Эта девчонка начинает вить из меня веревки.

Это плохо, Игнат, ой как плохо.

– Что думаешь?

– Вкусный завтрак, будешь?

– Я поел.

– Поешь еще, я голодный как волк.

– А волк вообще понимает, что делает? Игнат, эта девчонка – темная лошадка, не надо к ней привыкать, да вообще зря ты ее в свой дом привел.

Марат прав, но кто заставит меня в этом сейчас признаться? Пью кофе, прикрыв глаза, хочется либо разнести этот ресторан к чертовой матери – и это желание меня удивляет, – либо поехать в квартиру, послать весь мир в адское пекло и закончить завтрак тем, с чего я его начал.

– Марат, твое дело выполнять мои приказы и делать свою работу, которую ты делаешь хреново. Ванечка так бы и не принес нам в клювике информацию о том, что город готовят к новой дури, если бы я не сказал придавить его сильнее. Он бы так и сидел угашенный в своем притоне и бредил о грядущем рае. Если бы не те шлюхи, которые решили, что мальчик не просто бредит.

Марат сжимает губы, не нравится, что я его отчитываю, но по голове никто гладить его не будет. И мне информация пришла лично, а не мой помощник ее добыл.

– Проверь всех, с кем уходил в нирвану Ванечка, всех барыг, поставщиков, тех, что мы не знаем. Достань мне все грязное белье и расскажи то, что я не знаю.

– Хорошо, Александр Александрович.

Морщусь, редко меня называют по имени и отчеству.

– Что-то еще? – Снова в поле зрения появляется официантка, забирает пустую посуду.

– Передай управляющему, чтобы в восемь вечера закрылись на персональное обслуживание.

– Но у нас вечером банкет.

– Мне плевать. Ты меня услышала?

– Да.

– В восемь, чтобы все были на месте, скатерти поменены, горели свечи и вкусно пахло. Да, и еще, собери мне сейчас обед навынос, пусть будет все лучшее и две бутылки вина, хорошего.

Какого хрена я творю?

Но Барби надо накормить не только мороженым с вишневым вареньем и моей спермой.

Глава 26. Алена

После ухода Игната я долго сидела на столе, голая, в его сперме на своих губах, лице, шее, груди. Своеобразный вышел завтрак, белковый, думаю, полезный.

Интересно, я всегда такая откровенная и развратная была? Если учесть, что я была девственницей, то как-то в это слабо верится, но она могла и не мешать мне так лихо делать минет. Есть опыт? От этой мысли даже стало неловко.

Нет-нет, я точно это никому не делала раньше. Нет, я не такая. Но рядом с этим взрослым и уверенным мужчиной, излучающим силу и власть, я как шкодливая кошка, царапаю его коготками, провоцируя, а потом мурлыкаю, свернувшись на его коленях.

Но я совсем не вижу в глазах Игната любви. Или я слишком много хочу и жду? Но я не ради интереса с ним занималась сексом, он нравится мне, очень. Когда он рядом, мне хорошо, я под защитой, мне ничего не страшно, и я свободна.

Спрыгнула со стола, аккуратно обошла осколки того, что упало на пол. Разбилась банка с вареньем, а оно было вкусное, тут же растаявшее мороженое, не умею я готовить завтраки. Зато отлично разбираюсь в английской моде, трендах и стиле. Кто я вообще такая? Кто мои родители, друзья, где я живу?

Обидно, что память не возвращается. А может, это и к лучшему, мой мозг оберегает меня от чего-то страшного, от того, что произошло, или от того, что совершила я. Приняла душ, укуталась в огромный халат Игната, он даже пах его парфюмом, и мне нравилось, что он на моем обнаженном теле.

Включила кофемашину, сварила себе кофе, поняла, что умею это, вот бы сейчас вкуснейших блинчиков Алевтины Даниловны. Налила кофе, в холодильнике нашла колбасу и батон, отрезала толстый кусок, отпила кофе, откусила бутерброд, и в этот момент по квартире понеслась трель дверного звонка.

Ого, он тут есть, и кто-то может просто так прийти и позвонить? Этого человека пропустила охрана или это и есть охрана? Я поспешила открыть, даже не посмотрела в монитор видеосвязи. Кое-как справилась с замком, с бутербродом в руке это было сделать сложно, а когда дверь открылась, я, продолжая жевать, поняла, что это не охрана.

Это была женщина.

Высокая, темные длинные блестящие волосы, облегающее платье на бретельках, кофейного цвета, ниже колен, подчеркивало ее загар, туфли на высоком каблуке, в руках жакет и сумочка-багет в тон платью.

Экземпляр был интересный, если учесть, что такие сумочки уже выходят из моды, а высокий каблук в ее образе – явный перебор, так же как и загар, это выглядело пошло, как и ее мясистые губы, покрытые блеском.

– Мм… как интересно.

– Думаете? – Я откусила еще раз бутерброд, шумно запила кофе, делая так намеренно.

Банный халат Игната немного разошелся на груди, дамочка пристально меня разглядывала, а едва увидела на мне синяки и засосы, ее взгляд с любопытного сменился на злобный.

– Ты кто такая?

– А на кого похожа?

О, даже не знаю, что во мне такое взыграло, может, кровь начала кипеть, но я, как женщина, пусть и молодая, сразу поняла, кто пришел в гости к Игнату. Это была его любовница или женщина для утех, впрочем, неважно, это была соперница.

А говорил, что у него никого нет. Или это я так поняла? Вот же кобель какой.

– Где Игнат? – Дамочка не ответила на мой вопрос, как и я на ее, начала заглядывать мне за спину.

– Женщина, а как вас пропустила охрана? Или вы из службы клининга? Как здорово, у нас как раз на кухне небольшой бардак. Утро вышло бурным, есть небольшой ущерб.

Даже сквозь загар было видно, как дама побагровела, брови взметнулись вверх, рот округлился. Она стала похожа на выброшенную на берег рыбу, жадно глотающую воздух. Начала искать что-то в сумочке, достала телефон – видимо, Игнату звонить будет. Ну-ну, послушаем, что он ответит.

Но ей никто не ответил, а я поняла, что господину Игнатову повезло, потому что, если бы он ответил и начал что-то объяснять этой дамочке, я бы ему яйца вырвала. Ревность прожгла нутро, но я старалась выглядеть безмятежной дурочкой.

– Так вы приступите к уборке? А то я устала уже стоять в дверях, по ногам дует.

– Ты кто такая? – Гостья, не дождавшись ответа, перестала звонить и вновь обратилась ко мне.

– Так я это… племянница из деревни, к дяде Саше приехала.

– Племянница? – Она нахмурилась, не веря моим словам, но было видно, как немного расслабилась.

– Да, Аленка.

– У Игната есть родственники?

– Как видите, да. – Вот же глупая курица! – А вы кто?

– Я… я… вообще-то мы с твоим дядей встречаемся.

– Ого!

– А живу я в этом же доме, на пятом этаже.

– Ого!

«Ого-го!» – надо было сказать. Получается, господин кобельИгнатов не водит в дом женщин, он сам к ним ездит. И наверняка квартиру в этом доме этой копченой курице он купил, чтобы нырять на пятый этаж, а потом отмокать в ванне на своем семнадцатом.

– Я Любовь.

Кофе сразу оказался невкусным, во рту стало горчить, есть бутерброд перехотелось. А хотелось устроить скандал, вот прям чтобы разбить посуду. Но я ведь девушка воспитанная, да? Я надеялась на это и сдержала себя.

Женщина протянула руку, чтобы поздороваться, на ее лице вспыхнула белоснежная улыбка, так что глаза слепило. Но, увидев, что мои руки заняты, она смущенно убрала свою пятерню и откинула за спину шикарные длинные волосы. Стало мерзко от ощущения собственной ничтожности и неяркости. Данная дамочка, конечно, не была образчиком красоты и стиля, но я в банном халате точно тянула на племянницу из деревни.

– Любовь, значит?

– Да.

– И как давно у вас любовь, Любовь?

– Что, прости?

– Свадьба когда?

Было глупо задавать такие вопросы на пороге и вообще общаться с ней, но женское любопытство взяло верх.

– Ой, что ты, об этом еще рано говорить. Ты знаешь, твой дядя такой суровый и… Сложно все.

Я знала. И еще я знала, что мой «дядя» – большой умелец врать.

– Извините, мне пора.

И не дожидаясь ответа гостьи, захлопнула перед ее носом и огромными губами дверь – не хочу ее больше видеть, хочу уйти.

Но не успела отнести чашку с остывшим кофе, дожевывая на ходу бутерброд, как в дверь снова позвонили. Остановилась, думая, открывать или нет, вернулась в прихожую и, как полагается, посмотрела в видеомонитор.

Это был охранник с коробками на вытянутых руках.

– Что? – открыла сразу с вопросом.

– Вам просили передать.

– Кто?

– Александр Александрович.

– Что там?

– Не могу знать.

– Хорошо.

Я приняла коробки, на них был логотип английского бутика, в котором мы уже были. Унесла их в спальню, бросила на кровать. Их было три, разные по размеру.

Разглядывала, не решаясь открыть, я вроде как была уже настроена на скандал после прихода Любови, ну, не совсем, конечно, скандал, но крови попить хотелось. А это явно были вещи, скорее всего, платье и туфли, а в самой маленькой коробке нижнее белье.

Но пальцы так и чесались, а в груди зарождалось чувство чего-то невероятного и красивого. Я чувствовала себя принцессой. Открыла самую большую коробку, разорвала упаковочный пергамент, коснулась нежного пепельно-розового шелка, а по коже побежали мурашки.

Аккуратно взяла его, подняла. Длинное, струящееся по фигуре, практически невесомое, очень красивое, а это говорит о том, что у Игната есть вкус… или есть вкус у того, кто его подбирал. В другой коробке были классические лодочки на шпильке бежевого цвета, а в упаковке меньше – телесное нижнее белье.

И куда я в этом всем?

На бал?

Золушка из меня не получится, я и так уже потеряла память, а не туфельку.

Глава 27

– И что теперь прикажешь делать? Что?

– Не суетись, все идет как надо, все под контролем.

– Под каким, я тебя спрашиваю в который раз, мать его, контролем? Под каким?

Виктор Петрович нервно расхаживал по гостиной, эмоционально махал руками, периодически доставал из кармана брюк носовой платок и вытирал им пот с лысины. Губернатор нервничал, да его так не трясло со времен выдвижения на этот ответственный и значимый пост.

А все его племянничек, Никита, будь он неладен, как черт появился в жизни и предложил план по захвату власти в городе и области. Мол, все будет в шоколаде, даже в мармеладе с карамельной крошкой и трюфельной посыпкой. Но пока выходит так, что только жопа горит и вот-вот будет в говне, а не в трюфелях.

– Держи, присядь лучше, от тебя в глазах рябит, и выпей, успокойся.

Мужчина, до этого вальяжно сидевший в кресле, закинув ногу на ногу, встал, у стеклянного столика налил из графина янтарную жидкость в бокал, поднес Виктору Петровичу и увел его в сторону дивана.

– Не хочу я. Сердце у меня, капли надо.

– Это лучше капель, а потом можно поехать к девочкам или вызвать к нам. Они тебя расслабят, массаж сделают.

– Совсем сдурел? Я в доме шлюх не потерплю.

– Хорошо, мы их не будем терпеть, только не нервничай.

– Что ты задумал, Никита? – Губернатор сделал глоток коньяка, алкоголь приятно обжег губы и гортань, внимательно посмотрел в лицо своего племянника.

Для него Никита был всегда странным, единственный сын старшей сестры, которая отдала богу душу еще пятнадцать лет назад, после чего ее сын уехал за границу, и его не было видно. Чем он там занимался, Машков не знал, да и знать не хотел.

Но он периодически давал о себе знать, в основном просил денег, намекая на то, что дядя обобрал его мать, что оставил его без гроша. Приходилось помогать, но Машков не бедствовал.

И вот после почти пятилетнего перерыва в общении Никита заявляется снова, и не просто, а с планом, как они могут заполучить кучу денег и, что немаловажно, иметь безграничную власть в регионе.

Если говорить по-честному, Виктору Петровичу до тошноты надоело пресмыкаться и прислуживать Игнатову. Вроде как здесь не губернатор главный, а какой-то человек без чина и титула, которого все слушаются и трепещут при одном упоминании его имени.

Хотя Машков знал, что за Игнатовым стоят более сильные структуры, но ведь необязательно нужен посредник. Нет, Виктору Петровичу он точно был не нужен. Но идти войной против Игната было опасно для собственного здоровья.

Когда появился Никита и начал методично окучивать губернатора, рассказывая все перспективы будущего, Машкову это понравилось. Он вроде бы как был не при делах, но потом власть будет только в его руках, а Никита пусть взамен того, что не станет Игнатова, делает что хочет.

Но выходило, что план пошел не по намеченной линии. И это Виктора Петровича напрягало до такой степени, что снова начало шалить сердце.

– Все под контролем.

– Не повторяй больше это слово, я его слышать не могу. Я утром был у Игната, он настроен недружелюбно, он никак не расположен был к разговору, а это значит, он что-то подозревает. Кутузова прижал прямо в клубе во время, когда его… Да неважно, сына его прессуют.

– Ваня – придурок, если его найдут в канаве с передозом, никто не удивится, да и дружка его, который толкает ему дурь, тот тоже слишком болтливый, как и Ванечка. А теперь они друг на друга будут валить.

Никита прошелся по гостиной, несколько секунд посмотрел на горящие поленья в камине, за окном было уже темно, хотелось расслабиться, а вот дядя все гундел, как малыш без соски.

Да, его план пошел по кривой, но это даже к лучшему, даже хорошо, что девчонка, которую было так легко обвести вокруг пальца и заманить в свои сети, попала к Игнатову. Ничего не надо выдумывать и придумывать, не надо врать поставщикам и откладывать привоз партии, этим уже занимаются, а значит, совсем скоро упадет новая часть денег на его виртуальный кошелек.

Но девочка была не только наивной, но и красивой – голубоглазая блондинка, стройная, нежная. Никите даже захотелось самому ей воспользоваться, с его внешностью и природными данными это было сделать легко – влюбить ее в себя, но это было слишком хлопотно.

Он даже не думал, что Алена, которая оказалась дочкой, мягко сказать, непростого человека, как потом выяснил Никита и охренел, столь наивна и глупа. Блондинка, что еще сказать. Никита познакомился с ней случайно, даже не думал, что будет некое продолжение, ему, чтоб жить безбедно, нужны были дамы старше и состоятельнее.