– Я трезвый. И я понимаю, что говорю. Но она действительно ушла на парковке. Шла за мной, а потом исчезла. Я понимаю, Игнат, это косяк…

– Что значит ушла?

Взрываюсь гневом, негодованием, но это ситуацию не изменит. Я понимаю, что Марат говорит правду, но отказываюсь слышать этот бред.

– Ты взрослый опытный мужик. Тебе следовало просто отвезти ее за город, в мой дом, под охрану. С тобой было четверо человек и две машины. Как, блядь, я спрашиваю, она могла уйти?

Подхожу ближе, шумно выдыхаю, врезаюсь кулаком в стену рядом с дверным проемом, продолжая смотреть на Марата. Боль отдает в плечо, костяшки ноют, но я практически не чувствую ее, потому что все мое нутро кипит.

Я должен был сообщить Покровскому, что его дочь нашлась, передать ее в целости и сохранности, больше не прикасаясь никогда, попросить ее забыть о том, что было. Нет, мне не страшно, пусть она рассказывает отцу все что угодно, но я верну ребенка родителю, и это будет правильно, потому что, будь я на его месте, я бы сходил с ума.

А теперь она ушла, сбежала, и это тоже вина моя, потому что не надо было мне так с ней резко, не надо было отталкивать. Она молодая, неопытная, наивная. Она бог знает что там себе нафантазировала, напридумывала про нас и про какую-то розовую сказку с радужными пони.

Она влюбилась, я, конечно, не исключаю это и не утверждаю, но надо было быть с ней как-то мягче и рассказать про отца и про то, что ее ищут. А в итоге Игнатов поступил как последний мудак, спугнул девчонку, которая сбежала и сейчас не пойми где в незнакомом городе, и неизвестно, что будет делать.

– И какого хрена ты здесь стоишь? Иди, ищи и достань мне ее любыми способами, проверяй все, каждый куст, каждый сантиметр этого города. Все камеры дорожного наблюдения, подними на уши всех людей, пусть они выходят на улицу и ищут. Ты меня понял?

– Да, шеф.

Провел пальцами по волосам, делая глубокий вдох и медленный выдох. А вот теперь за то, что я ее потерял, я могу реально получить пулю в голову.

За то, что я не удержал, не уберег и не спас дочь Покровского. Я бы сам на его месте пустил пулю в голову такому, как я, закопал бы заживо. Но я найду ее всеми способами и всеми путями. Я переверну этот город, каждый дом, каждый злачный угол и покараю всех, кто сделает ей больно.

И сделаю это не потому, что Алена – дочь Покровского. Сделаю это, потому что… она моя.

Глава 33. Алена

– С тобой все в порядке? Ты выглядишь напуганной.

Мужчина бросает на меня заинтересованные взгляды, но выглядит вполне спокойным, уверенно ведет машину по уже темным улицам, освещенным фонарями.

Не могу понять, что я чувствую. Есть некая неприязнь, но я не знаю этого человека, первый раз его вижу. Он достаточно симпатичный, светлые волосы зачесаны назад, легкая щетина, на нем черная футболка, черные джинсы, на запястье правой руки массивные золотые часы.

Я знаю этот бренд, они действительно дорогие. Странно, почему я вспоминаю какие-то ненужные мелочи? Фирму одежды, часов, ароматы, но не могу вспомнить главного: кто я такая, откуда и как здесь появилась?

– Так с тобой все в порядке? Ты от кого-то убегаешь? Тебя обидели? – спрашивает снова.

Да, я убегаю, но не могу сказать, что меня обидели. Я обиделась сама. Нервно сжимаю пальцы в кулаки, смотрю на свои колени. Что делать, куда идти? Да, я хотела попасть в полицию, заявить о себе, все рассказать.

Но у Игната там все схвачено. Он найдет меня, снова привезет в свой дом и посадит там, как в золотой клетке. Будет приходить лишь тогда, когда ему это нужно, обращать на меня внимание, когда сам захочет.

А я не могу так, не хочу и не буду. Я живой человек со своими чувствами, эмоциями. И да, мне очень нравится этот мужчина. То, как он смотрит, какую он имеет власть над окружающими и уже надо мной. Я влюблена в него, как может быть влюблена девушка моего возраста.

Но быть игрушкой в его руках я не желаю. Надо поехать к Любови Эдуардовне, к доктору. Она добрая, она меня звала к себе. Но, кажется, я что-то слышала, якобы с ней закрутил роман Марат. Быть того не может, зачем она ему?

– Так что с тобой?

Мужчине, конечно, интересно знать, что со мной, кто я такая, что произошло, почему я с грязными коленями, ведь совсем недавно я ползала по газону, а теперь сижу в его машине и еду в неизвестном направлении. Его любопытство можно понять.

– Вы можете отвезти меня в городскую больницу, которая самая большая? Где она находится? Мне нужно найти одного доктора, женщину.

– Могу. А ты расскажешь, что случилось?

– Нет. Вот этого я не смогу сделать.

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Алена. Меня зовут Алена.

Мужчина посмотрел на меня внимательно, даже как-то странно. Задумался, словно ему было неудобно или неловко или он чего-то опасался.

– Что за доктор? Вы болеете? Вы больны?

– Нет, я думаю, что нет. Все очень сложно, и это долгая история. Но я бы хотела, чтобы она мне помогла.

– Может быть, я могу вам помочь?

– Не думаю. Нет.

Почему я так не уверена?

Мне хочется, чтобы он остановил машину, а я вышла и просто пошла по улице куда глаза глядят.

– Вы бледны, и губы пересохли. Хотите пить? Вот, держите, это вода.

Ничего не подозревая, я взяла из его рук маленькую запечатанную бутылку с водой, открыла. Несколько секунд смотрела на горлышко, во рту действительно пересохло, а горло сдавливало от обиды и подступающих слез.

Как Игнат мог со мной так поступить? За что? Почему? Что я ему сделала? Почему так изменилось его настроение? А взгляд? Этот взгляд я, наверное, никогда не забуду.

Он резал. Он проникал глубоко внутрь и выворачивал там все, превращая в месиво. Он смотрел на меня, как на врага, словно я сделала ему что-то плохое. Словно от меня зависело очень многое в его жизни.

К черту. Не буду думать. Не хочу.

Сделала несколько глотков прохладной воды. Откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Прошло, наверное, меньше минуты, мое сознание поплыло. Голова стала тяжелой, падала на грудь. Мне даже показалось, что я начинаю парить в воздухе, веки отяжелели.

Я медленно завернула крышку, и, как только я это сделала, бутылка выпала из ослабевших пальцев мне под ноги. А я, пытаясь прийти в себя, начала мычать, мотать головой, но ничего не получалось.

– Что? Что со мной? Я…

– Отдохни. Просто отдохни. Ты устала. – Голос доносился откуда-то издалека, как будто эхо.

В голове начала пульсировать боль, отдаваясь в затылок, нарастая там и становясь невыносимой.

Я провалилась в кромешную темноту и где-то на грани сознания уловила понимание того, что меня опоили. В воде, которую мне протянул незнакомый мужчина, было что-то подмешано. А я без сомнений приняла ее и выпила.

– Боже мой. – Я с трудом выдохнула, медленно поднимая голову.

Рукой я коснулась затылка, где пульсировала боль. Глаза были закрыты, я лежала на мягкой поверхности, попыталась сесть, но у меня не сразу получилось. Приоткрыв глаза, я убрала руку от головы и посмотрела на пальцы, ожидая увидеть на них кровь. Но они были чистыми.

– Что… что это было?

Тяжело выдохнула, принимая сидячее положение. Открыв глаза шире, я попыталась понять, где оказалась. В памяти всплыло, как мы ехали в машине и как мужчина дал мне попить воды, после чего я отключилась. Вода оказалась отравленной, и хорошо, что яд был не смертельным и я лишь уснула.

Вокруг был полумрак, справа лишь горела тусклая лампочка. Я огляделась и поняла, что нахожусь в спальне: мебель из темного дерева, обои в цветочек, а наверху люстра со стеклянными круглыми плафонами.

– Как ты себя чувствуешь? – Голос прозвучал слева, я резко обернулась.

На стуле у окна сидел тот самый мужчина, который дал мне воду. На нем были все та же черная футболка и джинсы, а на запястье блестели дорогие часы. Он зачесал волосы назад пятерней, откинулся на спинку стула.

– Кто вы? Зачем вы это сделали? Для чего? Я вас не знаю. Что происходит? – Непонимание происходящего напрягало.

– Ты меня совсем не помнишь, Алена? – Мужчина протянул мое имя.

На губах легкая ухмылка, в глазах блеск. Начинаю судорожно осматривать помещение снова, оценивая предметы и прикидывая, что я могу с ними сделать. Могу ли я каким-нибудь из них защитить себя, если этот мужчина захочет пойти дальше? Ведь я не просто так лежу на кровати.

– Нет, я вас не помню, а должна?

– Черт побери, хорошо же ты приложилась, да так удачно. Не поверил, что ты на самом деле потеряла память, реально не верил. Слушай, я и не думал, что мой грандиозный план, моя авантюра может пойти под таким уклоном. А все сложилось именно так, как надо.

– О чем вы говорите? Я не понимаю вас. Кто вы вообще такой? – Я повысила голос, но в голове резко вспыхнула боль, я зажмурилась, начала отползать к изголовью кровати.

– А ты красивая. Надо было воспользоваться тобой раньше. Хотя у меня и были такие планы, но все как-то пошло не так. Такая идеальная, длинные белокурые волосы, пухлые губы, красивые ноги. Такая одновременно невинная и порочная.

Я уставилась на мужчину, не понимая, о чем он говорит и зачем вообще все это происходит. Мое сердце бешено заколотилось, к горлу подступила дурнота. Он наблюдал за мной, скользил взглядом по обнаженным ногам, хотелось укрыться, спрятаться, убежать. Кинула быстрый взгляд на дверь, оценивая, как быстро я смогу до нее добежать.

– Такая чистая и идеальная. Но Игнатов тебя уже испортил, уже использовал, я бы на его месте поступил так же.

Продолжая говорить, мужчина встал, обошел кровать, я уже практически вжалась в кованую спинку кровати, спиной чувствуя ее холодные прутья. Мужчина оказался прямо передо мной, голова пульсировала от боли и кружилась, но я вытянула руки вперед, упираясь в его грудь.

– Только ты уже не такая чистая и идеальная, Игнат тебя испортил, и если я продолжу, то ничего не случится, а твоему папочке мы скажем, что это Игнат во всем виноват. Верно? Как все удачно сложилось.

– Нет… нет… Он… нет…

От страха все внутренности скрутило в узел, мужчина проводит по моему лицу костяшками пальцев.

– Отвали от меня, Игнат найдет и убьет тебя.

Я толкаю его в грудь со всей силы, но тут же получаю пощечину, голова откидывается в сторону, ударяясь затылком об изголовье, острая боль чуть не лишает сознания.

– Это мы посмотрим еще, кто кого, малышка.

Глава 34. Игнатов

– Может быть, стоит связаться с Покровским?

– Нет, еще рано.

Я сжимаю руль, давлю на педаль газа, «гелендваген» несется по темной трассе, сзади две машины с охраной, на пассажирском сиденье Марат.

– Но, Игнат, это глупо.

– Глупо? Глупо было проворонить девчонку у себя под носом! И не говори мне о глупости, блядь!

Кричу на весь салон, бью руками по рулю, вдоль позвоночника бежит холодок, каждая мышца и нерв во мне напряжены. Еще немного, еще одно слово – и все это лопнет, меня разнесет, разорвет на мелкие куски. Или меня, или я кого-нибудь еще.

Я срываюсь на Марате, говорю о том, что он виноват, но во всем виноват я.

Если бы я так резко с ней не разговаривал, если бы я не дал ей повод усомниться в моем к ней влечении, если бы я не так отреагировал на то, кто она на самом деле, все могло бы быть иначе. Все могло бы быть по-другому, и моя девочка не подвергалась бы сейчас опасности.

Меня больше не удивляло, что я так реагирую на Алену, теперь это было неоспоримым фактом: она нужна мне. Но сейчас у меня скручивало все нутро, каждый орган сжимался в комок от дурных предчувствий, от того, что может с ней сейчас происходить.

– Что там по камерам?

– Замечен черный седан, но номеров не видно, отсвечивает.

Вот так всегда, не хватает самой малости.

– Отследили, куда он поехал?

– Да, до центра, а там затерялся.

– Твою же мать!

Но я знаю, куда еду сам и с кем мне надо поговорить. Я еще раньше чуял нутром, что там что-то не так, что эти люди что-то задумывают и что-то назревает. И что, может быть, да, совсем не просто так Алена Покровская появилась в моем городе, она часть чьей-то игры, чьего-то тонко продуманного плана, который начали приводить в действие.

Если бы Алена не упала, не ударилась, не потеряла память, может быть, все сложилось бы иначе, но сейчас об этом уже глупо рассуждать. Сейчас я готов сам взять оружие или голыми руками, просто зубами выгрызать из каждого правду, чтобы узнать, где она.

Если с ней хоть что-то случится, я уничтожу этих людей. Я разорву им животы и выпущу кишки, а потом закопаю в братской могиле. Они будут умолять о пощаде, задыхаясь в грязи, если кто-то хотя бы пальцем прикоснется к моей девочке.

Она моя, и только моя. Неважно, дочь она Покровского или нет, я уже связан с ней, и мне не разорвать эту связь. Я никогда не смогу забыть те эмоции, которые испытал рядом с ней.

Маленькая, дерзкая, провокационная, она вошла под кожу, словно игла, пуская туда свой сладкий яд. Я с радостью принял его, растворился в нем и позволил заполнить каждую клеточку своего тела.

– Игнат, не гони так. Если мы сейчас сдохнем, Алене никто не поможет. А ведь ты не хочешь звонить Покровскому и рассказывать, где его дочь?

– Не сейчас, Марат. Я ее найду в целости и сохранности. Вот тогда скажу ее отцу, где она. Не сейчас. Я не могу облажаться. Ты же понимаешь? Это вопрос чести.

– Понимаю.

Заметил, как Марат вцепился в ручку двери, потому что скорость «гелендвагена» была почти сто пятьдесят километров. Я уверенно обгонял машины, выезжая на встречную полосу. Мы ехали в загородную резиденцию нашего губернатора. В его дом, он там, я знал. И вот когда я приеду, он даст мне ответы на все вопросы. Иначе в области не будет губернатора, зато будут пышные похороны и траурные речи.

Свернул с трассы, мы уже подъезжали, осталось несколько поворотов, резко затормозил около высоких кованых ворот и просигналил. Сзади подъехала моя охрана, но ворота так и не сдвинулись с места.