Брюки сидели низко на его бедрах, под кожей играли мышцы. Игнат выпрямился, скомкал лежащий на столе листок в кулак и только потом медленно повернулся и посмотрел на меня.

Лучше бы я не заходила и не видела этого взгляда. В нем были тягучая ненависть и злоба. Что случилось? Что произошло за те минуты, пока я была в душе? Я чем-то обидела Любу или ему не понравился мой спектакль про дядю? Но это ведь была всего лишь шутка.

Начала бегать глазами от Марата к Игнату, пытаясь понять, что произошло, и прочитать на их лицах ответ. Но Марат тоже смотрел странно, хмурил брови, качал головой и бросал на своего босса тревожные взгляды.

Мое сердце забилось чаще, я туже затянула пояс на банном халате. Не нарушая тишину, не задавая больше вопросов, ничего не понимая, теперь смотрела только на Игната. Его голубые глаза заволокло серой дымкой, челюсти были плотно сжаты, губы слились в одну линию, скулы побелели, он все еще сжимал в кулаке бумагу, пристально меня разглядывая, словно видел впервые.

– Собирайся, через десять минут Марат отвезет тебя за город.

– Что? Почему?

– Без вопросов. Собирайся.

Я сделала несколько шагов назад, стараясь не упасть, судорожно втянула воздух, в животе все перевернулось. Нервы были натянуты как струны, меня словно ударили под дых.

Что такое с ним произошло? Что случилось? Почему такая перемена настроения? Разве не другое он говорил совсем недавно, когда был со мной вместе? Почему у него снова интерес сменяется ненавистью и злобой?

Слезы вот-вот могли брызнуть из глаз, но я прикусила внутреннюю сторону щеки до боли, поморщилась, чувствуя во рту кровь. Нет, я не буду плакать, я не котенок, которого, как Игнат говорит, нашел на улице, чтобы сначала приласкать меня, а потом выкинуть.

И не игрушка. Я живой человек, у меня есть свои чувства. Мне нравится этот мужчина, очень нравится. Я могу с уверенностью сказать, что я люблю его, я люблю первый раз в жизни, и пусть он старше меня, мне все равно.

Мне даже плевать на то, какая я, кто я, откуда, чем занималась. С ним я буду иной. Я буду другой, новой, наверняка лучше, чем была. Расправила плечи, вскинула голову, придав взгляду равнодушие, насколько это у меня могло получиться.

– Хорошо, – прозвучало холодно и тихо.

Игнат даже передернул плечами.

Развернулась и медленно ушла в спальню, хотя внутри меня все клокотало и кипело. Хотелось что-нибудь разбить, сломать, но я себя сдержала. Сразу сильно заболела голова, даже затылок начало ломить, но я, смахнув с щек непрошеные слезы, начала искать свои вещи и одеваться.

Собралась раньше положенного срока, Игнат зашел в комнату, когда я уже надела платье, в котором сюда приехала, и пыталась застегнуть молнию на спине. Мужчина подошел, а я ощутила физическую боль от его присутствия, он убрал мою руку, помог застегнуть платье, а внутри все вновь скрутило тугим узлом.

Как он может так поступать со мной, то приближая, то отталкивая, разве так поступают мужчины? Я совсем ничего не знала, как могут они поступать, нет у меня опыта, даже не помню ничего.

– Мне можно идти? – спросила, не оборачиваясь.

– Иди, Марат ждет. – Голос хриплый, натянутый.

К черту его, не хочу всего этого, не хочу быть в его доме, как в красивой клетке, и думать постоянно об этом мужчине, хочу на воздух, хочу свободы. Перекинула еще влажные волосы на одну сторону, вышла из комнаты, Марат уже ждал у двери.

Казалось, что теперь я была не гостьей, а пленницей, за которой нужно пристально следить. Я враг, я опасна, и от меня надо держаться как можно дальше – именно об этом говорил взгляд помощника Игната. Как все-таки судьба жестока иногда: совсем недавно я была счастлива, сердце трепетало в груди, а сейчас оно обливается слезами и жалко трепыхается где-то на дне души.

В тишине мы спускались на подземную парковку, когда открылись створки, я шагнула в полумрак. Машин немного, где-то слева мигает лампочка.

Все вышло спонтанно, как-то само собой, Марату позвонили, он ответил, замешкался, а я свернула налево, за высокий фургон с красной полосой, и, пригнувшись, начала медленно двигаться в противоположную от моего сопровождающего сторону.

Адреналин резко подскочил в крови, я чувствовала, как бешено барабанит в груди сердце, но продолжала небольшими перебежками двигаться в направлении выхода. Я думала, что там есть дверь, которая ведет в другой подъезд или на лестницу. Выходить оттуда, куда заезжали машины на парковку с улицы, было опасно.

Не знаю, сколько прошло времени, секунд пять или семь, но Марат закончил свой разговор, я прижалась к колесу какой-то машины, присев на корточки, и задержала дыхание. Мужчина не двигался, шаги не были слышны.

– Алена! Алена, ты где? Алена!

Все, теперь все начнут меня искать, поэтому надо двигаться быстрее. Впереди образовался пробел, я не знала, видно будет меня или нет с того места, где сейчас стоит Марат.

– Эй, ребята, девушку не видели? Алена, блондинка в черном платье.

– Нет, нет, не видели, никто не проходил.

Услышала шаги, хлопки дверей автомобиля эхом разнеслись по стоянке. Чуть ли не ползком подобралась к автомобилю, перебежав быстро открытый участок. Встала, спряталась за колонну, стараясь выровнять дыхание, чтобы меня было не так слышно.

Мужчины забегали по стоянке, начали искать меня.

– Кирилл, в лифт, проверь его, а потом лестницу. Макс, ты – выезд, я посмотрю здесь.

Снова шаги, если Марат меня найдет, будет печально. Я не хотела, чтобы это случилось, я хотела уйти, вырваться, потому что выносить взгляд Игната больше не было сил. И его игры со мной. Мне никто ничего не объяснял, не говорил, что происходит. Для чего я вообще ему нужна, зачем он держит меня около себя?

Мозгами я понимала, что нужно было обратиться в полицию, заявить о себе, сказать, что у меня пропала память и, может быть, меня кто-то ищет. Но этого ничего сделано не было, а может, и было, но Игнат что-то скрывает.

В этом надо разобраться, поэтому в первую очередь надо отсюда выбраться, убежать от него. Спросить у кого-нибудь, где ближайшее отделение полиции, рассказать, как все было. Там должны хоть что-то предпринять. Только я боялась, что Игнат имеет неограниченную власть в этом городе и меня скорее передадут ему в руки, чем начнут что-то предпринимать.

Кажется, Марат пошел в другую сторону. Выглянула из-за колонны, макушка мужчины была далеко. Он медленно обходил машину за машиной, заглядывая за каждую, даже опускался, чтобы заглянуть под нее. Вот он опять скрылся, это был мой шанс.

Стараясь не делать много шума, большими шагами преодолела расстояние до желанной двери, взялась за ручку. И только потом промелькнула мысль, что она может не открыться. Но дверь поддалась, да с таким скрипом, что я зажмурилась. Но отступать уже было некуда.

Юркнула внутрь, темная лестница наверх, преодолела ее за считаные секунды. Еще один пролет, толкнула дверь, вышла в фойе, прижалась к двери. Это был первый этаж. Здесь консьерж, дом для небедных людей. Здесь и охрана, и несколько лифтов, но к центральному входу идти нельзя, должен быть запасной.

Свернула налево, прошла вперед. Навстречу шел молодой человек с беджиком на груди. Я опустила глаза и, стараясь выглядеть максимально непринужденно, прошла мимо него. Он улыбнулся, но ничего не сказал. Преодолела коридор. Стеклянная дверь выходила на улицу с торца здания.

Вышла, огляделась по сторонам. Здесь наверняка везде есть камеры, подняла голову, и как раз одна такая была надо мной.

– Черт.

На мое счастье уже стемнело, город накрыли сумерки, зажглись фонари. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, двинулась вдоль дома, а там юркнула в кусты и присела. Мимо пробежали двое мужчин, я слышала топот их ног.

Может быть, я в прошлой жизни была шпионкой? Или так же лихо от кого-то убегала и пряталась? Думать было некогда. Снова проползла уже по траве несколько метров, марая колени. Вышла на другой стороне газона и прислонилась к дереву. Я даже не знала, куда мне идти и что делать. Но делать что-то надо было.

Сделала уверенный шаг на тротуар, но, испугавшись позади шума, инстинктивно кинулась вперед и тут же налетела на капот какого-то автомобиля. Нет, он не двигался, он стоял. Больно ударилась бедром, застонала, согнувшись. С места водителя вышел мужчина:

– Девушка, что с вами? Что случилось? Вам плохо? Я вроде бы не двигался никуда, я стоял на месте. Что, что с вами?

Когда я выпрямилась и посмотрела на него, он даже опешил.

Мне показалось, что он немного испугался и удивился. Начал оглядываться по сторонам, вновь посмотрел на меня:

– Все в порядке, вам нужна помощь?

И так же пристально продолжал всматриваться в мое лицо.

– Да, мне нужна помощь. Вы мне поможете?

– Конечно. Все что угодно.

Не знаю, почему я попросила у него помощи. Это мог сделать любой, мне надо было спросить дорогу до ближайшего полицейского участка. Но я, видимо, под каким-то адреналином или сильной эмоциональной обидой была готова просить помощи у первого встречного.

Им оказался этот молодой мужчина. Блондин с голубыми глазами и с красивой улыбкой. Почему бы и нет? Если он готов помочь, то пусть поможет. Но… что-то мне показалось в нем знакомо.

Глава 32. Игнат

Долго стоял на кухне после ухода Алены и Марата, упершись кулаками в стол, сжимая их до такой степени, что немели руки, а все нутро скручивало тугим узлом боли, пульсирующей в районе сердца.

Я знал, я чувствовал, мне ее нельзя, нельзя было прикасаться, даже смотреть в ее сторону нельзя было давать себе слабину. Не приближаться, не касаться, не поддаваться на провокации, я должен был думать головой, а не членом.

Смотрю в одну точку на кухонном столе, на том самом, где еще утром я вылизывал Алену, доводя ее до оргазма, а потом она так откровенно и красиво, лишая меня разума, принимала мой член в свой рот. Все мои мысли последнее время были заняты только ей.

Я все искал подвоха, где-то он должен был быть, я это чувствовал, но мне было реально все равно, кто она такая, откуда. Пусть самая простая девчонка, которая запуталась, попала в какую-то передрягу, которую хотели обмануть, обокрасть, может быть, даже продать в рабство.

Не мог ее не спасти, может быть, это была некая судьба, мое предназначение в этом гребаном мире – быть не только главным над шакалами, но и сделать что-то хорошее и доброе. Спасти чью-то душу и тем самым обелить свою.

Я ведь на самом деле не сразу стал тем, кем стал. Я начинал с обыкновенного бизнеса, хотел открыть что-то свое, вырасти, заработать, но столкнулся с таким множеством препятствий и начал понимать, что нельзя быть честным. Тебя заклюют, раздавят, тебя будут иметь все, кто хочет, и будут цедить из тебя деньги.

Разочарование во всем этом привело к тому, что я стал жестче, стал обрастать броней и нужными связями, даже заниматься нелегальным и запрещенным бизнесом. И вот именно из-за него с Тихоном Покровским у меня вышли десять лет назад непримиримые разногласия.

Это сейчас я правильно подбираю слова, но тогда Тихон меня наказал, по-своему наказал, не просто пожурил и погрозил пальчиком. Я полез в его город, на его территорию, думал, мне все можно, я имею безграничную власть и мне за это ничего не будет, но Покровский рассудил иначе.

Покровский – железный мужик, он не бросает слов на ветер, и если берет оружие, то не просто целится, а стреляет.

Разборки были такие, что погибло несколько наших людей. Ну и мне досталось. Нет, я бы не стал мстить и убивать Тихона, я бы ничего не стал ему делать. Можно было любого прогнуть словами, шантажом, но только не Покровского. У него не за что было зацепиться.

Одиночка, суровый, но справедливый. Он не хотел, чтобы в его городе была грязь. И за это я его уважал, но менять свои планы не собирался. Да, это сейчас, по прошествии десяти лет, я понимаю, что не надо было так делать. И сейчас бы я поступил так же, как и он, если бы кто-то зашел на мою территорию с запрещенными веществами.

Вот поэтому я и прессую Ванечку и его друга. Вот поэтому я и пытаюсь разобраться, что там мутят губернатор и мэр. Потому что чувствую, что дело именно в этом. Но каким боком здесь Алена, пока понять не могу.

Положил ладонь на грудь, там, внутри, начало давить, воздуха не хватало. Вот будет фиаско, если я сейчас здесь умру от сердечного приступа. Взял бутылку воды, открыл, начал жадно пить, прикрыв глаза.

Нет, мне нельзя было эту девочку, нельзя было ее трогать. Пусть бы была в больнице с доктором, пусть бы жила у нее либо в любом другом месте, потому что ее папа меня раздавит, а будь я на месте этого папы, я бы так и поступил.

Так вот, этот папа, Тихон Покровский, теперь точно не промахнется. И пустит уже пулю мне не в спину, а в череп, размозжив его, разбрасывая мои мозги в разные стороны.

Тот случай между нами должен был послужить мне уроком. Он и послужил. Покровский меня предупредил, чтобы я не совался на его территорию, не лез в его дела и вообще не появлялся на глаза.

Были, конечно, моменты, когда появлялся, когда нам пришлось контактировать, но я больше отшучивался, вспоминая тот инцидент, когда в моей спине застряла пуля, выпущенная им. А потом ее долго выковыривали и вытаскивали меня с того света.

Я не забыл, но мстить не собирался. Я ведь не дурак. И вот сейчас судьба словно в насмешку свела меня с его дочерью. Черт, я даже не знал, что у него есть дети.

– Игнат.

Напрягаюсь, слышу голос Марата, убираю бутылку на стол.

– Почему ты еще здесь? – отвечаю громко, резко, не поворачиваясь, продолжая сжимать кулаки.

– Она ушла.

– Ушла? – Я не понимаю, о чем он, делаю пол-оборота, а потом разворачиваюсь окончательно и смотрю на своего помощника. – Не понял. Что значит ушла?

– Сбежала. Девчонка сбежала.

– Как, мать твою, получилось так, что девочка сбежала? Ты, блять, понимаешь, что говоришь? Марат, ты вообще трезвый?