Я шёл впереди, не спеша, давая глазам привыкнуть к местности. Без проводника каждый поворот, каждый склон и каждый куст становились вопросом.

Раньше я просто следовал за ним.

Теперь приходилось выбирать самому.

Дорога, если это вообще можно было назвать дорогой, шла между камней и редких кустов. Иногда она исчезала совсем, оставляя только направление, которое приходилось угадывать по рельефу.

Я замедлился, поднял руку, остановив отряд.

Присел, провёл ладонью по земле.

Следы.

Старые.

Чёткие.

И… слишком аккуратные.

Я прищурился.

— Видишь? — тихо спросил я.

Настя подошла ближе, наклонилась.

— Мы не первые на этом пути.

— Да.

Я провёл пальцем вдоль отпечатка.

— И убрали за собой.

Она кивнула.

Пётр нахмурился.

— В смысле?

Я встал.

— В прямом.

Показал чуть дальше.

— Обычно тут были бы обрывки травы, следы стоянки, мусор, хотя бы мелочь.

Пётр посмотрел внимательнее.

— Ничего.

— Вот именно.

Мы двинулись дальше.

Теперь я уже не просто шёл, а проверял.

Перед каждым открытым участком останавливался, осматривался, прислушивался. Иногда уходил чуть в сторону, чтобы посмотреть на тропу под другим углом.

Настя это заметила, но ничего не сказала.

Пётр пару раз хотел что-то спросить, но передумал.

Попугай тихо протянул:

— Осторожный стал.

— Жить хочется, — ответил я.

— Раньше не хотелось?

— Раньше было проще.

Мы прошли ещё немного.

Слева показалось место, где явно кто-то стоял лагерем.

Кострище.

Камни сложены ровно.

Зола.

Я подошёл ближе, присел.

Провёл пальцем по поверхности.

Холодная.

Давно потухло.

Я огляделся.

Ни кружек.

Ни обрывков ткани.

Ни костей.

Ничего.

— Чисто, — сказал Пётр.

— Слишком, — ответил я.

Настя провела взглядом по округе.

— Сколько их было?

Я пожал плечами.

— Сложно сказать.

И это было самым неприятным.

Обычно место стоянки говорило о людях: сколько их было, как они двигались, куда пошли.

Здесь же ничего подобного прочитать не удавалось.

Только факт: они были.

И ушли.

Мы пошли дальше.

Через какое-то время наткнулись на ещё одно место.

Я остановился сам.

Потому что почувствовал.

Что-то не так.

Я сделал пару шагов в сторону.

Трава примята.

Почва чуть темнее.

Я присел, коснулся земли.

Сухо.

Но оттенок другой.

— Тут было сражение, — тихо сказал я.

Настя подошла.

— Кровь?

— Была.

Я провёл рукой чуть дальше.

— Убрали.

Пётр выдохнул.

— Ты серьёзно?

Я кивнул.

— Смотри.

Показал на край.

— Заметенные следы, — провёл пальцем через поляну. — И тут уже чисто.

Он посмотрел, потом медленно покачал головой.

— Весёлое место.

Попугай тихо усмехнулся:

— Вам даже убирать за собой не надо. Вас уже обслуживают.

Я встал.

— Пошли.

Мы двинулись дальше.

И с каждым шагом ощущение становилось только сильнее.

Здесь не было хаоса.

Не было беспорядка.

Не было случайностей.

Здесь всё происходило… правильно.

Если кто-то умер — лишнее убрали.

Если кто-то отдыхал — следы стёрли.

Если что-то произошло — этого больше нет.

Я посмотрел вперёд.

— Здесь не безопасно, — сказал я.

Настя нерано хохотнула

— Кто бы сомневался.

Я усмехнулся.

— Нам повезло.

— С чем? — спросил Пётр.

— Что мы ещё не попали в список лишнего.

Попугай тихо добавил:

— Пока.

Я не ответил.

Просто пошёл дальше.

Теперь уже точно понимая, куда мы зашли.

Тропа вывела на открытый участок неожиданно.

Ещё пару шагов назад перед глазами были камни и кусты, а потом — чистая линия, где прятаться уже некуда. Я замедлился сам, не останавливая остальных, и почти сразу увидел их.

Трое.

Они шли навстречу, не торопясь, будто дорога принадлежала им по праву. Дистанцию держали правильно: один впереди, двое чуть позади, не на одной линии, с возможностью перекрыть любую сторону.

Я остановился.

Они подошли ближе, не сбавляя шаг, пока расстояние не сократилось до десятка метров. Только тогда главный чуть повернул корпус, давая понять своим, где держать позицию.

Доспех у него был дорогой. Не вычурный, без лишних украшений, но по качеству видно сразу — не из тех, что покупают на рынке. Движения спокойные, взгляд уверенный. Не нервничает. Не напрягается.

Оценивает.

— Вы тоже погостить приехали? — спросил он.

Голос практически без эмоций.

Я пожал плечами.

— Проходим мимо.

Он скользнул взглядом по мне, по Насте, задержался на Петре, затем снова вернулся ко мне.

— Редко здесь кто-то просто «проходит», — сказал он.

— Нам везёт.

Уголок его губ чуть дрогнул.

— Везение — вещь ненадёжная.

Он сделал ещё шаг, остановился уже совсем рядом. Я не отступил.

Сопровождающие остались позади, но положение сменили: теперь один чуть левее, второй правее. Не давят, но перекрывают возможные пути отступления.

Он снова оглядел нас, внимательнее.

На этот раз дольше.

И в какой-то момент в его взгляде что-то щёлкнуло.

— Значит присоединитесь к нам, — сказал он.

Я не стал уточнять.

Он кивнул сам себе.

— Вовремя.

Пётр чуть сдвинулся, но промолчал.

Настя держалась спокойно, без лишних движений.

Главный перевёл взгляд на неё, задержался на секунду дольше, чем на остальных, но ничего не сказал. Пока.

Снова вернулся ко мне.

— Присоединяйтесь, — сказал он. — Не каждый день встречаешь людей, которые не бегут отсюда.

Фраза прозвучала легко.

Но смысл был прост.

Это не приглашение, а проверка.

Откажешься, будут лишние вопросы.

Согласишься — играешь по их правилам.

Я кивнул.

— Можно.

Он развернулся, будто вопрос был решён заранее.

— Тогда не стоит задерживаться

Мы двинулись вместе.

Они выбрали место для привала через несколько минут.

Свернули с тропы, прошли пару десятков шагов и остановились у небольшого выступа скалы, который прикрывал с одной стороны и давал обзор с другой.

Сопровождающие начали действовать сразу: один занялся огнём, второй — снаряжением, всё быстро, без лишних движений.

Никто никому не указывал.

Каждый знал, что делать.

Я остановился в стороне, наблюдая.

Настя присела рядом, Пётр остался стоять, оглядываясь по привычке.

Попугай тихо присвистнул:

— Прямо армейская дисциплина.

Огонь разгорелся быстро.

Через минуту по округе разнёсся запах еды.

Главный сел ближе к центру, снял перчатки, бросил их рядом, не спеша осмотрелся, будто отмечая, где кто стоит.

Я сел напротив.

Пауза затянулась на несколько секунд.

Потом он заговорил сам.

— Далеко идёте?

— Достаточно, — ответил я.

Он кивнул, будто услышал то, что хотел.

— Тогда не ошиблись.

Пётр нахмурился.

— С чем?

Главный посмотрел на него, но ответил мне:

— С направлением.

Я не стал уточнять.

Он усмехнулся.

— В этом году будет интересно.

Настя бросила короткий взгляд на меня.

Я молчал.

Он сам продолжил:

— Турнир у Цепеша.

Сказал спокойно, как о чём-то привычном.

Пётр чуть сдвинулся.

— Тот самый?

Главный бросил на него взгляд, в котором мелькнула тень усмешки.

— А есть другие?

Пётр промолчал.

Я наклонил голову.

— И что там интересного?

Он посмотрел прямо.

— Всё.

Короткая пауза.

— Не дуэли, если ты об этом, — добавил он. — Это не для зрителей.

Я отметил.

Он продолжил, уже не скрывая уверенности:

— Цепеш устраивает испытания для лучших. — хмыкнул мужчина. — В прошлый раз я был близок к победе, — сказал он. — В этот — заберу своё.

Я кивнул.

— Похвальная уверенность.

Он чуть улыбнулся.

— Я готов.

Один из сопровождающих поставил перед ним миску, второй — передо мной и остальными. Всё происходило чётко, без лишнего внимания к деталям.

Я взял еду, но не спешил.

Он заметил.

— Боишься? — спросил он спокойно.

— Привычка, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Правильная.

Сам начал есть первым.

Я подождал секунду.

Потом тоже приступил к трапезе.

Настя — после меня.

Пётр — последним.

Тишина затянулась на пару минут.

Потом я снова заговорил:

— Ради чего этот турнир?

Он поднял взгляд.

— Награда.

— Ну это как раз понятно, а более конкретно?

— Доступ к сокровищнице.

Попугай тихо хмыкнул:

— Значит, убивать будут красиво.

Я не отводя взгляда от главного, ответил:

— Как обычно.

Он снова усмехнулся.

— Посмотрим.

Потом откинулся чуть назад, будто разговор его уже не интересовал.

Но я видел — он продолжает наблюдать.

Через некоторое время мужчина переключил внимание на Настю.

Сначала — вскользь. Как смотрят на любую деталь, которую стоит запомнить. Один раз, второй, будто сверяясь с чем-то в голове. Потом взгляд стал задерживаться дольше. Без попытки скрыть. Без неловкости.

Я это отметил, но не вмешался.

Мужчина сидел напротив, опираясь локтем о колено, и слушал уже вполуха. Разговор его больше не интересовал. Он рассматривал.

Настя это тоже почувствовала. Не сразу, но достаточно быстро. Плечи чуть напряглись, взгляд стал холоднее, движения — короче.

Она не отвела глаза.

Он усмехнулся, заметив это.

— Редкая реакция, — сказал он, не отрывая взгляда.

Никто не ответил.

Он продолжил, уже не обращаясь ни к кому конкретно:

— В таких местах обычно ходят либо с охраной, либо… — он сделал паузу, — не ходят вовсе.

Настя спокойно подняла бровь.

— Я выгляжу потерявшейся?

— Нет, — ответил он. — Ты выглядишь… временной.

Я сделал глоток, не вмешиваясь.

Он подался чуть вперёд.

— После турнира это можно исправить.

Пауза повисла в воздухе.

Пётр чуть сдвинулся, но промолчал.

Я поставил миску.

— Не стоит.

Он перевёл взгляд на меня.

Медленно.

С интересом.

— Ты, похоже, не понял, где находишься.

Я пожал плечами.

— Понял достаточно.

Он посмотрел ещё секунду.

В глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого раздражения. Не злость. Скорее удивление, что ему не уступили сразу.

Настя не сказала ни слова.

И этим только усилила напряжение.

Он выпрямился.

— Здесь свои правила.

— Вижу, — ответил я.

— Тогда соблюдай.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать?

Он усмехнулся.

— Я их устанавливаю.

Птица на плече тихо цокнула клювом.

— Люблю такие разговоры. Они всегда заканчиваются одинаково.

Я не отреагировал.

Он снова посмотрел на Настю.

Теперь уже открыто.

Без маски.

Сделал шаг.

Всего один.

Но этого хватило.

Я двинулся раньше, чем он успел договорить.

Удар в челюсть прошёл коротко и жёстко, чтобы выключить на долю секунды.

Он этого не ожидал.

Голова дёрнулась, корпус ушёл назад, но он не упал. Удержался.

Опытный.

Рука уже тянулась к оружию, но я не дал.

Второй удар — в корпус, под ребро. Короткий, без разгона. Воздух из него вышел с глухим звуком.

Он ответил сразу.

Не тратя время на слова.

Клинок вышел быстро, движение чистое. Я ушёл в сторону, почувствовал, как металл проходит в сантиметре от плеча.

Слишком хороший противник для того, чтобы тянуть.

Я сблизился.

Он пытался разорвать дистанцию, но поздно.

Удар локтем — в висок.

Он сместился, принял на плечо, ответил коленом, заставляя отступить на шаг.

Враг выровнялся, дыхание уже ровное, взгляд холодный.

Я двинулся снова.

Мужчина пошёл навстречу.

Обмен вышел быстрым, без лишних движений: удар — блок, контратака — уклон, короткая попытка зайти сбоку.

Он работал чисто, но в его движениях появилась одна деталь — спешка.

Он хотел закончить побыстрее.

Мне удалось сбить его с темпа.

Я ушёл под руку, дал ему чуть раскрыться, и в тот момент, когда он попытался вернуть дистанцию, атаковал снова.

Клинок прошёл между нами.

Слишком близко, чтобы он успел изменить траекторию.

Мужчина замер на секунду, потом посмотрел вниз.

Так и не проронив слова начал оседать.

Я отпустил рукоять.

Тело упало на землю глухо, без лишнего шума.

Тишина вернулась мгновенно.

Помощники не сразу включились в сражение.

Понимание пришло к ним медленнее, чем должно было.

Они разошлись, пытаясь взять меня в тиски.

Я выдохнул и двинулся, меняя стойку.

Теперь без спешки.

Первый пошёл на сближение, второй держал дистанцию. Правильная связка.

Удар сверху, неужели он надеялся, что я не смогу уклониться?

Снизу сразу атаковал второй, пытаясь лишить меня опоры. Наивный.

Они пытались давить.

Чётко, без лишних движений.

Я отступил на шаг, давая им пространство, и в этот момент первый попытался дожать.

В этом была его фатальная ошибка.

Я развернулся, пропуская его движение мимо, и ударил в бок.

Он дёрнулся.

Второй уже заходил с другой стороны.

Клинок прошёл рядом с шеей.

Я наклонился, чувствуя, как воздух режет кожу, и шагнул вперёд, сокращая дистанцию.

Теперь они мешали друг другу.

Первый пытался вернуться в бой, второй не успевал перестроиться.

Я выбрал того, кто ближе.

Удар — короткий, точный.

Он успел поставить блок, но угол был плохой. Металл скользнул, и я добрался до него раньше, чем он понял, что произошло.

Он отшатнулся.

Второй уже понял, что помощи не будет.

И ускорился.

Но один — это уже не связка.

Справедливости ради, он был хорош.

Работал аккуратно, не лез под удар, выжидал.

Пара обменов.

Враг пытался измотать меня.

Я же ждал ошибку.

И она не заставила меня долго томиться в ожидании.

Доля секунды.

Он сместился чуть дальше, чем нужно.

Я атаковал.

Удар прошёл чисто.

Враг дёрнулся, попытался удержаться, но силы уже не хватило.

Тело рухнуло рядом с первым.

На поляну опустилась тишина.

Настя не двигалась.

Пётр тоже.

Я провёл рукой по рукояти, вытер её о траву и выдохнул.

— Нужно проверить трупы.

Обыск занял меньше времени, чем бой.

Я работал быстро.

Без лишнего.

У главного нашёл то, что искал почти сразу.

Жетон.

Металл тёплый, плотный, с выбитым знаком.

Я провёл пальцем по рисунку.

Перевёл взгляд на доспех, на груди отпечатался герб.

Что-то знакомое.

Слишком.

Я прищурился.

Пытался вспомнить.

Не вышло.

— Что там? — тихо спросил Пётр.

— Билет на балет, — ответил я.

И надел жетон на шею.

Остальное: деньги, артефакты, снаряжение.

Часть оставили.

Часть забрали.

Одежду тоже.

Пригодится.

Тела оттащили в сторону и решили сжечь.

Сухая трава, щепки, остатки вещей.

Я не смотрел, как они горят.

Слишком много таких костров видел.

Когда всё закончилось, мы закопали останки.

Землю разровняли.

Следы затёрли.

Кровь убрали.

Площадка снова стала пустой.

Будто ничего и не было.

Настя выпрямилась, стряхнула с рук землю.

— Ты часто так делаешь?

Я пожал плечами.

— Конечно, три раза в день после еды.

Она посмотрела на меня чуть дольше, чем обычно, но ничего не сказала.

Мы двинулись дальше.

Дорога снова стала тихой.

Но теперь это была другая тишина.

Попугай на плече тихо протянул:

— Вам даже напрягаться не нужно. Вы сами друг друга режете. Ещё немного — и мир можно отдавать монстрам.

Я усмехнулся.

— Они не оценят такого подарка.

— Ну да, мозгами их природа обделила — ответил он.

Настя хмыкнула.

— Некоторые монстры поумнее людей будут.

Я не ответил.

В очередной раз мне стало понятно, что отступать некуда.

Жетон на груди ощущался сильнее, чем должен был.

Он не мешал двигаться, не тянул вниз, но каждый раз, когда взгляд случайно цеплялся за металл, в голове всплывало одно и то же: теперь я не просто иду мимо, а лезу в самое пекло.

Мы вышли на дорогу почти сразу после того, как оставили за спиной место недавнего сражения.

Если бы я не знал, что там произошло, — прошёл бы мимо. Земля ровная, трава приглажена, ни следов, ни запаха. Словно ничего и не было.

Я на секунду задержался, бросил взгляд назад.

Пусто.

— Не оглядывайся, — тихо сказала Настя.

Дорога здесь отличалась от привычных троп.

Она не была широкой, не тянулась ровной линией, не выглядела «главной». Но её держали в порядке. Камни уложены так, чтобы не размывало, колея не проваливалась, обочины не заросли до полного исчезновения. Видно было, что за ней следят.

Ради того, чтобы по ней можно было пройти.

Я провёл взглядом вдоль линии, где трава чуть отличалась оттенком.

— Здесь явно следят за порядком, — пробормотал Пётр.

— Да, — кивнул я. — Только не за дорогой.

Он понял не сразу, но вопросов задавать не стал.

После Венгрии разница чувствовалась почти физически. Там дорога могла оборваться в грязи, упереться в размытый овраг, исчезнуть в траве. Здесь — нет. Даже если тропа прозодила по камням, направление оставалось понятным.

Там было движение, шум, беспорядок, люди, которые старались обойти друг друга или просто выжить.

Здесь — движение было другим.

Редким.

Чётким.

Я заметил первую группу через несколько минут.

Двое мужчин шли навстречу. Обычная одежда, без доспехов, но с оружием. Шли быстро, не разговаривали. Когда расстояние сократилось, они посмотрели на нас, оценивая.

Взгляд скользнул по мне, задержался на жетоне, потом на Насте, на Петре — и всё.

Один из них чуть кивнул.

И они пошли дальше.