Я задержал на нём взгляд и усмехнулся без радости.

— Удобный путь, значит.

Проводник ехал рядом и понял, о чём я.

— Он и был удобным, — сказал он спокойно. — Раньше здесь можно было выиграть два дня и не отдать ни монеты на официальном переходе.

— А потом?

Он пожал плечами.

— Потом появились потери. Сначала редкие. Потом чаще. Но если можно сэкономить, люди будут идти до последнего. Каждый надеется, что именно ему повезёт.

Я кивнул в сторону дороги.

— Ничего не меняется. Кто-то строит путь, кто-то его гробит, а потом находятся умники, которые вместо нормальной защиты пытаются сэкономить на собственной шкуре.

Попугай, будто только этого и ждал, тут же подхватил:

— Это и есть великая двуногая стратегия. «Авось не меня».

— Судя по обстановке, многие уже её проверили, причём некдачно — заметил я.

Он важно кивнул.

— Потому что «авось» — плохой полководец.

Настя в этот раз почти не участвовала в разговоре. Её взгляд всё время скользил по местности: вперёд, по склонам, по кустам, по редким деревьям. Я видел это краем глаза и понимал, что её беспокоит то же самое, что и меня, только с другой стороны.

Слишком много открытых участков.

Слишком мало нормальных укрытий.

И слишком явное ощущение, что здесь хозяин не человек, а всё остальное — случайное вторжение на чужую территорию.

Она подъехала ближе и тихо сказала:

— Не нравится мне это место.

— Мне тоже.

— Тут даже прятаться толком негде.

— Зато умирать удобно, — отозвался попугай с ближайшего пня.

Она посмотрела на него с таким выражением, что птица благоразумно перелетела подальше.

Я снова оглядел дорогу. Впереди она уходила между холмами, дальше терялась в неровностях рельефа и зарослях. Старые следы, обломки, кости, рваная земля — всё это уже не выглядело как последствия одной-двух неудач. Скорее как часть здешнего пейзажа.

Беда давно прижилась в этом месте и успела стать привычной.

И именно это не нравилось мне больше всего.

К обеду дорога окончательно вывела нас к тому самому месту, ради которого вся эта затея и затевалась.

Переход выглядел не как узкая тропа или скрытая лазейка, а как широкая, вытоптанная полоса между холмами. Слева — редкие деревья, справа — заросли и неровная земля, впереди — открытое пространство, уходящее в лёгкий уклон. Здесь явно ходили часто. Слишком часто, чтобы считать это случайным обходным путём.

Проводник остановил отряд и коротко бросил:

— Здесь.

Дальше всё началось без лишних слов.

Люди разошлись по заранее понятным ролям. Маги земли сразу взялись за работу, будто только этого и ждали. Земля под их руками шла тяжело, но послушно: слой за слоем они снимали грунт, углубляли будущие ямы, расширяли края, укрепляли стенки. В ход шли и сила, и опыт — видно было, что делали они это не в первый раз.

Бойцы таскали брёвна, тянули верёвки, расставляли колья. Работали быстро, но без спешки. Никто не болтал, не пытался шутить, не спорил. Каждый делал своё и не отвлекался.

Я стоял чуть в стороне вместе с Настей и Петром и наблюдал.

Ямы получались глубокими, с наклонными краями, чтобы зверь, попав внутрь, терял опору. На дне вбивали колья — не слишком частые, но длинные и прочные, рассчитанные не на то, чтобы сразу убить, а чтобы задержать, ранить, сбить с темпа.

Маги аккуратно маскировали ловушки, возвращая верхний слой земли, раскидывая ветки, траву, всё, что могло скрыть провал. Сверху это выглядело почти естественно, но я видел, где именно скрыта пустота.

Чуть дальше выстраивали позиции стрелков. Ещё дальше — магов поддержки. Весь участок постепенно превращался в коридор, где каждая линия, каждый поворот был продуман.

Проводник подошёл ближе, встал рядом со мной и негромко пояснил:

— Загоняют его отсюда, — он кивнул в сторону леса. — Он пойдёт туда, где меньше шума. Мы оставим ему только один путь.

Я кивнул.

— В ямы.

— Да. Они собьют его с хода. Если повезёт — ранят. Тогда уже подключаются маги и тяжёлые бойцы. Пока он не вырвался.

— А если вырвется?

Проводник посмотрел на меня спокойно.

— Тогда всё начнётся заново.

Я перевёл взгляд на ямы.

План выглядел логичным. Рабочим. В теории.

Проблема была в том, что все строили охоту на зверя.

На очень крупного, опасного, но всё ещё зверя.

А то, что мы искали, уже давно перестало быть просто зверем.

Попугай, устроившись на краю перевёрнутой телеги, наблюдал за этим с откровенным удовольствием.

— Красота, — протянул он. — Люди с кольями против горы мяса. Люблю такие постановки.

Я покосился на него.

— Ты всегда такой оптимист?

— Я реалист, — поправил он. — Просто у вас оптимизм странный. Вы сначала роете ямы, а потом удивляетесь, что в них сами и падаете.

Он наклонил голову, рассматривая одну из ловушек.

— Может, сразу братскую могилу вырыть? Чтобы потом не суетиться.

Пётр хмыкнул, но ничего не сказал.

Я усмехнулся.

— Ты предлагаешь им план получше?

— Конечно, — важно кивнул попугай. — Не лезть туда, где вас уже едят.

Я перевёл взгляд обратно на подготовку.

— Вот именно.

Настя чуть повернула голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — ответил я. — Если бы у них было столько же желания лезть в разломы, сколько здесь, пользы было бы больше.

Она усмехнулась.

— Там платят хуже.

— Вот и ответ, — пожал я плечами. — Здесь вся эта возня ради того, чтобы купцы не платили пошлину.

Попугай тихо фыркнул.

— Великие цели требуют великих жертв.

— Особенно чужих, — добавил я.

Подготовка заняла несколько часов.

К тому моменту, когда последние ветки были уложены поверх ловушек, а позиции окончательно расставлены, место уже не выглядело как пустой участок между холмами. Оно стало ловушкой.

И каждый, кто находился внутри неё, это понимал.

Люди постепенно заняли свои места. Разговоры стихли сами собой. Кто-то проверял оружие, кто-то поправлял снаряжение, кто-то просто стоял, глядя в сторону леса.

Мы с Настей и Петром отошли чуть дальше, как и договаривались.

Отсюда всё было видно.

И при этом казалось, что мы не участвуем.

Ветер гулял по открытой местности, тянул запахи, шевелил траву. Время будто замедлилось. Никто не спешил, но и расслабляться не получалось.

Я заметил, как один из охотников уже в третий раз проверяет ремни на наруче. Другой тихо шутит с соседом, но сам при этом не улыбается. Третий просто стоит, уставившись в одну точку.

Настя рядом была напряжена сильнее обычного.

Она молчала, но я видел, как её взгляд постоянно скользит по позициям, по ямам, по направлению, откуда должен прийти зверь.

— Не нравится мне это, — тихо сказала она.

— Мне тоже.

Она чуть нахмурилась.

— Слишком уверенно они всё это делают.

Я кивнул.

— Обычно в такие моменты всё и летит к чёрту.

Пётр стоял с другой стороны, пытаясь выглядеть спокойным.

Получалось не очень.

— Это ведь просто медведь, да? — спросил он, не отрывая взгляда от леса.

Я усмехнулся.

— Конечно. Просто большой.

Он хмыкнул, но не ответил.

И в этот момент лес впереди будто замолчал.

Не полностью. Просто как-то иначе. Как будто звук ушёл вглубь, оставив после себя странную пустоту.

Потом раздался треск.

Глухой, тяжёлый, как если бы ломали не ветки, а что-то толще.

Кусты дрогнули.

Ещё один звук — уже ближе.

И запах.

Сырой, тяжёлый, густой. Шерсть, кровь, старая рана и что-то ещё, что не хотелось разбирать.

Я чуть сдвинулся вперёд.

— Идёт.

Из-за кустов вышел он.

Медведь.

Только слово «медведь» сразу показалось слишком простым.

Он был огромным. Не просто крупнее обычного зверя, а выглядел так, будто вырос там, где всё вокруг было против него, и выжил назло этому. Шкура плотная, старая, местами свалявшаяся, вся в рубцах. Голова низко посажена, плечи как каменные глыбы. Он двигался тяжело, но слишком быстро для такой массы, и каждый его шаг чувствовался даже на расстоянии.

Он остановился, поднял морду, втянул воздух.

И я в тот же момент понял, что мы влезли куда не следует.

Несколько бойцов разошлись полукольцом, начали шуметь, стучать по щитам, кричать, бросать камни в сторону зверя. Делали это не хаотично, а с расчётом, подталкивая его туда, где оставался единственный относительно спокойный путь.

Маги включились почти сразу.

Земля перед медведем местами приподнималась, проваливалась, закрывая ему удобные направления. Никаких зрелищных всплесков силы — всё аккуратно, но точно. Его не гнали в панике, а вели.

На первых секундах казалось, что план работает.

Медведь дёрнулся в сторону, попытался уйти в заросли, но там земля пошла волной. Он резко сменил направление, вышел на открытый участок и, сам того не желая, пошёл ровно туда, куда его и загоняли.

Кто-то в строю тихо выдохнул.

Я чуть подался вперёд.

— Сейчас будет первая.

Настя ничего не ответила.

Медведь сделал ещё несколько шагов.

И провалился.

Земля под ним ушла, тяжёлое тело рухнуло вниз с глухим ударом. На мгновение всё замерло, а потом по рядам охотников прошла волна облегчения. Опасного, преждевременного.

Кто-то уже шагнул вперёд.

Маги начали поднимать руки.

— Держим! — рявкнул командир.

Я видел, как несколько бойцов уже готовятся добивать, будто всё решено.

И в этот момент медведь рванулся вверх.

Край ямы треснул, земля посыпалась вниз, и монстр буквально выдернул себя наружу, ломая стенки ловушки. Один из кольев всё-таки вошёл в бок, но не глубоко. Медведь даже не остановился — выбрался наружу, таща этот кол за собой, как если бы это была заноза, а не заострённое бревно.

Я тихо выдохнул.

— Ну вот.

Настя рядом напряглась сильнее.

— Он даже не…

— Да, — перебил я. — Даже не заметил.

Медведь поднялся на край ямы, тряхнул головой, втянул воздух.

И пошёл.

Туда, где стояли ближайшие люди.

Рывок был быстрым.

Слишком быстрым для такой массы.

Он ударил лапой — без замаха, просто смахнул перед собой пространство. Один из охотников даже не успел понять, что произошло. Его отбросило в сторону, будто он весил меньше мешка из-под зерна.

Второй отскочил, но не до конца. Когти прошли по нему, разрывая ткань и кожу. Он рухнул, зажимая бок.

Строй дрогнул.

Кто-то отступил на шаг, кто-то наоборот рванул вперёд, пытаясь перекрыть направление, но уже без прежней уверенности.

Настя резко выдохнула.

Я почувствовал, как она почти делает шаг.

— Стоять, — тихо сказал я, положив руку ей на плечо.

Она замерла, но взгляд не отрывала.

— Ты видел? — прошептала она.

— Вижу.

Медведь снова двинулся вперёд, уже медленнее, оценивая. Он не метался, а просто шёл туда, где было больше движения.

— Вот именно об этом я и говорил, — пробормотал я. — Лезут толпой к обычному хищнику, как будто он обязан сдохнуть по плану.

Попугай с ближайшего камня отозвался почти сразу:

— Судя по происходящему, хищник с планом ознакомлен не был.

Я усмехнулся без радости.

— И, похоже, не собирается под него подстраиваться.

Командир уже орал, собирая людей.

— Держать строй! Продолжаем загонять!

Охотники начали отходить, снова выстраивая линию, снова пытаясь направить зверя туда, куда нужно.

И, что удивительно, у них получилось.

Не сразу, не идеально, но медведь снова пошёл туда, где его ждали.

Маги перестроились, бойцы разошлись шире, копейщики начали заходить с боков, поджимая зверя.

Это уже не выглядело как уверенный план. Скорее походило на упрямство.

Медведь сделал несколько шагов, снова пытаясь уйти в сторону, но земля под ним дрогнула. Он развернулся, рыкнул и пошёл вперёд.

Во вторую ловушку он попал почти чисто.

Провалился глубже, чем в первый раз. Земля осыпалась, тело ушло вниз, и на этот раз несколько кольев вошли в него сразу. Не смертельно, но уже ощутимо.

— Сейчас! — крикнул кто-то.

Магия обрушилась сверху.

Всплески, удары, стрелы, копья — всё пошло разом.

На мгновение показалось, что вот теперь всё сложится.

Медведь рванулся.

На этот раз тяжелее.

С рыком, с усилием, с хрустом ломаемой земли он начал подниматься, вырывая себя из ямы. Края осыпались, колья ломались, один так и остался торчать в боку, вошедший глубже, чем раньше.

Он вылез.

Медленно.

И когда поднялся, стало ясно, что монстр только разозлился.

Медведь не стал отступать, а наоборот пошёл вперёд.

Ближайшие бойцы не успели отойти. Один отскочил в последний момент, второй не успел и получил удар в плечо, который буквально развернул его на месте. Третий спасся только потому, что маг воздуха среагировал вовремя — его просто сдуло в сторону потоком, уходя от удара.

— Живой… — выдохнул Пётр рядом.

Я кивнул.

— Пока.

Медведь рвал строй. Однако это не было хаосом.

Он бил по тем, кто оказывался ближе, ломал строй, заставлял людей отходить, терять позиции.

Охотники едва держались.

И это было заметно.

Они не разбежались, не запаниковали, не бросили всё. Перестраивались, отходили, снова заходили, пытались держать зверя в коридоре.

Упрямства им хватало.

Вот только у твари, похоже, было больше и сил, и времени.

Настя тихо сказала:

— Мне это совсем не нравится.

Я не отвёл взгляд от боя.

— Мне тоже.

— Чем дольше это тянется…

— Тем хуже закончится, — закончил я за неё.

Она кивнула.

Пётр рядом молчал.

И впервые за всё время даже не пытался шутить.

Постепенно охотники начали понимать, что у них всего два варианта: отступить или остаться здесь навечно.

Сначала где-то справа не выдержала позиция. Один из бойцов отступил на миг раньше, чем нужно, за ним второй — и уже там образовалась щель, которую пришлось срочно закрывать. Стрелки начали отходить чуть дальше, чем было рассчитано, и коридор растянулся. Маги били всё реже — не потому что не хотели, а потому что силы уходили быстрее, чем восстанавливались. Копейщики ещё держались, но уже не лезли вперёд с прежней решимостью.

Каждый из этих сбоев по отдельности ничего не решал.

Вместе они ломали всю конструкцию.

Медведь это чувствовал.

Он тоже выдохся. Я видел, как тяжелее стали его движения, как он чаще останавливался, втягивая воздух, как кровь темнела на шерсти в местах ран. Но это была не та усталость, на которой можно ловить.

Он шёл вперёд.

Не метался, не догонял тех, кто отходил слишком далеко, не пытался добить каждого раненого. Он двигался ровно в пределах этого участка, будто держал границу. Подходил ближе — бил. Отходили — не преследовал.

Я поймал себя на этой мысли и уже не отпускал её.

Он не охотился.

Монстр охранял территорию.

Командир понял это позже.

Сначала он ещё пытался вернуть строй.

— Держать линию! Не разваливаться! — его голос перекрывал общий шум, но уже не так уверенно, как раньше.

Кто-то слушал, кто-то нет.

Ещё одна атака.

Медведь рванулся вперёд, сбил одного с ног, второго заставил отскочить, третьего просто сдвинул с позиции. И в этот момент стало окончательно ясно — дальше держать не получится.

— Отходим! — рявкнул командир.

Не сразу.

Несколько человек замерли, не веря, что всё действительно заканчивается вот так. Слишком много сил вложили, слишком близко, казалось, были к успеху. Ещё чуть-чуть — и, может быть…

Медведь решил за них.

Он сделал короткий бросок вперёд, и этого оказалось достаточно. Люди отступили уже без споров.

Сначала шагом.

Потом быстрее.

Строй не рассыпался, но перестал быть уверенным. Каждый отходил, сохраняя дистанцию, прикрывая соседа, но уже без прежнего единства.

Медведь остановился на границе.

Поднял голову, рыкнул и не пошёл дальше.

Просто смотрел.

Я выдохнул.

— Всё.

Настя рядом тихо кивнула.

— Да.

Пётр провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть напряжение.

— И это всё?..

— Для них — да, — ответил я.

Отряд отходил.

Не бежал, не паниковал, но и не пытался сохранить лицо. Просто уходили, понимая, что на сегодня всё закончено.

Я смотрел на это с тяжёлым спокойствием.

Итог был слишком очевиден.

Зверя не убили.

Людей покалечили.

Маршрут не открыт.

Каждый остался при своём — со страхами, ранами и потраченными силами.

Попугай, устроившись у меня на плече, тихо хмыкнул:

— Шуму было много.

Я не стал на него смотреть.

— А толку?

— Меньше, чем хотелось бы, — закончил он за меня. — И, судя по морде зверя, он тоже не впечатлён.

Я усмехнулся краем губ.

— Сложно впечатлить того, кто тебя не боится.