- Следствие проведёт экспертизу насчёт высоты пролётов и к чему бы это могло привести, а до её окончания вы, Сергей Владимирович, остаётесь под стражей в изоляторе временного содержания УКГБ по Ульяновской области. Распишитесь под постановлением об аресте.
И он сунул мне лиловый листочек с сизой печатью… расписался, чо.
- Последний вопрос – в Казани это был ваш звонок насчёт заложенной на теплоходе бомбы?
Я пораскинул мозгами и решил не отпираться.
- Да, мой… хотел задержать корабль на несколько часов, тогда трагедии возможно удалось бы избежать…
- А накануне отплытия из Горького вы также заходили в областное Управление и предупреждали о возможной нештатной ситуации именно на этом мосту, так?
- Точно, заходил и предупреждал, но никто к этому всерьёз не отнёсся.
- Значит вы заранее знали, что случится с кораблём на этом месте, верно?
- И это верно – есть у меня такая особенность организма, иногда вижу сны, которые имеют обыкновение сбываться. Вот 1 июня мне и приснилось всё про Ульяновский мост и теплоход «Александр Суворов» - подробности рассказать?
- Не надо, - остановил меня майор и кнопочкой вызвал прапора. – Товарищ Сомов, отведите подследственного обратно.
Неделей позже, всё тот же Ульяновск
- Встать, суд идёт, - прогромыхало откуда-то сбоку.
Встал, чо… сидел я не за ажурной решёточкой, эту моду уже в 90-е завели, а просто за барьером, сбоку конвоир с АКМ-ом на спине. В зале никого, судебное заседание в закрытом режиме проводилось. Ну кроме прокурора с адвокатом конечно эти формальности у нас выполнялись. Зашёл высокий сука и глубокий суд – основняк и два заседателя, все мужики далеко за полтинник. Старший откашлялся, взял в руки листок А4 и начал скрипучим голосом:
- Именем Российской социалистической федеративной советской республики Ленинский народный суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи… с участием народных заседателей… государственного обвинителя… обвиняемого… адвоката… рассмотрев в закрытом судебном заседании в особом порядке принятия судебного решения уголовное дело по обвинению Сорокалета Сергея Владимировича в совершении преступления, предусмотренного статьей 213 УК РСФСР установил…
Ну и так далее, как вы сами наверно хорошо понимаете. Финал такой был, через двадцать минут примерно:
- На основании изложенного и руководствуясь ст. 296-299, 302-304, 307-309 УПК РСФСР, суд решил: Признать обвиняемого виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 213 УК РСФСР, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок два года шесть месяцев с отбыванием наказания в колонии общего режима. Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Областной прокуратуре города Ульяновска в течение тридцати дней.
Зашибись, короче говоря – спас я пассажиров себе на голову. Экспертиза, назначенная следствием, установила, что шестой пролёт Ульяновского моста 4 июня 1983 года был абсолютно безопасным для прохода судна класса «Александр Суворов», даже полметра осталось бы между нижней фермой моста и самой верхней точкой теплохода, такие дела… зима была малоснежная, поэтому уровень воды в реке Волга очень быстро упал, а что тебе там приснилось, дорогой гражданин Сорокалет, это твои личные тараканы, которые больше никому неинтересны. А судно искалечено и будет ремонтироваться до следующего сезона, вот это установленный факт.
Свидание с Инной мне таки дали, на третий день заключения, она пришла вся зарёванная и испуганная. Успокаивал как мог, вроде получилось.
- Ты пойми, дорогая, это дурацкая случайность, которая у каждого может возникнуть, но стратегическое направление нашей с тобой совместной жизни остаётся прежним – пер аспера ад астра, сцитес, инфантем? (через тернии к звёздам – понимаешь, детка? лат)
Инна всё понимала, но справилась с собой с большим трудом.
- Меня скорее всего в нашу же область отправят наказание отбывать, - продолжал я, - в Сухобезводненские лагеря, но ты ко мне не приезжай, не хватало ещё Аллочку с младых лет к тюремной лирике приучать… я вернусь, возможно даже скорее, чем ты думаешь, УДО пока никто не отменял.
А на следующий день меня в автозаке повезли по инстанциям – сначала в пересыльную тюрьму под Владимиром (да, который Владимирский централ, ветер северный), а далее по железке через наш город Горький в лагеря на севере области – от Сухобезводного там на самом деле километров 50 было, не меньше, но назывались именно так…
И снова конец марта 1979
Много коньяку, пускай даже он Юбилейный, я пить не стал, не все дела ещё сделаны и не все короткие позиции закрыты, поэтому буквально через десяток минут распрощался с Гальпериной и вернулся в свой двор, обогнул особенно грязные места по дуге большого диаметра. По дороге вернул себя в тонус размышлениями, что же теперь делать с Алёнушкой – вот же напасть на мою голову, сам втянул девчонку в это мероприятие, сам должен её объяснить, почему оно не выгорело, всё сам…
Решил пока отложить беседу с Алёной, а тем временем посоветоваться с Инной, вдруг она чего умного скажет. Инна внимательно выслушала мою сбивчивую речь и тут же всё и высказала, что думает.
- Ну наконец-то! – радостно воскликнула она, - мне твоя Алёна с первого взгляда не понравилась, так что у герасимовской комиссии и у меня взгляды-то похоже в одну сторону смотрят. А что теперь делать? А пускай валит назад на свою Тамбовщину и там поднимает культуру у своих тамбовцев и тамбовок, вот и все дела…
- Не, ты подожди, так тоже нехорошо получается, - возразил я, - она же все-таки мне сестра, а родственников надо поддерживать… у меня такая мысль – пусть она таки здесь остаётся, на второстепенной роли, против этого у комиссии возражений наверняка не будет, пускай заведует клубом и членские взносы например собирает…
- А с треугольником её что делать? – логично спросила Инна, - эти оба двое блондина в воздухе, получается, зависнут.
- Ну что делать, что делать… - задумался я, - тебя мы уже наглухо убрали с этой позиции или может вернемся к обсуждению?
- Ненене, - решительно ответила она, - никаких возвращений, не буду я эту комедию ломать, мне кроме тебя никто не нужен.
- Спасибо, - поблагодарил её я, - значит нужен сторонний кандидат, верно? Как ни крути, но тут всё упирается в племянницу Евстигнеева…
- Подожди, а Вера у нас ещё есть.
- Я поговорил с ней на днях – во-первых она тупо не желает, а во-вторых её семья летом переезжает в Тольятти, отца на ВАЗ переводят, так что про Веру можно забыть.
- Ну я не знаю… дом-то у нас большой, что, нельзя ещё кого-то подобрать из имеющихся половозрелых женщин?
- Дом-то большой, только с женщинами проблемы – сравнимых по внешним данным с тобой, Алёной и Ириной здесь точно нет. А зритель у нас какой – он ведь картинку первым делом воспринимает, а всё остальное, включая умные слова и действия идут второй очередью, так что…
- Ладно, убедил, вводи свою Иришу, но только если я замечу у неё какие-то шашни с тобой, я за себя не отвечаю.
- Спасибо, дорогая, чтоб я без тебя делал, - и тут я поцеловал её в щёчку и убежал устраивать иришины проблемы.
Это оказалось не таким уж и сложным делом, надо было просто поговорить с Лукерьей Архиповной, ещё одной старой каргой, принявшей бразды правления от Полины Андреевны. Она день-деньской сидела на лавочке в другой половине нашего дома и всё и обо всех в доме знала. Тут же и подсказала мне два адреса, где или сдавали и или имели намерение сдать по комнате из своих трёхкомнатных квартир. Целую квартиру никто не сдавал и не собирался.
Вообще-то если честно, процесс сдачи квартир в наём в СССР был достаточно нетривиальной задачей, это сейчас у кучи народа по 2-3 инвестиционные квартиры, которые они с успехом и сдают, заработанные деньги при этом позволяют нигде не работать, а тогда две квартиры законопослушный гражданин иметь не мог. Значит остаётся что? Правильно – отъезд на заработки куда-то на Севера либо за границу или внутренние махинации типа съезда с родителями. Еще в деревню мог народ уехать или на даче жить, были ж и такие благоустроенные дачи. Так вот у нас в 18-м доме по Кирова ничего подобного не было. Другое дело комната, освободить одну из двух или трёх дело нехитрое, по проекту у нас они на 100% все изолированные, проходных нет, так что нашлось таковых целых две штуки, в первом и в пятом (который точно по центру дома) подъездах.
Зашёл в обе, долго ли мне… первый подъезд отпал сразу – сдали они её буквально позавчера (порадовался, что Лукерья оказывается не всё про нас знает), а в пятом подъезде на третьем этаже меня внимательно выслушали, показали сдающуюся комнату (один в один как та, в которой мы ещё с мамой жили, с окном на проспект) и назвали цену в четвертак за месяц.
- Однако… - ответил я, пытаясь сбить ценник, - недёшев у вас овёс-то.
- Дык ведь неурожай, - сказала, хитро ухмыляясь, ответственная квартиросъёмщица, - снегу зимой мало было, а потом засуха, овёс-то и полёг весь.
- Лады, - сдался я, - я звоню Ирине, и если она согласится (в чём я нисколько не сомневался), то с завтрашнего дня заселится.
- Деньги за полмесяца вперёд, - сразу перешла она на деловой тон, - и мужиков чтоб не водила, и песни не пела.
- Не будет она мужиков водить, отвечаю, - сказал я хозяйке, - а петь она не умеет, голоса потому что нет.
После чего начал накручивать номер Ириши в мобильнике, он у меня с утра там сохранился. Ответила она сразу, я обрисовал ситуацию, на что она, не думая, согласилась, ну и ладушки. Сказал, чтоб завтра заезжала, на что она спросила, можно ли сегодня, а я ответил, что лучше не гнать коней. А потом с тяжёлой душой вернулся в свой подъезд и постучал в комнату Алёны.
- Понимаешь, в чём дело, Алёнушка… - начал я и остановился, лихорадочно просчитывая возможные варианты развития ситуации.
- Ну чего остановился-то? – быстро ответила она, - в чём там у тебя дело, рассказывай.
- Да в том-то и дело, что оно скорее у тебя, чем у меня – короче слушай сюда…
И я в трёх-четырёх предложениях донёс до неё мысль Лиозновой про цыган, про межнациональные взаимоотношения и про видение дальнейшего сценария сериала комиссией имени Герасимова. Алёна поразмышляла над сказанным где-то в районе полминуты, а потом заплакала навзрыд, вздрагивая своими худыми плечами. Попытался успокоить, как мог.
- Ну ничего же страшного не произошло, подумаешь невидаль какая, остаёшься ты в сериале, просто передвигаешься немного на другие позиции.
- А вместо меня кто будет в этом треугольнике? – сквозь слёзы уточнила она.
- Пока не решили, - дипломатично не стал педалировать ситуацию я. – На следующей неделе выяснится.
- А я знаю, - продолжила она, - это та девка будет, что с Евстигнеевым приходила.
Удивительная прозорливость…
- Не факт, исполнитель пока не утверждён, - попытался возразить ей я.
- Да не утешай ты меня, точно же это она будет, сучка крашеная!
- Вроде у неё это натуральный цвет волос, без краски… да успокойся ты, - перешёл я на командный голос, - чего нюни распустила? В жизни и посильнее удары случаются, по любому поводу плакать – слёз не останется.
Но и это ни хрена не помогло – она легла на диван, уткнувшись лицом в подушку и продолжила содрогаться всем телом. Видя, что словами тут больше ничего не поправишь, оставил её в одиночестве и пошёл спросить совета у Инны. Та занималась готовкой чего-то там к ужину.
- Слышь, Инна, у Алёны истерика, может подскажешь, что в таких случаях делают?
- Про роль цыганки ей сообщил? – спросила она.
- Так точно, товарищ прапорщик, - ответил я.
- Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.
И придумала, через десять минут Алёна, не сказать, чтобы сильно успокоенная, но и без следов истерики уже сидела за столом и механически жевала, что ей положила в тарелку Инна. А через полчаса случилось вот что…
Я после ужина пошел в клуб посмотреть на текущие документы да разобрать одну жалобу – жилтоварищ из 8 подъезда, сосед Вовчика кстати, написал кляузу на соседа сверху, что тот засорил ему канализацию, поэтому у него из раковины на кухне фонтан хлещет. На бумаги посмотрел, жалобу разобрал (сосед сам какой-то херни насыпал в сливное отверстие и тряпок зачем добавил и хотел, чтоб у него после этого что-то работало), и тут услышал непонятное оживление на улице, крики, свист, громкие разговоры на грани. Вышел посмотреть, что там вызвало такие волнения. Возле нашего подъезда, ну не совсем возле, на расстоянии некотором, стояла небольшая толпа народа и все смотрели наверх, в район крыши. Посмотрел и я – а там, граждане мои хорошие, на самом краю стояла Алёна свет Михайловна и покачивалась туда-сюда, как будто под порывами ветра (хотя ветра никакого и не было).
- Чего это она? – спросил я у первого попавшегося жилтоварища.
- Бросаться вниз собралась, чего, - ответил тот, - говорят, что от несчастной любви.
Я сразу всё понял и прыжками поскакал по лестнице на пятый, последний, этаж – как я и думал, это дура стащила у меня ключ от чердака и сейчас тот зиял распахнутым люком. Полез наверх, там выбрался по лесенке в слуховое окно, Алёна и точно, стояла на самом карнизе, в этом месте даже и стандартного бортика из железных прутьев не было, сломался он что ли от времени, так что в трёх сантиметрах от носков её туфель была пустота глубиной в 15 примерно метров.
Покашлял, чтоб не пугать человека, она тут же обернулась.
- Ааа, это ты, - с отвращением сказала она, - не подходи, а то спрыгну.
- Ты погоди прыгать-то, расскажи сначала, в чём дело – может вместе поправим?
- А то ты не знаешь… - ответила она, повернувшись ко мне спиной, - артистки из меня не вышло, Инна хочет меня обратно в Тамбов отправить, зачем мне теперь жить на этом свете?
Ну чо, соображай чего-нибудь, Сергуня, сказал я сам себе, а то ведь её смерть в случае чего на твоей совести окажется.
- Эй, внутренний голос, помоги уже, а то давно тебя слышно не было.
- Ага, поможешь тут чем, - сразу отозвался голос, - она уже всё решила.
- Если б решила, давно бы прыгнула, - возразил ему я, - а раз до сих пор стоит на краю, значит не всё решила.
- Логично, - согласился голос, - тогда слушай такое предложение…
И он кратенько сформулировал, что мне надо сделать и в какой последовательности…
- Значит так, дорогуша, - сказал я хорошо поставленным голосом, - ты эту свою глупую затею немедленно прекращай, потому что у тебя новая забота вот только что появилась.
- Какая забота? – тут же поинтересовалась она.
- В Америку съездить, вот какая…
- Это вместе с Евстигнеевым что ли? А что я там делать буду, я же не актриса и в том фильме никак не участвовала.
- Ну как не актриса, в сериале засветилась, значит уже актриса. А почему ты? Я режиссеру того кино, который Стив, отсылал фотки участников нашего сериала и твоя ему почему-то понравилась, вот он и высылает тебе отдельный вызов, - нагло соврал я, не краснея, я вообще редко краснею, кожа на лице наверно толстая.
Алёна немного задумалась.
- Так там же ещё и твоя Инна будет, она же меня терпеть не может, как мы уживёмся в одной команде?
- С Инной вопрос решаемый, - дипломатично ответил я.
- А ты не врёшь всё это случайно? Ну чтобы меня с крыши убрать, а потом в психушку например упрятать, как ту бабку…
Проницательная, сука, с озлоблением подумал я.
- Слушай, я когда-нибудь кому-нибудь что-то обещал и не выполнил обещания? Было такое?
- Вроде не было…
- Ну так вот, принцип «пацан сказал – пацан сделал» наряду с «сяо» и «дао» я выполняю честно и последовательно. Раз сказал, что ты в Америку поедешь, а не в психушку, значит так оно и будет. А сейчас давай уже отойди от края, а то у меня даже отсюда голова кружится.
Я, если честно, высоты очень боюсь, нет, это не акрофобия конечно, два-три метра это для меня проблем не представляет, но, извините, 15 это чересчур. Так что я старался в ту сторону, где Алёна балансировала, не смотреть совсем. Во избежание.
- Ладно, уговорил, - ответила наконец она, - отхожу…
И тут же она поскользнулась неизвестно на чём (дождь в последний раз неделю назад был), и одна нога у неё поехала в сторону обрыва.
- Куда? – страшным голосом заорал я, - а ну стой!
И прыгнул вперёд, невзирая на свои фобии. Успел зацепить её за лямку сарафана, на неё был такой весёленький сарафанчик в цветочек. Ну держись, лямка, не вздумай оборваться. А у Алёны тем временем половина туловища уже висела в воздухе, второй же половиной она пыталась уцепиться за что-нибудь на крыше, но там, как назло, ничего подходящего не было, бортик, как я уже говорил, был отломан, одни голые и проржавевшие листы оцинковки тут были, да я ещё. Вот она за меня и уцепилась…
Этак мы с ней балансировали на грани жизни и смерти добрых секунд десять, а потом я рывком выдернул её оттуда – лямка не порвалась, спасибо тамбовским швеям, крепкую одежду там шьют. Полежал немного на железных листах, нервно и тяжело дыша, потом она мне сказала:
- Теперь я твоя должница, ты ж меня сейчас от смерти спас.
- Ладно, - ответил я, глядя в другую сторону, - сочтёмся как-нибудь. А сейчас давай уже слезем с этой крыши, меня мутит от одного её вида.
И мы спустились сначала по лесенке из слухового окна, потом по железной приваренной к стене лестнице на пятый этаж. Потом я её домой завёл и положил на диван, Инне ничего пока говорить не стал, а сам на улицу вышел, ну чтоб народ разогнать. А там меня ожидал очередной сюрприз, на этот раз в виде исключения приятный – там стояли Евстигнеев, Гальперина и оператор с камерой.
- А мы всё это дело засняли, - довольным голосом сказала Гальперина, - классные кадры вышли, лягут в сериал как влитые…
- Этого же по сценарию нету, - попытался возразить я.
- А ты на что? Сядешь и вставишь кусочек…
- И Алёну же отставили от главной роли – как же теперь-то?
- Слушай, я тут посмотрела на её эмоции и подумала, что комиссия немного не разобралась в ситуации, собираюсь её отстаивать и считаю, что она будет украшением картины.
А жизнь-то, похоже, налаживается, с удивлением подумал я.
- Ну тогда пойдёмте я вам «Безумного Макса» что ли поставлю… он правда пока без перевода, но там в принципе и так всё понятно.
И они дружно согласились, все, включая оператора Антона. Завёл их в клуб, нашёл дополнительный стул и врубил сагу о похождениях безумного Макса Рокотански на пыльных дорогах постапокалиптической Австралии. А сам отошёл в сторонку и набрал Стивена, сами понимаете, Спилберга, обещания-то выполнять надо… Тут вы наверно спросите, как это ты так лихо названиваешь в страну вероятного противника, в Советском-то Союзе это было совсем не так просто, как сейчас. А я вам отвечу – когда мы возились с трассировкой мобильной связи на городские номера, я просидел не меньше месяца на ГТС и изучил её матчасть от буквы А идо буквы Я. Нашёл между делом одну дырку, нет, не в программном обеспечении, программами на ГТС тогда даже не пахло, а в коммутационном железе. Вот этой дыркой и пользуюсь иногда…
Стив был немного удивлён моей просьбой, но когда я в красках описал попытку суицида Алёны, он сдался.
- Она хоть красивая? – только и уточнил он.
- Да, очень, - ответил я, - джипси-стайл экстра-класса.
- Как, говоришь, её зовут?
- Алёна Хазова, можно просто Элли.
- Надеюсь, Тотошку она с собой не притащит? – попытался пошутить он.
- Нет, с ней будут только Скэркроу и Вудмэн, - ответно попытался пошутить я и на этом наш разговор собственно и закруглился, Стив обещал выслать приглашение на «Ms Khazoff» в кратчайшие сроки.
А следом я поплёлся объясняться с Инной, вздыхая на ходу.
- Слушай, мать, - начал я издалека, - чего ты на Алёну-то взъелась? Она ж тебе ничего плохого не сделала.
- Ничего, - ответила она, глядя в окно на пламенеющий закат в районе Петряевки, - совсем ничего, кроме того, что едва с крыши сейчас вот не кинулась. А если б кинулась, это ж на тебе бы всё повисло… знаешь, она мне Сотникову напоминает чем-то, тоже сначала делает, а потом думает.
- Как будто 90% женщин по-другому поступают, - попытался возразить я.
- Ну может быть, но 90% не кидаются при этом под паровоз, как эта… Анна Каренина. А она кинулась. И глаза у неё всё время на мокром месте, а это меня отдельно бесит.
- Значит про крышу ты уже всё знаешь…
- В магазин за хлебом вышла, мне прямо у подъезда всё и доложили.
- Ладно, тогда слушай вторую новость – в Америку вы вместе едете.
- Это зачем ещё? Какое отношение она к «Пикнику» имеет?
- Никакого. Но с крыши я её снял только таким образом, пообещал поездку, а теперь, сама понимаешь, надо за базар отвечать.
- Ты и с принимающей стороной уже договорился?
- Да, десять минут назад.
Инна села на стул, поменяла зачем-то на столе солонку с перечницей местами, побарабанила пальцами по столешнице, потом медленно ответила:
- Хорошо, но знай, что это только ради тебя… и ещё у меня очень большая просьба к тебе будет – сделай так, чтоб после нашего возвращения духу её в этой квартире не было.
- Я постараюсь, солнце моё, - ответил я, целуя её в губы. – К поездке ж приодеться надо, у меня немного чеков из Берёзки осталось, давай завтра съездим.
- Завтра воскресенье, праздник у нас – забыл что ли? – поправила она меня, - а вот послезавтра с удовольствием.
- Хотя тебя одевать – только портить, без одежды ты гораздо краше, - попытался пошутить я и получил кухонным полотенцем по уху.
- Всё бы тебе шутки шутить… иди уже к своей Алёне, вам же надо согласовать детали завтрашних мероприятий, я верно понимаю? Ну если она способна сейчас что-то согласовывать.
А Алёна тем временем в своей комнате уже полностью успокоилась и готова была согласовывать всё, что угодно.
- Твоя поездка утрясена, завтра-послезавтра экспресс-почтой приедет приглашение, - начал с порога я, - да, и не забудь, что тебя там будут звать Элли. Как ту девочку из «Изумрудного города», которая по дороге из жёлтого кирпича ходила. С английским-то у тебя как?
Тут же выяснилось, что язык она знает на уровне хуже конечно носителя, но и не как среднестатистический советский гражданин. Вполне прилично, чтобы понять, что от тебя хотят, и объясниться в ответ.
- Окей, английский у тебя неплохой, - подытожил я, - и ещё вот что, купишь себе какую-нибудь одежду в Берёзке, вот тебе полсотни чеков… одна пойдёшь, я покажу куда… Инну лишний раз дразнить мне не хочется. А теперь давай согласовывать то, что завтра будет.
И мы сели за стол и битый час занимались этой хренью. Потом я глянул на часы и спохватился, что «Безумный Макс» уже к концу подошёл, поди уже Гибсон приторочил главнегодяя к заминированному автомобилю и уже выдал ему пилу для перепиливания своей ноги, так что надо в клуб заскочить.
- Я с тобой пойду, - решительно сказала Алёна.
- Ну пошли, - с некоторым сомнением ответил я, - а ты с крыши больше кидаться не будешь?
- Там видно будет, - ответила она и мы спустились вниз.
Но по дороге до клуба её ждал ещё один сюрприз – Славик с букетом цветов. Не ахти каких, мимозы это были жёлтенькие, но всё равно необычно.
- Алёна, я тут эта… - начал он свою речь, глядя почему-то на меня, - предлагаю тебе руку и сердце, так сказать… короче выходи за меня замуж и все дела…
Ндаааа, подумал я, а дела-то у моей сестры и правда резко пошли в гору.
- Ну чо молчишь-то? – подтолкнул я её к более активным действиям, - человек карты открыл, десятирную без козыря объявляет, ему что-то ответить надо… вист там или пас…
- Вист, - тут же вылетело у неё, - то есть пас… то есть мне подумать надо. А за цветочки спасибо, конечно, Славик.
И она поцеловала его в запламеневшую щёку.
- А сейчас у нас дела, так что извини – до вечера я немного занята, - продолжила она и мы спустились в клуб.
«Безумный Макс» и точно вот только что закончился, народ живо обсуждал увиденное.
- О, Алёна, - обрадовался Евстигнеев, - живая и здоровая.
- У меня к тебе разговор будет, чуть позже, не сегодня, - дополнила его Гальперина. – А ты, Серёжа, нам бы еще и «Звёздные войны» что ли показал.
- Говно вопрос… ой, извините, профессиональная деформация взыграла, управдомовский сленг вылез, щас всё сделаем… но перевода там тоже пока нет – могу я попереводить вживую. Или Алёна, у неё английский на очень приличном уровне.
Народ согласился на Алёну, я же сбегал и принёс кассету с «Империей», которая ответный удар наносит, и всунул её в приёмное устройство видика. И на этом суматошный донельзя день плавно закруглился- это ж сколько событий-то спрессовалось в неполные 12 часов, с умов можно посходить.
Сегодня праздник у ребят
Ликует пионерия… ну с пионерией у нас в доме, если честно, не очень было, а комсомолия та точно, была немного на взводе. Когда я с раннего утречка спустился вниз посмотреть, что тут у нас и как, первое же, что увидел, так это змеистая очередь в кассы кинотеатра – она огибала дом и уходила через арку во двор. Человек двести тут стояло, не меньше, вот что реклама животворящая делает! Заглянул на минутку в кинотеатр к директору, напомнил, чтоб на первый сеанс билетов не продавали, там спецмероприятие будет, а дальше проверил, всё ли в порядке в клубе…
Всё хорошо и в клубе было, шарики мы там ещё вчера надули, бильярд был убран в соседнюю комнату, а стулья вдоль стен расставлены, на сцене же стояла ударная установка и синтезатор типа «Маэстро», это я напряг усилия и записную книжку и раздобыл это дело в аренду на день. Делать больше было особенно нечего, поэтому мне вдруг загорелось потренироваться на стадионе «Пионер», как в старые добрые времена. Предложил Инне, а она не отказалась. Неожиданно из своей комнаты и Алёна вышла, уже в спортивном костюме, и сказала, что тоже не против поучаствовать и приобрести, так сказать, заряд бодрости и энергии на целый день. И ещё она Славику звякнула на мобильник (у него же целую неделю как есть такой, новой модели и зелёного цвета, как лягушка), тот к нам присоединился по дороге. Смотреть, как Славик пытается схватить птичку за хвост или там найти иголку на дне морском, было забавно, но он старался, чтобы не упасть в грязь лицом перед Алёной… а вот у неё на удивление всё получалось почти без помарок, и это притом, что она в первый раз эти упражнения выполняли.
Ну а на закуску мы с Инной устроили облегчённый спарринг, на который остальные участники нашей тренировки смотрели, открыв рты… облегчённый-то он конечно по названию был, но мне, если честно, пришлось довольно туго – Инна вымещала что ли свои подавленные комплексы и работала на 95% от полной мощности, я только успевал уворачиваться, а один раз не успел и получил скользячком по рёбрам.
- Что-то ты разошлась, мать, - сказал я ей, когда мы закончили, Алёна со Славиком пошли домой, а мы сели отдохнуть на ту самую лавочку в кустах, - оставишь супруга инвалидом на старости лет.
- Ты ж мне ещё не супруг, - строго ответила она.
- Аааа, ну да, ну да – это всё объясняет… в мае точно буду я тебе супругом, зуб даю.
- Ну это когда ещё будет… слушай, а помнишь моего брательника из Арзамаса-16?
- Конечно помню, длинный такой, неразговорчивый и весь в джинсе. А что это ты про него вспомнила?
- Увольняется он из вооружённых сил и сюда переезжает, подумай, может он нам как-то пригодится…
- Окей, подумаю… но раз уж у нас вечер воспоминаний начался, то и я скажу про Антошу из деревни Анютино…
- Я его вообще-то ни разу не видела, только по рассказам знаю, но давай, выкладывай, что там про него знаешь.
- У него служба к концу подходит и он тоже сюда хочет перебраться – может и действительно пригодится как-нибудь вместе с твоим братцем.
- И каким же образом они тебе пригодятся, открыл б тайну девушке…
- Силовой блок надо бы создавать – времена сейчас сама видишь, какие, смутные, а это значит скоро начнётся всеобщая бандитизация, так сказать, масс и крышевание бизнеса, в курсе, что это такое?
- Что-то слышала, но ты можешь поточнее объяснить.
- Объясняю – до этого у нас весь бизнес был государственным, а заработанные в нём деньги строго подотчётными и на сторону они текли конечно, но слабо-слабо, как этот… пересохший ручеёк в пустыне. А теперь появляется очень много частников, кои единолично владеют прибылями со своего дела. А это значит что?
- Что это значит?
- Что найдётся довольно много народу, криминального и полу-, который захочет наложить лапу на эти доходы. На практике это выливается в предоставление так называемой защиты и так называемого покровительства бизнеса, за что защищаемый должен отстёгивать защитникам определённую долю своих доходов, обычно от 10 до 30 процентов. Этот вот процесс и называется в народе «крышевание», а бандиты, предлагающие такие услуги – «крышей».
- Ну в общих чертах ясно, брательника с Антошей ты хочешь поставить на взаимодействие с крышами, - сказала Инна, глядя в сторону трибун, совсем развалившихся от времени, - а со стадионом мы что-нибудь будем делать?
- Спасибо, что напомнила, я уж и забыл про это дело… стадион надо до ума довести, только это требует значительных затрат, как духовных так и материальных… в этом году не обещаю, но в следующем обязательно.
- Ладно, пойдём сполоснёмся под душиком, да и наверно пора встречать дорогих гостей в кинотеатре, там же, если я не ошибаюсь, сегодня аншлаг ожидается?
- Не ошибаешься, радость моя, аншлаг там с раннего утра уже имеет место, а к 12 подтянется делегация народных артистов, так что пошли в душ.
Но до того, как подтянулись народные и не очень артисты (я кстати справился у Гальпериной по мобильнику – их 16 штук ожидается, как раз влезут в одну комнату), произошла ещё парочка интересных событий. Во-первых Игоревич под ручку с мамой прибыл, сто лет их не видно и не слышно было, а тут вон оно чо…
- Ну здравствуй, Сергуня, - с порога начал он, мы как раз закончили душевые процедуры и готовились у продолжению банкета, - пришли вот проведать, как ты тут и с кем.
- А то вы не знаете, с кем, - ответил я, - Инна, покажись пожалуйста на минутку.
Инна вышла из дальней комнаты с полотенцем на голове и в халатике и сказала: «Ой, я сейчас переоденусь».
- Да не надо, - махнул рукой Игоревич, - и так поговорим.
Прошли прямиком на кухню, Инна поставила чайник на плиту, достала какие-то печньки с конфетками. Игоревич начал разговор первым.
- Больно наверно было с таких высот-то падать? – спросил он меня участливо.
- В жизни всякое бывает, так что пережил как-то, - мрачно ответил я.
- Но я смотрю, бодрости духа и энергии ты не растерял, продолжаешь карабкаться…
- Уж чего-чего, а энергии у меня на троих хватит, цыплят, как говорится, по осени считают, а сейчас пока весна… в самом начале причём.
- Я чего сказать-то хотел… - посмотрев в окно и отпив ароматного индийского чая со слоном, он наконец выложил карты на стол, - короче в верхах опять брожение началось, и есть такое коллективное мнение, что в самом ближайшем времени кое-что изменится.
- А поконкретнее? – спросил я, откусив кусочек от конфетки «А ну-ка отними», - а то у меня забот сегодня полон рот, поэтому намёки я плохо понимаю.
- Могу и прямо сказать, - немного помолчав, продолжил он, - коллективное мнение складывается такое, что не всё из того, что делалось в предыдущие два года, было целиком неправильным… а люди, которые продвигали те мероприятия, отодвинуты в сторону не совсем заслуженно, так что…
- Ну вот, можешь же, когда хочешь, - съязвил я, - теперь гораздо понятнее стало. А про сроки пересмотра этих вещей ничего ваше коллективное мнение не говорит?
- Говорит, что скоро, но без уточнения конкретики…
- Окей, дорогой Игоревич… в кино-то пойдёте? Я бы для вас лучшие места оставил…
- Нет, в кино мы пожалуй не пойдём, - вмешалась мама, - а лучше бы ты рассказал, что у тебя в семейной жизни сейчас происходит.
- Всё хорошо у меня в семейной жизни – с предыдущей супругой я расстался полюбовно, договорились мы, что никто никому ничего не должен и разъехались, а сейчас собираюсь жениться вот на Инне Михайловне, через месяц свадьба, правда, Инна? – обратился я к ней.
- Правда-правда, - ответила она, смотря на родителей честными глазами.
- А планы на будущее у вас какие-то есть?
- На детей намекаешь? Дети обязательно будут, но немного позже, в следующем например году… две штуки, если Инна против не будет.
- Почему это я должна быть против? – удивилась она, - двое значит двое, в следующем значит следующем…
Я ещё спросил, как дела у вас-то самих, родители дорогие, на что получил обтекаемый ответ, что всё прекрасно и удивительно. Но этом они распрощались с нами… и чего спрашивается, приходили? Задал этот вопрос Инне, она тоже не смогла на него ответить.
А ещё чуть позже к нам заявилась группа 77-ТК-3 из ГПИ имени Жданова почти что в полном составе. Во главе со Светочкой (на этот раз без своего военнослужащего хахаля, но в традиционных бананах и с макаронной прической) и Жориком.
- Чего это ты про нас забыл? – с обидой высказал Жора, - сам киноклуб открываешь, весь город уже слухами полнится, а нас не позвал.
- Виноват, тщ капитан, - бодро ответил я, - голова была другим занята. Вам я выделю билеты на лучшие места. Сегодня к вечеру.
Ну и вышли мы все на двор – очередь в кассу тем временем только росла и ширилась, теперь она уже загибалась на Школьную улицу и почти замыкалась в кольцо, этакий уроборос автозаводского разлива получился, змея, кусающая себя за хвост. И еще вдобавок из соседнего, пятого подъезда вдруг вышла Ириша-медичка и направилась прямиком ко мне.
- Приветик, Сергунечка, - весело сказала она, - а я уже заселилась в ваш дом и готова ко всему последующему. Когда меня задействуешь-то?
- Вот чёрт, - пробормотал я, - надо ежедневник что ли заводить, а то постоянно какие-то проколы случаются…
- Это ты о чём?
- Да это я так, про себя – очень рад тебя видеть, дорогуша, но сегодня у нас тут что-то вроде праздника, так что не до съёмок, а вот завтра с раннего утра и приступим.
Между делом заметил, как у Жорика загорелись глаза неугасимым жёлтым светом – это он Иришу увидел… ну да, на грузинов её внешность убойным образом должна воздействововать.
- Познакомь, э, - сказал Жорик мне.
- Да пожалуйста, - ответил я, - слушай, Ирина, это Жорик, мы с ним вместе в политехе учимся, Жорик, это Ирина, моя хорошая знакомая, теперь в нашем доме жить будет.