– Почему? Почему ты такая мокрая, Барби?

– Я… Постой.

– Я аккуратно. Не бойся, все хорошо. Расслабься, девочка, расслабься. Не сейчас, всю мою силу и страсть ты узнаешь позже.

Игнат кружит пальцами по клитору, влаги много, мне стыдно, чувствую, как щеки заливаются румянцем, он размазывает ее по моим половым губам. Продолжает целовать, а я расслабляюсь, подаюсь ему навстречу. Я хочу большего. Я хочу еще.

– Посмотри, посмотри на меня.

Распахиваю глаза, мужчина нависает надо мной, аромат парфюма обволакивает, окутывает, взглядом он рвет на части и заставляет просить большего.

– Хотел пригласить тебя в ресторан, но, видимо, не получится.

– Почему? А-а-а…

– Потому что я не смогу от тебя оторваться уже до утра.

– Нет… мм…

Не могу разорвать контакт, Игнат продолжает ласкать, усиливая давление, делая прикосновения до невозможности острыми и чувственными.

– Или пойдем?

– Да… да… да-а-а-а…

Мой ответ срывается с губ вместе с криком, напрягаюсь, меня накрывает волна удовольствия, а Игнат продолжает смотреть в мои глаза, напряженный, черты лица заострены, губы плотно сжаты.

Беру его лицо в руки, часто дышу, отхожу от оргазма, тянусь, целую в губы, хочу чувствовать его.

– Хочу тебя, – шепчу едва слышно.

– Ты хочешь добить меня, Барби?

– Да… да… хочу… – Я улыбаюсь, мне нравится некая власть, которую я сейчас имею над ним.

Резко переворачиваюсь, теперь я сверху, Игнат позволяет это, с нетерпением расстегиваю рубашку, провожу руками по груди, темные волосы, каменный пресс, здесь тоже несколько шрамов. Хочу знать, откуда они, но не сейчас.

Добираюсь до брюк, легко справляюсь с ремнем, ширинкой, ласкаю через белье член, Игнат возбужден, наблюдает за мной с интересом, помогает стянуть оставшуюся одежду, приподнимая бедра. Сама снимаю через ноги платье, несколько секунд разглядываю его, касаюсь члена, начинаю ласкать его руками.

– Ты точно хочешь моей смерти?

– Нет… но если ты хочешь умереть от оргазма во время минета, то давай подождем лет пятьдесят.

Заправляю за ухо волосы, наклоняюсь, кажется, что Игнат перестал дышать. Касаюсь головки члена языком, вкус солоноватый, облизываю больше, всю, спускаюсь по стволу вниз. Я не знаю, как это делается, но я хочу это делать именно этому мужчине.

– Вот же дьявол…

Заметно, как Игнат напрягается, как мышцы играют на животе, он сжимает покрывало пальцами, приподнявшись на локтях, смотрит, а я не останавливаюсь, только обхватив член, беру его глубже. Он огромный, мощный, не понимаю, как он помещался во мне.

Я, наверное, увлеклась, потому что Игнат остановил меня, меняя позу, я снова оказалась под ним. Его член трется о мою киску, а в глазах тот самый огонь, готовый меня испепелить.

– А-а-а-а… а-а-а-а…

Входит в меня медленно, заполняя, целует, ласкает лицо. Нежность на грани безумия и на волосок от дикости. Я чувствую, как мужчина возбужден, как каждая мышца его вибрирует, и он сдерживает себя.

– Игнат… отпусти… отпусти себя… мне не больно… отпусти.

– Мм…

Мотает головой, по вискам стекает пот, я царапаю его плечи, прошу. Хочу разбить эту броню сдержанности и самоконтроля, хочу видеть его настоящего. Все происходит через пару секунд, толчки становятся сильнее, глубже, воздух накаляется, комнату заполняют наши стоны и хрипы.

Игнат сбавляет темп лишь на мгновенье, но я веду бедрами сама, целую, кусая его губы. Чувствую, как становится невыносимо жарко, а еще как Игнат начинает кончать, напрягаясь еще больше, прижимаясь к моему лбу своим.

– С ума меня свела, так нельзя, у меня возраст.

– Я не буду тебя жалеть, не дождешься. И я хочу есть, очень хочу, а потом в ресторан.

– Будешь пить молоко голая, сидя на моих коленях?

– Да, а если хочешь, можешь меня покормить с рук. Тебя это заводит?

– Откуда ты взялась? – Игнат все еще во мне, гладит по лицу, трогает пальцами губы.

– Не знаю. Но ты говорил, что подобрал на дороге.

– Я такое говорил?

– Что-то вроде этого.

– Быть того не может.

– Кто это? В дверь звонят, слышишь?

– К черту, у нас по плану молоко и ты голая на моих коленях.

– А если это Люба?

– Люба? Что за Люба?

– Иди открой и узнаешь… и не надевай штаны, пусть она видит и знает, что ты занят во всех местах.

В дверь и правда звонили, Игнату пришлось встать, натянуть брюки, смерив меня долгим взглядом, и выйти из спальни, плотно закрыв дверь. Ну и ладно, пусть там будет кто угодно, я счастлива, но все-таки что-то нехорошее, то, что может быть впереди, скребло в груди, не давая расслабиться.

Глава 30. Игнат

Не знал, кто звонил в дверь, но я был готов убить незваного гостя первым попавшимся предметом. Этим предметом оказалась какая-то декоративная чашка, которую я схватил с консоли и прикрыл мужское достоинство, открывая дверь.

На пороге стояла женщина. Брюнетка, высокая, в облегающем платье. Это была Люба, я знал ее. Это та самая знойная женщина, с которой я должен был улететь в жаркие страны отдыхать и ни о чем не думать, пока не съездил в злополучный бар «Черный ворон».

Но не получилось, женщина отправилась на отдых одна. Вот, видимо, вернулась. Загоревшая и отдохнувшая, по ней это было видно. Люба округлила глаза, смерила меня с ног до головы долгим взглядом, вернулась к лицу и посмотрела в глаза:

– Игнат, если ты так рад меня видеть, то я даже не знаю… Я растеряна, я тоже рада.

– Люба, нет, это не то, что ты подумала. Ты что-то хотела?

По странному стечению обстоятельств у моей постоянной любовницы, которую я не так часто навещал, была квартира в этом же доме, которую я же ей и презентовал, чтобы далеко не бегать и не жить вместе. Этого мне точно не надо. Но Люба уже в прошлом, я так считал.

И вот сейчас это прошлое явилось и обещало испортить мое настоящее. А я понял, о ком говорила Барби. Приходила Люба. Что-то там наплела про невесту, про свадьбу, я так это толком и не понял. Но сюжет закручивается интересный.

А вот теперь Игнатов попадет не только в криминальные сводки, но и в некие любовные заварушки. Даже намечался треугольник, но Аленка оказалась ревнивой. Ой, какой ревнивой и злопамятной. Так схватила мои яйца, что я готов был выложить ей все номера карт, банковских счетов и коды от сейфов.

– Ты знаешь, я заходила недавно, мне открыла девушка, такая милая, она представилась твоей племянницей. Вот я решила зайти снова, по-дружески, по-семейному. Может быть, посидим, чай попьем?

Как-то сразу не обратил внимание, что в руках Любови был торт. Мне еще не хватало сесть и гонять чаи вместе с ней и Аленой. Представляю эту картину: Люба, Барби и я без трусов. А если еще Марат зайдет, вот смеху будет.

Господи, Александр Александрович, до чего ты докатился? Ты должен быть суровым, матерым, должен рвать и метать всех преступных элементов в городе и в радиусе двухсот километров вокруг, а ты стоишь с голой жопой и прикрываешь какой-то чашкой член перед бывшей любовницей. Ах да, она ведь еще не знает, что она бывшая.

– Люба, послушай, Алена… она не племянница.

Люба задумалась, на ее красивом смуглом лице после интенсивного загара отразилось непонимание. Она соображала долгих пять секунд, потом округлила глаза и открыла рот:

– А-а-а-а… Вот оно что.

– Да, Люба, это то самое. Извини, конечно, что так получилось, но ведь мы взрослые люди. Никто никому ничего не обещал, никто ни на что не рассчитывал. Ведь так я правильно говорю, Люба?

Сделал ударение на последнюю фразу специально, чтобы до женщины дошло. Но ведь не давать же мне ей отступных, как брошенной жене? И вообще, у меня теперь на нее не встанет. У меня там такая красотка в спальне. Молодая, игривая, наглая, а еще и ревнивая.

В следующий раз, если кто-то еще заявится, хотя надеюсь, что этого не будет, она точно оторвет мне яйца.

– Да, да, да, извини, Игнат, я все поняла. Конечно, да, мы ничего никому не обещали. Мы взрослые люди, но я…

– Нет, Люба, нет. Никто. Ничего. Никому. Запомни. А насчет квартиры не беспокойся, можешь оставить себе, это мой подарок. Я подарил тебе ее на день рождения, так что забирать обратно не буду, как и все то, что было мной подарено и куплено.

– Ты очень щедрый мужчина, спасибо тебе за это, но разве нам было плохо? – Голос женщины дрогнул, мне еще слез до кучи не хватало.

Люба прижала торт к себе ближе, так что захрустела упаковка, казалось, что он вот-вот размажется у нее по животу.

– Люба, не в этом дело…

– Ой, здравствуйте, а это снова вы? Игнат, я тебе забыла сказать, что приходила твоя девушка. А… тортик, как здорово, спасибо.

Алена как ни в чем не бывало с улыбкой на лице и румянцем на щеках вышла в прихожую. Поверх ее груди было завязано покрывало, волосы растрепанные, губы припухшие, мною зацелованные, даже на шее была пара засосов. Она легко подошла и взяла из рук ничего не понимающей Любы торт.

– С клубничкой я люблю, ну так что, мы будем пить чай? Дядя Саша, некрасиво стоять перед женщинами в чем мать родила, прикрываясь какой-то чашечкой, все же видно.

Вот же паразитка какая, даже здесь меня выводит и заводит. Я даже начинаю возбуждаться от всей этой картины, что меня ревнует молодая красивая девчонка, играет роль моей племянницы и как ни в чем не бывало беседует со своей же соперницей. Мотнул головой, начиная закипать.

– Алена, прекращай, – рявкнул так, что Люба вздрогнула, а Алена лишь улыбнулась:

– А я что? Я ничего. Или ты хочешь поговорить на эту тему?

Еще немного, и она мне устроила бы сцену ревности с отрезанием яиц.

– Ого-го, что тут у нас такое происходит? Добрый день, дамы и… господа…

Из лифта вышел Марат, потому что выходить было больше некому, на этом этаже случайных гостей не ждут, все только свои.

– Господин Игнатов, вас не продует? Свежо как-то, вы не находите?

– Я сейчас тебе по лицу дам.

– Я согласен получить по лицу, даже в челюсть. Ради такой картины. Люба, добрый день. Прекрасно выглядите, отдохнули, загорели, я смотрю.

– Спасибо, Марат. Отдохнула и загорела, но извините, мне пора идти. До свидания, Саша. Всего доброго.

Люба держала лицо. Молодец. Горжусь ей. А вот Аленка выглядела не очень. Посмотрел на нее. Стоит, насупилась, губы поджала, смотрит, испепеляя взглядом. Чувствую, сейчас этот торт полетит в меня.

Хочется спросить в который раз: Александр Александрович, как вы докатились до такой жизни?

– Игнат, тебя точно не продует? Все нормально? – Марат влез с дурацкими вопросами.

– Рот закрой. Заодно и дверь. Заходи.

Марат зашел, Алена, вручив ему торт, гордо зашагала в спальню и с силой захлопнула дверь.

– А девка с характером. Смотри, ты яйца береги.

И что вам всем дались мои яйца?

– Ты пришел оказать заботу моим яйцам или как?

– У меня новость. И такая новость, что тебе не понравится, Игнат.

Марат как-то сразу стал серьезным. Даже нахмурил брови и почесал затылок.

– Что за новость?

– Ну, может, оденешься? И там уже поговорим. А то как-то совсем у тебя жалкий вид будет после нее. Я буду на кухне, чайник поставлю.

Швырнул чашку обратно на консоль. Зашел в спальню, Алена была в душе, было слышно, как шумела вода. Заглянул, девушка стояла неподвижно, но повернула в мою сторону голову.

– Алена, я потом все объясню.

– Не стоит себя утруждать. Я все поняла. Иди, Игнат, тебя ждут.

Вот же зараза какая. В кого только такая пошла? Настырная, наглая. Всю кровь мне уже свернула за эти дни. А то ли еще будет? Но я до такой степени уже прикипел к этой девчонке, что не смогу отпустить.

Пусть крутит из меня веревки, да хоть морские узлы завязывает. Не смогу, нет, не получится. Она как глоток живого, свежего воздуха. Или легкий ветерок, который ворвался в мою обыденную, скучную, серую жизнь, затянутую низкими темными облаками. Она как луч света, как живая вода, пролившаяся на мое мертвое тело и сердце, не смогу отпустить.

– Я скоро вернусь. И не думай всякую херню.

– Да я вообще о тебе не думаю. Я же Барби, мне нечем.

– Зараза какая.

– Я все слышала.

Подобрал с пола свои брюки, натянул, застегнул ширинку, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Марат на кухне варил кофе, аромат витал в воздухе. А на столе лежал обыкновенный серый листок формата А4 с портретом человека.

Это была фотография. Черно-белая. Изображение девушки. С длинными волосами, узким лицом и пухлыми губками. Остановился, задержал свой взгляд на снимке.

– Узнаешь? – Марат налил себе кофе в маленькую чашку.

Долго смотрел, сжимая челюсти, играя желваками, понимая, что Алену наконец-то кто-то ищет. Понимая, что я скоро узнаю о ней правду, кто она такая, откуда и зачем появилась здесь, в моем городе.

– Так узнал или нет?

– Марат, не тяни. Я тут что тебе, бабка-гадалка?

– А ты присядь. Присядь, Игнат, я тебе расскажу, кто эта девчонка и откуда. Как она появилась здесь, я не знаю. Это еще предстоит выяснить. Но тебе не понравится. Тебе ой как не понравится эта информация.

– Марат, блядь, кончай тянуть. – Я ударил ладонью по листу, не отрывая взгляда от фотографии, на ней Аленка была моложе, совсем девочка.

– А это, Игнат, Покровская Алена Тихоновна. Говорит тебе о чем-нибудь эта фамилия?

– Покровская?

– Она самая.

– Только не говори, что это его дочь.

– Да, мой босс. Это его дочь, самая родная, и Тихон ее ищет, в каждом участке на нее ориентировка. Теперь ты понял, о чем я говорил? Нельзя ей верить.

Я не слышал Марата, лишь смотрел на портрет, а в ушах шумела кровь. Знал, нельзя мне расслабляться.

Нельзя. Ее. Мне.

Глава 31. Алена

– Что-то случилось?

Зашла на кухню, задержала взгляд на напряженной спине Игната, на пауке, который, кажется, ожил и начал шевелить лапками, даже мурашки побежали по коже. Ничего хорошего не случилось, чувствую это.