– Это я, я, каюсь, всего один.

– Ничего, но сначала нужно помыть руки, я накрою на стол.

– Да, хорошо. Алевтина Даниловна, хочу у вас спросить… Алена, как она себя вела, пока меня не было?

– А должна была как-то особенно себя вести? Бедная девочка, потерять память – это так страшно. Ну ладно я, по старости могу уже что-то забыть, так это нормально, мне доктор говорил, надо всегда нагружать мозг. А вот в молодом возрасте – такой кошмар.

Женщина прижала к груди руки с полотенцем, покачала головой, впору и мне было пустить слезу.

– Алевтина Даниловна, не отвлекайтесь, просто напрягите мозг, как вам и советует доктор, и припомните: что-то необычное за Аленой не наблюдали? – произнес шепотом, наклонился вперед.

Женщина округлила глаза и, внимательно посмотрев на меня, задумалась.

– С Котом она разговаривает, ну, он еще тот паразит, вечно появляется как из ниоткуда, пугает меня, словно демон. Выхожу на лужайку, а они там сидят вдвоем, Аленушка ему что-то рассказывает, он внимательно слушает.

Да, это точно мистика, сказать мне было нечего.

– А еще что-то? Может, телефон просила, звонила, что-то искала?

– Нет-нет, ничего не просила и не искала. В кабинете у вас сидела в основном, книжки читала, я ей туда приносила чай с ромашкой.

Надо бы камеры посмотреть, узнать, что моя Аленушка читала.

– Чай с ромашкой – это прекрасно, да, спасибо, Алевтина Даниловна, можете заниматься своими делами. И накройте завтрак здесь, мы скоро будем.

Не успел перейти холл, как появился Марат:

– Доброе прекрасное утро, шеф.

– Чего такой радостный, Марат?

– Погода отличная.

– Мм… ясно, жди, скоро приду, буду портить тебе настроение.

Поднялся на второй этаж, но, проходя мимо комнаты Алены, решил заглянуть и зашел без стука. Девушка стояла напротив большого зеркала, волосы собраны в высокий хвост, на ней было темно-синее короткое платье, белые гольфы и лакированные туфли без каблуков.

Этот развратный образ Лолиты тоже я ей купил?

– Мы не договорили.

– Что? О чем? – Девушка повернулась, посмотрела на меня открыто, но я заметил, как Алена сжала руки в замок.

– О том, что я, оказывается, мудак.

Медленно подошел, остановился очень близко, чувствуя едва уловимый аромат ванили и лимона. Сглотнул слюну, чувствуя резь в горле, напрягся так, что заныли мышцы.

– Я была неправа, извини, эмоции. Не стоило так говорить. Но тебе не стоило целовать меня… тогда.

Не отвечаю, смотрю в ее голубые глаза, а самого ведет куда-то в сторону, как пьяного. Хочу снова поцеловать ее, да так, что начинает выворачивать.

– А вот это решать мне, девочка.

Захват, рывок, притягиваю к себе, целую, жадно впиваясь в ее полные губы. На них вкус варенья, сладкие, манящие. А мне дышать становится трудно, и сердце вырывается из груди. Алена не сопротивляется, не отталкивает меня, лишь стонет и подается вперед.

Подхватываю под ягодицы, под ладонями гладкая кожа, возбуждение уже давно достигло своего пика. Член напряжен, по спине течет горячий пот, хочу ее, не должен, а хочу, даже анализировать не буду и сопротивляться своим эмоциям. Алена отвечает на поцелуй, царапает ноготками кожу головы, есть в ней что-то дикое, необузданное.

Усаживаю на комод, роняя что-то, что стоит на нем, на пол, задираю платье, кожа прохладная, гладкая, перехожу на шею, чувствуя, как окончательно теряю контроль. Дыхание горячее, Алена стонет громче, когда я накрываю ее промежность, ласкаю через белье.

Мудак, конечно, я мудак, самый последний, потому что хочу ее, ту, что хотеть нельзя.

– Игнат… Игнат… я… постой…

Не знаю, что Алена хотела сказать или, может, таким образом остановить меня, но меня отвлек шум с улицы и автомобильные сигналы.

Замер, не отрываясь от Алены, прислушался.

– Что это?

– Будь здесь и никуда не выходи.

– Что?

– Ты поняла меня, Алена?

– Да.

– Никуда.

Предупредил еще раз, смотря девушке в лицо, провел пальцем по губам, оставил ее, вышел.

Кого там черт принес без предупреждения и звонка? Поправляя пиджак и член в штанах, медленно спустился на первый этаж. Вышел на крыльцо, Марат уже был с охраной. Но вот в поле зрения появился мужчина, он шел, раскинув руки, улыбался.

Никто его не звал и не ждал, а он, как сам чувствует, что у него горит задница, приехал.

– Губернатор, чем обязан визиту? Честно, не ждал, у меня много дел.

– Да бросьте, Александр Александрович, разве я не могу заехать просто так, по-дружески?

– Коровники в области надоели? А вам, как никогда, нужно быть ближе к народу, Виктор Петрович.

– Так мы и так ближе некуда. Пригласишь в дом? Я с подарками, тебе понравится, я знаю, как ты неравнодушен к дорогому и элитному алкоголю.

Хитрая и наглая крыса – вот кто наш губернатор. Но цель его визита так и неясна. Нет, в моем городе что-то явно затевается, и мне это точно не понравится.

Информация о племяннике Машкова ничего особого не дала, почти кристальной чистоты человек, но мы-то знаем, что чем чище твое белье, тем грязнее все остальное.

– Проходи, Виктор Петрович, у меня к тебе есть пара вопросов, раз уж ты сам приехал.

Прошел вперед, приглашая незваного гостя в дом, а сам невольно кинул взгляд на второй этаж, на окна спальни Алены, инстинктивно готовый защитить ее.

Машков нервно улыбнулся, ослабил галстук на шее. А как он хотел, чай я с ним, что ли, буду пить с блинами? Нет, они у меня теперь для другого случая.

Глава 19. Алена

Как только за Игнатом захлопнулась дверь, я еще несколько секунд сидела в ступоре – прямо там, на комоде, где он меня оставил. А перед этим целовал, трогал слишком откровенно, по-взрослому. Требовательно, страстно, и если бы его не отвлекли, то мы бы могли зайти очень далеко.

Игнат напрягся, со стороны улицы послышался шум. Мужчина отпустил меня, потом сказал сидеть здесь, а сам ушел. Губы горели от поцелуя, я вся была как голый натянутый нерв, пальцы било мелкой дрожью, а сердце заходилось в бешеном ритме.

Аккуратно спрыгнув, поправила платье, посмотрела на себя в зеркало. Пригладила немного растрепанные волосы, подошла к окну, хотела отдернуть прозрачную вуаль и выйти на балкон, но не стала этого делать. Поднялась на носочки, выглянула. Кто-то приехал в гости, за воротами два черных автомобиля, а к крыльцу по дорожке шел лысый, невысокий, полноватый мужчина.

Ему навстречу шел Игнат, даже на расстоянии чувствовалось, что он напряжен, было видно, как ровно он держит спину, убрав одну руку в карман брюк. Я не могла отвести от него глаз. А когда Игнат повернулся к дому, бросил взгляд на мое окно, испуганно отступила. Мне было сказано не высовываться, но кто мне запретит?

Интересно, кто это приехал? И почему мне нельзя выходить?

Я вообще мало что знаю о жизни этого человека – чем он занимается, какие ведет дела, есть ли у него враги? И то, что я попала к нему, это не такая уж и случайность. Он управляет этим городом, он контролирует его, насколько я поняла.

Но я для него какая-то безымянная девица, попавшая в беду, в передрягу, потерявшая все свои вещи и телефон, и все это вызывает много подозрений. Да я сама у себя вызываю подозрения. Ничего не помню, веду себя странно, какие-то подозрительные замашки богатой девицы, разбирающейся в дорогих марках одежды, знаю английский язык.

Но любопытство, как всегда, взяло верх. Так бывает у глупых девчонок. Открыла дверь, прислушалась, тихо ступая, дошла до лестницы. Голоса были слышны, но слова разобрать было невозможно, начала медленно спускаться.

Хорошо, что в этом доме не скрипел пол. Спустилась как можно ниже, до того момента, чтобы меня не было видно, присела на ступеньку и обратилась в слух.

– Что-нибудь выпьешь, Виктор Петрович?

– Нет, спасибо, Игнат, я откажусь. Все-таки утро, еще работать надо. А то губернатор, да выпивший, на совещании – вот же смеху будет. Меня тогда журналисты совсем заклюют.

– Когда тебя это смущало?

– Всегда.

– В чем суть визита, Виктор Петрович? Даже теряюсь в догадках.

Голос Игната был низким, расслабленным. Я даже представила, как он сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и курит, выпуская в потолок тонкую струйку дыма, даже уловила запах.

– Разве нужна какая-то цель, чтобы посетить хорошего человека и друга?

– Виктор Петрович, я тебе в друзья не набивался. Ты прекрасно, господин губернатор, должен знать, кто я и что здесь делаю, да и какова твоя роль в обеспечении благополучия города и области.

– Ну… ну, не злись, Игнат, я все понимаю. Да, извини, что вот так, без звонка. Хотел узнать лично от тебя, не намечается ли что-то серьезное и как вообще дела? А то ходят слухи нехорошие.

– И какая такая сорока принесла тебе некие слухи в клювике? Товарищ Кутузов, наш любимый мэр? Это вы с ним охотой и рыбалкой занимаетесь в перерывах между служением народу и посещением клуба для взрослых? Валерий Иванович только вот недавно там отдыхал в наручниках и на коленях. Это, конечно, не мое дело, но и когда лезут в мои дела, я тоже не люблю.

Последняя фраза была произнесена жестко, у меня даже мурашки пошли по коже.

Странным выходил разговор, я вообще ничего не понимала, но было ясно, что Игнат раздражен визитом этого человека. Выходит, он губернатор этой области, а еще есть мэр в наручниках.

И как они все связаны? Или как они могут быть связаны со мной? Ой, зря губернатор приехал в этот дом и начал расспрашивать его хозяина. Не нравится это Игнату и мне не нравится.

Испуганно прижалась к стене, чувствуя чье-то присутствие и заметив движение краем глаза. Рядом что-то шевельнулось, я повернулась, это был Кот, который, как всегда, возник из ниоткуда. Он сел на ступеньку рядом со мной и посмотрел в глаза.

– Сиди тихо, не мурлыкать и не мяукать. Мы подслушиваем. Да, это нехорошо. А что делать? Надо же чем-то себя занять и разобраться, что происходит. Ты понял меня? Даже не вздумай выдавать нас, – прошептала тихо, приложила палец к губам.

Не знаю, понял меня кот или нет, но глаза у него были очень умные.

– Я все услышал, Александр Александрович, не смею больше отвлекать. Вы, наверное, еще не завтракали, такие ароматы исходят из кухни. Я пойду, но вы имейте в виду, я всегда к вашим услугам. Что бы ни происходило, что бы ни случилось, я на вашей стороне.

– Хорошо, Виктор Петрович. Всего доброго. Удачи на таком нелегком посту, и помните о том, что незаменимых людей нет. И если кто-то когда-то задумает свою игру за моей спиной, в обход моих интересов и интересов тех людей, которых я представляю, будет очень плохо. Даже не представляете, как плохо.

– Ой-ой-ой, ну не пугайте меня, Игнат, мы же друзья. Никто ничего не затевает, боже упаси. Я к вам с подарком, с открытым сердцем, душой.

– Я оценил.

Мужчины начали прощаться, я вскочила с места и побежала наверх, завернула за угол, прижалась к стене. Сердце гулкими ударами отдавалось в груди, в ушах шумело, даже голова немного заболела.

Стою, кусаю губы, моля о том, чтобы они быстрее ушли. Шаги, щелчок дверного замка, тишина. Я задержала дыхание.

– Ты можешь выйти. И учти, подслушивать – это очень нехорошо.

Черт, как он мог меня увидеть? Почувствовал? Не знаю. Он сам дьявол.

– Выходи. Давай спускайся, завтракать будем, твои любимые блинчики уже остыли.

Вроде по голосу было слышно, что Игнат не сердится, но я все-таки немного опасалась.

Вышла из своего укрытия, спустилась, глядя мужчине в глаза, он лишь усмехнулся:

– Ты знаешь, что любопытство когда-то сгубило кошку?

– Не знаю. Я же ничего не помню. Вот совсем ничего. Есть очень хочется. Кто это был?

– Неважно.

– Мне интересно.

– Неинтересно.

Зашли на кухню, за нами, тяжело дыша, практически забежал Марат:

– Вот же упырь. И зачем только приперся? Что он хотел, Игнат?

– Марат, пожалуйста. За столом не будем о деле. – Игнат строго посмотрел на помощника.

– Да, и тем более здесь посторонние. А обсуждать дела при посторонних людях очень опасно, вдруг я что-то кому-то могу разболтать или передать. Или еще чего опаснее – отравить. А вы не знаете, где купить яд?

Мой сарказм и чувство юмора вырывались наружу.

Алевтина Даниловна кашлянула, чуть не выронила из рук кофейник. Игнат усмехнулся, а Марат округлил глаза:

– Так ты диверсантка?

– Не знаю, а вдруг?

– Яд – это так по-девчачьи.

– Действительно, яд слишком театрально. Пистолет, нужна только пуля. Мне кажется, очень быстрая и удобная смерть, секунда – и нет человека.

– Что за кровожадность? Что с тобой случилось, Барби? – Игнат лениво разглядывал меня, как довольный кот, пил кофе, а в глазах плясали черти.

Даже вздрогнула, когда представила, что будет, если они вырвутся наружу.

– Не называй меня так.

– Аленушка?

– Аленушка тоже не надо, просто Алена.

– Хорошо, Барби.

– Слушайте, вы как дети малые, даже смешно.

– Марат, ешь, не подавись и вали работать.

– Слушай, а она кровожадная, даже не ожидал. С виду такая миленькая, маленькая.

– Да, самые ядовитые змеи миленькие и маленькие. Они незаметно забираются под кожу и, пуская свой яд, медленно тебя убивают.

Глаза Игната потемнели, взгляд прошелся по моему лицу, задержался на губах, а я сглотнула. Нервно облизала губы, поерзала, вспоминая, как Игнат меня целовал, как трогал, каким был страстным и голодным.

– Звучит как сказка, – ответила тихо. – И нет противоядия?

– Нет.

Прозвучало как приговор.

Глава 20. Игнатов

– Я что-то не знаю, Игнат?

Марат напряжен, задает вопрос, мы в кабинете, завтрак окончен. То напряжение и недосказанность, что была между мной и Аленой, заметил даже Марат. Да что там, даже Алевтина Даниловна то округляла глаза, то открывала рот.

В моем доме разве что Кот не понял, что происходит, хотя здесь я бы поспорил, как раз ему все и понятно.