы все просто. А просто не бывает никогда. Это у других людей все именно так, но не у меня.

Допиваю виски, делаю последнюю затяжку и, как только собираюсь бессовестным образом швырнуть окурок с балкона, оборачиваюсь. За окном горит ночник, тонкие шторы, за ними силуэт. Женский, полуобнаженный, тонкий.

Это спальня моей Барби.

Это она.

В одном белье. Белые маленькие кружевные трусики и маечка. Небольшая грудь, торчащие соски, распущенные волосы. Они светлым водопадом спускаются по спине, девушка стоит вполоборота у зеркала, долго себя разглядывает. То же самое делаю и я, только тайком, как озабоченный маньяк.

Мне бы надо уйти, но не могу сдвинуться с места, сигарета истлела до фильтра, обожгла пальцы, я чертыхнулся сквозь зубы, бросил ее на пол. Алена обернулась, кажется, посмотрела на меня в упор, я дернулся в сторону. Задел пустой бокал на перилах, тот упал вниз, но без грохота приземлился на газон.