– Черт, черт, тварь!

Схватил ее, сжал пальцами и начал кричать как бешеный, надрывая глотку, присаживаясь на корточки.

Не знаю, сколько я так выл раненым зверем, сжимая плотно челюсти, чувствуя боль во всем теле, напрягая жилы. Замолчал лишь тогда, когда Марат начал трясти меня за плечо:

– Игнат, Игнат, послушай. Игнат!

– Она была здесь. Смотри, она была. Дьявол! Мы не успели всего немного! Это ее туфля, но если это ее кровь, я не знаю, что сделаю этой твари. Обыщите весь этот чертов дом. От подвала до чердака. Все, что представляет интерес, принести мне. Документы, фотографии, чеки из магазина. Все. Узнать, кому он принадлежит. Обыскать всю территорию.

– Да, Игнат. Ребята уже этим занимаются.

Упал на колени, тяжело опираясь на бедра руками. Воздуха не хватало, грудную клетку раздирало.

– Игнат. Она сильная. Она будет бороться. Эта девчонка любому мозг изнасилует, ты же знаешь. Она хоть и без памяти, но дочь своего отца.

При упоминании Покровского челюсти свело.

– Да, она кому угодно поднимет нерв, это меня и беспокоит, она не будет молчать и за это получит.

– К тому же этот гребаный мудак, племянник губернатора, ничего с ней не сделает, потому что он понимает, что ему за это грозит.

– Да-да-да, Марат, все так оно и есть. Все так и есть. Если бы не было так печально, не быть бы ему в такой жопе. Где я сделал оплошность? Где я ошибся? Где я свернул не в том направлении? Ответь мне, Марат! – повысил я голос, посмотрел на друга исподлобья.

Однако тот лишь стоял рядом, опустив руки, не смотрел на меня.

– Хер знает, Игнат, здесь не предугадать. Но если Савельев не вышел еще на связь, значит, она жива, он чего-то ждет.

– Он ни в чем не виноват. Лишь я. Я всему причина.

Савельев решил пойти по головам. Он – но с чьей-то протекции – решил сыграть свою игру. Этот человек не такой глупый. Он умнее нас всех вместе взятых, если решил стравить двух волков, один будет вырывать жилы за свою дочь, не ведая пощады, а другой будет это принимать, потому что достоин этой участи. Потому что не уберег, не сохранил.

– Шеф, там ребята за домом нашли накатанную дорогу в лес.

– Куда она идет?

– Пока не знаем. Я отправил пару человек узнать.

Марат задал вопрос, получил ответ, и я медленно поднялся на ноги. Значит, он ушел по тому пути. Пока мы думали, пока мы размышляли и выламывали ворота, он просто взял ее и уехал.

– Черт! Черт! Черт! – вновь заорал я, срывая голос. И стоило моему телефону в кармане пиджака зазвонить, как я сразу схватил его, не глядя на номер, ответил. – Да, алло, алло. Да.

Тишина была всего две секунды, но я уже понял, кто мне звонит.

– Где моя дочь?

Собрался. Поджал губы. Выпрямил спину, в груди кольнуло болью. Быстрым шагом вышел на улицу через задний двор, направился к лесу, Марат последовал за мной.

– Я тебя спрашиваю. Где? Моя? Дочь? Где Алена, Игнат?

Первый раз не знаю, что ответить, а ответить надо.

– С твоей дочерью все будет хорошо. Я обещаю. Я клянусь. Я… я привезу ее в целости и сохранности.

– Где она сейчас, Игнат? Ты знаешь? С кем она? Какой подонок посмел к ней прикоснуться? – Я поморщился, эта мысль вызвала физическую боль. – Я не люблю, когда лезут в мою семью. Когда угрожают и тем более воруют моих детей.

– Тихон, послушай. Тихон, я… Не…

– Нет, послушай ты меня. Десять лет назад, когда ты решил затеять свою игру, ты получил от меня пулю. Но выжил. Я считал, что это было для тебя уроком. Ты не лез в мои дела, я – в твои, это было справедливо. Мы соблюдали нейтральное положение. Но сейчас, Игнат, ты зашел слишком далеко.

– Да, я понимаю, Тихон.

– Нет, ты нихуя не понимаешь! Это моя дочь! Моя кровь и плоть! Мне прислали видео, какая-то сука издевается над ней! И я знаю, что она была в твоем городе. И я знаю, что она была с тобой. И ты допустил, чтобы ее похитили!

От крика Покровского в трубку закладывало уши, и я все терпеливо сносил, я позволял ему выплеснуть эмоции, ему это надо, мои оправдания сейчас ничего не дадут. Что бы я ни говорил, Тихон не услышит.

– Тихон, я…

– Молчи, блядь. Даю тебе пару часов. Я как раз еду. И я буду убивать всех, в том числе и тебя.

Покровский отключился. А я до такой степени сжал трубку смартфона, что по экрану пошла сетка трещин.

Дерьмо! Все дерьмо!

Но я сделал бы точно так же, будь я на его месте. И тем не менее я начал оправдываться, как пацан, который разбил мячом окно в третьем классе. Нет мне оправдания, нет мне прощения. Но ведь я действительно проверял. По всем своим каналам проверил, кто она такая. Ее никто не искал.

Это вопрос уже к Покровскому. Почему он не следил за своей дочерью? Почему допустил, чтобы она оказалась в моем городе, что ее чуть было не похитили на моих глазах, только я помешал? Но это уже дела третьи и четвертые.

Надо спасать мою девочку. А потом я буду готов принять пулю, вторую, третью. Любую от ее отца. Лишь бы она была жива.

– Игнат, куда ты? Ребята узнали, эта дорога ведет через лес, километров десять до трассы, поехали, мы по камерам пробиваем, куда он двинулся.

– Да, хорошо. – Я остановился, понимая, что ушел далеко в лес, похолодало, но я этого не замечал. – Ты узнал, откуда Алена, где она жила?

– Да, не поверишь.

Посмотрел на друга, направился обратно, все еще сжимая в одной руке телефон, а в другой – туфлю Алены.

– Из Англии, она там живет уже много лет с матерью своей, та вышла замуж второй раз и недавно родила.

– Англия?

– Да, я сам в шоке. Покровская оказалась с загадкой, учится там в колледже, ведет обычную жизнь подростка.

Покашлял, Марат отвернулся, по его мнению, я связался с малолеткой, но эта девчонка так глубоко проникла под кожу, пустила там свой сладкий яд, что я готов умереть за нее.

Но для начала кое-кого нужно убить.

Глава 39. Алена

– Проснись, Барби, проснись, милая.

– Нет-нет. Нет, я не хочу.

Жмурюсь, закрываю лицо руками, потому что на меня что-то капает. Хочу улыбнуться, но мне очень больно. Даже шевелюсь с трудом.

– Проснись, малышка, проснись.

– Нет, Игнат, нет. Я не хочу, пожалуйста. Давай еще поспим, мне так хорошо. Я не хочу возвращаться в этот кошмар.

– Проснись! Эй, очнись!

Выныриваю из своего забвения резко, открываю глаза. Вокруг темнота. Надо мной нависает человек и льет на лицо воду из бутылки. Лучше бы я осталась в том сне, где Игнат будил меня, где был нежен. Но я даже там чувствовала боль.

– Эй, умирать рано. Еще не сдохли все твои мужики. Но ты отправишься вслед за ними, потому что ты не нужна. Ты будешь отработанным материалом, детка. Готовься к этому. Но вырубаться сейчас нельзя.

В моем рту уже нет кляпа, жутко сухо. Видимо, я отключилась, пока мы ехали. Мужчина нависал надо мной очень низко, заглядывал в глаза, а мне хотелось плюнуть ему в лицо. Я все еще лежала на заднем сиденье автомобиля, тело затекло, даже пошевелиться было трудно, голова смертельно болела. Но это означало лишь то, что я жива.

Во рту пересохло, облизала губы, но даже если он предложит мне воду, я ее пить не буду. Неизвестно, что там подмешано.

– Черт! Ты даже такая замученная— сексуальная штучка. Тебе нравилось, когда Игнат тебя трахал? Так и думал, что ты шлюха.

– Да пошел ты, ублюдок, – прохрипела, но если бы у меня были силы, то я бы закричала на него.

– О, чувствую дерзость. Твой папаша такой же наверняка. Хотя, слава богу, я с ним незнаком. И близко не подходил, но, имея в руках рычаги воздействия, очень легко быть крутым. Я его обманул, да и поделом, воспитывать надо своих детей, а не швырять им деньги.

– Да пошел ты на хрен, мне надоела твоя болтовня.

Сказала уже громче, прикрыла глаза. Запястья болели, туго стянутые ремнем. Нет, я не сдамся. Я не буду унылым говном растекаться в слезах и соплях.

– Так что дальше, чего ты ждешь, что ты хочешь?

– А дальше мы ждем, когда все соберутся для кульминации.

– Послушай, – мужчина уже хотел отойти, – как тебя зовут?

Надо было как-то заговорить его, потянуть время. Я поняла, что он любит болтать, придурок. Кое-как поднялась, опираясь спиной на сиденье, села, жмурясь от боли. Мужчина выпрямился, встал около открытой двери, закурил. В носу от запаха дыма щекотало. Мне нравилось, как курил Игнат, но никак не это чмо.

– Я Никита, мы познакомились с тобой в одной из кафешек Англии.

Англии? Он это серьезно? Задумалась, в памяти всплыли картинки: улочки, рестораны, огни, иностранная речь. Неужели я что-то начинаю вспоминать?

– Ты налетела на меня и чуть не облила кофе. Такая милая, забавная была. А за несколько месяцев до этого в самолете познакомились, я тогда и не придал значение этому, ну девочка, ну милая, я стараюсь не обращать на таких малолеток внимания, с ними только теряешь время. Я люблю дамочек постарше, побогаче. Но что-то в тебе меня зацепило, к тому же вторую встречу нельзя было игнорировать. Большие голубые глаза, белокурые длинные волосы. Такая куколка. Как-то разговорились сразу, обменялись номерами. Я начал тебе писать, посылать конфеты, цветы, бабы все падкие на такую мишуру, ты отвечала, тебе нравилось внимание взрослого мужчины, обычно так и происходит с такими, как ты, глупыми курицами. Молодая, избалованная, богатая, хочется острых ощущений, а не этих сосунков – своих ровесников, которые пускают слюни на заднем сиденье автомобиля, залезая тебе под юбку потными ладошками. А потом, когда я узнал, когда пробил информацию о тебе и понял, кто ты такая, даже не поверил в свою удачу. Развитие событий могло быть другим. Я мог тебя очаровать, влюбить в себя, жениться на тебе, обрюхатить. Твой бы папочка никуда не делся, согласился с капризами дочери. Но это все было так скучно. К тому же дети и малолетние жены не входили в мои планы.

Он точно болен, потому что я бы никогда, ни за что на свете не влюбилась бы в него, а еще не согласилась бы выйти замуж за такого козла и родить детей. Такое мог вообразить только человек с нездоровой фантазией. Или я на самом деле была настолько дурой, что повелась на него? Мне он действительно нравился?

Господи, даже в пот бросило от этой мысли. Неужели я сама, по доброй воле приехала по его зову, как влюбленная дура, ничего не соображая?

И какую он вообще схему придумал? Почему он решил, украв меня и стравив двух сильных мужчин, что у него что-то получится? Они же не такие глупые, как я?

– И что было дальше? Я что, реально на тебя повелась?

– Еще как повелась, детка. Ты такие слала мне сообщения, а я отвечал, что можно было роман написать. Я бы мог тебе зачитать, но я их удалил, не люблю, когда лишний мусор в телефоне.

Тот, кто назвал себя Никитой, затянулся, выпуская дым в темное небо, а я начала быстро осматривать салон автомобиля, пока в нем горел свет, в попытке найти что-нибудь, чем я могу себя защитить.

– Развяжи меня, я никуда не денусь. Я не смогу бегать босиком по лесу. Я английская неженка, по твоему мнению. – Я вытянула руки, пить хотелось ужасно, но воды я не попрошу, мне уже хватило раз.

– Считаешь меня дураком? Так посидишь, на рассвете встреча.

– Я хочу писать.

– Потерпишь.

– Я могу это сделать прямо сейчас в салоне тогда.

Никита склонил голову, снова затянулся, выкинул сигарету в траву, он был недоволен.

– Ладно, время еще есть. – Похититель посмотрел на часы на запястье, залез в салон, дернул меня на себя, я вскрикнула от боли, ремни впились в кожу. – Пойдем.

Он выволок меня на улицу, я упала в сырую траву, огляделась, мы были в лесу, на какой-то поляне, холод, которого я до этого не чувствовала, моментально пробрал до костей. Встала на ноги, пошатнулась, без туфель было некомфортно, но меня толкнули в спину, и я медленно побрела в сторону, обогнув автомобиль.

Когда уже Игнат найдет меня? Господи, сделай так, чтобы это случилось быстрее. Я попрошу прощения, я больше никогда не буду убегать, я скажу, что люблю его. Я так люблю его. Очень.

Чувствовала, как мой внутренний стержень, который до этого давал силу воли и желание выжить, начал ломаться, крошиться на мелкие осколки. Горячие слезы потекли по щекам, обжигая кожу, оперлась на капот, Никита отвлекся от меня, ему кто-то позвонил.

– Все идет по плану, я тебя уверяю, не будет никаких проблем. Скоро начнется шоу.

Шоу, значит.

Придурок.

Сжала кулаки, глубоко втянула воздух через нос, проскрипела зубами. Нет, сука, у тебя не будет шоу, и я даже не хочу вспоминать себя прежнюю, то, как я могла увлечься этим человеком, не хочу знать это.

Рванула в сторону темной стены леса, напролом, не разбирая дороги, босиком, выставив вперед связанные руки. Никита не сразу понял, что я сбежала, у меня было несколько секунд форы. Я стремительно пересекла поляну, мне нужно было лишь укрыться в лесу, и у меня это получилось.

Не оглядываясь, обжигая легкие, прямо сквозь ветки, которые хлестали по лицу, раня ноги, я бежала вперед, слыша позади крики и тяжелое дыхание мужчины. Пожалуйста, пожалуйста, господи, дай мне сил, дай мне выносливости уйти от него.

Вскрикнула от острой боли, правой ногой наступила на что-то острое, прикусила губу, но все равно продолжила свой бег.

– Стой, сука! Стой! Все равно не уйдешь!

Ничего практически не было видно, высокие кроны закрывали небо, я старалась не налететь на черные стволы, а когда под ногами не оказалось земли, даже не успела закричать от страха, как ухнула вниз. Покатилась, успев поджать колени к груди и согнуть руки в локтях.

Удар. И сознание за секунду покинуло меня.

Глава 40. Игнат

«Планы изменились, встречаемся на двести пятьдесят третьем километре западного шоссе».

На телефон пришло сообщение, прочел, сжал его еще крепче, что снова затрещал корпус. Понять не могу, чего эта сука задумал и чего хочет. Нет, если остудить мой мозг и здраво подумать, то вполне понятно, что он хочет.