Если они отказались от меня, то и я поступлю так же.

– Игнат, ты меня слышишь?

– Слышу. Я не знаю, Марат. Не знаю. Почему мы так медленно едем?

– Почти сто пятьдесят километров. Быстрее только в ад.

– Согласен. Еще быстрее. Надо еще быстрее. Скажи ребятам, нет, я скажу сам. Чтобы захватили оружие. Надо чем-то будет выбивать двери. Жаль, нет гранатомета. Или есть?

Марат лишь качает головой, я знаю, он понимает мое состояние и, если что, встанет рядом или оттащит, но лучше ему это не делать.

Мое состояние можно было назвать бредово-помешанным, из меня вырывались энергия и ярость, смешанные с каким-то ядовитым привкусом садизма. Я так и представлял себе эту картину, как я буду рвать того человека на куски и разбрасывать их в стороны.

Время шло, я лихорадочно смотрел то на дорогу, то на циферблат часов, подсвеченный неоном. Каждую минуту он мог делать ей больно. Каждую секунду. Каждую секунду она могла кричать и вырываться. А может быть, уже совсем прекратила сопротивляться и сдалась.

Но нет, нет. Эта девочка не сдастся. Она не из таких. Она меня-то скрутила и подчинила себе, и заставила, сама того не зная, выполнять свои просьбы. Она дочь своего отца, она не будет сдаваться.

Позвонил своей охране, приказал второй группе взять с собой полный арсенал на случай, если придется штурмовать дом. Пусть найдут все, что нужно, я знаю, у них все есть, и привезут мне.

Внедорожник резко свернул влево с трассы, выехали на грунтовую дорогу. Здесь не было ни одного фонаря. Яркий свет фар резал темноту, прыгал по деревьям и заборам. Мы неслись вперед вдоль частных домов. Где-то лаяли собаки, я держался за приборную панель, прыгал на ухабах. Навигатор нас вел к нужному адресу.

– Выключи фары, подъедешь незаметно. Можем его спугнуть, уйдет тварь.

Марат выполнил приказ, через несколько минут мы остановились у нужных ворот, заглушил мотор. Я тихо вышел, подошел к металлической высокой калитке, которая являлась частью облезлого забора. Тишина. Абсолютно ничего не было слышно из-за нее.

– Это точно тот адрес?

– Да, точно. Это этот дом. Ребята пробивают адрес, там все запущено, архив сгорел три года назад.

– Все через жопу.

Сплюнул под ноги, прошел немного в сторону вдоль забора. Металлический высокий штакетник, через щели можно было посмотреть на участок. Двухэтажный кирпичный дом, заросшая территория. Заброшенная, и уже давно. Покосившаяся веранда – это все, что я мог разглядеть в темноте. Ни в одном окне не горел свет.

– Сука, черт! Нет его здесь, нет. И не было. Марат, выламывай замок. Ломай все. Черт!

Помощник начал выполнять, достав из багажника монтировку. Через три минуты подъехали мои ребята, помогли ему. Все то время, пока раздавался скрежет металла, никто даже не выглянул из соседних домов, не посмотрел, что происходит, но собаки залаяли сильнее, надрываясь в ночной тишине.

Оттолкнул парней, когда они закончили, вбежал на территорию, поднялся по скрипучим лестницам крыльца. Дернул за ручку, на ней висел огромный металлический замок.

– Марат, дай монтировку, дай мне.

– Пусть ребята сделают, Игнат.

– Я сам.

Выхватил из его рук увесистую фомку, сунул под скобу замка, взял на излом, он отвалился, а я вбежал в дом, широко распахнув дверь. Не мог понять, что со мной происходит.

Паника. Натуральная, давящая паника.

А еще бессилие. Я метался по заброшенному дому, по темным комнатам и понимал, что ее здесь нет. Ее здесь нет и не было. Машков обманул. А может быть, и на самом деле не знал, где она, но придется с ним поговорить более конкретно.

– Марат, звони ребятам. Пусть прессуют губернатора, пока тот не сдохнет. А если сдохнет, чтобы они его оживили. И чтобы он им все рассказал.

– Вот же сука!

Марат выругался, начал звонить, глаза привыкли к темноте, я судорожно рассматривал дом, понимая, как облажался, что не спас, что подвел. Никогда не прощу себе этого.

Вышел на улицу, мои ребята стояли, опустив руки, молчали. Я остановился, смотря под ноги:

– Сигарету дайте.

Кто-то подал вместе с зажигалкой.

Закурил, жадно втягивая никотин, огляделся по сторонам:

– Марат.

– Да.

– Обшарить все вокруг, перевернуть весь поселок или что это. Машков не просто так назвал этот адрес. Эта тварь здесь, я чувствую.

– Игнат, ты серьезно?

– Я, блять, сейчас серьезен, как никогда, мне плевать, что все спят, зайти в каждый дом, в каждый сарай, если надо будет. Он здесь, я знаю.

Не могу понять, на чем основано мое предположение, но я сейчас будто зверь, который вышел на охоту. Выкинул сигарету, вышел за ворота, ребята уже начали обходить дома, а я шел вперед и принюхивался, все рецепторы были обострены, сердце пропускало удары, я сжимал и разжимал кулаки, рассматривая каждый дом.

Прошел уже пять домов, остановился напротив одноэтажного, скрытого от посторонних глаз высокими деревьями и листвой. Мне показалось, что там совсем недавно горел свет, но резко погас. Забор был старым, редким, участок больше отгораживала от дороги живая изгородь кустов.

Подошел ближе, на заднем фоне продолжали лаять в темноте собаки, подергал калитку – заперта, заметил на ней небольшой висячий замок, новый, блестящий в свете фонарика на телефоне.

– Что там?

– Должен быть другой вход, скажи парням, чтобы обошли участок.

– Машков плачет кровавыми слезами, божится, что не знает, где племянник, но адрес сказал точный, он вполне мог здесь быть. – Марат отчитался шепотом, махнул охране, отдал приказ.

– Дай оружие.

– Серьезно? Может, не надо? Ты десять лет почти не брал его в руки.

Марат прав, после стычки с Покровским не брал, боялся, что не сдержусь, что сорвусь, за преподанный урок могу начать мочить всех кругом. Не стал. Зря Марат боялся, это было моим осознанным решением. Я считал, что умею извлекать уроки из жизни, но к такому, как сейчас, я не был готов.

Я не был готов полюбить.

Глава 37. Алена

Как только мужчина вышел из комнаты и не закрыл дверь, начала снова дергать руками, пытаясь освободиться, но делала себе только хуже и больнее.

Черт! Как же так? Как же так получилось? Сама же вляпалась во все это по своей же глупости. Но это значит, что он следил. Он знал, где я была, и ждал момента, чтобы выкрасть. Но я сама пришла к нему в руки.

Вообще, кто он такой? Кто я такая? Что им всем от меня надо? И неужели Игнат во всем этом замешан? Неужели он не просто так меня спас, а еще преследовал какую-то собственную выгоду?

Голова смертельно раскалывалась, из носа текла кровь, облизала губы, вкус соли и железа ударил по рецепторам, нижнюю губу саднило, она была разбита. Если этот козел продолжит меня так молотить, из меня просто получится котлета.

Но… А если он сейчас вернется и начнет воплощать в жизнь все свои грязные идеи? Если он начнет меня насиловать? Нет, нет, нет, я просто так не дамся. Нет. Он же не зря назвал меня дочерью своего отца. И кем бы мой отец ни был, он должен мною гордиться, потому что я не безвольная овца. Я не позволю так с собой обращаться никому.

Начала оглядываться по сторонам, надо было хоть что-то найти, но желательно острое, чтобы можно было перерезать ремни, хотя это кожа, это трудно и долго. Подтянулась повыше, повернула голову назад и шарахнулась в сторону, испугавшись своего отражения позади.

Над изголовьем кровати было зеркало. Господи, что за извращенцы вешают зеркало над кроватью? Было бы идеально разбить его, взять осколок и пырнуть этого козла в живот. Но как это сделать с завязанными руками, я не знала. На мне все еще была одна туфля – лоферы на протекторной подошве.

Надо было как-то изловчиться, поднять ногу и ударить со всего маху. Подтянулась выше, мышцы живота напряглись, сделала мах наверх. Но ремни еще больше впились в кожу, взвыла от боли, кусая губы, упала, тяжело дыша.

Потом догадалась ухватиться пальцами за металлические прутья над головой, стало легче. По спине стекал пот, платье прилипло, в голове была адская боль.

Теперь, когда я могла за что-то зацепиться, снова подняла ногу вверх, напряглась, сделала рывок, ударила по зеркалу, оно затрещало, я зажмурилась, опасаясь, что осколки посыплются на меня, и тут же открыла глаза, посмотрев на дверь. Мой похититель стоял в проеме и внимательно за мной наблюдал.

– Да ты боец, Алена. Но извини, нам немного придется покататься. Планы изменились.

– Отойди от меня. Отойди, не трогай. Я сказала, отойди. Кто бы ни был мой отец, он тебя разорвет на части! И Игнат тоже! Он этого просто так не оставит! Лучше уйди, развяжи меня и просто уйди. Я сама доберусь. Я сама найду кого надо.

– Нет, Аленушка, сейчас будет все по-моему. Надо уходить.

Что этот придурок задумал? Что он от меня хочет? У меня только начало получаться, осталось как-то освободить руки. Можно было сделать это обманом, попроситься в туалет, взять осколок стекла и вонзить ему в шею, но мужчина начал развязывать ремень, встав коленями на кровать, а я вновь начала сопротивляться.

Он прекратил свое занятие, его лицо было так близко к моему, что я видела серый цвет глаз и их холод, который пробирал до дрожи. Он схватил меня силой за щеки и сжал, вдавливая их в зубы.

– Если ты, сука, испортишь мне все планы, я прямо сейчас разорву тебя на части. Я исполню твое обещание, но в твою сторону. И мне будет наплевать, чья ты, откуда. Все уже завертелось. Шестеренки заработали, ты в них – не ключевое звено. Ты в этой игре лишь орудие, лишь причина, по которой те двое, что должны разорвать меня на части, разорвут друг друга.

Внутри все похолодело. Задержала дыхание, почувствовав, как сердце еще больше учащает ритм, а внутри меня бежит горячая кровь. Он все спланировал, и я была его первоначальной целью. Я как-то появилась в этом городе, значит, это по его воле и по его вине случилось.

– Мерзкая тварь. Я просто так тебе не дамся. Я буду кричать.

– А вот это я предусмотрел.

Мужчина отпустил меня, завел руки назад. В поле зрения появилась какая-то тряпка, и он начал запихивать ее мне в рот. От нее воняло чем-то противным, возник рвотный рефлекс. Но через пару секунд я действительно не могла сказать и слова, только мычать. И даже не получалось выплюнуть ее наружу.

Теперь он спокойно развязал меня, я начала брыкаться, но он, легко перекинув мое тело через плечо, понес меня к выходу. Голова ухнула вниз, кровь прилила, стало дурно. У меня даже не было сил сопротивляться, хотя я так этого хотела. Я лишь видела пол, слышала скрип, вот крыльцо, вымощенная белым кирпичом дорожка.

Темно. Где-то вдалеке лаяла собака, несколько собак. А еще были слышны голоса, но в моем положении можно было решить, что это галлюцинации. Была уже ночь. Мужчина шел долго, мне показалось, целую вечность, тихо ступая по земле, лишь трава шуршала под его ногами. Голоса и лай собак все отдалялись, мы уходили из людного места.

Затем он бросил меня на заднее сиденье автомобиля, я попыталась сесть, но не получалось, голова кружилась. Я совсем обессилела от своей недавней борьбы, а еще голова болела с каждой минутой все сильнее, она словно взрывалась изнутри.

Я ничего не могла сообразить, он сел за руль, завел мотор, машина плавно тронулась с места, а я просто лежала на сиденье, уткнувшись лицом в обивку, и безвольно плакала. Я не знаю, что со мной будет дальше, отдаст ли он меня Игнату либо моему отцу, но было страшно.

Я не хотела умирать, я хотела жить, я хотела любить, я хотела семью, я хотела быть с Игнатом, хотела растопить его ледяное сердце, чем я подсознательно и занималась. Хотела утопить его в своей ласке, чтобы он смотрел только на меня, чтобы в его мыслях была только я, а он в моих.

Это ведь возможно? Я верила, что это возможно, а сейчас по чьей-то злой воле, по прихоти, благодаря каким-то странным, извращенским играм я стала игрушкой, марионеткой в чужих руках, и все ради того, чтобы двое мужчин поубивали друг друга, открыли дорогу этому чудовищу.

А вдруг этого не случится, если они не будут конфликтовать, если мой отец не станет злиться на Игната, а Игнат не ответит ему агрессией на агрессию? Я могла об этом только просить Бога, хотя даже не знала, как к нему обращаться.

Мы ехали медленно, автомобиль трясся на кочках по неровной дороге. Скорее всего, мы были где-то в лесу, несколько раз останавливались. В это время я пыталась приподняться, хваталась пальцами за рычаг, хотела открыть двери, но они были заблокированы.

А потом, когда закончилась эта тряска, от которой меня стало укачивать и тошнить и кружилась голова, мы выехали на ровную дорогу. И машина, уже набрав скорость, помчалась вперед.

Я не знала, что меня ждет. Я не знала, найдет ли меня Игнат или мой отец. Я очень на это надеялась. Я не хотела, чтобы этот человек воплотил в жизнь все свои планы.

Глава 38. Игнат

Когда наконец выломали ворота этого дома, я вбежал на территорию, сердце барабанило в груди, отдаваясь в ребра. Во рту сушило, я не мог даже проглотить слюну, ее не было.

Все тело внутри вибрировало и разрывалось на части от ярости и неконтролируемой ненависти. Мне хотелось кого-нибудь убить, желательно того, кто похитил мою девочку, кто сделал ей больно, кто до сих пор делает ей так и остается безнаказанным.

В несколько шагов преодолел расстояние до крыльца, вбежал на него, дернул дверь, она оказалась открытой, значит, в этом доме точно кто-то есть.

– Игнат, нет, стой, давай пустим ребят, подожди, Игнат!

Марат кричал что-то сзади, а я, сметая все на своем пути, пробирался через узкие коридоры, обегал весь дом.

Нет, здесь уже никого не было. Пару минут назад были – и уже нет. В двух комнатах горел свет, окна выходили не на дорогу, а во двор. Были запахи, гудел холодильник, на стене тикали часы.

Да, он был здесь, дом был обитаем, я чувствовал это. Влетел в последнюю комнату, это оказалась спальня. Над изголовьем широкой кровати было разбито зеркало, осколки рассыпаны повсюду. Начал хаотично оглядываться, в углу горела тусклая лампа, но мне хватило ее света, чтобы увидеть кровь на покрывале, а на полу черную туфлю.