Пока он «сражался», я двинулся к пленникам. Срывал оковы, вытаскивал, поднимал тех, кто мог идти, тащил тех, кто не мог. Выводил наверх, туда, где было хоть немного воздуха.

Полчаса прошли быстро.

Когда я вернулся, он уже стоял на коленях, тяжело дыша. Щиты погасли, руки дрожали.

Я подошёл и коротко ударил в висок.

Глава города рухнул.

Я обыскал его, нашёл ключ, вернулся к оставшимся и начал снимать оковы.

— Кто может взять на себя управление? — спросил я, не поднимая головы.

Вперёд шагнул парень.

— Я могу. Мой отец был чиновником… пока на него не повесили долг. У нас всё забрали. Меня тоже отправили отрабатывать надуманные долги.

Я кивнул.

— Хорошо. Только без самосуда. Местная верхушка получит своё.

— Понял.

Он оглянулся.

— Какая обстановка в городе?

— В замке полно народу, но охраны нет. Город спит. Стражники валяются по подворотням.

Он нахмурился.

— Вы от королевы?

Я усмехнулся.

— Можно сказать и так. Утром отправьте гонца в столицу. Пусть присылают гвардию.

— Сделаем. Что с приближёнными?

— В темницу. Стражников туда же, если не уверены в их лояльности.

Он кивнул.

— Лояльных тут давно нет.

— Я побуду в городе до утра, — сказал я, поднимаясь. — Дальше сами.

— Вы и так сделали больше, чем нужно.

Я не ответил.

Поднял главу города за ворот.

— А вот этого я заберу.

До площади я дотащил его быстро. По дороге спросил у первых попавшихся, где живёт палач.

Никто не стал спрашивать для чего мне это информация, просто указали нужный дом.

Мужик оказался нормальным. Выслушал, кивнул, вынес два клейма.

— Утром сам заберу, — сказал он.

— Договорились.

Я вернулся на площадь.

Привязал главу к столбу, разогрел клеймо огнём и прижал ко лбу.

Он очнулся сразу.

Крик разнёсся по улицам.

Я отбросил первое, взял второе, снова разогрел и прижал к груди. Одежда вспыхнула, ткань осыпалась, и на коже загорелось второе слово.

Крик стал громче.

— Отлично, — сказал я тихо. — Сейчас друга приведу.

Заместителя я нашёл там же, где оставил.

Он очнулся ещё по дороге. Ругался, дёргался, обещал всё, что мог придумать.

Я не слушал.

Дотащил до площади, привязал рядом и повторил всё сначала.

Два голоса слились в один.

К утру на площадь начали стекаться люди.

Сначала осторожно. Потом смелее.

Они смотрели.

Молча.

На столбе висели те, кто ещё вчера управлял их жизнями.

На обоих горели клейма.

«Предатель.»

«Вор.»

Я стоял в стороне и наблюдал.

Никто не спешил их освобождать.

Я кивнул сам себе и развернулся.

За стенами меня уже ждали.

Настя, Пётр… и над ними кружил попугай.

Он опустился рядом и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Во двуногий выдал, — протянул он. — В одиночку целый город захватил и бросил. Дурак.

Мы побыстрее покинули окраины города, оставив позади крики, площадь, людей, которые впервые за долгое время смотрели на своих «хозяев» без страха. Впереди дорога, и она сейчас казалась лучшим вариантом.

Я выбрал основной тракт. Широкая дорога, утоптанная, с глубокими следами от колёс. Здесь ходили караваны, ездили купцы, попадались наёмники. Жизнь шла, как и должна идти — без перегибов.

Люди на нас смотрели настороженно. Дольше, чем обычно. Кто-то задерживал взгляд на доспехе, кто-то — на оружии. Но дальше этого не шло. Здесь не пытались обобрать на каждом шагу. Просто держали дистанцию.

По пути часто попадались небольшие стоянки. Пара повозок, навес из ткани, товары прямо на земле. Соль, ткани, простые украшения, сушёное мясо. Я пару раз останавливался, смотрел, приценивался — цены обычные. Без попыток выжать максимум.

— Скучно у них тут, — протянул попугай, перелетая с плеча на ветку. — Ни тебе грабежа, ни нормального обмана. Как люди живут вообще?

— Привыкают, — ответил я.

— Деградируют, — важно кивнул он.

Настя усмехнулась.

— Тебя бы туда, в Сандомир, на постоянку.

— Я слишком ценен для таких мест, — ответил пернатый.

Мы двигались дальше.

Иногда от дороги отходили узкие тропы. Заросшие, почти забытые. Там уже не было ни повозок, ни людей. Только трава, ветер и редкие следы зверей. Я туда не сворачивал. Смысла не было.

Деревни попадались часто. Небольшие, но живые. Люди работали, дети бегали по дворам, дым поднимался из труб. На нас смотрели так же — с опаской, но без враждебности.

На ночёвки мы туда не заходили.

Ставили лагерь в стороне, в поле. Костёр, короткий ужин, разговоры ни о чём. После той ночи в городе тишина ощущалась иначе. Без напряжения.

— Я всё думаю, — сказал как-то попугай, сидя у огня. — Может, мне тоже город захватить?

— Начни с курятника, — ответил я.

— Мелко, — фыркнул он.

— Тебе хватит.

Настя рассмеялась, и на этом разговор закончился.

***

Краков появился постепенно.

Сначала дорога стала шире, потом плотнее пошли дома, потом показались стены. Город выглядел иначе. Собраннее. Без лишнего блеска, но и без разрухи.

Мы въехали внутрь без проблем.

Улицы чистые, люди заняты делами. Торговцы работали спокойно, без крика и навязывания. Я приценился к паре вещей — чуть дороже, чем на дороге, но в пределах нормы.

— Скукота, — снова протянул попугай. — Даже торговаться неинтересно.

— Ты не умеешь, — заметила Настя.

— Я не хочу, — важно поправил он.

Я только усмехнулся и пошёл дальше.

Таверну выбрал первую нормальную на пути. Без излишеств, но чисто, тепло и без лишних вопросов.

— Две комнаты, — сказал я хозяину.

Он кивнул, назвал цену. Чуть выше, чем для местных, но без наглости. Я заплатил, забрал ключи и поднялся наверх.

— Наконец-то нормально поспим, — пробормотал Пётр, уходя в свою комнату.

— Не факт, — хмыкнул попугай и улетел за ним.

Я закрыл дверь и обернулся.

Настя стояла у окна, снимая перчатки. Свет падал сбоку, выхватывая отдельные детали, и несколько секунд я просто смотрел.

Потом подошёл.

Притянул её к себе и попытался поцеловать.

В её глазах мелькнул знакомый огонёк.

— Какой наглый молодой человек.

— Неужто ты против?

Она чуть наклонила голову.

— Нет. Но буду сопротивляться.

— Главное, сильно не кричи, а то стража прибежит.

— А ты не нападай на беззащитную девушку.

Я притянул её ближе.

— Я даже на секунду поверил, что ты действительно беззащитная.

На этот раз она не уклонилась.

Ответила.

Доспех с глухим звуком упал на пол. За ним — остальное.

Она прикусила губу и посмотрела на меня снизу вверх.

— Может, дождёмся темноты?

Я покачал головой.

— Не дождёмся.

Она наигранно вздохнула.

— Какой нехороший. Совсем запудрил невинной девушке голову.

Я усмехнулся.

— Поздно жаловаться.

***

Я проснулся довольно рано.

Свет уже пробивался сквозь занавески, мягко ложился на пол и стены. В комнате было тихо — та самая тишина, в которой ничего не давит и не заставляет вскакивать.

Я повернул голову.

Настя спала, уткнувшись в подушку, растрёпанные волосы разметались по плечам. Спокойная, без привычной настороженности. На секунду я просто смотрел, не двигаясь.

Потом прошелся взглядом по комнате.

Одежда лежала там, где упала. Доспех — у стены, ремни — на полу, рубашка где-то у двери. Я усмехнулся.

— Собираться придётся долго…

Спешить, впрочем, было некуда.

Я снова посмотрел на неё и понял, что вставать сейчас — вообще сомнительная идея.

Мир подождёт.

***

Когда мы всё-таки выбрались из комнаты, солнце уже стояло высоко.

— Это уже не завтрак, — заметила Настя, спускаясь по лестнице.

— Тогда будем считать, что это ранний обед, — ответил я.

В зале было многолюдно. Люди сидели за столами, разговаривали, ели, кто-то уже пил. Шум стоял ровный, без суеты, но на тихую трапезу расчитывать было глупо.

Я выбрал стол у стены и махнул хозяину.

— Два завтрака, пожалуйста.

— Это уже обед, — пробормотала Настя.

— Да какая разница, — пожал я плечами.

Она усмехнулась и откинулась на спинку стула.

Я вроде бы расслабился, но привычка никуда не делась. Слух сам цеплялся за разговоры вокруг.

Очень быстро стало понятно — обсуждают одно и то же.

— …опять не прошли, — говорил за соседним столом бородатый мужик. — Троих не досчитались.

— Да я тебе говорю, там не просто тварь, — отвечал ему другой. — Там что-то серьёзнее.

— А через границу идти — разоришься, — вставил третий. — Пошлина такая, что проще назад развернуться.

— И очередь, — добавил кто-то ещё. — Два дня стояли, пока прошли.

Я чуть повернул голову.

— Кто-нибудь уже собрался его валить? — спросил один из них.

— Пан Якуб Ковальский собирает отряд, — ответили ему. — Говорит, сам поведёт.

— Купец?

— Он самый. Говорит, ему этот переход нужен как воздух. Караваны теряет.

— Ну, если платит нормально, может, и стоит попробовать…

— Ты сначала посмотри, сколько уже попробовали.

Кто-то хмыкнул. Темы постепенно менялись. Однако каждый раз народ возвращался к разговорам о границе, видимо больное место.

Я откинулся на спинку стула и тихо усмехнулся.

— Ничего не меняется, — сказал я, глядя на стол. — Народ пытается сэкономить. Иногда — ценой собственной жизни.

Настя подняла взгляд.

— Ты про них или про нас?

Я пожал плечами.

— Пока не решил.

Она усмехнулась, и в этот момент нам принесли еду.

Еда оказалась неожиданно хорошей.

Не просто «сойдёт после дороги», а действительно вкусной. Мясо мягкое, хлеб свежий, даже каша не напоминала размазанную массу без вкуса.

— Я уже начинаю уважать этот город, — сказал я, откидываясь на спинку стула.

— Из-за каши? — приподняла бровь Настя.

— Из-за подхода, — уточнил я. — Здесь хотя бы не пытаются тебя обобрать, пока ты жуёшь.

Она усмехнулась и вернулась к тарелке.

В этот момент к нам подсел Пётр, всё ещё немного помятый, но уже вполне живой.

— Ну как, выспались? — спросил я.

— Лучше, чем в прошлые разы, — буркнул он, хватаясь за еду. — Тут хотя бы никто не пытается тебя убить до завтрака.

— Пока, — добавила Настя.

Пётр на секунду замер, потом продолжил есть.

Сверху что-то хлопнуло, и на стол аккуратно приземлился попугай.

— Ну и когда выдвигаемся в путь? — сразу спросил он, оглядывая нас.

Я поднял на него взгляд.

— Тебе зачем эта информация?

Он фыркнул.

— Да знаю я вас. Опять без меня сбежите, а мне потом вытаскивай вас из передряг.

Я усмехнулся.

— Что-то не припомню, когда ты нас выручал.

Попугай сразу сник, даже крылья чуть опустил.

— Человеческая память крайне ненадёжна. Вы помните только выгодные вам моменты.

Я наклонился чуть ближе.

— Так поведай нам, о чём мы забыли.

Он отвернулся.

— Отстань уже, двуногий. Лучше ответь на мой вопрос.

Я пожал плечами.

— Сегодня отдыхаем. А вот завтра можно и выдвигаться.

— Наконец-то разумное решение, — важно кивнул он.

Пётр оторвался от еды.

— Нам бы проводника найти. Чтобы через границу перевёл.

Я посмотрел на него внимательнее.

— С этим могут быть проблемы?

Он кивнул.

— По основному пути — либо долго стоять в очереди, либо платить. И немало. Но есть охотники, которые проводят в обход. Неофициально.

Я задумался.

— Хм… А ведь нам и вправду лучше не светиться лишний раз.

Я перевёл взгляд на Настю.

— Может, вы вообще в Кракове посидите?

Она даже не дала мне договорить.

— Размечтался.

Я вздохнул.

— В Валахии опасно.

Она наклонилась чуть вперёд.

— Вот именно. Почему ты всегда лезешь в самое пекло в одиночку?

Я пожал плечами.

— Пытаюсь сэкономить нервы. Когда идёшь сам — не за кого переживать.

Она хмыкнула.

— Потерпишь как-нибудь наше общество.

Я усмехнулся.

— Стоило хотя бы попытаться.

Пётр отложил ложку.

— Я лучше тоже с вами. Кто знает, какие сюрпризы нам Польша ещё приготовила.

Я посмотрел на него с прищуром.

— Тебя вообще опасно одного оставлять. А то вернёмся, а мы уже должны закрыть великий разлом, потому что ты на это подписался.

Он сразу насупился.

— Я думал, что смогу закрыть те разломы.

— Ты много чего думал, — заметил я.

— Хватит собачиться, — перебила Настя.

Мы переглянулись, и я только усмехнулся.

— Ладно. Тогда сначала найдём проводника. А дальше уже посмотрим.

Попугай одобрительно кивнул.

— Вот это уже похоже на план. Правда, слабый… но сойдёт.

— Ешь, — сказал я ему.

— Я наблюдаю, — важно ответил он, но к крошкам всё-таки потянулся.

***

Проводника я нашёл ближе к вечеру.

Невысокий, сухой, с таким взглядом, будто он уже видел всё, что можно увидеть, и больше ничему не удивляется. Слушал молча, не перебивал, только изредка кивал.

— До Валахии провести сможешь? — спросил я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Смогу. Но не сейчас.

— Когда?

— Через пару дней. Я уже веду отряд к границе.

Я скривился.

— Нам столько ждать не хочется.

Он пожал плечами.

— Тогда идите сами. По основному пути — очередь. Или платите. Много. Есть ещё обход… но там сейчас тварь засела. Караваны не проходят.

Я на секунду задумался.

— И что ты предлагаешь?

— Идти с нами, — спокойно ответил он. — Доведу отряд, они разберутся с тварью. Потом проведу вас дальше.

Мне этот план не нравился.

Слишком много людей. Слишком много факторов, которые я не контролирую.

Но другого проводника у нас не было. А этот явно знал дорогу.

Я выдохнул.

— Ладно. Идём с вами.

Он кивнул, будто другого ответа и не ждал.

***

На следующее утро мы выдвинулись.

Отряд оказался серьёзным. Не сборная солянка, а именно бойцы. Несколько человек сразу выделялись — держались спокойно, уверенно, без лишних движений. Маги тоже были, чувствовалось по манере держаться. Не новички.

Сам проводник держался отдельно. Тьма вокруг него не ощущалась напрямую, но что-то в нём было… заставляющее с ним считаться. Почти архимаг.

Первые часы шли по обычной дороге.

Караваны, наёмники, редкие одиночки. Всё выглядело привычно. Люди переглядывались, кто-то кивал, кто-то отворачивался. Никакой лишней агрессии.

Потом отряд свернул.

Тропа сразу изменилась. Заросшая, узкая, местами почти исчезающая. Лошади шли осторожнее, приходилось выбирать путь.

Дорога была разбита.

Не просто плохая, а вывернутая, как будто землю местами подняли и бросили обратно. Я пригляделся.

— Тут архимаги земли тренировались? — спросил я.

Один из бойцов усмехнулся.

— Если бы. Просто дожди. Размыло всё, а потом бросили. Опасно стало.

Я кивнул, но до конца не поверил.

К вечеру мы вышли к укреплению.

Старые стены, частично обрушенные, но всё ещё дающие защиту. Внутри достаточно места, чтобы разместиться.

Отряд остановился.

Кто-то сразу занялся костром, кто-то проверял периметр, кто-то просто сел отдыхать. Всё без суеты, каждый знал своё место.

Мы с Настей разместились ближе к стене. Поставили палатку, устроились так, чтобы видеть часть лагеря.

В центре уже разгорался огонь, запах еды потянулся по укреплению.

Я сел у входа в палатку и начал наблюдать.

Большинство вели себя нормально. Разговаривали, шутили, ели. Никакого напряжения.

Но трое выбивались.

Я заметил их не сразу. Сначала просто странные взгляды, потом — поведение. Они держались чуть отдельно, не лезли в разговоры, но всё время смотрели.

Не на всех.

На проводника.

И иногда — на нас.

Точнее, на Настю.

Я чуть повернул голову.

Она тоже смотрела в их сторону.

— Чувствуешь? — тихо спросила она.

— Да.

Она поморщилась.

— У меня от них мороз по коже.

Я кивнул.

— Мне они тоже не нравятся.

Я оглядел лагерь.

Никто, кроме нас, на них внимания не обращал.

Словно всё нормально.

Это и было самым неприятным.

К ночи лагерь затих. Поставили патрули, костёр приглушили, разговоры стихли.

Люди легли спать.

Я лежал, глядя в потолок палатки, и уже почти смирился с тем, что уснуть не получится, когда услышал шорох.

Сначала тихий, едва заметный. Потом — шаги.

Я замер, не двигаясь, только дыхание выровнял.

Голоса.

— Все уснули? — спросил первый, приглушённо.

— Да, — ответил второй. — Я не пожалел зелья. Проснутся они не скоро… точнее, уже никогда.

Я сжал пальцы в кулак.

— Точно все твоё варево ели?

— Я готовлю лучше королевского шеф-повара. Ты думаешь, кто-то откажется от такого?

— Короче, ты не следил.

— Ну да. А смысл? Всегда срабатывает.

Пауза.

— Ладно. Обыскиваем палатки, потом всех убиваем и уходим. Свидетели ни к чему.

— А что делать с той странной парочкой?

Я чуть повернул голову.

— Девку можно пока не убивать, — спокойно ответил первый. — Нам по лесам и степям несколько недель идти. Хоть какое-то развлечение будет. Остальных — в расход. Местные спишут всё на монстра.

Я выдохнул медленно.

От ужина я здесь отказался. С утра в таверне наелся так, что до сих пор есть не хотелось.

Повезло.