– Вот же сука. Марат, у нас есть хоть что-то, что может сдвинуть эти ворота с места? Гранатомет?

– Извини, с собой нет.

– Зря. Может быть, на таран?

– Тоже думаю, что не поможет.

Просигналил еще раз, хотелось выйти, долбиться в калитку, крича ругательства, но сдержал себя. Только потянулся за телефоном в карман пиджака, хотел позвонить нашему глубокоуважаемому Виктору Петровичу Машкову, как ворота разъехались в разные стороны.

Не стал комментировать, въехал на просторную парковку, вышел, не закрывая дверь, направился к крыльцу. Охрана из двух человек хотела меня задержать, но, увидев выражение моего лица, парни отошли в сторону. Правильно, мальчики, потому что, если вы не будете слушаться меня, вы не будете больше работать в этой сфере.

Толкнул тяжелую дубовую дверь ногой, зашел в холл, позади меня торопился Марат, а навстречу с распростертыми объятиями шел Виктор Петрович.

– Боже мой, какие люди, Александр Александрович, почему без предупреждения, я бы подготовился, я бы накрыл стол, велел бы запечь барашка. К чему такая спешка? Даже не позвонили, не сказали, а я не сразу сообразил даже, кто это приехал.

Машков начал расшаркиваться, улыбнулся, протянул руку, но я не пожал ее.

– Как себя чувствуешь, Виктор Петрович?

– А что случилось? Хорошо себя чувствую, все прекрасно. Устал, из области вернулся только недавно.

– Это прекрасно, что хорошо, но совсем скоро может быть и не очень хорошо. Слушай, тебе что меньше жалко: руку или ногу?

– В смысле? Я не понял.

Машков побагровел, сделал два шага назад, на его широком лбу выступила испарина, облизнул пересохшие губы. Я надвигался на него, оттесняя мужчину в гостиную, шел медленно, с угрозой в глазах. Машков дошел до дивана и плюхнулся на него. Я подвинул стул, скрипя ножками по паркету, сел рядом, слишком близко, и, уперев локти в колени, уставился в лицо мужчине.

– Ну так что, Виктор Петрович, тебе что не жалко: руку или ногу?

– В смысле? Я тебя не понимаю, Игнат.

– В прямом, если ты не выберешь одно, я отрежу тебе все. Руку или ногу? Марат, неси бензопилу, она в багажнике, обойдемся без целлофана, пусть здесь все зальется твоей кровью.

– Игнат… Игнат… я… я не понимаю, что… что произошло, что я сделал не так? Что случилось… Игнат?

– Отвечай, твою мать! Рука или нога, я тебя спросил!

Нервы сдавали, я слышал лишь удары своего сердца и скрежет зубов.

– Рука, рука, конечно, рука, Игнат, но я… я не понимаю, это какое-то недоразумение, я ничего… абсолютно… я никак…

Марат вернулся через две минуты, на ходу заводя бензопилу, ее рев заполнил все пространство, Машков вжался в диван, губы дрожали, весь бледный, а я, оторвав его руку от груди, встал и вытянул его конечность:

– Давай, Марат!

– Нет, нет, пожалуйста, нет, нет! – Мужчина трепыхался, его накрыла истерика, он начал плакать.

Мы с Маратом переглянулись, это был беспредел, беспредел натуральный, такого я давно не творил, да уже забыл, не собирался начинать. Но в данной ситуации нужно было действовать жестко, если бы мне на самом деле надо было отрезать бензопилой этой твари руку, я бы это сделал.

Если даже потом это оказалось бы ошибкой и Машков на самом деле не знал бы, где находится Алена, я бы все равно это сделал, потому что я должен был хоть что-то делать. Потому что сейчас, в этот момент, я был не человеком, я был зверем, диким, агрессивным, загнанным в угол.

– Где твой племянник, говори!

– Никита? Я не знаю, где он, не знаю, честно, не знаю я.

– Где твой племянник, я спрашиваю, что он из себя представляет? Марат, заглуши. – Помощник выключил бензопилу, в комнате воцарилась тишина, а я снова сел и внимательно посмотрел на Машкова: – Рассказывай, кто он, откуда, какие ведет дела и почему ты мне об этом не сказал?

– Но… но как ты об этом узнал? – Машков заерзал.

Черт, я был прав, моя чуйка не подвела, вот где корень зла, вот где затевается все самое интересное, где плетутся заговоры, интриги и где какая-то несчастная горстка людей вершит судьбы тех, кто правит городом и охраняет в нем порядок.

– Никита, племянник мой, возник из ниоткуда, начал предлагать какие-то дела, какие-то схемы…

– Что? Какие дела? Что за схемы? Что он хотел привезти в город?

– Наркотики. Какая-то новая синтетика. Я не знаю, я вообще… Я против наркотиков, Игнат, ты же знаешь.

– Дальше. Говори дальше.

– Он придумал какой-то план, я даже не знаю, он не посвящал меня в свои дела. Он скрытный, он сам по себе, я даже с детства… Он в детстве был скрытным, его все боялись. Он убил свою мать, ты представляешь?

– Мне плевать, кого он убил, где он может быть сейчас? Что ты знаешь? Он тебя спрашивал о девушке, которая живет в моем доме?

– Да, он спрашивал. Но я ее не видел. Ее особо никто не видел, даже моя охрана.

Значит, охрана Машкова следила за мной? Прекрасно. Моя охрана, как всегда, хлопала ушами. Кинул злой взгляд на Марата, тот лишь поджал губы. С ним я поговорю потом.

– Где он может быть? Где? Дом, квартира, местность? Куда он мог уехать? Где он жил последнее время? Говори.

– Скорее всего, на старой даче его матери, там давно никто не жил, он много времени проводил за границей.

– Адрес!

– Да-да, я сейчас вспомню, я вспомню.

– Марат, запомни, и поехали.

Я отошел в сторону, потер виски, голова раскалывалась, курить хотелось смертельно.

Я найду свою девочку, найду, с ней все будет хорошо.

Глава 35. Алена

– Кто… кто вы такой? – спросила дрожащим голосом, все сильнее вжимаясь спиной в металлические прутья изголовья.

В висках пульсировала боль, голова кружилась, но я, вытянув руку вперед, старалась удержать мужчину на расстоянии. Но мужчина даже не думал отвечать на мои вопросы.

– Да, детка, только ты уже не такая чистая, я прав? Игнатов испортил тебя, использовал, как и всех своих шлюх. Но я тебе сделал одолжение, он тебя не выкинет, ты сама от него ушла, а я подобрал, и поэтому теперь моя очередь. Ты ему не нужна, ты просто кусок мяса, свежего, вкусного мяса, но он бы все равно использовал тебя в своих интересах.

Что вообще несет этот ублюдок?

– Нет-нет, это неправда, ты совершаешь ошибку. Я ушла, чтобы просить о помощи, совсем другой, он меня не использовал, это не так, – ответила быстро, кусая губы.

Я понимала сознанием, что все неправда, этот мужчина лжет, Игнат не такой, но сейчас были блокированы все чувства, кроме одного – самосохранения. Я должна избавиться от этого козла, выжить, я должна убежать, а потом Игнат найдет его и уничтожит.

– Ублюдок, ты конченый ублюдок! – выкрикнула ему прямо в лицо.

Реакция последовала мгновенная, мужчина резко вскинул руку, а потом отвесил мне пощечину. От силы удара моя голова дернулась вбок, я с трудом удержалась на месте. Щеку обожгло так, будто под кожу вонзили миллион игл. К глазам подступили слезы, я прижала ладонь к лицу. Голова чуть не взорвалась от боли, зрение помутнело.

Мужчина начал расстегивать ремень, вынимать его из джинсов, я метнулась в сторону, но он перехватил меня, дернув, схватил за обе руки. Одним быстрым движением обмотал вокруг запястий ремень, дернул, затягивая петлю, и закрепил высоко над головой на металлическом изголовье.

– Отпусти меня! Отпусти! Ты ничтожество! Ты слышишь меня? Не смей. Не смей ко мне прикасаться! Игнат выпустит тебе кишки, когда узнает.

Внутри что-то воспрянуло. Обида захлестнула с такой силой, что казалось, сейчас меня разорвет. Голова все еще раскалывалась, но я сопротивлялась. Я лягалась, но мужчина всегда уворачивался. Волосы прилипли к лицу, по спине бежал ледяной пот.

– А теперь мы снимем небольшое видео для папочки. Передашь ему привет? Хотя ты же ничего не помнишь. Совсем ничего, да? Меня не помнишь, черт. Как же все удачно сложилось.

Мужчина встал, одернул футболку, поправил волосы, достал из заднего кармана телефон и, настроив камеру, направил на меня.

– Нет, я ничего не буду говорить. Отвали от меня.

Я задергалась, стараясь вырвать руки из удавки, но лишь только сильнее затягивала петлю. Кожа ремня впилась в запястья, причиняя боль. Я хотела сесть как-то удобней, но платье задралось до такой степени, что обнажило нижнее белье и часть живота.

– Так, а теперь посмотри сюда и улыбнись. Я буду снимать.

Услышала характерный сигнал начала записи. Я просто смотрела вперед, на черный прямоугольник, исподлобья и часто дышала. Сердце вырывалось из груди, но я молчала. Мужчина подошел ближе, еще, я выжидала, склонив голову набок, ждала, чтобы он сделал еще шаг. А когда он оказался совсем близко, лягнула его в бедро, отчего он только засмеялся.

– Ладно, достаточно. Этого папочки хватит. Он поймет, к кому ты в руки попала, где ты оказалась и с кем.

Я ничего не понимала. Абсолютно. Любовь Эдуардовна говорила, что сильное эмоциональное потрясение может вернуть мне память. Но куда уже сильнее? Что может быть сильнее того, что меня похитили, привязали ремнями к кровати, и сейчас неизвестно что будут делать?

Память не возвращалась. Кто мой отец? Почему этот человек хочет его шантажировать? Но затаилось смутное сомнение, что я рычаг давления на него, и врагом выступит именно Игнат. Значит, мой отец его знает, и Игнат его знает. Вот почему он так отреагировал на кухне, почему изменился в лице и сослал меня в свой дом.

Они враги.

– У тебя ничего не получится, кусок дерьма! Ни с ним, ни с моим отцом! Он скоро приедет и надерет тебе задницу, и ты ничего не сделаешь, готовься к смерти, ублюдок.

Все-таки во мне было что-то дерзкое, я сопротивлялась, другая бы на моем месте уже истерила, обливалась слезами, но в меня словно вселился демон или проснулся.

Мужчина замахнулся и ударил меня снова. Голову откинуло в сторону, челюсть сдавило болью. Я чувствовала, как что-то теплое потекло из носа – кровь, она побежала и по подбородку из треснувшей губы.

Слезы сами собой покатились из глаз. Нет, я не хотела плакать, но я не могла этого не делать от боли. Я всего лишь маленькая, напуганная девчонка, и мне не тягаться с ним, мне никогда его не победить.

Я могу лишь бороться, визжать, кричать и звать на помощь, но так я только быстрее выбьюсь из сил и не смогу ничего сделать потом.

– Да, ты права, он скоро появится, и все будет кончено. Они просто поубивают друг друга и откроют мне доступ ко всему.

Мужчина говорил тихим голосом, а сам расстегивал пуговицу джинсов и ширинку. Он залез на кровать, с силой раздвинул мои бедра и расположился между ног. Каждая мышца в моем теле напряглась, когда он, опершись руками на мои бедра, посмотрел на меня.

– А теперь ты в моем полном распоряжении, малышка, – усмехнулся, а в его глазах полыхнуло пламя.

Я дернулась, но меня держали ремни. Зарычала от бессилия, слезы застыли в глазах, а потом с новой силой побежали по щекам, смешиваясь с кровью, капая на платье, судорожно всхлипнула, пытаясь освободить руки, но сделала себе лишь больнее.

– А ты мне нравишься, такая дерзкая, боец. А в первое наше знакомство, в первую нашу встречу была такой милой ванильной девочкой, которая летала в облаках и ни о чем не думала. Лишь о том, как купить красивые шмотки и сходить на вечеринку с парнями. Ненавижу таких, как ты, глупых, пустых кукол, которым все дано, у которых все есть, но они это не ценят.

Он меня знает? Откуда он меня знает? Я с ним была знакома? Ничего не помню.

– Я не понимаю… Я не понимаю, что… что ты хочешь от меня?

– Но тебе понравится, малышка, я уверен.

Мужчина поднял руку, а я, не шевелясь, смотрела перед собой в одну точку, в глазах все плыло. Он провел костяшками пальцев по моей щеке, размазывая по губам кровь, а потом облизнул свои пальцы и усмехнулся.

Если бы сейчас в моей руке был нож, я бы вонзила его ему в глотку, чтобы он истек кровью, чтобы он залил меня всю, и мне было бы плевать на это. Я ждала неизбежного, но не была к нему готова все равно. Я не знала, как скоро Игнат найдет меня, как скоро спасет и вытащит отсюда, и вообще будет ли он это делать?

Ждать было самое тяжелое, поиски могли затянуться на сутки, если, конечно, этот упырь не отправит вместе с видео адрес и наши координаты. Задержала дыхание, закрыла глаза, стараясь не проронить ни звука, крепко сжала челюсти и впилась ногтями в кожу, сжав пальцы в кулаки.

У него зазвонил телефон, мужчина остановился, я открыла глаза, он выпрямился, посмотрел на экран, поморщился:

– Тебе повезло, девочка, у меня важный разговор, но у нас впереди целая ночь. И я отправлю Игнату наше совместное видео, как мы с тобой развлекались.

– Он убьет тебя.

– Посмотрим, может и не успеть. Он может сам первый получить пулю от твоего папочки, ему не впервой это делать.

Что?

Он это серьезно?

Глава 36. Игнат

Всему есть своя цена, за все приходится платить. Мне ли об этом не знать?

Если цена спасения Алены – моя жизнь, я готов ее отдать. Я собран, я в этом уверен, я в этом убежден. На все сто процентов. Главное, все держать под контролем, не давать эмоциям волю, но это слишком трудно.

Сейчас Марат сидел за рулем, гнал внедорожник в сторону указанного губернатором адреса. Там мог быть его племянник, там могла быть моя девочка. Там я закопаю этого мудака, если даже придется разгребать лопатой асфальт.

– Есть план «Б» на случай, если губернатор нас обманул?

Марат задает вполне резонный вопрос. Не хочу думать ни о каких запасных планах. Хочу успеть. Нервно сжимаю кулаки, внутри все скручено тугим узлом нервов. Как я мог допустить такое? Как вообще эта тварь посмела прикоснуться к моей девочке?

Он ведь знал, кто она такая, откуда, чья она дочь. Но все равно пошел на это. Самоубийца. Но если Машков говорит, что он всегда был странным, даже убил свою мать, то это пиздец какой ублюдок. У меня нет матери, нет и никогда не было, теоретически, скорее всего, она где-то находилась, но я запретил себе искать своих биологических родителей.