Отряд тем временем уже отошёл на безопасное расстояние. Люди сбивались в группы, проверяли друг друга, пересчитывали, кто на месте, кто ранен, кто ещё держится.

Проводник и командир остановились чуть в стороне.

Я не слышал всего, но видел достаточно.

Командир говорил жёстко, коротко, с явной злостью. Проводник отвечал спокойно, но без уступок. Один хотел давить дальше, другой уже просчитывал, что это будет стоить.

Они не спорили ради спора, а искали выход.

И пока не находили.

К безопасной точке отошли быстро.

Там уже никто не делал вид, что всё под контролем. Люди садились прямо на землю, снимали перчатки, перевязывали раны. Кто-то стонал сквозь зубы, кто-то молчал, глядя в одну точку.

Разговоров почти не было.

Все видели достаточно.

Я отошёл чуть в сторону, опёрся о камень и снова посмотрел туда, где остался медведь.

В голове всё складывалось слишком ровно.

Он не гнался.

Не добивал.

Не пытался уничтожить всех, кто попался.

Монстр считал этот участок своим.

— Ты это тоже заметил? — тихо спросила Настя, подходя ближе.

— Мне кажется он разумен и не совсем враг нам.

Она скрестила руки, всё ещё глядя в ту сторону.

— Мне это сразу не понравилось.

Я кивнул.

— И правильно.

Она на секунду замолчала, потом посмотрела на меня.

— Они ведь не идиоты.

— Нет, — ответил я. — Просто недооценили цель.

Она усмехнулась без веселья.

— Как обычно.

Пётр подошёл чуть позже, осторожно, будто не хотел вмешиваться.

— И что теперь? — спросил он.

Я не ответил сразу.

Вариантов было несколько.

Ждать, пока они придумают новый план.

Идти в обход.

Или…

Я снова посмотрел на тот самый проход.

На разбитую землю, на вытоптанную траву, на место, где зверь стоял, будто хозяин.

— Или разбираться самим, — тихо сказал я.

Пётр нахмурился.

— С ним?

— С этим местом, — поправил я.

Настя внимательно посмотрела на меня.

— Ты уже что-то задумал?

Я чуть улыбнулся.

— Пока думаю.

Ветер донёс запах земли и крови.

Я снова перевёл взгляд туда, где закончилась охота.

И понял одну простую вещь.

Просто так дальше дороги не будет.

Отряд отошёл дальше, чем обычно.

Никто не хотел ставить лагерь близко к тому месту, где всё пошло не так. Даже самые упрямые понимали, что лишний раз испытывать судьбу сегодня не стоит. Нашли участок между холмами, где можно было хоть как-то контролировать подходы, и остановились.

Работали молча.

Палатки ставили без лишних разговоров, костры разжигали аккуратно, без суеты. Раненых уложили в центре, там же начали перевязывать. Запах крови смешался с дымом, и от этого место стало ещё тяжелее.

Один из тех, кого задело в первой атаке, так и не пришёл в себя.

Это выяснилось уже к вечеру. Без криков, без паники. Просто один из охотников подошёл, наклонился, проверил дыхание и выпрямился, ничего не сказав. Остальные поняли и без слов.

Тело отнесли в сторону.

Кто-то бросил сверху плащ.

На этом всё.

Я сидел у костра вместе с несколькими бойцами. Никто не приглашал, но и не гнал. Просто сел рядом, как один из тех, кто видел всё от начала до конца.

Сначала молчали.

Потом один из охотников, широкоплечий, с перевязанной рукой, хмыкнул и уставился в огонь.

— Хреновая была идея.

— Да ладно, — отозвался другой, не поднимая головы. — Ещё немного — и взяли бы.

— Ты это серьёзно сейчас? — первый повернулся к нему. — Ты видел, как он вылезал?

— Видел. И что? Мы его зажали.

— Зажали? — тот усмехнулся. — Он сам решал, куда идти. Мы только делали вид, что управляем.

Третий, до этого молчавший, тихо сказал:

— Мы его недооценили.

Разговор на секунду замер.

— Недооценили — мягко сказано, — добавил он, чуть повернувшись к остальным. — Один уже лежит там. И это только начало.

Второй поморщился.

— Так и будем теперь сидеть и ныть? Или попробуем ещё раз?

— С чем? — резко ответил первый. — С тем, что осталось? Ты видел, сколько сил ушло? Маги выдохлись, остальные тоже не в лучшей форме.

— Зато знаем, с чем имеем дело.

— Знаем, — кивнул третий. — И этого знания хватит, чтобы не лезть туда второй раз с тем же планом.

Я слушал, не вмешиваясь.

Они спорили не ради спора. Просто каждый пытался удержаться за свою версию того, что произошло. Кто-то цеплялся за мысль, что всё было почти под контролем. Кто-то уже понял, что никакого «почти» там не было.

— Мы его зацепили, — не сдавался второй. — Ранили. Ещё пара таких заходов — и он бы лёг.

— Или ещё пара таких заходов — и легли бы мы, — спокойно ответил третий.

Первый кивнул в сторону, где лежало тело под плащом.

— Хочешь последовать за ним?

Эта фраза сбила весь настрой.

Никто не стал спорить дальше.

Огонь потрескивал, кто-то подбросил ветку, искры взметнулись вверх и тут же погасли.

— Отходим, — наконец сказал третий. — Завтра собираемся и уходим.

Второй открыл было рот, но закрыл.

— Временно, — добавил он после паузы.

— Конечно, — усмехнулся первый. — Временно.

Я поднялся и отошёл от костра.

Проводник стоял чуть в стороне, смотрел в темноту, туда, где остался тот самый участок.

Я подошёл к нему.

— Что с переходом?

Он не сразу ответил.

Сначала ещё раз оглянулся, будто проверяя, что нас никто не слушает, потом перевёл взгляд на меня.

— Отряд вернётся, — сказал он спокойно. — Сами дойдут. Дорогу знают.

— А мы?

Он чуть задумался.

— Мы можем идти дальше.

Я прищурился.

— Без них?

— Да.

Он пожал плечами.

— Я свою работу сделаю. Проведу вас. Здесь главное — не лезть туда, куда они лезли.

Я усмехнулся.

— Звучит как план получше.

Он кивнул.

— Утром выдвигаемся. Даже если они решатся на новую попытку — я в этом не участвую. Моя работа завершена.

Я на секунду замолчал, потом снова посмотрел в сторону, где днём шёл бой.

— Думаешь, он нас пропустит?

Проводник чуть прищурился.

— Если не будем шуметь — есть шанс.

Я кивнул.

— Значит, попробуем аккуратно.

Он ничего не ответил.

Мы оба смотрели в темноту.

И каждый думал об одном и том же.

Сон так и не пришёл.

Я какое-то время лежал, слушая, как лагерь постепенно стихает: кто-то ворочается, кто-то тихо ругается сквозь сон, где-то потрескивают угли. Потом всё это слилось в ровный фон, а мысли так и остались.

Слишком много всего за день.

Я выдохнул, сел и понял, что дальше лежать смысла нет.

Вышел из палатки, огляделся. Дежурные сидели у костра, тихо переговаривались, кто-то из раненых стонал во сне. Всё выглядело спокойно, почти мирно, если забыть, чем закончился день.

Я не стал никого тревожить и двинулся в сторону ближайшего холма.

Подъём занял пару минут. Небо было чистым, звёзды висели низко, ветер тянул с той стороны, где днём был бой. Там всё ещё ощущалось напряжение, даже на расстоянии.

Я остановился на вершине и посмотрел вперёд.

Сначала ничего не происходило.

Та же темнота, те же очертания холмов, та же линия, за которой начиналась граница.

Потом я заметил движение или скорее искажение. Как будто воздух на секунду дрогнул, сместился, и за этим сразу пошло лёгкое мерцание.

Я прищурился.

— Интересно…

Пространство впереди будто чуть приоткрылось. Небольшой разлом, не тот, что рвёт мир на части, а скорее щель, нестабильная, узкая, но явно не случайная.

Он появился тихо.

И выглядел… привычно.

Я уже видел такие.

Обычно именно в них лезли люди.

Я остался на месте, не двигаясь, наблюдая.

Минуты тянулись медленно.

Потом внизу, со стороны того самого участка, где днём была охота, раздался знакомый звук — тяжёлый, глухой.

Я даже не удивился, когда из темноты вышел он.

Медведь двигался спокойно. Без спешки, без агрессии, будто возвращался по знакомому маршруту. Он не принюхивался, не осматривался, не искал угрозу, а шёл прямо к разлому.

Я чуть наклонился вперёд, не отрывая взгляда.

— Ты серьёзно?..

Медведь остановился у самого края, на секунду замер, потом собрался и просто шагнул вперёд — и исчез.

Разлом слегка дрогнул, но не закрылся.

Я выдохнул.

— Хм…

Мысль пришла почти сразу.

А что, если он там просто сдохнет?

Если это место для него не проход, а ловушка?

Я остался стоять.

Полчаса пролетели незаметно.

Ничего не происходило.

Разлом висел, чуть мерцая, как будто ждал.

Я уже начал думать, что действительно всё закончилось, когда пространство снова дрогнуло.

И монстр вышел.

Тот же медведь.

Живой.

Он выбрался так же спокойно, как и зашёл. Только теперь на шерсти местами виднелись подпалины, словно его слегка обдало жаром.

Он тряхнул головой, втянул воздух и пошёл обратно, туда, откуда пришёл.

Разлом за его спиной схлопнулся почти сразу.

Тишина вернулась.

Я ещё какое-то время смотрел в темноту, переваривая увиденное.

Теперь всё складывалось.

— Хм…

Я медленно выдохнул.

— Такого зверя не стоит убивать.

Утро пришло раньше, чем хотелось.

Я открыл глаза ещё до того, как лагерь окончательно проснулся. Воздух был холоднее, чем ночью, и тишина стояла такая, будто кто-то специально убрал все лишние звуки, оставив только редкое потрескивание углей да глухие вздохи спящих.

Люди поднимались медленно.

Кто-то сидел, уставившись в землю, кто-то молча затягивал ремни, кто-то проверял оружие, будто надеялся найти в нём ответ на вчерашние вопросы. Разговоров почти не было. Если кто и говорил, то тихо, коротко, без желания продолжать.

Вчерашнее поражение никто не обсуждал.

Но оно было здесь.

В движениях, в паузах, в том, как люди избегали лишних взглядов друг на друга.

Я поднялся, стряхнул с себя остатки сна и вышел из палатки. Настя уже была на ногах, стояла чуть в стороне и поправляла ремешок на ножнах. Пётр возился с сумкой, делая вид, что занят чем-то важным.

— Готовы? — спросил я.

— Давно, — ответила Настя, не поднимая взгляда.

Пётр кивнул.

— Почти.

Я проверил своё снаряжение, провёл рукой по ремням, убедился, что всё на месте. Ничего лишнего, ничего не забыто. Сегодня это имело значение.

Разговоры были ни к чему.

Внутри уже сложилось ощущение: двигаться нужно тихо, аккуратно, без лишних движений. Как будто кто-то заранее предупредил, что любая ошибка будет стоить слишком дорого.

Проводник появился почти сразу.

Он выглядел так же собранно, как и вчера вечером. Коротко кивнул, оглядел нас и перевёл взгляд на лагерь.

Там уже начиналось движение.

Охотники не расходились.

Наоборот.

Кто-то поднимал инструменты, кто-то уже тянул бревно, двое магов земли стояли рядом, обсуждая что-то вполголоса. Вчерашняя тишина постепенно уступала месту деловитому шуму.

— Они снова полезут, — сказал Пётр, глядя в ту сторону.

Я усмехнулся.

— Конечно полезут.

Настя чуть нахмурилась.

— После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего, — ответил я. — Теперь им нужно доказать себе, что это была случайность.

Проводник молча кивнул.

— Люди редко принимают поражение достойно.

Я посмотрел на лагерь ещё раз.

— Им нужно ещё раз убедиться.

Мы могли уйти сразу.

Но никто не торопился.

Даже проводник.

Мы стояли и смотрели, как они начинают заново.

Вторая попытка выглядела иначе.

Если вчера всё было аккуратно, почти выверено, то сейчас в действиях появилась жёсткость. Будто кто-то убрал лишние сомнения и оставил только одно желание — дожать.

Они копали одну яму.

Большую.

Слишком большую.

Земля летела в стороны, маги работали почти без перерыва, расширяя провал, углубляя его до предела. Края делали круче, дно — шире. Это уже не была ловушка, рассчитанная на везение. Скорее надежда, что отсюда монстр точно не вылезет.

Брёвна тянули сразу несколькими людьми, колья вбивали чаще и глубже, не экономя ни времени, ни усилий. Всё делалось быстрее, грубее, с расчётом на то, что аккуратность уже не спасёт.

Я стоял чуть в стороне и наблюдал.

— Они решили не мелочиться, — тихо сказал Пётр.

— Решили не повторять вчерашние ошибки, — ответил я.

Настя молчала.

Потом в лагере произошло то, что сразу изменило всё.

Пленных вывели из-под охраны.

Двое — те самые, которых вчера собирались использовать как приманку, — шли между бойцами, уже без прежнего упрямства. Один пытался что-то говорить, второй только смотрел по сторонам, будто искал, куда бежать.

Бежать было некуда.

Их подвели к центру ямы.

Я заметил, как Настя напряглась.

— Только не говори, что они…

— Именно это они и делают, — спокойно ответил я.

Пленных привязали к столбу.

Деревянный, грубый, вбитый прямо в центр ловушки. Его закрепили так, чтобы он стоял над провалом, а не в нём. Люди работали быстро, без лишних слов, будто боялись передумать.

— Отпустите! — крикнул один из пленных, дёргаясь в верёвках. — Вы с ума сошли?!

Никто не ответил.

— Мы же договорились! — добавил второй, уже срываясь на крик. — Вы обещали!

Один из охотников лишь махнул рукой.

— Тихо сиди.

Их подняли выше.

Закрепили так, чтобы они оказались прямо над центром ямы, чуть выше уровня земли.

Потом принесли ядра.

Я сразу почувствовал, как изменился фон.

Энергия стала плотнее, тяжелее.

Пленников обвесили ими. Закрепили на ремнях, на верёвках, даже просто в карманах, не заботясь о комфорте или безопасности.

— Они его заманивают, — тихо сказала Настя.

— Да.

— И даже не скрывают этого.

Я посмотрел на неё.

— Им уже всё равно.

Пленники сначала пытались вырваться.

Один дёрнулся так резко, что столб качнулся. Второй начал ругаться, потом просить, потом снова ругаться. Голоса срывались, дыхание сбивалось.

Но очень быстро до них дошло.

Никто их не слушает.

Никто не собирается ничего менять.

И тогда они замолчали.

Один просто повис, опустив голову. Второй ещё какое-то время смотрел на людей вокруг, потом отвернулся.

Атмосфера стала тяжелее.

Из-за того, что все всё поняли.

Настя резко шагнула вперёд.

— Это уже перебор.

Я перехватил её за руку.

— Стой.

Она повернулась ко мне.

— Ты серьёзно хочешь это оставить?

— Да.

— Они их убьют.

— Возможно, — спокойно ответил я. — Но это не наш бой.

Она сжала зубы.

— Мы можем остановить это.

— И что дальше? — спросил я. — Перестреляем половину лагеря? Сорвём им попытку? А потом будем объяснять, почему полезли не в своё дело?

Она молчала.

Я чуть ослабил хватку, но руку не отпустил.

— Мы здесь не для этого, — добавил я тише. — Нам нужно пройти.

Настя выдохнула.

Её взгляд всё ещё был напряжённым, но она не сделала нового шага.

— Мне это не нравится, — сказала она.

— Мне тоже. Однако предатели получают, то что заслужили.

Я отпустил её руку и снова посмотрел на яму.

— И сейчас это их решение.

Пленники молчали.

Охотники заканчивали подготовку.

И всё происходящее уже не было похоже на охоту.

Это была попытка выжать результат любой ценой.

Проводник подал знак коротко, без лишних слов.

Просто кивнул в сторону холмов и двинулся первым, даже не проверяя, идём ли мы за ним. В этом жесте было что-то уверенное и одновременно усталое — будто он уже видел десятки таких ситуаций и не собирался тратить время на объяснения.

Я бросил последний взгляд на лагерь охотников.

Там кипела работа. Люди суетились вокруг ямы, кто-то тащил ещё брёвна, кто-то проверял верёвки, кто-то стоял, задрав голову на пленников, будто пытался убедиться, что всё идёт правильно.

— Пошли, — тихо сказал я.

Мы двинулись следом.

Уходили в сторону, не по основной дороге, а чуть вбок, туда, где холмы сходились плотнее и местность казалась непролазной. Уже через пару десятков шагов лагерь начал скрываться за складками земли, и шум оттуда стал глуше, будто мы отрезали себя от него.

Проводник не замедлялся.

Он шёл уверенно, будто знал каждый камень под ногами. Тропа, по которой он вёл, сначала вообще не выглядела тропой — просто узкая полоса между кустами, едва заметная, если не знать, куда смотреть.

— Лошадей здесь не проведём, — бросил он через плечо.

Я кивнул.

Мы и так это поняли.

Оставлять их неприятно, но выбора не было. Дальше путь шёл только для тех, кто готов идти пешком и не шуметь.

Под ногами захрустели камни.

Корни деревьев выступали из земли, цеплялись за сапоги, заставляя выбирать шаги осторожно. Местами приходилось обходить поваленные стволы, местами — буквально протискиваться между скалами, где плечи едва проходили.

Пётр тихо выругался, зацепившись за ветку.

— Ты уверен, что это вообще дорога? — пробормотал он.

Проводник даже не обернулся.

— Для тех, кто не хочет платить или светиться — да.

Я усмехнулся.

— Логично.

Чем дальше мы шли, тем уже становился проход. Камни сближались, кусты плотнее закрывали обзор, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что без проводника сюда бы даже не сунулся.

Слишком много мест, где можно застрять.

Слишком мало шансов выбраться, если что-то пойдёт не так.

И при этом…