- Заедем к Лиозновой кстати? – неожиданно предложил я, - она рада будет такой встрече.
- Конечно заедем, только когда ты в Москву приедешь, она же там живет, - ответил Саныч.
- У вас… у тебя то есть устаревшие сведения, киностудия Горького уже с месяц как в наш город переехала, вон там они сидят, - и я показал рукой в направлении станции Петряевка.
- Интересно, не знал, - задумчиво ответил он, - а теперь давай про Америку, а то заинтриговал и молчит.
- Сейчас, чайку только попьём, Инна приготовила уже наверно, - это мы уже подкатили к нашему дому, машину в гараж я не стал парковать, понадобится ещё, бросил возле подъезда.
Инна была в курсе и действительно приготовила чай с сопутствующей закуской. Из своей комнаты и Алёна подтянулась, я её познакомил со всеми, Ириша с большим интересом изучила новое лицо со всех сторон.
- Значит про Америку, - продолжил я, закусив индийский чай хрустящим хворостом, - на днях был у меня разговор со Спилбергом… ну да, который Стив… он сказал, что на следующей неделе будет премьера «Пикника» в городе Нью-Йорке… в Карнеги-Холле, если знаете такое место… ага, угол Седьмой авеню и 57-й стрит в Манхэттене… вообще-то он больше по музыке, этот Карнеги, но Стив расстарался, и виде исключения его и для кино сдали. Ожидается большое количество приглашённых звёзд и политических деятелей… нет, Картера на этот раз не будет… а потом фуршет естественно… приглашения вот они, вчера экспресс-почтой пришли.
И я вынул из ящика стола две красивые цветные картонки, на лицевой стороне которых было стилизованное изображение этого Карнеги-холла, а на обороте текст приглашения, причём в графу «кому» было заранее вбито «Ms Kerimoff» и «Mr Efstigneeff».
- Ну что, нравится? – спросил я, когда все присутствующие рассмотрели открытки.
- А тебе что же не прислали? – задал вопрос Саныч.
- А то ты не знаешь, невыездной я с января месяца, - пояснил ситуацию я, - да и был я там уже, хватит с меня Америки.
- Ну что, Инночка, съездим что ли? – спросил Саныч у неё, - прогуляемся по Уолл-стрит мимо Эмпайр-Стейт-Билдинг?
- Конечно съездим, Евгений Саныч, - простецки ответил Инна, - и прогуляемся заодно.
Ириша же с Алёной, как я успел заметить, сидели и завидовали черной завистью, что легко читалось по их лицам. Ну ещё бы, я бы на их месте примерно такие же чувства испытывал.
- А что там с сериалом вашим? – ещё раз решил уточнить Саныч.
- Всё путём, как утверждает Министерство путей сообщения, - весело ответил я, - первые четыре серии отсняты и смонтированы, музон наложен, ждём отмашки руководства. Не желаете ли… не желаешь ли то есть, поучаствовать немного? Я бы тебя мигом в пятую и последующие серии встроил…
- Даже не знаю, вот в Америку съезжу, а там видно будет, - ответил он, но, глядя на покрасневшее лицо племянницы, тут же добавил, - а вот Ириша бы наверно с удовольствием. Правильно, Ириш?
Та молча закивала головой, как верблюд, отгоняющий мошек.
- Ну это я не знаю, не знаю, - издевательски отвечал я, - у нас же только жители этого дома снимаются или приглашённые звёзды с киностудии…
- А квартира или комната у вас тут не сдаётся какая-нибудь? Я бы сняла и автоматически влилась бы в число жильцов, - перевела разговор в практическую плоскость Ирина.
- Ладно, - хлопнул я ладонью по столу, - чего зря воду в ступе толочь, обсудим этот вопрос чуть позднее, а сейчас давайте к Татьяне Михайловне что ли сходим.
Но уйти мы не успели, потому что на мобилу мне в этот момент позвонил Ашотик, бригадир команды шабашников-умельцев на все руки из солнечной республики Армении.
Извинился перед народом и сказал, что надо бы показать строителям фронт работ. Евстигнеев спросил, в чём дело, и когда узнал про кооперативное кафе, немедленно попросил взять его с собой – может он что-нибудь полезное предложит.
- Ну пойдём конечно, - с некоторым сомнением посмотрел я на него, - может действительно что подскажешь.
А проходя мимо кинотеатра, я ещё добавил, что здесь у нас видеосалон завтра открывается.
- И что за фильмы вы там крутить будете?
- Новинки американского кинопроката этого года, вернёмся, я покажу кассеты… а, чёрт, у меня же студент должен уже перевести два фильма… заглянем на минутку в клуб, ладно?
Студент Виталик и точно уже закончил все свои дела и теперь маялся в ожидании заказчика, то есть меня. На Евстигнеева он даже и не посмотрел, мало ли кто тут ходит.
- Ну давай прокрутим по пять минут каждого кино, - предложил я и включил для начала «Чужого».
Перевод был конечно не на уровне Михалёва или Гаврилова, но шёл где-то рядом с гнусавым Володарским… о, кстати надо бы эту фишку позаимствовать.
- Окей, я удовлетворён пробегом, - сказал я, отсмотрев ещё и «Кулак ярости», - получи обещанное (выдал ему два четвертака), одно только замечание – в следующий раз постарайся говорить максимально гнусавым голосом, как будто у тебя простуда… показать?... да пожалуйста – «А-кидакампания а-доберман-пинчерз а-передставляет художыственный а-фыльм «Забегаловка».
- Понял, - кивнул головой Виталик и немедленно очистил горизонт.
- А это вот то, о чём я сейчас подумал? – спросил Евстигнеев, - в смысле новинка от Ридли Скотта?
- Да, это оно самое.
- Это ж гвоздь сезона в Штатах… хочу посмотреть! – обратился он ко мне с такой просьбой.
- У матросов нет вопросов, - ответил я, - сейчас вот озадачим Ашотика и хоть обсмотрись…
Флешфорвард-5. 4 июня 1983 года, поздний вечер
А на верхней, солнечной, палубе теплохода «Александр Суворов» веселились вовсю. Под музыку Аль Бано и Рамины Пауэр – на мой беглый взгляд на танцплощадке было не меньше сотни, половина плясала, остальные стояли и сидели по краям вдоль бортов, женщины, девушки и совсем девчонки большей частью, в ожидании, когда их кто-нибудь пригласит. Протиснулся вдоль перил в носовую часть ко входу в кинозал, заглянул туда – на экране бравый резидент граф Тульев браво шпионил на две конторы, народу здесь поменьше конечно было, чем на палубе, но 50-60 точно набиралось.
Перевёл взгляд по ходу движения корабля – а вот и он, Ульяновский мост, бывший Императорский, а ныне просто Старый, надвигается как Смерть в саване и с косой, сука.
- Чо делать-то будем, Сергуня? – спросил я у своего внутреннего голоса, тот покочевряжился немного, но таки ответил:
- Исправлять ситуацию будем, чо…
- И каким же образом? – продолжил я пытать этот голос.
- Для начала обрати внимание кого-нибудь из команды, что теплоход не туда заходит… вон кстати кто-то в форме идёт, действуй и поживее, Сергуня.
Я обернулся – и точно мимо меня строевым шагом двигался человек из судовой команды, судя по фуражке и красивым погончикам, в коих я так и не разобрался. Я откашлялся и сказал ему:
- Извините за беспокойств, товарищ моряк, можно один вопросик?
Тот в недоумении остановился и ответил:
- Ну давай свой вопрос.
- Это ведь мы Ульяновский мост сейчас проплывать будем? – и я показал туда рукой.
- Проходить, проплывает сам знаешь что. Да, Ульяновский – и дальше что?
- Дело в том, что я немного увлекаюсь краеведением и как раз недавно прочитал книжку про его историю… так там говорится, что у него судоходный пролёт третий, если считать с правого края реки, верно?
- Судоходный пролёт, мальчик, - снисходительно ответил мне моряк, - это тот, где повешен соответствующий знак, если вверх по реке, то ромб, если вниз, то квадрат. Понятно?
И он посмотрел на меня, как малолетнего придурка.
- Да, очень понятно! – восторженно подыграл ему я, - но мне почему-то кажется, что мы плывём… то есть проходим сейчас немного не туда. Вон же третий пролёт, справа у нас остаётся, и над ним как раз квадрат виден… или я неправ?
Моряк озадаченно посмотрел вперёд, сдвинул фуражку на затылок и бросил, уходя дальше:
- У нас ошибок не бывает, иди танцуй, мальчик, а в наши судовые дела больше не суйся.
Вот сука какая, сказали мы одновременно с внутренним голосом, а продолжил я один:
- И дальше чо, голос? Ты не молчи, у нас пара минут только до столкновения осталось.
Голос таки помолчал секунд пять, не вняв моему предупреждению, а потом выдал:
- Чо-чо, теперь у тебя один вариант остался, прорываться в рубку и пытаться как-то изменить траекторию судна. Развернуть или затормозить, что сможешь – давай, Сергуня, я рассчитываю на тебя и желаю удачи… - и на этом голос переключил связь в положение «откл».
Вот же ты сучара какая, подумал я, пожелать успеха и цирковой ослик сможет, а ты пойди и добейся этого успеха не на пустых словах… ну да делать нечего, надо прорываться в рубку. Где тут у них лестница-то? Ага, вот кажется… цепь с замком, это ерунда, один прыжок и я уже наверху, рядом с дверью. Она конечно же заперта, дёргай-не дёргай ручку, один хрен бес толку… ну постучим что ли – внутри всё ярко освещено и виден только рулевой матрос, по всей вероятности тот самый Уваров, обернулся, вопрошающе смотрит на меня. Я сделал умирающий вид, ногтями правой руки ухитрился расцарапать себе левую руку, так что кровь выступила, и показал это рулевому. Тот пожал плечами и показал рукой вниз, туда мол иди со своими травмами, а здесь тебе делать нечего…
Блин, облом за обломом, как в известном романе Гончарова – не откроет ведь он дверь, у них поди это строго запрещено, посторонних пускать в рубку. Что теперь-то… а мост вот он, метров двести-триста осталось… а, ладно, выбиваем стекло… вот это вроде не очень хорошо закреплено, слева от входа, саданул по нему ногой, с первого раза не вышло, ещё разок – посыпались стёкла, надеюсь ногу я себе не пропорол, этого только недоставало для полноты ощущений.
А рулевой тем временем лихорадочно что-то наговаривает в переговорную трубку, ясен пень сообщает о нештатной ситуации на мостике, так что времени у меня остаётся минута, не больше. Убираю крупные осколки из рамы, хватаюсь за какой-то поручень вверху, прыжок и я внутри. Ещё прыжок и я рядом с матросом Уваровым.
- Полный назад, блять, - ору я ему, - ты не в тот пролёт едешь, сука!
У того круглые глаза и ступор, ничего он не сделает и не затормозит, судя по всему, значит не судьба, придётся обойтись без него. Удар по макушке справа, он сползает на пол, перехватываю штурвал и кручу его налево… ещё левее… в рубку снаружи уже ломятся какие-то люди, ещё доворачиваю штурвал, чтобы прямо по курсу нарисовалась опора моста… ко мне подбегают двое, отрывают руки от колеса и заламывают их за спину, ну и пусть, потому что в этот момент «Суворов» на всем ходу врезается в опору, все падают, я в том числе, мой лоб приходит в соприкосновение с чем-то железным на полу и наступает полная темнота…
Конец марта 1979 года, ТСЖ «Анюта»
Ашотик со своим напарником Амаяком уже ждал-дожидался меня… ну то есть по факту нас вдвоём возле входа в столовку. Поздоровались, он долго смотрел на Саныча и наконец выдал мучившую его мысль:
- Вы эта… артист что ли? Профессор Плейшнер что ли?
Саныч, довольный тем, что его наконец-то кто-то узнал, не стал отпираться.
- А вы эта… туже тут живёте что ли? – это уже Амаяк поинтересовался.
- Нет, живу я в Москве, а сюда к родственникам приехал, - ответил тот.
- Это он что ли родственник? – и Ашот указал на меня.
- Ну почти, - не стал углубляться в генеалогию Саныч, а сразу перешёл к более насущным вопросам, - может делом займемся?
Армяне не стали упираться и мы зашли внутрь… через полчаса вышли обратно – они сильно озадаченные и с сотней червонцев в одной упакованной и обандероленной пачке, я довольный, что они так быстро всё схватили, а Саныч с непонятными эмоциями. Ребятки залезли в свою ободранную шестёрку и отчалили, сказав напоследок, что завтра с утра начинают производить работы согласно установленного плана-графика. А мы с Женей вернулись к своему подъезду.
- Слушай, геноссе Евстигнеев, - довольно фамильярно сказал я, - у нас сейчас два пути развития событий…
- Или в загс или к прокурору? – подхватил он тему на автомате.
– Да, почти - или сначала ты смотришь сагу про Чужих, а потом идём на киностудию, или наоборот. Что выбираешь?
Саныч помялся немного и решил предпочесть первый вариант.
- Правильно, поддержал я его – студия никуда не убежит, а Чужой это Чужой… это штука посильнее Фауста Гёте с тротиловым эквивалентом килотонн в 20, может прямо в клубе и посмотришь?
Решено, усадил народного артиста в удобное кресло в своём бывшем кабинете, врубил видик и телевизор (наш отечественный, но достаточно неплохой, Электрон Львовского завода радиотехники), показал, как управляться с пультом, спросил, не надо ли чего ещё (пивка бы холодненького, попросил он – щас сделаем), а потом организовал жигулёвское и узнал наконец у Алёны Михайловны детали того, что она завтра в клубе собирается устроить.
- Наконец ты меня вниманием удостоил, - подколола она меня для начала разговора, - ну слушай, если интересно.
И я сел на стул и внимательно всё выслушал… Америку она явно не открыла и переворота в организации праздников не совершила, но план её был достаточно любопытным. Называться всё это действо по её замыслу должно было «Встреча весны», объявления она сама уже написала в нужных количествах. Сначала предполагались конкурсы с призами (а что за призы – а шоколадки), потом выступление со сцены вокально-инструментального ансамбля (это меня что ли с Инной? – ну да, Вовчик со Славой ещё помогут) и в заключение танцы, за этим, собственно, народ в основном и придёт. Спросил про напитки – нет, продажа не предусмотрена, но и строго контроля за входящими не надо учинять, пусть приносят с собой. Вход и сцену оформим шариками, я их уже купила – поможешь надуть?
Ну конечно помогу… а ещё лучше, если ты к этому делу Славика своего припашешь, да и Вовчика заодно. Как у тебя дела-то с ними, рассказала бы? Дела у неё были прямо скажем не ах с обоими, сплошные обиды и недоразумения… ну ничего, это дело такое… наживное.
А чуть позже мне выкатила предъяву Инночка… первый раз по-моему после того ноябрьского вечера в бомбаре. Оказалось, что я её позабыл-позабросил, внимание кому угодно уделяю, но только не ей. И ещё Инне очень не понравились взоры, которые на меня бросает Алёна.
- Побойся бога, Инна, какие взоры, она ж моя сестра!
- Сестра-то она конечно сестра, но взгляды у неё явно не сестринские. И эта девка, которая с Евстигнеевым приехала, мне очень не понравилась – нечего ей у нас в доме делать, даже и не думай помогать ей с переездом.
Ответил в том смысле, что да, учту все твои замечания в полном объёме, а сейчас у нас визит на киностудию с Санычем. Пойдёшь с нами?
- Без меня сходите, тут дел по хозяйству много, - отрезала она и ушла на кухню.
Мда, а когда она злится, ещё красивее становится, подумал я, но ей сообщать об этом не стал. Во избежание. По моим расчетам хронометраж «Чужого» должен был вот-вот исчерпаться, и я угадал – когда мы вошли в клуб, Евстигнеев уже щёлкал пультом и смотрел на перемотке отдельные понравившиеся куски.
- Ну как киношка? – спросил я у него.
- Класс, - бодро ответил он, - у нас такого пока не умеют и вряд ли скоро научатся. И самое главное, что это не тупой ужастик, а глубоко философская драма…
- Да, Ридли Скотт своё дело знает и веники вяжет исключительно фирменные, - резюмировал я его выступление, - однако нам пора бы и к Лиозновой, я ей звонил, назначила встречу через… через 10 минут. Как раз по нашим колдобинам столько и пропрыгаем.
И мы запрыгали по вековым автозаводским ухабам и грязям (весь же наш район на болотах построен, вон осушительные канавы тянутся по краям) к крыльцу киностудии имени Алексея Максимовича Горького. По дороге подумал, жаль наш район называется не Горьковский, а то была бы киностудия Горького в Горьковском районе города Горького. И чтоб переулок, где оказалась студия, тоже был назван именем пролетарского писателя…
Татьяна Михайловна и в самом деле, как будто только нас и ждала, даже коробку с конфетками на стол выкатила. Они расцеловались с Евстигнеевым, потом Лиознова как-то резко перешла к делу.
- Сегодня в районе 12 была комиссия по приёмке нашего сериала, во главе с Герасимовым.
- А ещё кто туда входил? – влез я со своим вопросом.
- Ерёменко-старший и Гальперина…
- Елена Владимировна здесь?
- Да, бросили к нам на укрепление…
- И что же решила комиссия?
- А ты вот не перебивай, тогда узнаешь… решение положительное, но с несколькими условиями – во-первых музыка, сказали, не годится ни к чёрту.
Тут я даже обиделся в душе, но внешне это никак не показал.
- Да не проблема, новую напишем, а ещё что не понравилось?
- Вяловато, сказали, событий не хватает, так что надо добавить событий этих…
- И это не беда, прямо не сходя с этого места могу целый короб этого добра накидать.
- Но и это ещё не всё, самое главное их замечание было по поводу любовного треугольника вашего… цыганки этой и двух блондинов.
- И что же конкретно в этом треугольнике не понравилось высокой комиссии?
- Всё. Убрать, сказали, цыганку целиком и полностью, не хватало нам только межнациональных проблем в жизни, чтобы на экран их ещё тащить.
- А блондинов?
- Этих можно оставить, к блондинам особых претензий не было. И ещё сказали, что мало показана внутренняя жизнь ТСЖ – скандалы эти, разборки и истерики жителей надо укрупнить и усилить.
Ну разборки-то ладно, усилим, а вот что я Алёне скажу, с тоской подумал я.
- Ну а вторым планом хотя бы цыганку можно оставить – взносы пусть собирает или клубом заведует тихо-мирно? – с надеждой спросил я.
- Подумаем… короче исправляешь уже снятое, делаешь ещё шесть серий и всё вместе назначено к эфиру на 1 мая, в праздник. После программы «Время», если тебя это интересует. Да, а Евгений Саныч согласился принять участие? – это она уже прямо ему вопрос задала.
- Согласился, согласился, - подтвердил тот, - но после поездки в Америку.
- Что за поездка, почему не знаю? – быстро спросила Лиознова.
- Вот, - и он выложил перед ней приглашение.
- Аааа, вспомнила, фильм этот совместный… довели его, значит, до кондиции. А Серёжа тоже едет?
- Не, Татьяна Михайловна, я же сами знаете в каком положении… завис, как космонавт посреди станции «Салют», какие уж тут Америки.
- Ну и ладно, дома-то спокойнее. Срочно пиши сценарий последних серий и мне на утверждение… да, Саныча вставить не забудь.
- А что у вас тут сейчас снимается-то? – вступил в разговор молчавший до этого Евстигнеев, - рассказали бы, может пригодится.
- Ну пройдёмтесь что ли по коридорам, покажу, - сказала она и пригласила нас к двери.
- Так, здесь у нас… что у нас здесь? – пробормотала она, подходя к двойным дверям студии на этом же этаже, - а, «Пираты 20 века», боевик со стрельбой и восточными единоборствами, обещает быть очень востребованным публикой. Зайдём?
И мы тихонько зашли внутрь. Там было огромное помещение, всё уставленное и увешанное техникой, а в дальнем углу декорация пещеры в скалах. И Коля Ерёменко с Вельяминовым. Тут режиссёр захлопал в ладоши и сказал, что перерыв, актёры потянулись к двери покурить.
- О, Женя, - обрадовался Вельяминов, - ты какими судьбами здесь?
- На побывку приехал, я же отсюда родом, вот и решил зайти к старым знакомым, узнать, как вы тут на новом месте…
- Место как место, не все ли равно где кино снимать, - отозвался Ерёменко, - здравствуйте, Татьяна Михайловна, а это уж не тот ли самый Сорокалет? – ткнул он в меня пальцем.
- Не знаю, тот самый или не совсем тот, - ответил я, - но Сорокалет, это точно.
- Наслышан о твоих похождениях, наслышан, - продолжил он, - а сейчас ты значит на самое дно упал?
- Ну если киностудию Горького можно назвать дном, то да, попал, - дерзко ответил я ему, - Татьяна Михайловна, может мы дальше пойдём.
Она поморгала, глядя то на меня, то на Ерёменко, а потом согласилась, пошли что ли дальше.
- Вот тут, - сказала она, когда мы спустились этажом ниже, - ещё одна остросюжетная лента снимается, под названием «Похищение Савойи», играют Броневой, Глузский, Михайлов, Остроумова.
- Ольга Остроумова?- переспросил я, - та самая секс-бомба из «А зори здесь тихие»?
- Да, та самая… бомба.
- Любопытно, как она сейчас выглядит, правда, Евгений Саныч? – подмигнул я ему.
- Недавно её видел в Москве, - в тон мне ответил он, - выглядит на все сто.
Мы тихонько зашли внутрь, там было темно и тихо, только в углу копошились какие-то работники. Лиознова спросила, где все, ей ответили, что сегодня перерыв по техническим причинам, завтра съёмки будут.
- Ну значит не судьба, зайдём ещё к соседям, там «С любимыми не расставайтесь» по графику. Да, где Абдулов с Алфёровой.
- О, а я ведь должен был здесь маленькую роль играть, - встрепенулся Евстигнеев, - в последний момент не сложилось. И ещё тут вроде бы Куравлёв по плану задействован.
И нам навстречу из этой двери вышел Леонид Вячеславович Куравлёв, лысый, но сосредоточенный. Они обнялись с Санычем, потом пошли вопросы.
- Ты чего здесь?
- Да так, заглянул на минутку. В новом сериале вот наверно снимусь.
- Что за сериал, почему не слышал?
Саныч в двух словах объяснил про сериал, потом похвастался приглашением в Нью-Йорк – Куравлёв прочитал эту картонку с обеих сторон и высказался в том смысле, что он бы тоже снялся в каком совместном фильме, да вот не зовут.
- А ты заведи дружбу вот с ним, - и Евстигнеев ткнул меня пальцем в бок, - тогда может и у тебя дела наладятся.
- Не преувеличивайте, Евгений Саныч, - сразу решил я расставить точки над ё, - сами знаете, какое у меня сейчас положение… хуже губернаторского.
- Это ты не прибедняйся, - ответил он, - это всё временно, ты же сам знаешь, ты ещё в космос улетишь, как этот… как Союз с Аполлоном вместе взятые. Присмотрись к нему, Лёня, это я тебе говорю.
Куравлёв ничего на это не ответил, но посмотрел на меня и правда довольно пристально. А тут мимо прошла удивительно знакомая женщина.
- Елена Владимировна? – вырвалось у меня.
Она резко остановилась и обернулась.
- Серёжа? Вот кого-кого не ожидала здесь встретить… ты тут какими судьбами? Пойдём поговорим что ли…
Я извинился перед Лиозновой и поплёлся за ней, как собачка на привязи. Она привела меня к кабинету без надписи на втором этаже, открыла дверь и пригласила заходить и быть как дома.
- Ну давай рассказывай, что там у тебя сейчас? – сразу же спросила она, усевшись за свой стол и закурив вонючую беломорину.
- А то вы не знаете, - со вздохом ответил я.
Выяснилось, что и точно не знает она ничего – ну поведал ей свои горестные обстоятельства последних месяцев.
- Но ты, как я поняла, топиться в проруби не собираешься…
- Не собираюсь, - подтвердил я. – тем более, что на дворе конец марта и где её сейчас найдёшь, прорубь-то…
- Расскажи-ка поподробнее про свой сериал, мне это стало интересно…
Уселся поудобнее, взял конфетку из вазочки и за три минуты выложил ей всё от концепции проекта до её воплощения, отдельно пересказал претензии комиссии.
- Да, с цыганкой нехорошо вышло, - ответила, немного подумав, она, - тем более, что она вроде как родственница тебе.
- Ну да делать нечего, будем исходить из возможностей и делать на базе них невозможное, - снова вздохнул я, - вы лучше расскажите, как у вас дела обстоят? Перевод на эту киностудию это как, повышение или почётная ссылка?
- Я и сама не разобралась пока… а слушай, я смотрю, что у Татьяны Михайловны не особо душа лежит к этому проекту, так в случае чего я могу её и заменить, мне всё в общем и целом здесь нравится.
Но договориться ни о чём мы не успели, потому что дверь в этот момент открылась без всякого стука и к нам ввалилась небольшая толпа из народных, заслуженных и просто артистов без званий во главе с Евгений Санычем.
- Ты извини, Лена, что мы без стука – разговор есть к твоему собеседнику, ты позволишь? – спросил Саныч.
- Разговаривай конечно, - разрешила она, - мне даже самой стало интересно, зачем он такой толпе народа понадобился.
Всё разъяснилось очень быстро – Евстигнеев проговорился Куравлёву, что только что отсмотрел новый фильм Ридли Скотта, а рядом курили Абдулов с Ерёменко-младшим, так они все вместе взяли его за воротник и немедленно выпытали, где и как он это сделал. А после этого все делегацией направились ко мне – все хотят посмотреть «Чужого», так что давай, парень, организуй просмотр. А я чо, посмотрел на их разгорячённые лица и у меня в мозгу немедленно составилась ослепительная комбинация, как использовать это их желание в личных… ну и не только в личных целях.
- Спокойно, граждане артисты, - урезонил я их, - давайте сделаем так – сегодня уже день к закату клонится, а вот завтра у нас в доме что-то вроде небольшого праздника, который включает в себя открытие киноклуба в нашем кинотеатре. Первый сеанс демонстрации «Чужого» ваш, приходите к 12 часам. Взамен от вас пара тёплых слов на камеру… ну или на микрофон журналистов кои там будут. Договорились?
Артисты переглянулись и возражений как будто ни у кого не возникло…
- Ну и лады, - ответил я, - с меня тогда ещё «Безумный Макс», «Империя наносит ответный удар» и «Крамер против Крамера».
- Это где Дастин Хоффман? – поинтересовался Ерёменко.
- Да, оно самое… а немного попозже клятвенно обещаю первый показ в СССР «Пикника на обочине», ну когда премьера пройдёт, организовать тоже эксклюзивно для студии Горького…
Этим я окончательно добил компанию, слов у неё больше никаких не нашлось и они тихо испарились.
- А мы не договорили, - продолжила Гальперина с того места, где нас прервали, - ты не против, если я возьму на себя руководство твоим сериалом?
- Если Татьяна Михайловна против не будет, то с большим удовольствием на это соглашусь, - немедленно ответил я, - вместе мы сможем больше, верно?
- Верно, - отозвалась она, - а сейчас давай по десять капель для закрепления нашего договора.
И она достала из ящика стола бутылку шикарного армянского коньяка в шесть звёздочек с названием «Юбилейный» и буковками КС вверху.
- Ну ничего себе раритет, - вырвалось у меня, - его же в основном на экспорт гонят.
- Мне тоже немного перепало, - сказала она, разливая напиток по маленьким стопочкам.
Флешфорвард-6. 5 июня 1983 года, Ульяновск
Очнулся я, судя по бетонным стенам, железной двери с закрытым окошечком и двухэтажным нарам, в следственном изоляторе. Милицейском или конторском, это ещё предстояло выяснить. Как ни странно, ничего у меня нигде не болело и никаких видимых повреждений на теле я не обнаружил. С некоторым усилием припомнил подробности произошедшего на «Суворове» и нисколько не удивился своему текущему месту пребывания – ну куда ж ещё девать человека, впилившего теплоход в бетонную опору моста.
Делать было нечего, решил обследовать хотя бы камеру, чтобы чем-то заняться – квадратная примерно три на три метра, нары по всему периметру, кроме той стены, где дверь, рассчитано на шестерых, но сейчас я тут один-одинёшенек. Слева от двери писсуар и раковина с краном. Из крана капает раз в несколько секунд, ударяясь со звоном о дно умывальника. Больше ничего заслуживающего внимания тут и не было. Не заслуживающего впрочем тоже.
Время тянулось мучительно медленно, дробясь на промежутки между ударами капель из крана, часы, бумажник, все документы и ремень у меня отобрали… через 2286 ударов заскрежетал замок, потом открылась дверь и вошёл прапорщик с голубыми петлицами. Значит всё-таки КГБ, подумал я.
- Гражданин Сорокалет? – спросил он строго.
Нет, блин, Иван Фёдорович Крузенштерн, хотел было ответить я, но передумал и просто сказал «да».
- На выход. Руки назад, к стене лицом, - продолжил командовать он, когда вывел меня из камеры и закрыл дверь, громыхая связкой ключей. – Направо повернулся и пошёл медленно до конца коридора. Резких движений не делать, по сторонам не глядеть, голову не поворачивать.
Пошёл без резких движений, чо… в конце коридора была ещё она дверь из прутьев, а за ней новый коридор уже не с железными, а с обычными деревянными дверьми, выкрашенными зелёной краской.
- Стоп, - негромко сказал прапорщик возле пятой по счёту двери, - к стене лицом.
После этого он постучал ключами в эту пятую дверь, получил в ответ «заходите» и завёл меня внутрь – майор, сейф, стол, два стула, один майорский, другой видимо мой, привинченный к полу, всё. Допрашивать сейчас будут, к гадалке не ходи, подумал я…
- Садитесь, Сергей Владимирович, - майор кивнул на табуретку, - товарищ прапорщик, вы пока свободны.
- Курите? – начал он со мной задушевную беседу, открывая пачку «Союз-Аполлон».
- Спасибо, нет, - мрачно ответил я.
- Правильно, я тоже не буду, - закрыл он пачку и перешёл к содержательной части. – Меня зовут Иннокентий Павлович, я буду вести следствие по вашему делу.
И он вытащил из ящика стола тоненькую папочку и открыл её на первой странице.
- Фамилия-имя-отчество, год рождения, место работы/учёбы, прописка? – задал он стандартные вопросики, а когда я на них ответил, сразу врезал мне следующее, - с какой целью вы завладели управлением транспортным средством повышенной опасности и совершили столкновение с опорой железнодорожного моста близ города Ульяновска?
- А какое обвинение мне собственно предъявлено? Статья-то какая? – решил уточнить я.
- Здесь я задаю вопросы! – громыхнул майор, но видя, что прав я качать кажется не собираюсь, решил ввести меня в курс дела, - статья 213 УК РСФСР, нарушение действующих на транспорте правил, до пяти лет лишения свободы.
- А почему тогда дело в ведении госбезопасности, - продолжил допытываться я, - статья вполне себе уголовная…
- Это я вам сказать не могу, - задумчиво произнёс майор.
- Может тогда скажете хотя бы, что с «Суворовым»? Жертвы на теплоходе есть?
Майор пожевал губами, потом отрывисто сказал:
- Теплоход повреждён, но остался на плаву, он отбуксирован к месту ремонта. Пассажиры сняты с борта и сейчас отправляются к месту проживания, пятеро легко раненых, убитых нет.
- Ну слава богу, - обрадовался я, - это просто замечательно, что все живы. А супруга моя, Инна Михайловна, что с ней, не знаете?
- С ней всё хорошо, но свиданий вам пока не полагается. Но мы отвлеклись – отвечайте на поставленный вопрос.
- Это про цель? Хорошо, отвечаю – я захватил управление речным транспортом с целью предотвратить катастрофу с большим количеством человеческих жертв.
- Откуда вы могли знать про катастрофу?
- Увлекаюсь краеведением, в частности перед этой поездкой изучил информацию о всех волжских мостах, которые мы должны были проплывать, так что о судоходном пролёте Ульяновского моста имел представление. А заходили мы совсем не в него, а в пятый пролёт, который ниже третьего на два с половиной метра. Вам рассказать, что было бы, если нижняя ферма этого пролёта снесла верхнюю палубу «Суворова»?
- Это ваши личные домыслы, - всё-таки закурил майор свою сигарету, - вот и судовой механик Гаврилов свидетельствует о том, что вы интересовались у него Ульяновским мостом примерно за пятнадцать минут до аварии.
- Да, разговаривал я с Гавриловым, - вспомнил я, - ну то есть тогда я не знал, что это Гаврилов. Он отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.
- Вам рассказать, какой ущерб нанесён плавучему средству под названием «Александр Суворов»?
- Догадываюсь, что немалый, но расскажите конечно.
- Ремонт и последующее восстановление теплохода оценено специалистами примерно в семьсот тысяч рублей – это огромная сумма.
- А в какую сумму вы оценили бы ущерб от смерти большей части пассажиров, находившихся на верхней палубе? По моим прикидкам их там около двухсот было…